Райский ад

Утро. Последнее летнее утро. Как же хочется остановить время и навсегда остаться в своей комнате, в своей крепости, не подпуская к ней никого, кроме… И вдруг поток моих мыслей прерывает требовательный крик. — Венера Хилл… — Дальше я не слушала, так как поняла — если сейчас немедленно не встану с кровати, моя мать порвёт меня на кусочки и никакие заклинания не смогут остановить ее, магла. Уже завтра я отправлюсь в школу, в ненавистный мною замок. То, что со мной произошло в этих стенах навсегда оставило глубокие шрамы на моем сердце. 2 года я не была в Хогвартсе, получая образование на дому от лучших наставников не только по части магии, но и обычных учителей местной школы. И все было бы прекрасно, если бы не эта Амбридж и недалекое Министерство магии. — Венера, я знаю, что тебе сейчас тяжело, — обнимая меня за плечи, сказала мама, — но если ты не вернёшься, у тебя отберут палочку и… — вдруг глаза мамы стали наливаться слезами. Я решила взять эту боль на себя. — Папа хотел бы, чтоб я была волшебницей. — Он хотел, чтоб ты показала всему миру, какой великой может быть не чистокровная волшебница. Моя мама, Кассандра Хилл, была ещё совсем молода, но выглядела на 10 лет старше реального возраста. Боль и вечная скорбь впечатались в ее глаза уже давно. Она винила себя за все, что произошло со мной и моим папой. Мама родилась обычной, совсем без волшебных способностей, но мой отец смог разглядеть магию в ее глазах, глубину души и влюбился. Чистокровный волшебник смог полюбить обычную цветочницу. Союз моих родителей не приняли, как и меня — грязнокровку. Какая разница насколько чиста твоя кровь, если человек ты — дерьмо. Большинство волшебников «голубых кровей» ещё те уроды. Знаете, что такое белая ворона? Это я на Слизерине. Распределительная шляпа видимо из ума выжила окончательно, отправив меня прямиком в змеиную пасть. — Тебе пора за покупками в школу, Венера. С тобой съездит Элайза, — я доела свой завтрак и, поблагодарив маму, пошла собираться в Косой переулок. Уже завтра я вернусь в свой собственный ад на земле. Вдруг вслед мне мама с надеждой сказала: —И все же у тебя будет один друг, не так ли? Малфой. Он был единственным, кто никогда не стеснялся своей дружбы с грязнокровкой, хотя его семья была настроена против этого. Конечно, как же Малфои могут позволить сыну иметь что-то общее с девочкой не из их круга. Но за 2 года я не получила ни одной совы от него. Я ненавидела его за безразличие. Он забыл меня, будто нас никогда не существовало. Стёр с памяти Венеру Хилл. Наверное, Малфой старший за это время все-таки убедил сына в неправильности подобных связей. Не смотря на это, надежда все еще жила в моем сердцем.

***

Да, Косой Переулок сегодня пестрит косыми взглядами в мою сторону. Все ещё помнят, что произошло 2 года назад. Я тоже помню всё и каждого, кто принимал участие в том кошмаре, из которого я выбралась еле живой. — Венера, тебе нужно купить новые котелки для зельеваренья, новую мантию и, конечно, учебники, — щебетала помощница моей мамы, Элайза. Она была для меня поддержкой все это время и к тому же волшебницей, поэтому именно она пошла со мной, — пойдём скорее, пока не выстроилась большая очередь. Да, стоять в очереди под пристальные взгляды и перешептывания я явно не хотела. Поэтому мы быстро все купили и уже собирались уходить, как внезапно в меня летит записка. Неужели мой кошмар снова начался? «Надеюсь ты поправила своё здоровье и готова к новым развлечениям. Без уважения, без любви, только с ненавистью, П.П» Нет, не в этот раз, я больше не маленькая трусливая девочка. Я устремила свой взгляд на Пэнси Паркинсон. Демонстративно палочкой подожгла её записку и сдула пепел в ее сторону. — Пэнси, у меня тоже есть для тебя интересная игра, надеюсь ты мне не откажешь, — я подмигнула ей. В ее глазах я видела удивление, сменившееся ненавистью. Теперь играем только по моим правилам.