Все, чего мне бы так хотелось

Ooh, let me in or I'll get physical with you I just gotta dance right now, it's critical to do Studio Killers - "Ode to the Bouncer"

Лейбниц не любил выходные. Бизнесмены, в чьих кругах ему приходилось вертеться по работе, почему-то были крайне прилежными людьми и не напрягали его в субботу и воскресенье. Домашнее задание отнимало у него от силы пару часов времени и то, если оно оставалось. Весна вдруг резко стала дождливой и мерзкой, наводя на весь город соответствующее настроение. Выходом для Лейбница оказались фильмы. Он нашел для себя несколько списков по жанрам и тематикам, брал в ближайшем магазине большую пачку какой-то вредной еды или заказывал что-то сытное и еще более вредное на дом, включал фильм и просто выключал голову. Аякс немного изменил это, периодически врываясь в его мысли и телефон с оглушительным звуком нового сообщения. — Ну как тебе та игра? — Не знаю, я пока даже не устанавливал ее. — Почему? — Не успел пока что. Хотел кино посмотреть. — Что смотришь? Лейбниц отвлекся, вдруг поняв, что даже не помнит, что за фильм сейчас идет и что вообще происходит. — Не важно, все равно бред. Он поднялся и пошел на кухню, чтобы заново наполнить большую чашку чипсами, не опуская с плеч мягкий плед. Захотелось выпить чего-нибудь горячего. Кажется, где-то в шкафах лежала упаковка растворимого горячего шоколада, а в холодильнике стояла пачка молока. Все это сложилось в относительно вкусный напиток, который вместе с теплом наполнил его приятным ощущением… уюта. Вернувшись на диван Лейбниц застал только титры. Но это было не важно. Лейбниц взял телефон и не увидев ответа на уже прочитанное сообщение вдруг почувствовал накативший холод. Острый укол одиночества заставил его поежиться и оглянуться. Пусто. Ничего. Приподнятое настроение пропало, будто бы его и не было, бурда в чашке запахла невкусным соевым шоколадом. Вернувшись на кухню Лейбниц вылил ее в раковину. То ли без пледа, то ли из-за открытого где-то окна, ему стало до мурашек холодно. И так каждые выходные. Рвущее чувство одиночества огромным слизнем сжирало изнутри, не давая глубоко вздохнуть. Блондин собрал плед, который уронил по дороге между диваном и кухней, кинул его на спинку того самого дивана и пошел в прихожую, где еще с того дня стоял картонный пакет с его покупками. Старый джойстик отправился в мусор, окончательно развалившись в ведре на две части. Давно стоило заменить его, наверное, сразу же после ого, как Лейбниц в один вечер, сидя в комнате в родительском доме, от напряжения почти что скрутил его. Новый удобно лег в его руку, но спустя уже минут десять он понял, что не хочет играть. Плюнув на все, юноша ушел в ванную комнату, где включил воду, наполняя ванную. Хотелось расслабиться, избавиться от уже болезненного напряжения в плечах и руках, от которого сводило зубы и болели пальцы. Для антуража Лейбниц добавил в воду первое пенящееся, что ему попалось под руку — шампунь с каким-то тяжелым травяным запахом и пена была на удивление высокой и крепкой. Он взял с собой сигареты. Говорят, что курить в постели — плохая идея, но, во-первых — он в ванной и не собирался засыпать, а во-вторых — какая ему разница, кто что говорит. В пачке снова нашлись две непривычно белые сигареты Gauloises Brunes, он ведь так и не выкурил их. Что-ж, это будет отличной возможностью. Кто бы знал, что это приведет к этому. Горячая вода заколола тело, по мере того, как Лейбниц погружался в нее. Разумеется, ванная для него была слишком короткой — придется греть плечи и колени поочередно. Ничего, это не помешает ему наконец законно расслабиться. Погрузившись в воду по шею, Лейбниц протер лицо горячими мокрыми ладонями и глубоко вдохнул, прежде чем потянуться за сигаретами, лежащими на коврике неподалеку. Пряный запах табака смешался с отдушкой шампуня и создал очень вкусный и знакомый запах. Расслабленное тело по-особенному реагировало на воспоминания, додумывания или фантазии, а табачный дым немного путал его мозг, опьяняя. Хотелось близости. Обычной плотской близости, тепла чужого тела рядом. Лейбниц еще сильнее опустился в воду, ощущая обжигающее тепло уже совсем возле лица. Он снова принюхался, снова глубоко затянулся, закрыв глаза. Он не мог понять, почему этот запах ему так знаком и приятен. И почему заставлял его чувствовать, как завязывается в груди тугой узел, отдаваясь вязким желанием ниже, проходя по всему телу и сжималось в одной конкретной точке на конце его вставшего члена. Немного приподнявшись, он опустил свободную руку в воду, обхватывая себя у основания, прежде чем несколько раз с содроганием провести по всей длине, одновременно затягиваясь горьким дымом. Он еще никогда не делал эти два дела одновременно, как оказалось, сильно зря. В немного кружащейся от тепла и никотина голове складывались приятные глазу абстрактные образы. Длинные ноги в узких джинсах, гибкие пальцы, мягкие волосы, почти черные выразительные глаза… Рука задвигалась быстрее, сигарета выпала куда-то на кафельный пол, потухнув в небольшой мыльной луже. Его трясло от возбуждения, все тело то вытягивалось, то сжималось в приятных судорогах по мере того, как ему хотелось быстрее и быстрее. Движения стали резче, а горячая вода только усиливала эффект, обостряя все чувства и ощущения. Чувствуя приближающийся конец, Лейбниц согнулся, прикусив палец свободной руки и тихо заскулил. Вода колыхалась, выплескиваясь за края ванны, а когда он кончил, то практически половина оказалась на полу. Он излился в воду и откинулся на спину, глубоко дыша. — Черт… — взяв промокшую сигарету с пола блондин бросил ее в унитаз и закрыл глаза. Вода уже порядком остыла, поэтому Лейбниц отмылся и вылез, думая только об одном — о чем-нибудь съестном, чтобы заполнить вдруг образовавшуюся пустоту внутри себя. Он долго обдумывал то, что было там с ним в ванной. О чем он думал? Точнее, о ком? Ясно о ком — о том, кого напомнил ему запах чертовых GauloisesBrunes и тот шампунь, этот приятный, обволакивающий запах… Снова сигнал о новом сообщении. Лейбниц затянулся и взял телефон. Аякс. Да, его чертовы дорогие сигареты в просто восхитительным, мягким, но плотным вкусом, вместе с рекомендованным им же шампунем составляли эту головокружительную композицию. — Ты как? — Я в порядке. А что? Извини, был в ванной. — Да все в порядке, ты вроде говорил, что свободен на выходных. — Свободен. В кои-то веки свободен от работы. Ты что-то хотел? — Не то чтобы, просто хотел предложить пошататься где-нибудь. Лейбниц натянул на голову свежую футболку. — Почему нет? Все равно заняться особо нечем…