(Не)много любви босяку, не ведавшему ее

— А-Ян, кого ты на этот раз убил?! Вместо тишины, которая должна была бы разразиться в такой ситуации, раздался звук выплюнутого чая. Сюэ Ян поперхнулся, закашлялся, и Слепышка, перепугавшись, подбежала к нему, начиная хлопать по спине. — Опять? — голос девчушки был напуганным, ее взгляд скользил с одного сожителя на другого, не понимая, что происходит. — Но он же никого не убил, просто угрожал… — последователь Тёмного Пути яростно закивал, смотря на серьёзного даочжана, уже приготовившего Шуанхуа. — Да, даочжан, я может и убийца, но тут еще ни одну живую душу не загубил, — эксперименты с мертвецами не в счет, они на то и мертвецы, тем более это делалось всегда за городом. — Убийца? — растерянно прошептала А-Цин, сильнее пугаясь. — Ага. Весь клан Чан вырезал. Хотя на руках у меня далеко не только их кровь, но мы с даочжаном крайне тесно познакомились тогда, когда он вел меня на суд в Ланьлин, верно? — Сюэ Ян смотрел немного исподлобья на даочжана. И что теперь? Бросит? Предаст его доверие, вспомнив о его злодеяниях? Что?! Хотелось кричать и крушить. Кричать не вариант, люди придут, крушить тут нечего и восстанавливать будет сложно. — Помнишь рассказ о юноше, ослепившем друга нашего даочжана, А-Цин? Так это я! Я из мести вырезал клан, одного только человека не убил и собираюсь исправить это упущение, он тоже пинал меня тогда! — кажется, то, чего он боялся случилось. Тьма потянулась из всех затененных уголков, вставая на защиту заклинателя. Единственная его защита всë детство, пока в каком-то храме он не услышал, как образовать себе хваленое золотое ядро. — Да, я убийца и никогда об этом не пожалею, я могу обосновать каждый вырезанный язык, каждый выколотый глаз, каждое перерезанное горло! — Всё-таки сорвался на крик. А-Яна начало слегка трясти, пока он внезапно не упал на бок, прямо в руки Сяо Синченя. Тот крепко обнял его, поцеловал юношу в скулу, а после перенес на кровать, беря за руку и замирая. — Это все правда? — А-Цин подбежала к мужчине, ища у него защиты. Тот вздохнул и обнял ее, отпуская руку любимого человека. — Это правда тот самый человек? — до нее долетали слухи о том убийстве, но она не знала, что ее сожители с этим связаны, да еще и так. — Боюсь, это не только правда, но и преуменьшенная правда. А-Ян один из самый талантливых заклинателей нашего времени, и его путь был далек от того, который считают правильным. Самое плохое во всем этом то, что, скорее всего, его злодейства поддерживали какие-то люди, — он догадывался какие. И хотел наказать Цзинь Гуанъяо за то, что тот сделал из А-Яна монстра. Но в начале надо узнать у самого Сюэ, как они были связаны. — И ты молчал?! Как ты можешь любить такого человека? Ты же совсем не такой! — девушка совсем не понимала даочжана, но тот остановил ее, положив палец на губы. — Тише. Не разбуди его, прошу. Он слишком сильно разволновался, ему надо отдохнуть, — сказал монах тихо-тихо. — Я люблю его таким, какой он есть, потому что понимаю, почему он так себя вел. В маленьком городе И гораздо более добрые люди, нежели тебе может казаться. И ты еще совсем юна, а мы тебя уже нашли. А его никто не нашёл. В нем растили зло, и он стал злым. Ему уже семнадцать, и никто кроме меня не пытался дать ему тепло и заботу. Ты сама говоришь, что он только угрожал другим. Тот Сюэ Ян, которого я знал несколько лет назад, мог убить за те вещи, которые сейчас просто выводят его из себя. Я слепой, но не глухой, А-Цин. И… — И он из-за тебя до сих пор не убивает? Ночью он сказал, — она захлопнула рот ладонью, краснея. Сяо Синчень покраснел сильнее, но попросил договорить. — Он сказал, что если ты не будешь с ним, он сорвется. Он имел в виду убийства, да? — даочжан кивнул, уверенный в этом. А девчушка ткнулась ему в грудь. — Но почему он не убил меня? — спросила она. — Я ведь злила его намеренно, врала, что слепая… — А-Цин всхлипнула. Мужчина вздохнул и поцеловал ее в лоб. — Он ведь сам сказал. Он признал тебя своей семьей. Разве это не повод? — девочка пожала плечами, но наконец успокоилась. Они сидели так несколько минут, а после даос проводил девчушку спать. Хотел побыть с Яном. Надо будет объясниться, он ведь явно опять себе чего-то надумал… Укрыв девочку, он вернулся к кровати и лег рядышком, после чего прекратил действие заклинания, которое незаметно наслал на партнёра. Нельзя было ему дать загнать себя в истерику. Синчень бережно обнимал юношу, носом водя по щекам, едва дыша. Хотелось провести по лицу пальцами, но если он не укроет коконом рук юношу — жди беды. По крайней мере, так казалось светлому заклинателю. — Странно, что я еще цел и не в канаве, — огрызнулся Сюэ Ян, пытаясь оттолкнуть от себя даоса. — Или религия не позволяет бросать подобранных на улице убийц? Его скул коснулись мягкие губы. Сяо улыбался своей обезоруживающей улыбкой, но босяк сопротивлялся её влиянию как мог. Он не поддастся снова! Что означает это всё? Его же только что обвиняли в убийствах! — Нет, просто я тебя люблю и не оставлю, даже если ты снова будешь убивать. Но расстроюсь и оставлю без поцелуев, — Синчень взял чужую руку и положил на свою щёку, словно забывая, что Ян зрячий и без этого знает о его улыбке. — Не сердись. Я просто волновался. Ты не убивал просто так никогда, я хочу верить в это. Я не буду требовать список убитых и причины. Но я не хочу уходить из этого города, у нас тут уже свой дом. И если бы ты убил кого-то и об этом узнали бы, — а город маленький и подозрение пало бы в первую очередь на тебя, — нам пришлось бы бежать. Ты понимаешь это? — чужой большой палец поцеловали. Оставалось надеяться, что его слова успокоили юношу… — Точно-точно? Не врешь? — нахмурился Сюэ Ян, мужчина ощутил это под ладонью. — Зачем тогда усыпил? Второй раз за день, между прочим! Или думал, я не замечу? — босяк бедрами резко сжал чужие ноги, до боли. Он все еще был опасен. — Что, прятал Цзянцзай и готовил к уходу вещички? Собрался сбежать? Так я найду!~ — он заговорил елейным голоском, который был опаснее его гнева… В гневе его чувства были как на ладони, а здесь — маска. — Нет. Нас не для этого трижды сталкивала судьба, — рука скользнула на ключицы, гладя бусину на юноше. — Пожалуйста, зови меня, когда тебе тяжело. Всегда. Верь мне, я точно не предам тебя. И не брошу, — он знал, как работает бусина. Но не думал, что сможет установить связь между собой и Яном. Честно, он был уверен, что бусина не меняет настроек… — Где бы я ни был, я помогу, — он потянулся за поцелуем, ласково сминая губы Сюэ Яна. Тот ошарашенно приоткрыл рот, и даочжан ворвался в него языком, совершенно не стесняясь. Хотя щеки и покраснели. Но его босяку это было нужно, и он мог потерпеть, сделать так, как было нужно любимому. Последователь Тёмного Пути в начале слегка стеснялся, но потом стал усиливать и сам напор в поцелуе, раздевать Синченя, требовать от чужих рук раздевания самого себя. И изучения, изучения как следует, ведь увидеть его даочжан не мог. Так пусть представляет. Пусть, а уж он найдет способ вернуть зрение Сяо Синченю, тот увидит, как сильно он хочет его, увидит, что будет, если захочет уйти. — Даочжан, почему я? Как же твой дружок Сун Лань? Вы с ним были близки… — Ян говорил ядовитым голосом, сжимая бедра даоса до боли, садясь практически всем своим весом на чужое достоинство. С губ Синченя сорвался стон боли. — Казалось, вы спутники на пути самосовершенствования… Почему же он тебя прогнал? Где же была его любовь к тебе, как к ближнему? — в чужую ключицу вцепились укусом. Синчень беззвучно вскрикнул. Его руки зарылись в волосы Сюэ Яна, стараясь отстранить от себя. — Он был нежен с тобой? Да? Вы же никому и никогда не причините боли, пока человек не будет виновен… — его слова резали сердце Синченя, который хотел забыть бывшего друга, больнее ножа. — Зачем ты так? Мы были просто спутниками, соратниками по оружию! Почему ты не веришь, что мои чувства искренни? — Синчень не плакал, нет. Повязка была чиста. Но голос дрогнул, всего лишь раз, улыбка с губ пропала, словно ее там и не было. Хватка и давление разом пропали, а на щеки опустились поцелуи. Руки стянули с него повязку, а язык погладил нижнее веко, под ресницами. — Я не отдам тебя никому. А его я ненавижу сильнее всех на свете! — жарко сказал он. — Обещаю тебе, при встрече я сделаю ему так же больно, как он сделал тебе, прогнав. И только попробуй меня остановить, — «я не поверю больше ни одному твоему слову после такого» повисло в воздухе. — Хорошо, А-Ян, — Синчень потянул любимого к себе, целуя. Он тоже не хотел потерять того, кто принял его. Наивного, слепого… — Но не убивай его, — прошептал он, надеясь хотя бы на уступки. — Ладно, воткну в него Фусюэ рукоятью, а не лезвием. И брошу безглазым у монастыря, а не на дороге, — фыркнул босяк, недовольно отрываясь от сладости губ своего даочжана ради слов. Тот, тем временем, сменил позиции и теперь нависал над своим зверенышем. А руки, спустившиеся увидеть его тело, расслабили убийцу так, что он размяк, возбужденный и ласковый, как котенок. И Синчень пользовался этим, улыбаясь ему, заметив, как Сюэ ведёт, если губы в улыбке слегка открывают зубы, а уж если пройтись языком по губам… Белые капельки долетели до губ светлого заклинателя, и он слизнул их. Как и упавшие на грудь юноши. Того било в оргазме и эйфории от ощущений, и эта лёгкая власть пьянила Синченя. Не потому, что он любил владеть кем-то, даже не потому, что он приручил дикого зверя. А потому, что любимый человек отдавался ему без остатка, и не важно, есть у него имя, и если есть, то какое. — Никогда не думал, что мне понравится такое, — прошептал он, проводя пальцами по чужому животу до члена, от чего юношу в руках даочжана выгнуло. — И не думай. Делай, делай, что хочешь… — выстонал Сюэ Ян, стараясь не смотреть на такого соблазнительного мужчину. А тот, заметив это, навис над источником шумного дыхания и, нашарив левую руку юноши, положил на свой жаждущий внимания член. Увы, заклинателю не хватало одних своих действий. Рука отдернулась. Честно говоря, Сюэ Ян никогда не интересовался тем, что у Сяо Синченя в паху, и сейчас он впервые видел и ощущал его орган. Мелькнула мысль о том, что надо бы узнать, какого ощущать его в себе. Покраснели даже уши и плечи. О чем он только думал? Как так только вышло? Но под чужим телом он сделался податливым зверьком, который послушно делал хорошо своему хозяину покалеченной рукой. Правой было бы удобнее. Он даже потянулся сменить руки, но вторую руку стукнули. — Нет. Я хочу этой. У них определенно сдвиги на их недостатках. И Сюэ Яну это нравилось. Уснули они ближе к полуночи, по большей части узнавая тела друг друга. Днем им было мало, и теперь в ход пошли не только руки. Но даже их силы подошли к концу, и первым уснул Ян, жалобно прижимаясь к истерзавшему всю его грудь даочжану. А он еще думал, что будет главным оставлятелем меток на теле партнера. Как бы не так — его пометили даже на икрах! После такого только спать и думать о том, что надо почаще подозревать и ревновать даочжана, раз он так пылко доказывает обратное и без того заметные (хотя и не всегда) истины. Наверно, повод для ревности тоже стоит дать просто ради интереса…

***

Несколько недель все было спокойно. Ну как спокойно… Оба вечно ходили покусанные под одеждой, а избавиться от Сюэ Яна даочжан мог только за приготовлением пищи, отправляя того заниматься другими делами или усыпляя. Правда, вторым вариантом он больше не пользовался. Его всë устраивало. А вот людям города И стало тяжелее, потому что босяк теперь угрожал через раз почти каждому, кто на них смотрел. По-разному — рычанием, взглядами, намеками. У некоторых уже дергались веки, и они решили просить у даочжана помощи. Не разумно. Сюэ Ян сразу ощерился, когда к ним подошел самый смелый житель города, он же глава торговцев, но Синчень поцеловал его в губы и обнял, прижимая к груди, стараясь успокоить. Плечи приходилось держать особенно сильно, потому что иногда парень норовил вырваться, чтобы никто не смотрел на его мужчину. — Благородный даочжан, сделаете уже что-нибудь с этим демоном! Он же совсем распустился! Никому покоя в городе от него нет, может, в него демон какой вселился? — сказал он, а даочжан только легонько улыбнулся. — Уверяю вас — если вы до сих пор живы и даже целы, это только моя заслуга. Мой спутник на пути самосовершенствования крайне несдержан, но сейчас он на пути исправления. С моей стороны будет неразумно требовать от него не только вашей целостности и жизни, но и полного душевного спокойствия, — заклинатель говорил спокойно, гладя Яна по волосам. Тот постепенно успокаивался, слыша эти слова. Не осуждают. Понимают, на какие жертвы он идет. Но делиться любимым он все равно не хотел. — Не говорите гадости про моего даочжана и не покушайтесь на него, и я подумаю, насылать мне на вашу дочку лютых мертвецов или нет, — сказал недовольно Сюэ, сминая в пальцах белую ткань на спине Сяо Синченя. — Или это нормально — отбивать у человека любимого с помощью темного артефакта неизвестной для нее силы и ворожбы по вечерам? — огрызнулся он, потом снова потянулся к губам спутника на пути самосовершенствования, потому что имел на это право. — Напомню, что использование таких вещей без разрешения карается советом кланов, а еще сводит с ума людей, не умеющих их контролировать. Напомните, в каком Ордене обучалась ваша дочь? Ах, точно, она же посредственность без золотого ядра. Но ведь слепой даочжан хороший, всех любит, а почему бы ей не стать к нему чуточку ближе! — ревнивец сорвался на крик, его снова слегка трясло. Вот тебе и спокойные несколько недель. Торговец был ни жив ни мертв, а даочжан вливал в любимого струйку ци, стараясь успокоить, но пока это просто не давало прогрессировать чужой жажде крови соперницы. — Вот видите. Причина не только в моем спутнике, а вы возмущаетесь. Сегодня к вам придет А-Цин. Пусть ваша дочь отдаст ей артефакт. Мы решим с ним вопрос. Если потребуется — отвезем в Облачные глубины, — маленький кровожадный мальчик в руках даочжана стал лицом раздвигать чужие одеяния, прижимаясь носом к телу, потом щекой. Голая кожа, расцвеченная засосами и синяками, давала веру в то, что любят только его, как бы не старалась эта паршивка. Но головой он прятал свое богатство ото всех. — А теперь прошу простить нас, нам пора домой. Мужчина потянул Сюэ Яна в сторону похоронного дома, и тот поспешил так, что даже Синчень не успевал. Юноша хотел скрыть ото всех свое сокровище, на которое так нагло покушались. Понятное дело он будет подозревать всех и каждого в желании к его даочжану, раз уж в дело пошли артефакты. — Ты мой! — шепотом прокричал босяк, прижимая к стене Сяо Синченя, клеймя его губы поцелуем. Тут инициативу у него перехватили, отчего у парня подкашивались колени. Даочжан за пару месяцев научился давить порывы ревности своего любимого днем. А ночью позволял отпустить себя. — Мой, не отдам тебя… — это уже тихий всхлип, обнажающий обделëнного ребенка, который не хочет потерять самое дорогое в своей жизни. — Тише, никто и не отнимет. Я не дамся, — снова обезоруживающая улыбка, от которой Сюэ Ян тает, и его ведут в кровать, толкая в рот юноши маленькую конфетку. — Но я жду объяснений, почему ты мне ничего не рассказал,— Синчень поцеловал его в лоб. А юноша насупился и отвернул голову, продолжая сосать конфету. — Давай-давай, признавайся, — поторопил его заклинатель, начиная щекотать под коленками. Тот стал брыкаться, но потом всё-таки пообещал сказать, и его перестали мучать. — Я хотел сбежать ночью, убить ее или напугать так, чтобы она и думать о тебе не смела, — он тяжело дышал в руках Сяо Синченя. — Но все не получалось, — выбраться из объятий даочжана ночью казалось преступлением. Тепло, уютно, и проснуться не получалось никак. — Вот бы эта хрень сделала её демоном, ты бы тогда сам ее убил! — даос покачал головой и недовольно прикусил ухо юноши. — Нельзя быть таким жестоким. Даже если кто-то положил на меня глаз, — юноша прыснул из-за шуточек про глаза. — Тем более, меня не приворожить темной силой. Мои медитации избавляют меня от любого ее влияния, — Сюэ Ян покраснел. Кажется, его раскрыли… — Но твоя тьма греет по ночам. Спасибо, — Ян стал помидориной совсем, но увы, никто не видел этого. — Иди в угол, ты наказан. Будешь хорошо себя вести там — выполню одно желание в рамках разумного. Юноша недовольно потопал в уголок и сел там, дуясь. Он был обижен, но даочжан умел на него давить. — Вот и молодец. Я отправлю А-Цин за артефактом и буду разбираться с ним, не переживай, — даочжан поцеловал темного заклинателя в макушку и насыпал ему конфет, чтобы скрасить безделье. Сюэ Ян проигнорировал это, а к ногам Синченя приклеились тени, следить и оберегать. Синчень легко улыбнулся и пошёл с окружающей его тёмной силой во двор звать девчушку. Пусть так, с непривычной сущностью, но со спокойствием юноши. Тем более на него и на А-Яна это никак не влияло. И мужчина старался не доводить до таких ситуаций, когда эта сущность влияла на обычных людей. К счастью, Слепышка нашлась быстро. Наслушалась сплетен о том, что произошло на рынке, и хотела узнать, что из них верно. Задание её немного испугало, но даочжан успокоил девчушку тем, что за столь короткий срок контакта с артефактом с ней ничего не случится, но для успокоения начертил у нее на руке охранную печать. Но потом вдруг вспомнил о том, что А-Цин не заклинательница и пошел с ней обратно в дом. Он не знал, возможно ли такое, но попробовать стоило. — А-Ян, ты поможешь мне? — даочжан знал, что поможет. Если правильно поставить ситуацию — обязательно. Никуда не денется. Тот с набитыми конфетами щеками повернулся к любимому, за которым стояла Слепышка. — И чем же это я должен помочь? - капризно нахмурился он. Да, это глупо, но тёмный заклинатель часто вел себя как ребёнок с Сяо Синченем. А А-Цин пришлось просто смириться. — А-Цин не заклинательница и не узнает, если её обманут и дадут простую вещь. Тебя я туда не пущу. Ты можешь как-то на расстоянии помочь ей определить, от чего исходит темная сила? Или мне пойти самому? — акцент на последнем предложении, и Ян вспыхивает, вскакивает со своего места и, на удивление, хватается за свой меч. Хотя ожидаемым было бы напротив побежать к даочжану. — Потеряешь — убью. Считай руку отдал. Задрожит — значит тебе дали то. Все, а теперь брысь, — он втолкнул в руки девчушке Цзянцзай и подтолкнул еë к выходу. В чем Сюэ Ян и меч были точно солидарны, так в том, что даочжаном делиться нельзя ни в коем случае. Поэтому, даже не слушаясь девчонку, знакомую силу он обязательно почувствует. И даст знать. — Не ожидал, — честно признался даочжан. Он думал, что к А-Цин пристанет очередная тень или что-то в этом духе. Он не разбирался в способностях Тёмного пути. — Ну вот и хорошо, что не ожидал, — Сюэ Ян начал шагать из угла в угол, забыв о наказании. Всё-таки отдать духовное оружие постороннему человеку — это волнение. И поэтому Синчень был не против этого хождения. Ну, а какие были ещё варианты? — Ты уверен, что Цзянцзай послушается и поможет ей? — наконец спросил мужчина у единственного источника звука в комнате. — Я слышал, у вас с ним иногда нет согласия, — Синчень не хотел поднимать эту тему, но сейчас не мог молчать. — Вы с Шуанхуа ему нравитесь. Поэтому никуда не денется. Правда, с большей радостью бы он утопил этот город в крови тех, кто недоволен тобой или хочет тебя, но мы с ним уже год строим из себя белых и пушистых, так что потерпит,— фыркнул, нахохлившись, Сюэ Ян. Он явно был задет этим вопросом. Светлый заклинатель озадаченно молчал несколько минут. Эти новости были… ещё неожиданнее поступка последователя Тёмного пути. Когда он уже хотел задать новые вопросы, его прервал крик в другой части города. Очень громкий, раз они слышали его в своем домике. Синчень поймал на слух любимого и потянул к выходу. Чуял он, что причина этого крика связана с Сюэ Яном, но это еще предстояло выяснить. И доказать. Если надо — наказать. Но в начале всё-таки разобраться. — Веди меня, — попросил даочжан спутника на пути самосовершенствования, ловя его за руку. Шуанхуа уже был за спиной. Сюэ молча переплел пальцы с чужими и повёл его туда, где было столпотворение, раздавались крики, и что самое напрягающее — слепышкины тоже.