Райский ад

У ненависти нет покоя. И я как никто другой это знаю. Ненависть — единственное, чем я наполнена и это позволяет мне жить. Ведь я хоть что-то чувствую, а значит моя душа и мое сердце все ещё со мной. Сегодня я прибуду в Хогвартс и позволю ей высвободится. — Венера, скорее, ты же опоздаешь! — Ворчала моя мама. Неужели она не понимает, каких усилий мне стоит хотя бы перейти на платформу 9 и ¾? — Дальше тебе нельзя… И я буду осторожной. И буду писать тебе каждый день, — угадывая каждую ее просьбу, отвечаю я, — я люблю тебя, мам! — И я тебя, солнышко, — сказала она, еле сдерживая слезы. Она чувствовала всю мою боль, и, конечно же, знала как мне будет тяжело в школе одной. Но я пообещала себе, что больше никто не сможет залезть мне в душу, никто не посмеет меня и пальцем тронуть. Надев на своё лицо маску безразличия я ушла на платформу. Конечно, без сверлящих взглядов не обошлось. Нужно найти одинокое купе. Вдруг какой-то второкурсник одергивает меня: — Ты разве не умерла? Умерла. Прежняя Венера умерла вместе со своим отцом. Она погибла в той башне под крики: «ГРЯЗНОКРОВКА». — Профессор Снейп воскресил мне, чтоб я наказывала каждого ученика, который не знает, какими свойствами обладает безоаровый камень. Паренёк так испугался, что резко закрыл своё купе, задёрнув шторку. Не думала, что хоть что-то меня сможет сегодня повеселить. — Неужели все-таки осмелилась? — Вдруг мое веселье улетучилось. Пэнси. — Паркинсон, только не говори, что думаешь, будто я боюсь тебя, — уверенно сказала я. Страха не было, я его пережила ещё тогда. Пэнси стояла в шоке, не понимая, как с ней так могут говорить. — Пэнс, опять первокурсников пугаешь? Драко Малфой. Его взгляд перешёл на меня. Мое тело онемело. Я забыла как дышать. Его платиновые волосы, серые, как штормовое море, глаза, его руки, сжимающиеся в кулаки, виднеющееся вены. Строгий костюм, холодный очерствелый взгляд… Что с ним? — «Достояние» Слизерина — мерзкая грязнокровка. Неужели школа снова тебе стала интересна? Удар. Его слова резали по еле живому сердцу. Его глаза не выдавали ничего, кроме равнодушия и ненависти. Мои опасения сбылись… — Решила проведать старую подругу, — сказала ему я, собирая остатки ушедшей уверенности, и подмигнула Пэнси. Во имя Мерлина, он что меня ненавидит? Раньше мы часами могли быть только вдвоём. Драко Малфой и грязнокровка Венера Хилл… Я заметила, что лицо Драко сменилось на вопросительное, но через секунду снова вернулась ухмылка: — Пэнс, думаю тебе не стоит тратить своё время на всякий сброд. Что? Я сброд? На него Обливиэйт наложили? Он забыл, как ещё 2 года назад каждый урок сидел рядом со мной, за завтраком, обедом и ужином смеялся во все горло со мной? В голове столько вопросов. Главный из них — куда делась жизнь из глаз Драко? Он не был прежним, я точно это знала. Ведь только я раньше знала его настоящим…