(Не)много любви босяку, не ведавшему ее

Ян никак не мог привыкнуть к тому, что теперь он Сяо: не отзывался на свое новое имя на улицах, когда к нему обращались за помощью, постоянно пытался навязать это супругу, но это все было ещё не самым страшным. Время поджимало. Каждый вечер босяк осознавал, что если не сейчас, то уже никогда, и это его напрягало. Он должен был уйти тайно. Цзянцзай больше не мог его возить на себе из-за отсутствия у тёмного заклинателя духовной силы, да и он должен был быть залогом его возвращения из путешествия, поэтому дорога будет дольше, чем он привык. Для видимости он продолжал ходить в лес, хотя и остерегался теперь тренировать контроль над мертвецами. Ему нельзя было подвергать себя опасности без ци. Но зато в сознании юноши созрел план, как уйти, не вызывая подозрений. Все полетело в утиль, потому что он упустил из внимания одного человека. — Куда ты собрался?! — шëпотом Слепышки можно было травить, как змеиным ядом. Сердце Яна рухнуло в пятки. — О чем ты, А-Цин? — постарался как можно беспечнее сказать он, но его дыхание легко выдавало напряженность и беспокойство. — Не притворяйся. Ты откладываешь деньги, собрал для себя теплую одежду и одеяло, каждый вечер спящему даочжану шепчешь просьбы простить и дождаться. Ты клялся ему в верности! В том, что не оставишь одного! — девчонка ударила его в икру. Без сил заклинателя это было безумно больно. — А еще обещал вернуть ему глаза. Чем больше я с ним, тем труднее мне уйти. Но я не могу сказать ему об этом, он пойдет со мной! Снова оставит этот город, а здесь наш дом! Он не должен запустеть,— сказал Ян серьёзно, но немного безумно. Только бы поняла, только бы не разболтала… — Я уйду сегодня ночью. Постараюсь вернуться скорее. Береги его,— юноша замкнулся, в ужасе ожидая вердикта «сестрички». Но та, к счастью, поняла его опасения. Но и бросать происходящее в таком виде не намеревалась. — Он будет искать тебя. Весь лес перероет. Как ему доказать, что с его слепотой он не пропустил твой труп в лесу? — выгнула она бровь. — Как не дать ему сойти с ума от страха за тебя? —Не знаю. Я оставлю ему свой меч и заберу его заколку, но я не знаю, как дать ему знак, что я буду в порядке, — было видно, как непросто эти слова ему даются. Но он поклялся себе, что сделает это, что вернет любимому глаза… Внезапно ему подурнело, после чего вывернуло прямо под ноги самому себе. Слепышка вздрогнула, ужаснувшись, а Ян еще несколько минут не мог прийти в себя, смотря на свой обед. Юноша был слегка зеленоватым, а тело было вялым. — Тебе нельзя уходить, ты болеешь! — возмутилась девушка, хватая его за плечи. Она действительно волновалась за него. Но тот стряхнул с себя её руки и подхватил сумку, в которой давно лежало всё необходимое. — Времени осталось совсем мало, совсем-совсем мало… — прошептал он едва слышно, обнимая свой живот. Взглядом поймал в окне даочжана, с улыбкой готовящего ужин. Надо было уйти прямо так, не прощаясь, иначе уйти стало бы гораздо сложнее, но… Он метнулся к окну, подпрыгнул, садясь на подоконник, вцепился в ворот одежд даоса и зарываясь отчаянно в его волосы, расплетая их, поцеловал его. Мужчина не успел понять ровным счётом ничего. Ему в руки толкнули заколку, забрав его украшение с собой, прошептали «дождись» и скрылись. На губах Ян хранил крупицы чужой ци, которую он паразитически вытянул из любимого человека. Он бежал прочь из города И, скорее, чтобы Синчень не догнал его, не остановил… босяк должен был вернуть супругу глаза. До того как будет прикован к одному месту. Даочжан поймет. Всегда понимал… К ночи он оказался достаточно далеко от города, пройдя несколько деревень на одном лишь страхе быть пойманным светлым заклинателем. Ладонь кровоточила из-за сильного сжимания резной безделицы супруга. Ей было много лет. С ней Синчень поймал его, с ней же лечил его. Ян был рад тому, что даочжан именно её использовал сегодня. Вещь была памятной… Остановившись в маленькой комнате в таверне за работу, а не за деньги, он опросил людей. Сун Ланя никто не видел, и это как радовало, так и печалило. Ян не представлял, как долго будет искать человека, предавшего его супруга. Но он найдет, у алтаря он поклялся сделать это!

***

С каждым городом Ян все больше паниковал. А если не найдет? А если не успеет в срок? А если не получится? Все это сопровождалось постоянной слабостью, утренней тошнотой, почти полным неприятием пищи и энергетическим вампиризмом. Он едва сохранил крупицы ци даочжана. Они не давали по ночам кричать. Кошмары, как в ту самую ночь, изводили его. Удача пришла тогда, когда ее уже отчаялись ждать. В одном из переходов Сяо Ян, — к этому имени он приучил себя в пути, так как представляться добрачным именем было опасно (и полные перчатки на обеих руках не сходили с его ладоней), — попал под ливень и подхватил лихорадку. Он давно не болел, бывал только ранен, но теперь силы заклинателя покинули его, а темная сила не помогала при болезнях, только при ранах. Его подобрали полубессознательного и всего в грязи, потому что Ян много раз соскальзывал с дороги на обочину и стремился просто дойти до города, где мог бы попросить помощи. Он не в том положении, чтобы угрожать другим, да и даочжан не одобрил бы. Придя в сознание спустя долгие часы жара, кошмаров и озноба, он увидел перед собой гневное лицо Сун Ланя. С теми самыми глазами на лице. Им не шло такое выражение. Ян в ужасе смотрел в них. — Где он?! — жёсткие, строгие слова даочжана ввели в ступор босяка, он выгнул бровь в вопросе, но лишь потому, что в горле першило. — Где Сяо Синчень?! Что ты с ним сделал, Сюэ Ян?! — за три месяца брака юноша стал забывать, как звучат его старые фамилия и имя вместе… но он не собирался раскрывать свою любовь сейчас. Надо было выкрутиться с максимальной пользой для себя. Что ж, теперь он мог без особого труда довести Сун Ланя до города И. Он сам дойдет. Еще и его подгонять будет… а там и отомстить можно. Даочжан в тёмных одеждах сжимал в руке заколку Синченя. Ян вспыхнул, как спичка, и, превозмогая слабость, отнял вещицу у соперника. Единственное напоминание о том, кто проявил любовь к юноше. Босяк постарался взять себя в руки и вспомнить, каким он был два года назад. — Оооо, я как раз искал тебя, даочжан Сун, — протянул он, с ухмылкой надевая маску, в лучших традициях неприрученного зверька из Куйчжоу. Долгий перерыв не помешал ему вернуться к роли в мгновение ока. Слабость была большим препятствием. — Если хочешь увидеть его целехоньким — иди за мной. И чем целее буду я, тем лучше будет твоему ненаглядному Синченю, — все верно, он не уточнил, кто будет целехоньким — Синчень или Сун Лань. А-Ян потерпит возмущения супруга по поводу ран его старого друга. Но ему самому боли не причинит, без его на то согласия. — Что ты себе позволяешь?! — да, он никогда не отличался сдержанностью. Интересно, а в постели он каков? Синчень, вон, оказался гуем в тихом омуте… так, не надо думать об этом. Не ему это знать. Тем более самого Сяо Яна устраивало абсолютно все. Даже адские боли в спине и плечах, если светлый заклинатель уж очень активно доказывал силу своей любви. — Что могу, то и позволяю. Уверяю тебя, только я знаю, где находится твой ненаглядный друг. Хотя да, какой же он тебе друг, ты ведь его выбросил, как мусор. А я подобрал. Такими сокровищами не раскидываются где попало,— тут уже ухмылка была настоящая. Гнев мужчины начал веселить юношу, особенно с учётом того, что он ни капли не соврал. Синчень дал бы ему за такое конфетку. Но сейчас придется обойтись сильно оскудевшими собственными запасами. Губы обхватили карамельку, с пошлым звуком всасывая в себя. О, в звуках он был теперь мастер. Увы, со слепым спутником на пути самосовершенствования приходится осваивать новые способы возбуждения. Ну или доведения до бешенства, судя по Ланю. — Ты не имеешь права судить меня! — даочжан выглядел так, словно прямо сейчас снесет ему голову Фусюэ. — А ты имел право судить меня? — напомнил Ян. — Ты меня осуждал, унижал, ударил до крови. А я оказался невиновен. Разве не вы, даосы, должны быть справедливыми судьями? Ты сделал больно мне — я сделал больно тебе. Мы в расчете. Я не живу по вашим монашеским законам. Сяо Синченя я не тронул и пальцем. Это его инициатива отдать тебе глаза, так почему ты теперь так зол на меня? — переводить стрелки и указывать на необоснованный гнев он тоже умел. У Гуанъяо научился. Даочжан хлопал ртом, пытаясь найти ответ. — Тогда зачем тебе он?! Что ты с ним сделал?! — он потянулся снова за вещью светлого даоса. «Чтоб ты спросил, придурок. Мой он, вот зачем. Люблю его» — Вот придем — и сам все увидишь. Я позволю тебе это сделать, — да, это будет самая сладкая месть. И самое приятно то, что любимый не помешает еë осуществить. Хотя вставить этому гаду Фусюэ в его зад и подвигать им там по-прежнему хотелось. Слабость во всем теле наконец победила юношу, к горлу снова подступила тошнота. Но голод тоже не отступал. Пришлось вставать с кровати и плестись на первый этаж постоялого дома. Но вещи он собрал. Хотелось соленого вперемешку с любимыми сладостями. Хорошо хоть одежда была на нём и не нужно тратить силы на то, чтобы одеться. Деньги были при нем. Сун Лань, благо, не стал его обворовывать. Но платить ему за лечение, которым тот, увы, занимался, он не станет. Тут его уже ничего не заставит вести себя честно. Ужин наконец вошёл в Яна, и он сидел, привалившись к стене, пытаясь взять себя в руки. Нельзя, нельзя быть слабым перед врагом. Рука опустилась на живот, проверяя все ли в порядке там. Все оказалось лучше, чем он ожидал. Видимо, даочжан был хорошей подпиткой его золотого ядра. И юноша все еще смог сохранить крупицы энергии Синченя. Их он не отдаст, не потратит, пока не встретит мужа вновь. Проклятый Сун Цзычэнь спустился искать его. Пришлось брать себя в руки и, оплатив ночлег за себя, уйти в новую комнату. Заколка покоилась на груди под тканью, у сердца. Со стороны еë не было видно. «Я вернусь, совсем скоро… Дождись меня, любимый», — пронеслось в мыслях, и Ян уснул беспокойным сном. Хорошо еще он не видел, как сильно похож на оживший труп. Из-за недосыпа и недоедания. Сун Лань недовольно посмотрел ему вслед и скрылся у себя. Энтузиазм и дальше делить с парнем постель отсутствовал. К тому же, сейчас убийца клана Чан не способен навредить кому-то, и это было подозрительно. Но Сун Цзычэнь с уверенностью мог сказать, что судьба столкнула его с Сюэ Яном Утром босяк выглядел ещё хуже. Сон сильно вымотал его вместо ожидаемого отдыха. Снова мучали кошмары, в этот раз ещё более яркие, чем раньше, только заколка и успокаивала его, как и воспоминания о свадьбе. — Идём, — сухо буркнул юноша, чудом не качаясь. Он только на одном упрямстве держался на ногах и не пугался проклятого сна, после выдвинулся к воротам города, не следя за тем, где даочжан Сун. Он слышал его, остальное не так важно. Дорога преодолевалась медленно, Ланя явно разрывали вопросы, но тот молчал. Встретить Сяо Синченя он хотел больше, чем узнать, что происходит. Ни один нормальный заклинатель не болеет. Ни один заклинатель не отправляется в путь без меча. Но Сюэ Ян и тут отличился. Еще и без ци остался! Что с его ядром? Оно ведь на месте, даочжан его чувствовал! — Что, Сяо Синчень нашел на тебя управу? — всё-таки мужчина не обошелся без замечания, не сдержавшись после целого дня молчания. У Яна появились сомнения в том, что этот человек несколько лет находился рядом с его любимым. Слишком они разные. И даже босяк подходил слепому лучше. Хотя бы из-за того, что был слеп и сам — в своей любви. Юноша не ответил на вопрос. Он не собирался ни врать, ни говорить правду. Сейчас его целью было добраться до города И как можно скорее, желательно ночью, пока А-Цин и муж будут спать. Тогда можно будет лечь рядышком и сделать вид, что ничего не было. Что не было уже почти месяца скитаний… он бы снова ткнулся в чужую руку и стал бы для своего даочжана самым верным волком или котёнком, как тот пожелает. И будет просить у него ласку, тепло… и верить, что получит их. Попытки вывести Яна из себя продолжались несколько дней. Это больше походило на его тактику несколько лет назад, которая позволяла ему быть правым в спорах с Сун Ланем. Но сейчас ему не это было нужно, а даочжан научил юношу терпению. Научился же он не рычать на каждого человека в городе, научился же не пытаться прятать Синченя ото всех. И молчать в постели, когда А-Цин спала в соседней комнате, хотя очень хотелось скулить под любимым и кричать от каждого движения, полного любви. Как же хотелось сейчас наслаждаться жаром чужого тела и болью от укусов, а не терпеть назойливого Сун Ланя. Вот почему он так пристал к нему? Почему его так волнуют вещи, ответ на которые он узнает совсем скоро? Юношу продолжало тошнить. Его спутник даже упомянул про беременность, но Ян все ещё не отвечал. Но из-за голода, кошмаров и летней жары он снова заболел, в этот раз была простая простуда. Даочжану снова пришлось тащить на себе ненавистного босяка в ближайший город, чтобы подлечить. В конце концов, их путь не был закончен и цель не достигнута. — Ох, господин Сяо, что ж вы так себя запустили! — Ян слабо приоткрыл глаза, смотря на хозяйку трактира, к которой его принес Сун Лань. По пути из города И он здесь останавливался, даже как следует помог. Так что его тут уважали. Он тут задержался аж на неделю. — Несите его сюда, я позову приезжего заклинателя, он искал вас, — Ян похолодел и, оттолкнувшись от ненавистного врага, выбежал из трактира. Только один проезжий заклинатель мог искать Сяо Яна, а с ним он так не хотел встречаться! Как на зло, он уткнулся в кого-то, не различив его из-за головной боли. Руки этого кого-то крепко обняли его, а за спиной послышался шокированный выдох.