Все, чего мне бы так хотелось

I was alone, Falling free, Trying my best not to forget What happened to us, What happened to me, What happened as I let it slip. Placebo - "Meds "

Зеодор забрал свои немногочисленные вещи у работника служб. Его мать была где-то на реабилитации, а им пошли на встречу и не забрали юношу ни в какой интернат. В семнадцать лет он вполне мог бы пожить один, однако, предпочел этого не делать. Клим практически сам пригласил его к себе на съемную квартиру, а тот с удовольствием согласился. — Ну что, вот и начинается твоя взрослая жизнь? — он осторожно, но довольно резко выхватил из его рук сумку, — Готов к свободе? — Я… да, отдай пожалуйста, — тот был смущен и немного обескуражен, но когда Климент свободной рукой слегка приобнял его, то улыбнулся и расслабился, — Ну, думаю да, готов… Выходя из больницы, Зеодор сделал глубокий, полный облегчения и освобождения вдох. Весенний воздух был наполнен сладким запахом лип, озона после дождя за день до этого. Прохлада и свежесть заставила его немного поежиться и только шире улыбнуться. — Ну, как, ты счастлив? — Климент достал из кармана своего длинного пальто черную пачку «Lucky strike», но потом вдруг осекся, — Ой, извини, ты не против? Я постараюсь на тебя не дышать… — Можно мне тоже? — неожиданно попросил тот, — Так давно не курил, очень хочется… — Не знал, что ты куришь… — достав сигарету и протянув ее Зеодору, Клим полез за спичками, — По тебе не скажешь… — Правда? Ну, да. Получается очень редко, потому что мне не продают… — он зажал сигарету губами, лопнув перед этим обе капсулы, — Вот эти очень люблю… — Ну, ладно, могу покупать тебе какие угодно сигареты, как только захочешь, — тот нежно погладил его по волосам, заставив крупно вздрогнуть, а после прикурил. Климент жил не сильно далеко от больницы, но Зеодор, привыкший к больничному образу жизни, все равно успел немного утомиться, особенно поднимаясь по лестнице в неприятном на вид узком подъезде. Но это совершенно не испортило впечатления от этого долгожданного дня. — Извини, соседи у меня не очень, но… в целом тут довольно тихо, так что голова от шума болеть точно не будет… — Климент впустил его в квартиру, — А еще… надеюсь ты не против того, что первое время придется поютиться на одном диване. — На… одном диване? — Зеодор повернулся к нему, уставившись с полным непониманием в глазах. — Да, что тебя так смущает? — тот ехидно улыбнулся, снимая свою обувь, — Не бойся, будем спать под разными одеялами. Ну, если совсем невмоготу, то я могу и на полу поспать, так и быть… — Что ты, нет… некоторое время можно и немного потерпеть, — он поправил волосы, убрав прядь за ухо, после снимая с себя легкую куртку, — Я совсем не против… Зеодор вырос в частном доме, поэтому чужая обстановка, тем более небольшая однокомнатная квартира, со своими запахами, со своим порядком была для него чем-то странным, но в приятном смысле этого слова. Однако, она казалась такой необжитой, но Зеодор не мог как-то объяснить для себя это ощущение. — Я здесь не так давно живу… не за долго до того, как слег, — Клим поставил чайник на коморку электрической плиты, видя, что его новый сожитель немного замерз на улице, — Появился заработок и теперь могу себе позволить ее снимать… Юноша улыбнулся и сел за стол. Начало такой новой жизни ему однозначно нравилось. Клим помог ему с работой, хотя скорее уж подработкой — юноша не мог со своей головной болью и тошнотой весь день быть за прилавком музыкального магазина. Это было то, в чем Зеодор разбирался весьма неплохо, так что работодатель принял его даже с такими условиями, в виде частых перерывов на лекарства. — А ты неплохо тут устроился… — день на третий Клим зашел за ним вечером, чтобы вместе дойти до дома, потому как уже темнело, а район для Зеодора был все еще совершенно незнаком, — Никто не обижает? — Нет, совсем… тут очень здорово, я люблю музыку и мне тут так приятно… — он снова поправил волосы, сдав ключи от всех витрин администратору и попрощался, — Спасибо еще раз, что помог мне с устройством. — Глупый, прекрати все время благодарить меня за каждую мелочь, — они вышли на улицу, где Климент запахнул свое пальто, — Мы же друзья, я не могу тебе не помочь. К тому же, для меня это ничего не стоило. Зеодор смущенно отвел глаза, не переставая улыбаться. Хоть и днем погода была уже достаточно теплой, но вечером холодный колкий ветер пробирался под свободный воротник, заставив поежиться и сильнее втянуть шею в плечи. Их путь проходил вдоль длинной аллеи, которая была хорошо освещена яркими фонарями, холодный свет которых дарил ложное чувство безопасности даже одиноким поздним пешеходам. Юноша краем уха слушал рассказ своего друга, но голова была абсолютно пустой от тревожного напряжения. Он невольно вспомнил тот вечер в парке возле дома и всеми своими ощущениями был там. — … уже присмотрел себе новые струны? — вопрос вывел его из этого полу гипнотического состояния. — Что? А, нет… моя гитара… — Зеодор немного помялся, в последний раз бросив взгляд на темные силуэты деревьев, отчетливо видимые на фоне фонарей со стороны дороги, — Она давно сломана и… Зеодор почувствовал себя ужасно неловко. Он же солгал. Солгал тогда, сказав, что струны всего лишь порвались, растянулись или что бы то ни было еще. Сказал, что это что-то поправимое, не важное. Юноша боялся поднять глаза и увидеть в выражении лица Клима разочарование или злость. — У меня лежит гитара где-то на шкафу, ну только акустика, пока что придется тебе пока играть на ней, — тот улыбнулся, потрепав его плечо. Вздохнув с облегчением, юноша снова расплылся в сдержанной улыбке. Остаток пути ему было немного спокойнее и веселее, а вечером они достали из морозильной камеры какие-то полуфабрикаты, которые и составили им довольно сытный ужин, даже на завтра осталось, можно не заморачиваться и не готовить. Спать на одном диване оказалось не так уж и плохо, если учитывать то, что Климент обычно засиживался сильно допоздна перед экраном компьютера, будто бы специально давая Зеодору время уснуть. А утром шатен просыпался закутанный в одеяло, как в плотный кокон, выбраться из которого в полусонном состоянии было той еще задачей. Клим просыпался, явно от лишних телодвижений рядом с собой, улыбался и помогал тому выпутаться.  — Извини, наверное, это привычка… — в очередное такое утро Зеодор сидел уже освобожденный от своих оков, потирая немого опухшие глаза, — Дома было довольно холодно, поэтому я всегда кутался вот так… — Ну, все в порядке, глупый, — тот очевидно только лег как пару часов назад, — Иди завтракай и… разбуди меня часам к одиннадцати, ладно? — Да, конечно, еще раз извини, что разбудил тебя вот так… — он поднялся и, положив одеяло, ушел на кухню. Залив кипятком карамельный кофе из пакетика, Зеодор сел и уставился в окно, подперев тяжелую сонную голову рукой. Ему нужно было хоть что-то съесть, прежде чем выпить свои таблетки, поэтому он заел кофе несколькими кусками раскрошившегося печенья с шоколадной крошкой. Таблеток было много. Что-то вроде противосудорожное, на всякий случай, после чего-то переставала болеть голова, еще одна убирала периодический звон в ушах и головокружение. До двенадцати часов юноша успел немного прибраться в ванной и на кухне, а еще собрать вещи и отнести их в прачечную внизу, где загрузил в огромную стиральную машинку. Когда ждешь чего-то, время тянется совсем иначе, вот и сейчас, глядя на свое искаженное отражение в круглом «иллюминаторе», за которым вертелась мыльная масса, Зеодор ощутил, как оно тянется вокруг него, как невкусная вишневая жвачка. Хотелось курить, но он забыл взять с собой сигареты, к тому же прямо над ним на стене висела табличка о запрете курения в помещении. А выходить хотелось меньше, чем курить. Выплюнув жвачку в мусорку по пути к сушилке с тазиком мокрой одежды в руках, Зеодор взглянул на свое отражение в зеркале за стеклянной дверью. Он сильно изменился. Его одежда теперь казалась еще более мешковатой на тощем теле. В больнице о сильно похудел и ощущал это в виде недостатка сил. Если раньше он мог сутками бродить по городу, то сейчас плохо чувствовал себя без десятичасового сна. Клим иногда шутил, что он отсыпается за все то время. Вернувшись в квартиру о вспомнил о времени и пошел будить соседа. — Как раз двенадцать… — он сел рядом со спящим соседом и немого потряс его за плечо, услышав в ответ недовольное ворчание, — Давай, ты сам просил… Климент перевернулся на спину и приоткрыл глаза, слегка улыбаясь. — Ну теперь доброе утро… — он зачесал волосы назад и немного приподнялся. — Да, доброе… — Зеодор сильно смутился, но не стал отстраняться, когда тот слегка коснулся его щеки теплой рукой, убирая мягкие вьющиеся волосы за ухо.