(Не)много любви босяку, не ведавшему ее

Гуанъяо смотрел на этих детей с умилением, ненавистью и одновременной завистью. Их доставили за два дня, и сейчас они располагались в спрятанной в его покоях комнате. Он не хотел, чтобы малышей нашли раньше времени, чтобы их украли, как сделали это его люди. Они — его рычаг давления на очень опасного человека и не стоило разбрасываться такими «ресурсами». Цзинь Жулань уехал и единственным занятием мужчины были дела ордена, далеко не такие многочисленные в последние годы, как ему хотелось, и свободное время занять было абсолютно нечем. Поэтому он стал проводить его с этими детьми, не подпуская нянек. Вспомнилось младенчество племянника и Мэн Ян от этого хотел не то плакать, не то радоваться. Правда, дети оказались строптивцами и долго отворачивались от него, не желая ни слушать его, ни слушаться, зато вкусняшки им понравились. А еще рассказы о том, что приедет их «мамочка» и будет ради них делать что угодно. А уж что ради их благополучия и то, что скажет Яо, он молчал. Зато рассказывал дурацкие случаи из жизни Сюэ Яна, вспоминая единственного человека после Сюаньюя, кто понимал его. Да только всё-равно не было его внимания. Когда его рассказы про отца детей для их усмирения переросли в его жалобы на несправедливость жизни, распитие вина и ругань на бросившего Гуанъяо любимого братика Минцзюэ? Даже сам глава Ланьлин Цзинь не понял, но это стало привычным ритуалом, а крохи были вполне приятными слушателями — смотрели внимательно, ни слова не пропускали, и сами не вмешивались. В общем, теперь дети даочжана и босяка были под постоянным присмотром самого главы великого ордена, тот их с ложечек кормил, спать укладывал, и даже подзабыл о Сюэ Яне, вернее, о своих планах навести с его помощью шухер и привлечь к себе внимание. Теперь он вспоминался как тот, кого надо отловить, и у кого надо выпытать секрет, как понести мужчине, а после воспользоваться им и заиметь ребëночка от главы ордена Цинхэ Не. Тут уже Хуайсан пусть как хочет учиться. Гуанъяо прилипнет к владельцу поворошившего его лепестки и чувства нефритового жезла и будет требовать отбить с ним поклоны в храме. Потому что непорядок. Почему босяк из Куйджоу имеет право на счастье, а Ляньфань-Цзюнь — нет?

***

В Гусу супругов Сяо приняли неохотно, приметив ауру младшего из пришедших. Она была черна как ночь, с ней даже аура Старейшины Илина во время Аннигиляции Солнца не могла сравниться. Но для отказа даочжану Сяо, который прославился своими качествами на все Ордена, не было веских причин. Лань Хуань и Лань Ванцзи нашли время для них после дневного урока, проведенного вместе. Ханьгуан-цзюнь был несколько не в духе, как заметил первый молодой господин Лань, что было неудивительно, с учётом того, что ещё две недели его супруг будет находиться в Юньмэне, по настоянию Цзян Чэна, с которым буквально на днях помирился несколько беспечный снова-юноша. Ванцзи очень не хотел расставаться, но разве этим двоим откажешь? Так что оба нефрита клана Лань страдали без своих половинок, один посильнее, другой послабее. Глава клана понимал, что Цзян Чэн не семена лотоса ест в Юньмэне и что у него есть свои дела, а вот Чжаню с этим совсем не повезло. Знакомая аура насторожила обоих нефритов, даже смиренный и спокойный вид её источника не заставлял их расслабиться. Лань Ванцзи положил руку на Бичэнь, готовый в любой момент атаковать. И кто только пропустил этого человека сюда? — Даочжан Сяо Синчень, какая встреча! Не ожидал вновь вас увидеть. Как и Сюэ Чэнмея. Рад, что слухи врали и ваши глаза на месте. Но что же привело вас сюда? Не похоже, что бы вы привели этого человека снова на суд. — Лань Сичэнь не потерял самообладания даже в такой ситуации, помня о своем статусе и о необходимости быть вежливым, как гласили правила. — Приветствую, Глава Лань. К счастью, или же нет, сегодня я прошу вас не о суде над моим спутником, а о помощи нам обоим. Боюсь, это долгая история… — Синчень ответил на вежливость вежливостью, ощущая, как напряжëн его супруг. Жаль, взяться за руки они оба не решились — это могли счесть оскорблением. Тот самый случай, когда даже даочжан не любил правила. — Тогда, думаю стоит пройти в другое место, более подходящее для таких бесед. — было видно, что поворачиваться спиной к Сюэ Чэнмею глава ордена не очень хочет и Синчень позволил себе вольность посмотреть на супруга, широко и лучисто улыбнуться ему, от чего аура силы вокруг того ослабла, а после словно начала растворяться. Не до конца, но нефритам стало гораздо легче. — Как вы скажете, глава клана Лань. — улыбка стала более спокойной, «общей» как сказал бы Сичэнь, зная собственного брата при посторонних, и в семейном кругу. В первую очередь, конечно, он говорил о том, как расслаблялся Ванцзи с Усянем. — Прошу вас не беспокоиться из-за моего спутника. Он не причинит никому из присутствующих вреда. — Ханьгуан-цзюнь заметил, что на поясе Синченя находится прикрытый белой тканью клинок, связанный лентой с белым за его спиной. А Цзэу-Цзюнь узнал его. — Сюэ Чэнмей позволил вам забрать его меч? — удивился мужчина, переводя взгляд на красноглазого. — Я сам отдал его даочжану. Вы скоро сами все узнаете. — впервые подал сломавшийся уже после последней встречи с Лань Хуанем голос тёмный заклинатель. Аура снова сгустилась, но мягкое касание руки Сяо Синченя снова расслабило его. Эти взаимодействия мужчин заставили господ Ланей скорее показать дорогу. Происходящее действительно требовало объяснений. В комнате, которую выбрал глава ордена Гусу для разговора были только стол, жаровня и набор для заварки чая. За который тут же принялся Сюэ Ян, предоставляя старшим начать разговор. Заваривание чая по правилам требовало внимания и именно это было сейчас необходимо последователю Тёмного пути. Лань Хуань с удивлением наблюдал за этими действиями человека, под ногами которого словно сгущались тени. Откуда этот парень черпал темную силу в таких количествах в Гусу? Вся эта ситуация вызывала у двух нефритов всё больше и больше вопросов. — Полагаю, мы можем начать? — Синчень напомнил всем о разговоре, нежным взглядом провожая тёмного заклинателя. Совсем не таким он провожал Сун Ланя в свое время… — Да, пожалуй. — кивнул Лань Сичэнь отворачивая голову и даочжан проследовал их примеру. Глава клана Лань дал знак, что готов начать слушать. Что же за помощь нужна самому ученику Баошань Саньжэнь? Ещё и в паре с таким спутником, как Сюэ Чэнмей? — Полагаю, стоит начать с того, почему я прошу о помощи для себя и для босяка из Куйджоу одновременно… — тут уже и Ванцзи нахмурился, узнавая прозвище убийцы клана Чан, на суд которого лет шесть назад уезжал его брат. Кажется, его на нем оправдали… Но почему брат не смотря на это так насторожен. — Да, было бы неплохо… — голос брата был задумчивым. — Дело в том, что уже больше трёх лет Сюэ Чэнмей мой законный супруг перед небом и землёй. Он принял мою фамилию и является частью моей семьи. — заклинатель в тёмном на этих словах замер, но продолжил медитативный ритуал, словно ничего и не произошло. В комнате повисла тишина. Сичэнь снова посмотрел на преступника. Бывшего. Этот шаг казался невозможным со стороны босяка, но с другой стороны как ещë объяснить то, как он ведёт себя? Слишком тихо для него. Действительно, так, как подобает примерной жене, ну, а вмешательство в разговор можно не считать, с учётом того, что это было вполне уместно. — Вы сказали «частью». Кто-то ещё входит в вашу семью? — заметил второй нефрит клана Лань, хотя он не любил разговаривать. Но его брат продолжал отвлекаться и это стопорило разговор. Он был более открытым, может в этом было дело? — Да. Дева А-Цин, даочжан Сун Лань и двое наших с супругом детей. — Синчень был даже рад, что его речь прерывают уточняющими вопросами, ему не нужно было придумывать, как бы построить разговор. Правда вопросы могли кончится… Придется все-таки говорить самому. — Как так вышло, что вы взяли в супруги такого человека? — наконец вопрос от Цзэу-Цзюна, с запозданием, но уже не таким, чтобы за него говорил брат. — Будучи слепым, я нашел вместе с девой А-Цин Сюэ Яна в ужасном состоянии на обочине дороги. Тогда я ещё не знал кто он и просто вылечил. А потом он остался жить со мной и притворяющейся слепой девой А-Цин. Помогал нам, ходил со мной на охоту и защищал от бесчинства торговцев. Ничего совсем уж опасного, как я в начале решил, узнав правду о «дорогом друге», как я звал его… И полюбил. — Насколько «совсем опасного»? — уточнил Сичэнь, помня послужной список этого юноши. Мало ли, вдруг любовь совсем вскружила голову даочжану? Как Ванцзи. Или ему самому… Мужчина незаметно сглотнул, вспоминая последний приезд главы Цзян. — Только угрозы. С кинжалом, однако он ни разу не выполнил их в городе И, где мы жили. — спокойно ответил Сяо Синчень, бросив взгляд на супруга, ожидающего, пока закипит вода на жаровне. — А где исполнил? — больно формулировка была подозрительной. — Спустя два с половиной года после нашей встречи, потеряв зрение, в городе Юй. Мой, уже супруг на тот момент, нашел Сун Ланя и хотел вернуть мои глаза на место. Без добровольной жертвы Цзыченя у него, разумеется, ничего не вышло. Поэтому он заменил мою жертву своей. Спустя полгода, предупреждая ваш вопрос, старая лекарка отдала ему свое зрение, сочувствуя ему, как мать, знающая, как тяжело не видеть любимых детей. — Синчень пока опасался упоминать аспект беременности Яна, ещё не зная, как подвести разговор к темному пути его мужа. — В городе Юй он убил девушку, которая хотела разделить со мной ложе. — это было правдой, и в голосе даочжана не сильно скрывалось то, что ещё многое не рассказано об этом случае. Но если даочжан Сяо не видел супруга виновным в этом убийстве — видимо скрывали что-то весомое. И об этом первый нефрит тоже собирался спросить. Позже. — Получается, слухи о вашей слепоте не врали? — нахмурился однако Лань Хуань, бросая взгляд на мужа собеседника. Тот уже был наготове, видя, что вода закипает. — Как же вы лишились зрения? Почему отдали свои глаза? Синчень молчал, следя за мужем. Тот словно ощутил это и повернулся к нефритам и даочжану. — Я из ревности разрушил монастырь Байсюэ и ядом лишил даочжана Суна глаз. Мой супруг не мог оставить его без помощи и отдал ему свое зрение. — говорить, жалеет ли он, было излишним — не жалел. Ян до сих пор не видел ничего в своем поступке, за что он мог бы стыдиться. — Так спокойно признаешь это? — младший кивнул, но его никто не отпустил к чаю, а потому приходилось терпеть и ждать. — Почему же ты тогда ревновал господина Сяо Синченя? — Он проявил ко мне ласку в наши первые встречи и когда вел меня на суд. Я сирота, поэтому для меня это важно сих пор. На контрасте с грубостью и категоричностью даочжана Суна я не смог не привязаться к даочжану Сяо. — он говорил максимально спокойно, хотя было видно, что ему не нравится обнажать душу перед посторонними… Но они несколько раз обсуждали это с Синченем. Он обязан был показать, что изменился, иначе их надежды могли пойти прахом. К тому же, сильные заклинатели вроде Синченя и молодых господ клана Лань ощущали ложь. Поэтому именно он должен был говорить о своих мотивах, чтобы это было его признанием, чтобы ему поверили… Первый нефрит отпустил жестом головы младшего заклинателя и тот поспешно вернулся к завариванию чая. Не изверги же они в конце концов — настолько сильно мучить человека. Стало понятно, почему тот нашел себе дело, позволявшее отвернуться и скрыть лицо. — Расскажите подробнее, в чем же вы просите помощи. И почему ваша длинная история так легко уместилась в несколько предложений? — тут уже стало заметно, что даочжан Сяо тоже нервничает. Не сильно меньше своего супруга. — Как вы наверно слышали, мой супруг практикует Тёмный путь самосовершенствования. — некоторое молчание и напряжение, повисшее в воздухе, которое можно было резать ножом. Сяо боялись, что вот тут их и отправят прочь. Лани ждали, к чему приведёт этот разговор. Не могли эти двое прийти в Гусу чтобы просто сказать о таком. — Да. Но у вас, как мы понимаем, есть веские основания говорить о таком главе ордена Гусу Лань. — Ханьгуан-цзюнь хотел скорее объяснений. Тёмным путем его было не напугать — его муж считался его основателем. — С его путем связано множество преступлений, но он искупил их, дважды чуть не отправившись к праотцам. — Синчень понимал, что говорит то, чего не должен был говорить, ведь не в его праве судить кого-то. Но любовь слепа и ведёт её сумасшествие, и было чудо уже то, что они с Яном ещё могут мыслить здраво. — Он смог показать, что Тёмный путь не обязательно должен приносить вред. — Синчень замолк, в горле встал лёгкий ком. Самому начать говорить было трудно. — И как же? — снова второй нефрит, он желал знать что-то, что могло бы отбелить и его мужа перед народом. — Я родил супругу детей. Пришлось пожертвовать для этого золотым ядром, чтобы заменить то, что даёт семени мужчины прорасти в теле женщины. И я не жалею об этом. За свои преступления и опыты на невинных людях я готов понести наказание, но только если его будет исполнять мой муж. Однако мои знания о природе Тёмного пути гораздо глубже, чем у любого другого человека, я следую ему вот уже около пятнадцати лет. — число поражало обоих адептов ордена Гусу. — И я считаю, что запретом на обучение Тëмного пути Ордена губят людей. Запрещённое манит. Уж здесь об этом знают, как нигде. — приезжие адепты зачастую намеренно нарушали правила, просто ради нарушения. — Опасность Тёмного пути не в том, что он сводит с ума, а в том, как он это делает. — Ян закончил заваривать чай, неторопливо говоря и расставляя чашки перед господами, после чего сел на место рядом с мужем. — Сложность следования заключается в том, что здесь нужен самоконтроль не для того, что бы получить силу, а для того, чтобы взять ее столько, сколько ты сможешь контролировать. Тëмная энергия есть в каждом предмете, который способен разлагаться. В живом ли теле или же в мертвом, в дереве или животном. Но в природе она в гармонии, в заклинателе она подавляется духовной энергией, берущей свое начало в божественной сути жизни. Пока иного способа объяснить это я не смог. — даже ему приходилось признавать, что он чего-то не знает. — Из-за обилия силы её легко черпать откуда угодно. Однако это развращает сознание. Слишком большой объём силы разрушает его, как река рушит плотину. Люди просто не знают этого, а когда понимают сами — менять что-либо уже поздно. Этот процесс практически невозможно обратить. Самостоятельно — нет ни единого шанса. — все молчали, ожидая, что же ещё скажет молодой человек. Верить или нет? Это был тяжёлый вопрос. — Слишком большое количество ци способно убить человека, выжигая его изнутри. Хотя гораздо проще просто выжечь ядро заклинателя, выжигание ядра пагубно влияет на тело и оно само начинает разрушаться, если не поддерживать его духовной энергией. — он проверил это лично, и знал, что этими словами задел за живое обоих нефритов. Но перебивать его никто не смел. — На Тëмном пути есть огромное множество нюансов, которые тяжело заметить простому обывателю. Мне же просто нравилось исследовать, наверно только поэтому я все ещё жив. И это — не попало в плохие руки. — перед главой клана Лань опустилась Инская печать. Полная. И Ванцзи с точностью мог сказать — настоящая. — Еë вторая половина была разрушена. Почему сейчас она целая? — нахмурился первый нефрит, строго смотря на тёмного заклинателя. — Я её восстановил. Мне дали ресурсы для этого, а я никогда не отказывался от исследований. Впрочем, эта вещь скорее памятник для истории, нежели полезная вещь. Вэй Усянь гений, раз сделал её в тех условиях, что были у него. Но пользоваться ею нельзя. Она позволяет увеличить используемые силы во много раз. Но, как я сказал ранее, это разрушает сознание. Либо ты сможешь сам использовать большой поток энергии, либо свихнëшься после первого же использования печати. Вашему мужу повезло, что он всего лишь потерял управление. Осталось чему воскресать. — Сяо Чэнмей начал язвить, но под строгим взглядом супруга присмирел. — К чему вы клоните? — поторопил их Сичэнь. — Вы не за этим сюда пришли. — напрягало все это. Слова парня звучали логично… Даже слишком логично. Только как они связаны с необходимостью помощи от клана Лань? — Большое количество духовной энергии способно помочь на ранней стадии развития последствий ошибок на Тёмном пути. Я хочу продолжить исследования. Мой муж хочет клан. Ваш муж, Ханьгуан-цзюнь, в Гусу зачахнет от скуки. Люди продолжают сходить с ума наслушавшись сказок и пьянея от халявной мощи. Предложение: мы основываем клан, обучающий следованию Тëмному пути и полностью подчинённый ордену Гусу. Ну, или просто ведём факультативные занятия для особо прилежных учеников. Я смогу ощутить, если что-то пойдет не так — вы сможете исправить последствия. По итогу получаем разумных тёмных заклинателей, способных воссоздавать новые органы и конечности тем, кто потерял их не так давно, способных подчинять нежить и духов, не убивая никого зря и не рискуя жизнями людей. Знаете, гораздо проще поговорить, чем махать мечом. — Ян снова сорвался с делового и смиренного тона на свой привычный, но его никто сейчас никто не осуждал. — Когда люди будут знать, что темный путь — тоже путь, и знать, почему он сводит с ума, желающих рискнуть собой станет меньше. Хоть и не сразу, признаю. — Вы пришли только за тем, чтобы предложить в самом благочестивом ордене вести уроки запрещённых искусств? — Сичэнь все пытался понять и до конца осознать вышесказанное. — Вообще-то это все подводка к тому, что человек, который несколько лет спонсировал мои изучения сейчас украл моих детей, чтобы управлять мною. А теперь представьте, что было бы, если бы мой супруг не сдержал во мне это. — глаза Яна засветились ярким алым светом, а комнату наполнила темная энергия так плотно, что нельзя было увидеть ничего вокруг, дыхание сильно затруднялось, а сила всё норовила сгуститься ещë сильнее, но потом все резко пропало. Раздался тихий полу-стон-полу-всхлип, а уже готовые к бою нефриты, ощутившие опасность, увидели что источник этой опасности выгнулся в руках супруга, что целовал его шею, одновременно с этим удерживая его руки за спиной. Как они не заметили сразу эти отметины на обоих людях? Они же так сильно выделялись на бледной коже каждого. Впрочем, смотреть на следы чужой страсти было не время и нефриты вернулись за стол, все ещё готовые в любой момент к бою. — Это ещё не все, что он может. Пока это в узде держит мысль о том что вы, первый молодой господин Лань, поговорите с Цзинь Гуанъяо и он добровольно вернёт нам наших дочь и сына. Это моя идея — приехать сюда и просить вас о помощи и поддержке. Идеи моего супруга тяжело назвать гуманными, но я не могу назвать их совсем уж беспочвенными, зная силу чувств А-Яна к семье. — Синчень устроил любимого, что довольно тяжело дышал, у себя на груди, а после погрузил в сон. Чэнмей редко практиковал управление настолько большим массивом энергии, не было необходимости. Но это не было его пределом. Хотя и было близко к нему, потому заранее было решено усыпить его после демонстрации, чтобы быть уверенными в её безопасности. — Интересные у вас методы… — потом первый нефрит Лань вспомнил, что ни одному, ни другому супругу не были известны правила поведения и умение вести разговор и умолк. Они говорили как умели. И сейчас постепенно складывалась полная картина происходящего. Сюэ Ян следовал темному пути, смог достигнуть на нем не только разрушения, но и созидания. И его дети, рождённые им самим, сейчас были похищены. И даочжан Сяо, зная о том, насколько разрушителен теперь гнев его мужа, хочет решить всё мирным путем. И при этом не только без вреда для всех вернуть детей, но и не оставить без внимания проблему не понимающих опасности Тёмного пути заклинателей-самоучек, способность Тёмного пути создавать недоступное Светлому (не просто так же Ян упомянул выращивание новых органов). Возможно, он понял и собрал воедино ещë не все, однако, ответ на чужую просьбу был очевиден. Ордену быть, как и разговору с Гуанъяо. Правда тут тоже ещё предстояло прояснить некоторые моменты. — Наказание вашему супругу за прошлые грехи — двое суток у стены правил Гусу Лань, а после пять ударов дисциплинарным кнутом. Это будет наказанием и за его прошлые преступления, и за нарушение правил ордена Гусу, и его проверкой на умение контролировать себя. В это время я напишу братьям Цзинь и Не, когда вы объясните точнее, как связаны Цзинь Гуанъяо и ваши дети. Наказание должно будет начаться завтра на рассвете. Сейчас вам стоит отдохнуть после дороги. Пока ваш супруг будет отбывать наказание — мы с вами обсудим условия создания ордена, о котором вы говорили. — Синчень не сдержал облегчённого выдоха. — Конечно, глава Лань, как вам будет угодно. — сказал даос. Теперь можно было наконец расслабиться, обнимая любимого крепче. Теперь всë будет хорошо… — Другие члены нашей семьи сейчас в городе у подножия горы. Я могу сообщить им новости? — чтобы пройти в Облачные Глубины и выйти из них необходимо было иметь нефритовый жетон-пропуск. Сейчас их пропустили по гостевому, но все-таки… — Разумеется. Они могут переместиться в гостевые покои, и девушка тоже. Она, как я понимаю, не заклинательница? — однако, если она часть чужой семьи, то отправить её жить отдельно было бы кощунством. — Она развила за последние три года слабое ядро. Пока оно слишком мало для использования каких-либо заклинательских способностей, но у нее есть возможность и желания развивать свои умения даже несмотря на то, что она очень сильно отстаёт от сверстников. — Синчень, наверно, просил бы за то, чтобы её обучали здесь, но он понимал, что это не только слишком много для того, чтобы требовать сегодня, но и бесполезно, так как дети заклинателей имеют такое ядро годам к девяти точно. В этом возрасте не принимают приглашённых адептов. Но теперь было бы больше смысла и самостоятельно учить её. — Сколько ей лет? — спросил Лань Хуань заинтересованно. В детском возрасте, всё-таки, было гораздо, гораздо легче сформировать ядро, а тут в каком возрасте это сделали? — Сейчас ей около восемнадцати. Она, как и Ян, сирота, поэтому точный возраст никто не знает. — Она молодец. Ваш Орден наверняка будет очень сильным, если в нем уже собрались такие адепты как вы, ваш супруг, и, как я понимаю, даочжан Сун. — Лань Хуань даже не старался сейчас вести светскую беседу — слова шли сами собой, не опираясь на правила. — Да, я тоже так думаю. Правда, следующие годы потребуют много сил. — обучение других, воспитание детей и поддержка близких — довольно выматывающее занятие… И, судя по всему, его понимали. Синчень бережно открепил от спины любимого талисман, который рассыпался в руках мужчины. Такое случалось, если он хранил в себе много силы и её полностью использовали. Сяо Ян стал просыпаться на чужих руках и к его губам поднесли карамельку, лишь потому, что привычный поцелуй сейчас был бы неуместен. — В чём была задача этого талисмана? — поинтересовался первый нефрит, проследив за пеплом, что быстро рассыпался в пыль. — Усыпить меня. Так надёжнее. Мой супруг не смог бы сделать этого достаточно быстро самостоятельно. Я себя полностью контролировал, но я слишком редко оперирую такими объёмами энергии и неуверенный в безопасности детей я мог не сдержаться. — ответил тёмный заклинатель, садясь ровно на коленях Синченя, а после и на месте рядом с ним. Больше некуда было отступать, поэтому он вел себя привычнее. Все высказано, так чего бояться? — Не волнуйтесь, скоро мы вернём вам ваших детей. Я рад, что вы, несмотря на ваш нрав, беспокоитесь о безопасности других. — Лань Хуань едва заметно улыбнулся. — Просто не хочу расстраивать даочжана. — пожал плечами младший, поправляя одежду и волосы. К чаю никто не приступал, потому что правила не позволяли начать раньше самого старшего за столом. А им был глава Лань. Тот поторопился начать, чтобы не стеснять собеседников. Им всем надо было помолчать. Много информации, слишком много для одного маленького разговора в благочестивом ордене Гусу Лань. — Расскажите подробнее, как связан мой названный брат с похищением. И с вашими исследованиями в прошлом. — надо было закончить разговор. А то он всё-таки слегка обрывался, не порядок. — Цзинь Гуаншань хотел власти и использовал мои наработки для её получения. Цзинь Гуанъяо хотел власти, но скорее просто чтобы быть в центре внимания. — на вопросительный взгляд тоже пришлось отвечать. — Мы с Сюаньюем понимали его, так как росли примерно одинаково. — тёмный заклинатель пожал плечами и наконец стал пить, расслабляясь. Аура вокруг него совсем улеглась. Слова главы клана Лань заставили поверить в то, что его крохи окажутся рядом в скором времени. Больше они не говорили, только пили чай. Самое основное было высказано. И Сичэнь слегка хмурил брови. Мо Сюаньюй был сумасшедшим, Сюэ Ян казался не самым здоровым морально человеком… — Наверно, в этом дело. — неожиданно подал голос Ханьгуан-цзюнь. — Брат, я к Главе Цинхе, пока он не уехал. Думаю, мое присутствие дальше не обязательно. — не дожидаясь разрешения, Лань Чжань покинул их. Хуань и Синчень проводили его взглядом, А-Ян украдкой поцеловал супруга в щеку, прикрывая глаза, как довольный котик, даже он доверял слову нефритов ордена Гусу. Ему теперь было совсем плевать на то, что происходило вокруг. Слишком много волнения перед этим. Сичэнь заметил, что под пальцами даочжана скользят тени, которые тот словно бы гладил. Он определенно не собирался лезть в личную жизнь этих двоих. Ему ещё была дорога жизнь. — Пойдёмте, я покажу вам дом, в котором вы сможете остановиться. — к счастью, у них было несколько свободных цзинши, которые можно было занять на длительный срок. Пока этого должно было хватить на время, тем более первыми учениками будут адепты ордена Гусу, которые точно смогут держать себя в руках. Возможно, надо будет самому проверить чужие слова.