Глава 12
10 марта 2021 г., 18:15
В понедельник утром Джули была в мятном замшевом брючном костюме, на её губах играла красивая улыбка и она твёрдо решила провести хорошую рабочую неделю, а также усердно заниматься на курсах по бизнесу.
Чон Хосок посмотрел на нее и усмехнулся:
— Джули, ты замечательно выглядишь. А ты не должна быть у нашего президента?
— Больше нет, — ответила она, передавая ему рабочие документы. Она была уверена, что поскольку «игра» закончена, Чонгук не захочет видеть ее по утрам у себя в кабинете.
Но она ошиблась. Через пять минут, когда они с Хосоком обсуждали его расписание на день и подготовку протокола, над которым она сейчас работала, у Хосока зазвонил мобильный.
— Это Чонгук, — сказал он, передавая телефон Джули и как-то сочувственно улыбнулся.
Голос Чонгука был властный и грубый:
— Подходи сюда! Я сказал, что ты работаешь со мной по проекту и тебе придется выполнять. Давай пошевеливайся!
Связь резко прервалась, вернее собеседник резко оборвал и завершил свой приказательный монолог. Джули посмотрела на мобильный так, как будто он был раскален и обжигал ей руку. С ней ещё никогда не разговаривали таким тоном, особенно на работе.
— Я… мне все‑таки лучше пойти… — сказала она, поспешно вставая. Чон Хосок недоверчиво посмотрел на нее:
— Что за демон в него вселился…
— Это не демон, это я.
На лице Хосока появилась понимающая улыбка, но у Джули не было времени размышлять над этим.
Уже через несколько минут девушка вошла в кабинет главного босса, стараясь выглядеть совершенно спокойной. Две минуты она ждала, чтобы Чонгук обратил на нее внимание, но он продолжал что‑то печатать в своем ноутбуке, не замечая ее присутствия. И это после того, как он почти кричал, приказывая ей явиться к нему.
Раздраженно пожав плечами, она наконец подошла к его столу и положила перед ним маленькую бархатную коробочку.
— Это не сережки моей мамы и они мне не нужны, — обратилась она к стене за его спиной, — Серьги моей мамы —это простые золотые кольца без всяких жемчужин. Они, может быть, не стоят и застёжки от этих сережек, но это память о ней и для меня они бесценны. Только они мне нужны и только их я хочу вернуть себе обратно. Ты это понимаешь?
— Представь себе, — холодно ответил он, не поднимая головы. Нажав кнопку, он вызвал Миён. — Но твои сережки потеряны. Поэтому взамен я подарил тебе то, что имеет ценность для меня. Это серёжки моей бабушки.
Что‑то непонятное сжалось в груди Джули и она спокойно, без злости и обиды, сказала:
— Всё равно, я их не возьму.
— Тогда оставь их здесь. — Он кивнул на угол стола.
Джули положила коробочку и вернулась на своё временное рабочее место. Через несколько минут вошла Миён, она закрыла за собой дверь и подошла к Джули. Дружелюбно улыбаясь, она передала Джули инструкции, видимо, только что полученные от Чонгука.
— В течение этих дней он ждет звонка от Росси. Он хочет, чтобы ты была на месте и в любой момент могла выступить переводчиком. Я буду очень благодарна тебе, если в остальное время ты поможешь мне с моей работой.
Сегодня Джули увидела Чонгука с такой стороны, о которой даже не подозревала. Молодой мужчина, который настойчиво хотел уложить её на любую поверхность, как будто пропал. Вместо него появился властный, энергичный руководитель, говоривший с ней холодным, официальным тоном. Если он не вел онлайн переговоры или не присутствовал на какой‑либо встрече, то диктовал ей текст официальных сообщений или работал с документами. Исполняя обязанности дополнительного ассистента, Джули цепенела от одной мысли, что чем‑нибудь не угодила ему. У нее было чувство, что он ждет только предлога, чтобы оправданно и справедливо уволить ее.
Позже Джули допустила ошибку, печатая продиктованный Чонгуком контракт. Он вызвал ее в свой кабинет и Джули поняла, что теперь пришло время «Ч». Вся по-щенячьи дрожа, она зашла к нему, но вместо того, чтобы содрать с нее три шерсти, Чонгук указал на пропущенный абзац и протянул ей документ:
— Перепечатай и чтобы без ошибок!
После этого Джули немного расслабилась. Если Чонгук не уволил ее сейчас, то, возможно, и не сделает этого. Ведь она работает ответственно и внимательно, хоть ей и мешает то, что она любит его.
— Я — Ники Мин, — прозвучал томный голос в полпервого дня.
Джули подняла голову и увидела тоненькую розоволосую девушку.
— Я случайно оказалась поблизости и решила узнать, не свободен ли Чонгуки. —Э…Чон Чонгук, на обед, — исправилась и добавила она Джули. — Не утруждайтесь, я просто пройду к нему сама, я знаю куда.
Через несколько минут Ники и Чонгук вместе вышли из его кабинета и прошли к лифту. Чонгук по-собственически обнимал ее за тонкую талию и улыбался каждому ее слову.
Джули решительно повернулась к экрану своего ноутбука и нахмурив брови, сделала вид, что усердно работает. Она ненавидела протяжное произношение розоволосой, ненавидела то, как страстно и томно она смотрела на Чонгука, ненавидела ее дурацкий и идиотский смех. Ей незачем было обманывать себя — она знала, что ревнует его, дико ревнует Чон Чонгука.
Джули восхищало в нем буквально все: и окружавшая его атмосфера силы и власти, и энергичные движения, и то, как он наклонял голову, когда задумывался о чем‑нибудь, как хмурил брови на своём красивом лице, как надувал щеки и как проявлялись едва заметные ямочки возле уголков рта, а родинка под его нижней губой ещё больше была на виду. Ей нравилось с каким достоинством он работает и общается с подчинёнными и партнерами, какой он сверх уверенный в себе, как он носит дорогую брендовую одежду, как рассеянно вертит в руке свою золотую ручку, когда говорит по телефону. «Он шикарный», — мучительно думала Джули.
— Не слишком волнуйся по этому поводу, — утешила ее Миён, отправляясь тоже на обед. — В его жизни было много таких, как Ники. Это ненадолго.
От этих слов Джули стало еще хуже. Она конечно понимала, что если Миён не настаивала и не приставала к ней всё рассказать из услышанного и увиденного ранее, то о многом она догадалась сама, а также сложила 2+2 о том, что случилось между ними с Чонгуком. С высокой вероятностью она также догадывается о ее чувстве.
— Почему это должно волновать меня? Мне все равно, — гордо ответила она.
— Да ладно, неужели? — с улыбкой произнесла Миён, выходя из кабинета.
Чонгук не возвращался и Джули с бешенством думала, куда они поехали: к нему или к Ники.
К тому времени когда она собиралась уходить, ревность и горечь от того, что она любит такого беспринципного плейбоя настолько переполнили ее, что у нее разболелась голова. Придя домой, она позвонила отцу и обсудив с ним его здоровье и рутину дня, начала бесцельно бродить по своей небольшой квартирке.
С каждым днём ей было все тяжелее находиться рядом с Чонгуком. Неужели это единственный вариант-придется уйти из «Hope & JK Global»? Она больше не может все время видеть его и оставаться ему никем, просто каким-то одноразовым развлечением. Сегодня Джули для него была как предмет офисной мебели, на который обращают внимание не больше, чем на кресло в кабинете. Это больно.
Джули почувствовала непреодолимое желание послать всё к черту… Но конечно же, она этого не сделает. Они с отцом нуждаются в…
Она подумала о том, что по крайней мере стоит попытаться найти другое место ассистента, ведь Сеул огромный город, где тысячи крупных корпораций и им тоже нужны хорошие ассистенты, и зарплата там тоже должна быть неплохая. Сегодня вечером после того, как испечет торт к завтрашнему дню рождения Хосока, она посмотрит вакансии в интернете. Начнет искать себе другую работу. А пока она будет работать в «Hope & JK Global» и страдальчески терпеть.
***
Новая неделя началась не с очень приятных разговоров у Ким Сокджина, но еще более неприятной она была у Мин Юнги, который ни о чем не подозревал. Сокджин предварительно переговорив с Ким Намджуном и рассказав вкратце, что произошло у них с Джулианной Лин, вызвал к себе своего главного юриста. Намджун был удивлен не меньше Сокджина информацией о Юнги, ведь действительно никто из них даже не подозревал от такой цепочке связи его и Чон Чонгука. И то, что они искали крысу достаточно долго, позорно оказалось на поверхности и перед носом, перед носом у всех, кто проявляет хоть какой-то интерес к знаменитостям и всякого рода статейках о них. -Привет! Звали? — ни о чём не подозревая бодренько поздоровался Юнги. -Да. Перейду сразу к делу, нечего тянуть кота за хвост! Как ты мог, блин? Юнги, я тебе так мало плачу? — резко и холодно начал Сокджин. -Не… понимаю — растерянно, но всё еще не подозревая масштаба писеца, в который он попал, сказал Юнги. -Ах не понимаешь, а я то думал тебе хватит яиц признаться сейчас — язвит Сокджин. -Крыса, сколько тебе заплатил Чон Чонгук за слив информации? — прямо и резко отчеканил Намджун. -Какой еще нахрен слив, ребята, вы чего? — у Юнги похолодело внутри, губы произнесли слова в качестве временной отмазки, а голова лихорадочно соображала, как же так- где, как и с кем он прокололся, что теперь они знают. Знают что именно, как много? -Перестань, Юнги. Я не собираюсь тратить время на игры с тобой. Я всё знаю. Знаю, что ты трешься с Юки Богом и Чон Чонгуком и именно ты предал меня и именно ты причина наших сорванных и проигранных сделок. Сделок, которые перешли к этому отбросу — Чон Чонгуку!,— уже громче и по нарастающей гремел Сокджин, хотя голос его больше срывался на тонкую истерику, так как он явно обладал мужским, но фальцетом. -Я всё ещё не понимаю, в чём ты меня обвиняешь и почему? Дружище, мы работаем не первый год и разве я хоть раз дал повод усомниться во мне? И, как моё хорошее знакомство с Юки Богом и иногда пересечения на вечеринках с Чон Чонгуком сделали из меня предателя в твоих глазах? С каких это пор, твою мать, в нашем современном обществе и во вне рабочее время нельзя случайно пересекаться на встречах с конкурентами, нельзя неформально общаться при случае, а общие знакомые могут поставить клеймо «крыса»? А? Как так? Чем я заслужил? — Юнги пошел в атаку. Мин Юнги убедился, что у них нет четких и прямых доказательств того, что он сливал всё Юки. Та в свою очередь думала, что таким образом удержит на коротком поводке Чонгука, что он всегда будет думать, что она супер полезна для него. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что, насколько Юнги знает, информация Юки никогда не нужна была самоуверенному Чону, он сам успешно вёл свой бизнес и слитая инфо была лишь подтверждениями правильности его решений и выбранных тактик с конкурентами. Сейчас Юнги понял, что его единственный выход всё опровергать и напирать на то, что они его неоправданно очерняют, что он жертва. А когда он их в этом убедит, он добьет сверху их тем, что наоборот, если уж на то пошло, то он может использовать свою близкую дружественную связь с Юки Богом им на выгоду, чтобы доказать им его мнимую преданность. — И вообще, откуда вы это взяли? Надо же такое придумать? -У нас информатор в компании Чон Чонгука, ассистент Джулианна Лин. Так что? Будешь продолжать отпираться? — постарался выставить последний козырь и додавить провокацией своего главного юриста. Но сомнения начали закрадываться, а ведь действительно, Юнги может говорить правду. — Блять. Так вот значит что — Юнги скрыл своё удивление под напускной уверенностью и теперь он точно знает что им наплести. -Так значит это эта дурочка нарассказывала вам какой-то ерунды, а вы и уши развесили. Сокджини, Намиждуни, значит вот вам правда. Эта недотрога видать обозлилась на меня за то, что я её споил и пронюхала, что собирался затащить в постель, а еще пытался помешать этой влюбленной дурочке заполучить Чонгука и увести от Юки. Кароче, это всё бабьи дела и я ни при чём здесь и никакого предательства нет и не было. Можете сами спросить у этой Джулианны Лин, откуда она меня знает и втюрилась ли она в своего босса. Она сразу скинет маску. Вот ерунду наговорила, чтобы верного и ценного Юнги от вас убрать. А на вашем месте я бы нахрен такую лживую информаторку гнал взашей, так как она видать пытается выслужиться перед боссом и придумывает на ходу всё, чтобы только сделать хуже вам. — Бля…уже. Мы не сотрудничаем больше, она слишком тонка на кишку играть по-взрослому. Но если то, что ты говоришь правда, так она трижды неблагодарная стерва! — зашипел Сокджин от возмущения и чувства, что его обдурили снова, да еще кто- якобы наивная и беспомощная девушка. Тварь. — Сокджин, ну серьезно, открой глаза и пошевели мозгами! Нахрен мне сдалось это? Я что идиот рубить сук, на котором сижу? Единственное, что здесь правда, это то, что я действительно хорошо знаком с Юки Богом. А Юки Богом спит с Чон Чонгуком. Точка. И вообще, пока ты тут меня несправедливо обвинял, я могу ещё больше доказать свою преданность и полезность нашему общему процветанию. Я никогда не прибегал к такого рода подходам, но если ты так разнервничался и уверен, что предатель таки есть, а это НЕ я, то мы можем пойти в контрнаступление и завести предателя у них. Мы через Юки можем попытаться добраться к Чонгуку… найти там нужного нам союзника. -Чёрт, мужик, прости. Серьезно, всё было так «ладно» состряпано, что ты можешь сливать инфу, я не мог не купиться. Теперь понятно… что к чему. Этот хрен свой член сует везде и дурочек, которые его обожают становится всё больше. Но мой вшивый сводный братец подавится своими же связями. Давай, если ты реально можешь сделать то, что тут наобещал, я тебя озолочу потом! Сделаем тебя полноправным партнером! — Сокджин был настолько зол и пелена гнева отключила всякие тормоза, что он готов предложить что угодно, лишь бы потопить этого гада и выйти наконец-то победителем. -Я согласен, как и ранее, настаивал и сейчас поддерживаю тоже — нам нужно реально получить своего человека внутри компании Чонгука — поддержал Намджун. — Так, что Юнги, ты должен это сделать! -Замётано, парни. Считайте дело в шляпе. С вас причитается и вы угощаете сегодня бухлом, в качестве извинений! — вскинув голову, довольный, как кот от сметаны, поставил точку Юнги.***
На следующее утро Джули вошла в мраморный холл офисного здания, осторожно неся коробку с тортом и аккуратно свёрнутым в подарочную упаковку подарком — связанным ею шарфом. На сердце у нее было спокойно и легко, она весело улыбнулась пожилому мужчине в коричневом костюме, который подвинулся, освобождая ей место в лифте. Двери открылись на тридцатом этаже. Джули увидела табличку на двери «Отдел безопасности». — Извините, — сказал мужчина, — это мой этаж. Джули сделала шаг в сторону, выпуская его из кабины лифта, а тот устремился через холл к своему кабинету. Основная функция отдела безопасности состояла в том, чтобы защищать промышленные проекты компании, связанные с исследованиями или правительственными контрактами, особенно в дальних районах страны. Однако здесь, в центральном офисе, в основном они занимались бумажной работой. Джули и не подозревала, что этот приятный мужчина в скором будущем доставит ей проблем. — Сегодня у меня день рождения, — сказал Хосок, когда Джули заглянула в его кабинет. — Обычно ассистенты приносят своим боссам торт или пирог, но я думаю, ты этого не знала, поскольку недолго здесь со мной работаешь. — Его голос был немного грустным. Джули весело рассмеялась. Она и не подозревала, как до сегодняшнего дня на нее давило дурацкое обещание и договоренность с Ким Сокджином. Сейчас она вдруг чувствует полное облегчение. — Я не только испекла торт, но и приготовила для тебя подарок, — сказала она весело. — Связано моими руками! Хосок развернул протянутый ему подарок и его глаза по‑детски загорелись. — Ой, вай, вай, вай, ты потратила столько сил и времени, — улыбнулся он, рассматривая шарф, — но я очень рад этому подарку! Мне очень-очень приятно! Я буду носить его обязательно! — Я хотела поздравить тебя и поблагодарить за помощь и в работе и… в остальном, — закончила она неуверенно. — Ай, умница моя, брось! Кстати, Миён сказала мне, что Чонгук сейчас как динамит, готовый взорваться от любой искры, а ты держишься в этой ситуации просто прекрасно. — Да, стараюсь, — сказала Джули, погрустнев при упоминании имени Чонгука. Хосок подождал, пока она ушла на своё место, взял мобильный и набрал номер секретаря Чонгука. —Привет, Миён! —С днем рожденья, господин Хосок! Здоровья вам, а мы здесь позаботимся о вас! — Спасибо, милая. Ах да, Миён, как сегодня атмосферка? — Взрывоопасная, — ответила она с усмешкой. — Чонгук будет у себя вечером? — Да, а что? — Я решил «чиркнуть спичкой» — Чон Хосок, не делайте этого! Не портите мне такое хорошее и радостное в ваш день рожденья, настроение. — попросила Миён. — Увидимся около пяти на поедании тортика, — сказал он беспечно и рассмеялся. Когда Джули вернулась после обеда, у нее на столе стоял огромный букет роз. Она вынула карточку из конверта и уставилась на нее, ничего не понимая. На ней было написано: «Спасибо, любимая». И подпись — «Ч.Х». Подняв голову, Джули увидела Чонгука. Он никогда не приходил к кабинету Хосока, поэтому она не ожидала его увидеть. Наверное пришел поздравить друга. Зубы его были сжаты, а в темных глазах блестели искры. — От тайного обожателя? — спросил он с сарказмом. За последнее время это было первое его обращение к Джули. — Никаких тайн у меня нет, — уклонилась она от ответа. — Кто? Джули колебалась. Чонгук казался таким рассерженным, что она побоялась назвать имя Хосока. Да, это были его инициалы, не трудно догадаться. — Я точно не знаю. — Не знаешь? — усмехнулся он. — Со сколькими «Ч.Х.» ты встречаешься? Все они покупают тебе розы за сотню тысяч вон? — Сотню тысяч? — испуганно повторила Джули. Мысли ее были заняты внушительностью суммы и она не сообразила, что Чонгук, взял конверт и прочитал карточку. — А… набираешься опыта, — сказал он грубо. Внутренне Джули содрогнулась, но, ничем не выдав себя, надменно сказала: — У меня теперь лучшие партнеры. Окинув ее с головы до ног ледяным взглядом, Чонгук повернулся и широкими шагами направился к себе в кабинет. Оставшуюся часть дня он не вызывал ее. Без пяти шесть Хосок, в сером кашемировом пальто и в сине-голубом шарфе от Джули, вошел в приёмную Чонгука. На двух тарелках он нес два куска праздничного торта. Поставив тарелки на стол Миён, он взглянул на дверь, ведущую в кабинет президента компании. — А где Миён? — Она ушла двадцать минут назад — ответила Джули. — Она просила передать, что ближайший огнетушитель находится рядом с лифтом. Я, правда, не знаю, зачем тебе эта информация. Я сейчас вернусь, мне нужно отнести Чонгуку переведенные документы. Когда она встала из‑за стола, держа в руке папку с бумагами, произошло то, что заставило её замереть на месте. — Я скучал без тебя весь день, милая, — нежно сказал Хосок, быстро обнимая её. Через секунду он так неожиданно отпустил ее, что Джули чуть не упала. — О, Чонгук! — сказал он. — Посмотри на мой офигенный красивый шарф, который Джули подарила мне сегодня на день рождения. Она связала его сама. А я принес тебе кусок праздничного торта, который она тоже сама испекла. Ты не пришел сегодня к нам на чаепитие! — Не обращая внимания на застывшее лицо Чонгука, он усмехнулся и добавил: — Я должен спуститься вниз. — И, повернувшись к Джули, сказал: — Увидимся позже, солнце. Затем он вышел. Джули растерянно смотрела в спину уходящего Хосока, как вдруг Чонгук схватил ее за плечи: — Ты, маленькая мстительная стервочка, ты подарила ему мой шарф! Что еще Хосок получил из того, что моё? — Что? — громко повторила Джули. — Что ты несёшь? Он крепко сжал и поднял её руки, кивнув подбородком куда-то в область её груди, агрессивно добавил: — Твое тело! Вот что. Осознав, что он имеет в виду и что его взбесило, Джули ответно взорвалась: — Какого фига ты меня оскорбляешь, хамло! У тебя раздвоение личности? — Она вырвала руки. — Сколько мы знакомы, ты все время повторяешь мне, что совершенно нормально, если женщина удовлетворяет свои сексуальные потребности с любым мужчиной, который ей нравится. И ты, — она просто кипела от злости, — ты еще смеешь оскорблять меня! Ты, кобель блин! Чонгук резко притянул её к себе и наклонился к её лицу, закрыв глаза. Но через пару секунд, вдруг отшатнулся от нее. Тихим, угрожающим голосом он выдохнул: — Убирайся...вон, Джули. Она выбежала из кабинета, а он подошел к бару и взял себе соджу. Злость и боль душили его. У Джули есть мужчина. Возможно, несколько мужчин. Она уже больше не глупышка с сияющими голубыми глазами, которая наивно думала, что люди должны быть влюблены друг в друга, чтобы заниматься сексом (любовью). Ее красивое и сексуальное тело теперь обнимают другие. Он представил себе обнаженную Джули в постели своего друга и партнера Хосока. Чёрт, когда-то не хотя и ничего не делая, он отнял Юки у Хосока, а теперь получается сыграла карма и Хосок забирает Джули у него? Он знает, что винить Хосока ни в чём нельзя, он не заявлял права и у него их нет на Джули, так что… Чонгук залпом выпил полбутылки Соджу и продолжал еще, чтобы заглушить боль и остановить разыгравшееся воображение. Взяв вторую бутылку, он сел на диван и закинул ноги на столик. Спиртное медленно начало действовать, и ярость утихла. На ее месте осталась лишь щемящая пустота. — Что с тобой случилось? — позвонила Джули и требовательным тоном спросила у Хосока. Он ухмыльнулся в телефоне: — Считай это дружеским розыгрышем. — Хороший розыгрыш! — пробубнила она. — Ты не представляешь, как он рассвирепел. Он реально оскорблял меня. Я думала, он меня сожрёт на месте. — Да, — удовлетворенно подтвердил Хосок, — он сходит с ума по тебе. Я так думаю и Миён так тоже считает. У Джули от удивления округлились глаза. — Вы серьезно? Я же вынуждена работать с ним. И как мне теперь работать с ним? — Очень осторожно, — посоветовал Хосок и улыбнувшись закончил их разговор, — Не переживай, милая. До завтра, мне пора идти праздновать с родными. В следующие дни Джули поняла, что Хосок имел в виду. Все дальнейшие несколько дней она чувствовала себя так, как будто ходила по тонкому и острому лезвию ножа. Чонгук начал работать в бешеном темпе, который держал всех его подчинённых от руководителей отделов до курьеров, в диком напряжении. Все старались угодить ему и избежать вспышек гнева. Если он был доволен чьей‑нибудь работой, то вел себя с холодной вежливостью, но если ему что‑либо не нравилось, а обычно так оно и было, он обрушивался на человека с таким гневом, что у Джули застывала кровь. От его едкого сарказма руководителей бросало в жар, а у работников на глазах появлялись слезы. Руководители филиалов уверенно входили в его кабинет, но через несколько минут вылетали вон и обменивались предостерегающими взглядами с другими сотрудниками. К середине следующей недели атмосфера на восьмидесятом этаже накалилась до предела. Паника охватила все отделы и распространилась по этажам. Никто уже не смеялся в лифтах и не сплетничал у принтеров или за чашкой кофе на кухнях. Только Миён оставалась спокойна. Джули даже казалось, что настроение у нее с каждым часом улучшается. На нее единственную не распространялись едкие замечания Чонгука. С Ники Мин, которая часто звонила, по крайней мере пару раз так точно, Чонгук был чрезвычайно милым. Как бы он ни был занят, у него всегда находилось время для Ники. Разговаривая с ней, он с улыбкой откидывался в кресле. Из его кабинета Джули слышала его соблазнительный, немного хрипловатый голос, который менялся, когда он говорил с этой женщиной, и сердце у нее начинало бешено колотиться. В среду Чонгук собирался уехать в Пусан и Джули с нетерпением ждала этого момента. Ей нужно было отдохнуть от выражения подчеркнутого отвращения, которое появлялось у него на лице при виде Джули. Она чувствовала, что теряет контроль над собой и лишь усилием воли сдерживала подступавшие слезы и трещащие по швам нервы. За два часа до отъезда Чонгук позвал Джули в конференц‑зал, чтобы помочь Миён. Совещание по финансовым вопросам было в самом разгаре, Джули сосредоточилась на работе и вдруг раздался резкий голос Чонгука. — Тэмин! — рявкнул он. — Если ты сможешь заставить себя отвести взгляд с аппетитной груди мисс Лин, то совещание закончится быстрее. Щеки Джули чуть порозовели, а лицо руководителя транспортной службы Тэмина Иёль ярко вспыхнуло. Как только совещание закончилось и все присутствующие ушли, Джули, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Миён, резко повернулась к Чонгуку: — Я надеюсь, ты доволен собой! Ты не только оскорбил меня, но чуть не довел до инфаркта этого бедного парня. Что ты ещё сделаешь? — Уволю женщину, которая ещё раз сейчас откроет свой рот, — ответил он холодно. Пройдя мимо нее, он вышел из конференц‑зала. Бешенство Джули перешло все границы и она бросилась за ним. Но Миён остановила ее. — Не спорь с ним, — сказала она, улыбаясь вслед Чонгуку. Миён выглядела так, как будто увидела сказочное чудо или магию — В таком настроении он уволит тебя, а потом будет жалеть об этом всю жизнь. — Когда Джули остановилась в нерешительности, Миён дружелюбно добавила: — Подруга, он не вернется из Пусана до пятницы и у нас будет два дня передышки. Давай завтра вместе где-то позавтракаем перед работой и кое что обсудим.***
На следующее утро офис без Чонгука показался непривычно пустым и мрачным. Джули пыталась убедить себя, что ей это нравится, но на самом деле это было не так. Утром в 9.30 они с Миён поехали в ресторан Тони, куда Джули позвонила заранее. Администратор в обычном черном костюме стоял у входа в зал. Навстречу женщинам быстро шел сам Тони. Джули удивленно наблюдала, как он крепко обнял Миён. — Как твоя бабуля? , — сказал он Миён. -Боевая, как всегда, всё делает сама. — мягко улыбнулась Миён. Он провел их к столику. — Брат обслужит вас, — сказал он. Глаза Миён были голодными с утра, но она перешла прямо к делу и сказала безо всякого вступления: — Хочешь поговорить о Чонгуке? Джули чуть не захлебнулась водой. — Не будем портить чудесный завтрак. Я знаю об этом человеке больше, чем нужно. — Что, например? — мягко настаивала Миён. — Я знаю, что он эгоистичный, высокомерный тиран! — И ты любишь его. Это был не вопрос, а утверждение. — Да, — сердито и не видя причин скрывать, выдохнув сказала Джули. Миён постаралась спрятать улыбку: — Я была уверена, что ты любишь его. Я также подозреваю, что и он любит тебя. Пытаясь подавить затаенную надежду, которая зашевелилась в сердце, Джули отвернулась к окну: — Почему ты так думаешь? — Начнем с того, что он ведет себя с тобой не так, как со всеми другими женщинами. — Да, я знаю. С другими он очень любезный, — горько произнесла Джули. — Вот именно! — согласилась Миён. — Он всегда обращался с женщинами с лёгкой насмешливостью, любезно и равнодушно. Пока они привлекают его в интимном плане связь есть и ему удобно, он внимателен. Когда женщина наскучит ему, он вежливо, но твердо вычеркивает ее из своей жизни. Насколько я знаю, еще ни одна женщина не вызвала у него глубоких чувств. Я видела, как они очень изобретательно пытались заставить его ревновать. Чонгука это только веселило, а иногда раздражало. С тобой все совсем не так. Джули покраснела оттого, что ее сравнивали с другими любовницами Чонгука, но она знала, что отрицать это бесполезно. — Ты, — спокойно продолжала Миён, — вызвала у него настоящий гнев. Он сердится на тебя и на себя. Он не только не выкидывает тебя из своей жизни, но даже не отправляет обратно к Хосоку на старое место. Тебе не кажется странным, что он не даёт тебе сейчас работать с Хосоком? Он же мог бы просто вызывать тебя по необходимости переводить только тогда, когда позвонит Росси, а переводить документы ты можешь и возле Хосока. — Я думаю, что он просто хочет отомстить, — мрачно сказала Джули. — Может быть. Он мстит тебе за то, что ты так действуешь на него. Или он пытается найти в тебе недостатки, которые помогут ему побороть свои чувства. Я не знаю точно. Чонгук — сложный человек. Чон Хосок, Юки Богом, Ким Тэхен очень близки ему, как друзья, но он держит всех на некотором расстоянии. До конца он не раскрывается никому… Почему ты так странно смотришь? — прервалась Миён. Джули вздохнула: — Если ты пытаешься свести с ним, то ты ошиблась адресом. Тебе нужно поговорить с Юки, а не со мной. — Не глупи… — Я была с Чонгуком на вечеринке у его друга Ким Тэхена и потом он отправил меня домой, потому что он улетел с Юки Богом в Токио. А мне это назвал срочной встречей с деловым партнером. — Ой, подруга, — сказала Миён, успокаивающе пожав руку Джули. — Они — хорошие друзья и деловые партнеры, но это все. Юки часто работает с ним и по этому совместному японскому проекту тоже, так что вполне возможно, она полетела туда, чтобы заключить сделку. Джули почувствовала облегчение, хотя мозг подсказывал ей, что их отношения с Чонгуком безнадежны. Она подождала, пока официант поменял тарелки и принёс легкий десерт к кофе, а затем спросила: — Откуда и как давно ты так хорошо и близко знаешь Чонгука? — Знаю давным‑давно, — сказала Миён. — моя бабушка начала работать бухгалтером у его отца и деда, когда мне было около трёх, а Чонгуку немного больше. Его отец умер через шесть месяцев после этого. Я часто была у бабушки на работе и в доме Чонов, мы иногда играли и гуляли во дворе вместе. А вообще именно моя бабушка много о нём рассказывала… у него была тогда не простая жизнь. Когда я выросла, Чонгук взял меня к себе на работу. — А каким он был в детстве? Джули почувствовала сильное желание узнать все, что можно, об этой загадочной части его жизни, о человеке, который завладел ее сердцем, хотя оно ему, казалось, было совсем не нужно. Миён задумчиво улыбнулась. — Он был самым очаровательным темноволосым чертенком, какого я знала тогда и так думали все. Гордым, как его отец, иногда очень упрямым. Он был сообразительным и жизнерадостным, таким ребенком гордилась бы любая мать. Любая, кроме его собственной, — погрустнев, добавила она. — Расскажи про его мать, — настойчиво попросила Джули, вспомнив, как неохотно Чонгук коснулся этой темы в Намисом. — Я мало с ним общалась на такого рода темы. Он вообще мало мне говорил о ней. — Странно, что вообще говорил.— Взгляд Миён стал задумчивым. - Я многое знаю только от своей бабушки, она рассказывала мне. Мать Чонгука была ужасно красивой женщиной, очень богатой, избалованной, вздорной и неуравновешенной. Она напоминала елочную игрушку — красивую на вид, но пустую внутри. Чонгук обожал ее. Сразу же после смерти его отца она ушла, оставив сына бабушке и дедушке. Долгое время после ее отъезда Чонгук ждал, что она приедет обратно. Он смирился с тем, что его отец умер и никогда не вернется, но отказывался поверить, что мать не вернется тоже. Он никогда не спрашивал о ней, а просто ждал. И ошибочно думал, что дед с бабушкой не разрешали ей приезжать, и, честно говоря, даже обвинял их в этом, необоснованно, как потом оказалось. Чонгук зарабатывал деньги всеми доступными ребенку способами. И как-то за два месяца до Нового года Чонгук, уговорил меня взять его с собой за покупками, чтобы он смог купить «очень важный подарок». Я думала, что он ищет подарок для своей бабушки, потому что он таскал меня по многим магазинам, выискивая что‑нибудь для «настоящей женщины». Только к вечеру я поняла, что он имел в виду свою маму. В отделе товаров по скидкам в большом магазине Чонгук наконец нашел то, что ему понравилось, — красивую маленькую расписанную коробочку. Чонгук был очень рад и был веселым. За пять минут он очаровал продавщицу, которая красиво упаковала эту коробочку. Миён посмотрела на Джули, а в глазах у нее блестели... слезы. — Он… он пытался подкупить свою маму, чтобы она вернулась к нему, но только я этого не поняла. — После магазина, перед тем, как сесть в автобус и поехать к ней, Чонгук очень нервничал и постоянно спрашивал меня все ли у него в порядке: одежда, волосы. Знаешь, он был такой ранимый и красивый. Я искренне верила, что если она увидит его, то поймет, как нужна ему, и по крайней мере будет навещать его. — И… чем всё закончилось? — не могла терпеть Джули. — Ну, она оказалась ужасной женщиной! Когда он все-таки с ней встретился и отдал подарок, та его развернула и сказала, что она не пользуется такими коробочками и отдала его своей служанке- передарила на глазах у Чонгука. Представляешь?! Чонгук видел, как служанка положила коробочку в карман, а потом попрощался и ушел! Он несколько дней не рассказывал никому, а потом как-то вдруг сказал своей бабушке: «Она мне больше не нужна! Я уже взрослый. Теперь мне никто не нужен». Джули сидела с открытым ртом, а внутри её душили слёзы. — И с тех пор, насколько я слышала и когда уже повзрослев, начала работать ассистентом у него и видела, что Чонгук никогда не покупал подарки никому, кроме своей бабушки. Он всегда очень щедр с женщинами, но никогда ничего не дарит. Вместо этого он дает деньги и просит купить то, что нравится; его не интересует, будут ли это ювелирные драгоценности или что‑нибудь, еще. Но он ничего не выбирает сам и никогда не просил меня заказать кому-то даже цветы. Джули вспомнила серёжки, которые он хотел подарить ей, и то, как она презрительно отказалась от них, у нее сильно защемило сердце. — Почему же его мама забыла о нем, как будто его не существует? — Никто не понимает и не знает. Возможно, Чонгук был для нее напоминанием о ее социальной бедности с его отцом. Она и ее новый муж не хотели, чтобы он был рядом. Нужно знать эту женщину, чтобы понять такой хладнокровный эгоизм. Насколько я слышала, то единственный человек, который что‑то значит для нее, — это сводный брат Чонгука, Ким Сокджин. Она просто обожает его. У Джули одновременно возникло два желания: задушить его маму и найти Чонгука, чтобы обнять его и дать ту любовь, которой у него не было. Джули поблагодарила Миён за откровенный рассказ и они ушли работать. Джули старалась всю первую половину дня и шок начал проходить, уступая место холодному разочарованию, но потом ей стало как-то не очень и она отпросилась домой у Хосока. Вечером, завернувшись в халат, она сидела глядя на огни Сеула за окном. Она накинула на плечи одеяло, пытаясь унять озноб, но это не помогало. Ее начинало лихорадить, как только она вспоминала о последней встрече с Ким Сокджином. Как она могла «сотрудничать с ним». Возможно, Чонгук имеет какие-то чувства — так думает Миён. Но Джули никогда не узнает этого. А ещё как только он узнает, что она была связана с Кимом, он убьет в себе любое чувство к ней так же, как уничтожил любовь к своей маме. Он никогда не поверит ее объяснениям. Что же теперь ей делать?
