(Не)много любви босяку, не ведавшему ее

Сюэ Ян глазами нашел девчушку. Даочжан в такой толпе был беспомощен в силу своей слепоты, а делать что-то было необходимо. Особенно когда выяснилась причина. — Цзянцзай! — нет, тёмный заклинатель знал о том, что его меч та ещё своенравная сволочь, но не до такой же степени! А дело было таким: духовное оружие решило пойти наперекор хозяину и попыталось атаковать владелицу привораживающего тёмного артефакта. Сейчас А-Цин крепко держала меч, пытаясь удержать его. Для нее это было тяжело, ей было очень страшно, а никого в округе, желающего помочь ей, не нашлось. И, кажется, меч и этого не давал сделать, потому что кому-то перевязывали руки, хорошо хоть жертв не оказалось. Но на лезвии была кровь, и от этого люди во дворе торговца были в еще большей панике. — Даочжан, готовь Шуанхуа, придётся подраться, кто-то соскучился по крови, — шепнул Сюэ Ян, а после, расталкивая во все стороны людей, побежал к А-Цин. Собственнические мотивы пока молчали, слишком уж критической была ситуация. Сяо Синчень не понимал, что произошло, но приготовил меч, как и попросил спутник. Видимо, тот говорил о Цзянцзае, раз крикнул его имя пол минуты назад. А юноша тем временем забрал оружие у девчонки, приказывая бежать отсюда домой, в безопасность. Дочке торговца же не смог не рассечь щеку прежде, чем приказать сделать то же самое. Люди не понимали, что происходит, и уходить отказывались, даже несмотря на опасность, что совершенно не нравилось Сюэ Яну. Трупы на его совести еще и в этом городе точно не будут на руку. Да и любимый расстроится. Меч просто пылал желанием устранить угрозу счастью хозяина, хотя босяк и понимал, что тот просто не хочет лишиться общества Шуанхуа. Дам-с, неловко вышло — когда его оружие влюбилось в клинок даочжана? Впрочем, они с мечом были под стать. Не такие как все и влюбленные совсем не в тех, кого можно было бы представить в качестве их партнёров. Но и Сюэ, и Цзянцзаю сейчас предстоял бой с любимыми. Одному — чтобы наконец удовлетворить жажду боя после более чем четырех месяцев спокойствия, а другому — для спокойствия своего мужчины. На светлого заклинателя посыпались один за другим быстрые удары. Ян никогда не был плохим мечником. Напротив, немногим удавалось его победить, даже если он ради интереса бился честно. Однако Сяо Синчень тоже был не так прост и успешно отражал атаки, что было шоком для жителей города И, которые впервые видели в деле своего главного защитника. К нему, как к слепому, было довольно пренебрежительное отношение и зачастую многие не ждали даочжана после очередных ночных охот из леса. Даже когда объявился этот тёмный заклинатель. Люди расступились еще шире, давая простор для боя. Сюэ Ян тёмной тенью кружил вокруг своего спутника на пути самосовершенствования, за ним было практически невозможно уследить. Их с Сяо Синченем одежды развевались, делая бой зрелищем, полным эстетической красоты. В их действиях не было ни одного лишнего движения, клинки сверкали на солнце, иногда ослепляя наблюдателей, но бой не мог быть вечным. В конце концов Сюэ Ян поддался, ощущая, что в бое больше нет нужды. Лезвие Шуанхуа остановилось в паре сантиметров от его шеи, над плечом, лицо светлого даочжана было обращено четко к партнёру. Никто не понимал, как лезвие остановилось так точно, даже зрячий далеко не всегда мог удержать руку в ударе. Казалось, единственные звуки, издаваемые в городе, — тяжёлое дыхание двух мечников. Шуанхуа упал на землю, и Сяо Синчень обратил свои руки к партнеру, беря его лицо в свои ладони, осматривая его пальцами, тихо шепча о том, что он безумно испугался в последний момент, ругал Сюэ Яна за такой безрассудный поступок, а сам спускался руками ниже по телу, ища хоть одну рану. Но его остановили сильные руки последователя Тёмного пути. — Тише… всё в порядке. Я мог уклониться, не волнуйся, — виска заклинателя коснулись губы младшего, а тело сковали объятия. — Спасибо. Я возьму артефакт, и мы пойдем домой. А-Цин наверняка волнуется, ей потребуется твоя поддержка, — сказал уставший и вымотавшийся Сюэ Ян. Он отстранился, возвращая в чужие руки меч и отдавая ему свой. Уговор есть уговор — в городе меч у даочжана. Тем более в его руках тот сразу присмирел. Таким он даже у настоящего владельца никогда не бывал. Босяка это только повеселило. Не обращая внимания на людей, он пошел к небольшому колокольчику, который вынесла девушка. От него не исходило никакой энергии. — Где гребень? — елейным голосом спросил последователь Тёмного пути у толпы. Где-то в ней стоял торговец, чья дочь покушалась на его даоса. — Или вы думали меня провести? Думали, раз благородный даочжан отправил к вам нашу сестрицу-Слепышку, то можно и не отдавать нам ценную вещь? Или вы думали, что мы шарлатаны, вроде тех, что приходили в том году? — он выгнул бровь, направляясь к мужчине. Юноша был готов убивать голыми руками даже после боя. Парнишка в том году в штаны наложил, увидев Чэнмэя, а потом улепетывал при виде лютого мертвеца у леса. Ян долго смеялся. — А-Ян, — строго сказал Синчень, подходя к любимому и беря его за руку ладонью, свободной от чужого меча. Так он напоминал о том, что нельзя вредить людям. — Он явно поддерживает свою дочь в том, чтобы увести тебя от меня! — зашипел босяк, пытаясь вырваться из чужой хватки. Но та не поддавалась. — Думаю, господин торговец уже понял свою ошибку, — сказал Синчень, немного повысив голос, говоря не только партнëру, но и мужчине. Тот молнией метнулся в дом за опасной безделицей, в ноги упал «благородным заклинателям», прося освободить его семью от злой вещицы. Твердил, будто его магия околдовала, не знал, что делает… Наивный… — Ступай, приведи домой свою дочь. А мы вернемся к себе, — сказал Синчень и, не терпя возражений (в первую очередь от спутника на пути самосовершенствования), пошел в сторону похоронного дома. И как он ориентировался в своей вечной тьме? А во дворе Сюэ Ян, осмотрев заколку, громко рассмеялся, заставляя А-Цин выглянуть из дома, где она пряталась от произошедшего. — Что такое? — удивленно спросил Синчень. Он не понимал, что могло вызывать смех у партнёра в этот день. — Я помню, как еще до случая с кланом Чан мы с Гуанъяо прикрывали лавочку по производству этих штук, — босяку было действительно смешно. История любит повторяться, говорите? Вот уж точно. — Проблема в том, что они работают. Порабощают себе обоих — привораживающего и привораживаемого. Я мог не волноваться, она бы сама себя наказала использованием этой штуки! — было забавно ловить марионеток потом и пытать во имя науки. Но эту часть истории он от скроет даочжана. Не оценит. — А-Ян! — возмутился даос, но сел на траву рядом с ним. — А-Цин, иди к нам. Теперь все хорошо, — он позвал девчушку к ним, чтобы рассказать ей, что произошло. Вернее, услышать историю вместе с ней. Сюэ Ян не сразу понял, что даочжан от него чего-то ждёт. Сидели несколько минут, смотрели друг на друга. Даос и девочка сидели, обнимаясь, а Ян напротив них. И так пока Слепышка не толкнула ногой босяка в колено. — Расскажи уже, что там было! Я уж думала, он её убьет, а меня следом! — возмутилась А-Цин. Тогда последователь Тёмного пути повалил обоих в траву и лег на них, как наглый кот. — Мой меч свихнулся, влюбился в Шуанхуа, заревновал к той девке, решил помочь мне избавиться от нее, но ваши крики позвали нас с даочжаном. Мы подрались на мечах, Цзянцзай успокоился, нас хотели обмануть, не удалось, все целы, мы дома, — фыркнул он, закатив глаза. Глупость, а не история, он не хотел говорить об этом. — Даочжан, что на обед, я страшно проголодался! — перевел он тему, и Синчень, смущенный словами юноши, встал и, отряхивая ханьфу, пошел готовить покушать, хотя он тоже был порядком уставшим после боя. Монах не мог не признавать того, что его спутник на пути самосовершенствования был очень умел и мог измотать его в бою… — Сними ханьфу, мы постираем, — крикнула ему вслед Слепышка, ловя А-Яна, что уже хотел пойти за ним. Юноша был возмущен такой наглостью, но девчушка обняла его, закрыв глаза и улыбнулась, а он понятия не имел, что с этим делать. Потому что обычно он отрубал руки по плечи таким наглецам. Но А-Цин — семья. И, кажется, хотела его внимания. Но он совсем не умел общаться с детьми! Хотя даочжан их явно любил. И в Ланьлине с адептами возился, и тут игрушки на продажу порой вырезал. До отношений с ним, само собой. В голове начали зреть мысли о том, как бы привязать к себе даочжана, чтобы тот уж точно никуда не делся. Ситуация становилась все более неловкой для юноши. Он обнимал девчушку, но для него это было слишком непривычным. До этого он обнимал один на один только даочжана, но с ним они хотя бы целовались или лежали, слушая дыхание друг друга и парно медитируя. Сюэ Яна это делало спокойнее, всё-таки даосы абы с кем не медитируют. Так, чтобы ци циркулировала по двум телам, уж точно. Да и в целом это успокаивало расшатанную жизнью психику юноши. И парень мысленно потянулся за помощью. Наверное, впервые за много лет, исключая этот день перед боем. К его удивлению, по телу стало разливаться тепло, как при объятиях с даочжаном после очередного приступа ревности или переживаний. Источником была яремная выемка, в которой лежал красный шарик украшения. Это тепло успокаивало, как ци любимого человека. По ощущениям, именно ей и было это тепло. Босяк слегка смутился своих мыслей. Ну ведь не могло это быть передачей энергии на расстоянии! Однако его успокаивало то, что приносила красная бусина, и он смог простоять с А-Цин еще дольше, совсем не стесняясь таких проявлений чувств. — Ты хороший, — пробормотала девчушка в какой-то момент. Как и все сироты она мыслила субъективно, когда оценивала, что хорошо и что плохо. Иначе быть не могло, не такой была их жизнь. — Не давай в обиду даочжана. Он ведь наивнее ребенка! — добавила она, отлипая от парня. Тот потрепал её по волосам, прощаясь с объятиями. — Пока он любит меня — я буду таким. Но только для вас, — сказал он и потянул Слепышку в дом, на кухню, к объекту их общей любви. Горожане, после боя у дома торговца, стали уважать двух заклинателей, живущих в похоронном доме. Эта непреднамеренная демонстрация сил мужчин показала, насколько их недооценивали. Слова о том, что тот, кого звали Сюэ Яном, очень несдержан (еще и с намёками на убийства в прошлом), боялись оспаривать. Слишком уж похож он был на убийцу с самого начала. Но теперь… Их стали чаще звать по делу. Оказалось, что почти в каждом доме был свой «скелет в шкафу», будь то призрак в подвале или комната, в которой всегда снились кошмары. Это было не удивительно для города с таким плохим фэншуем. Сяо Синчень именно поэтому и остался здесь. И теперь сиял, как Шуанхуа на солнце, все то время, которое его не видел никто, кроме семьи, от радости, ощущая себя полезным. Сюэ Ян помогал ему сугубо потому, что пустить в чужой дом свое сокровище было настолько страшно, что он до и после работы искусывал любимому все, что мог, до крови, лишь после этого успокаиваясь. Будто эти метки помешают судьбе разлучить его с даочжаном… За каждую работу им теперь платили, в то время как раньше почти всегда Синчень рисковал жизнью бесплатно. Не все платили им много и деньгами, иногда им отдавали предметы быта, птицу, другие продукты питания, преимущественно мясные. В общем, то, что у заклинателей в прошлые месяцы бывало редко из-за отсутствия денег. Сюэ Ян смог наконец обновить крышу полностью, да так, чтобы она еще несколько лет точно прослужила как следует. Тем более, для того, что он хотел сделать, это было очень важно. Как и наконец отремонтированные стены. На все вместе ушло около года, но оно того стоило. По крайней мере, к зиме А-Цин получила свою теплую комнату, которая ранее для жизни была непригодна, и ей больше не пришлось стесняться спутников на пути самосовершенствования в их комнате. Хотя звукоизоляция в доме все еще была не очень. Но это поправляли талисманы. — А-Ян, куда ты снова уходишь? — да. Теперь Сюэ покидал своего даочжана несколько раз в неделю и приходил уже ко сну. Мужчина переживал, но Цзянцзай всегда оставался у него, а с горожанами юноша наконец перестал ругаться по поводу и без. Сяо Синчень был почти счастлив, его мечта практически целиком осуществилась. Хотя он все больше и больше ловил себя на мысли, что для него свой орден был уже практически не важен. Чужие же отлучки его пугали и вставали между ними сплошными недомолвками. И даочжан боялся, что это может навредить их отношениям. — Не волнуйся, гэгэ, я просто гулять, — ложь. Синчень узнавал — его любимый в такие вечера всегда уходил прочь из города. Жители рассказали. И светлый заклинатель переживал, что Ян опять выпутался в какие-то тёмные дела. — Если так, то я пойду с тобой, — настойчиво сказал он, подходя к спутнику на пути самосовершенствования и беря его лицо в свои ладони. — И буду ходить каждый раз, если тебе действительно нечего скрывать, — в голосе мужчины было отчаяние, выдававшее его волнение за партнёра. Но тот, на удивление, согласился, и они пошли из города вдвоем. «Даочжан, ну зачем… Я не хочу марать тебя!» Пронеслось в мыслях Сюэ Яна, и он, закусив губу, повел любимого из города в лес, полный тёмной силы, но совсем без нечисти. Или она просто не кидалась на людей? Сяо Синчень спокойно шел рядом, переплетя пальцы с пальцами босяка из Куйчжоу, иногда останавливал его и обнимал. В лесу было спокойно, наверное для Сюэ Яна даже красиво, как для зрячего человека, но… — Что тебя тревожит, А-Ян? Чем ты не можешь поделиться со мной? Скажи мне, не томи меня! — в лесу мужчина говорил тихо, понижая голос, а не повышая. Но интонации говорили сами за себя. Сяо Синчень безумно волновался, особенно сильно Сюэ испугали краснеющие края повязки. Не как при сильном плаче, нет, скорее как при сдерживаемых эмоциях здоровых людей. Последователь Темного Пути прильнул к щекам в поцелуях, стараясь успокоить, но не торопясь говорить, отвечать на вопрос любимого человека. — Ты действительно хочешь это знать? — в конце концов, можно ведь сказать только часть правды, и это не будет ложью. Но Синченю будет легче. Даочжан кивнул, прижимаясь щекой к ладони спутника на пути самосовершенствования. Весь его вид говорил о том, как сильно ему нужно знать это. Они сплелись так сильно, что на любовь монаха уже не повлияло бы ничего. — Хорошо, — Сюэ Ян открыл потемневшие глаза и отпустил одну щëку партнера, обнимая его за талию и кладя голову на плечо Сяо Синченя. Вокруг них сгущалась тьма не только по заклинательским ощущениям, но и вживую. Но слепец этого не увидит. Тёмная сила словно танцевала, создавала красивые завихрения, а вслед за ней пришли толпы нечисти. Эти леса давно были кладбищем для заблудившихся в тумане путников. И многие из них сейчас были под контролем Сюэ Яна, развитым за последние недели. — Мне плохо даётся светлый путь. Нет, не так. Он даётся мне гораздо хуже чем тёмный, — поправка была уместна, ведь и на поприще верного пути Сюэ Ян сидел где-то между середнячками и сильными заклинателями вроде Синченя и братьев Лань. — Ты наверное решишь, что это от того, что он легче, но я считаю, что это не совсем так. Он легко даëт силу, но многих это сводит с ума. Не сама энергия, а именно её количество. Если точно оценивать свои силы, то можно добиться многого без ущерба для себя. Об этом писал Старейшина Илина, хотя ошибок он все-равно наляпал, это же я познал на практике с самого детства. Не знаю, кем были мои родители, но я смог сам вырастить себе ядро, подслушав монахов в монастыре, а Тёмный путь я начал осваивать ещё раньше, когда рука зажила. И… я слышал, что Вей Усянь не смог удержать под контролем мертвецов вокруг себя, и это его сгубило. Поэтому я занимаюсь своими способностями на Тёмном пути. Когда я попал в город И, то мог держать в полном повиновении около десяти трупов. Направлять — порядка тридцати. Сейчас около сотни покорно слушаются меня. Но ты сам ведь чувствуешь, моя ци не искажена. Моя душа излечивается рядом с тобой. Поэтому прошу — прости меня, не сердись, пойми… — Сюэ Ян слегка вздрогнул, давая мертвецам команду уходить. Они сегодня вышли совсем без оружия. Сяо Синчень молчал. Но его ци грела руки юноши, чтобы тот не надумал себе ничего безумного, как любил делать в самом начале их отношений. Сколько они так стояли, было не ясно, ведь на небо никто из них не смотрел, но стало холоднее, и юноша сильнее вжался в любимого человека. Кажется, тишина длилась больше часа… — Я знал, что ты не отпустишь Тёмный путь. И поэтому настаивал всегда на парных медитациях, потому что считаю, что его развитие без развития золотого ядра может быть опасным. Я никогда не думал мешать или запрещать тебе пользоваться темной энергией. Она защищает тебя, греет по ночам. Тебя успокаивает присмотр этой силы за мной, когда я занят чем-то отдельно от тебя. Если тебе нужно заниматься — ты мог сказать прямо. Я никогда не против обучения, мы ведь спутники на тропе самосовершенствования, — раздался шумный выдох. Сюэ Ян ослабил хватку объятий на теле своего даочжана, потянулся за поцелуем. — Будь дома, ладно? Если я не справлюсь — я не могу допустить твоей смерти. Я не хочу запятнать твою чистоту ещё и этой частью себя. И… если ты будешь дома, то и мне будет куда возвращаться.