Not about Angels

Aequalitas haud parit bellum.

Равенство не рождает войну.

— Я взращивал в твоей душе ненависть, как взращивают цветы. Его огромные крылья, через которые было видно сухожилия и переплетения вен, застилали практически всё пространство перед взором Мальбонте. Он смотрел как демон, изрыгая яд из своей пасти, медленно приближался к нему, а каждый шаг его копыт сопровождался титаническим грохотом. Казалось, даже сам воздух сотрясался. — Поливал гневом, вытирал ядом горечи и обиды, облучал тьмой. Медленные, тягучие движения, словно он снова тот беззащитный мальчишка, в распахнутых глазах которого можно разглядеть всю палитру оттенков страха. Загнанный в угол зверёк, который боится своей смерти и жаждет её после каждого удара, ломающего кости. — Только ненависть все эти века подстегивала тебя выбраться отсюда! Наконец, он остановился напротив, устремляя взгляд своих горящих алым пламенем глаз прямо на Мальбонте. Он не шелохнулся. Не позволил себе отступить назад, приказывая ногам прирасти к полу, приказывая себе стоять смирно так, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Он больше не тот мальчишка, которому Шепфамалум ломал кости ради забавы. Он больше не тот сгусток черной, беспросветной энергии, которая томилась в истоках Вселенной тысячелетиями, слыша лишь крики неприкаянных душ, которые смешивались с предсмертными криками его собственных родителей перед тем, как они канули в разверзнувшейся пред ними бездне. — И что теперь, Мальбонте? — Шепфамалум лениво перебирал пальцами, хотя по его неравномерно вздымающейся груди можно было понять, что он едва сдерживался. — Я научил тебя пользоваться твоей силой! Я взрастил тебя! Я дал тебе всё это для того, чтобы ты всё испортил?! — Я лишь оружие в твоих руках, Шепфамалум, — спокойно выдохнул Мальбонте, смотря тому прямо в глаза. — И завтра это всё закончится. Шепфамалум стоял, крылья его величественно нависали над ним, кожа на них обугливалась и вновь срасталась от каждого всполоха пламени, вырывающегося из-под земли. Серебряный амулет с кровавым камнем в середине болтался на его шее, опускаясь и поднимаясь на груди в такт рассвирепевшему дыханию. — Тогда где часть твоей силы, Мальбонте?! — взревел тот, а ноздри его расширились, яростно выдыхая горячий воздух. — У меня всё под контролем, — практически шепотом прорычал Маль, сжимая челюсть, отчего на его скулах выступили желваки. — Ты знаешь, что, если кто-то уже догадался о том, что в ней часть твоей силы, то они смогут забрать её?! Они не станут церемониться с твоей потаскухой, — тон Шепфамалума всё возрастал, сотрясая землю. — Они убьют её и тогда нам никогда не видать победы. — Всё закончится сегодня. У меня всё под контролем, — Мальбонте выдержал его взгляд, несмотря на то, что Шепфамалум был выше него на две головы. Хоть яростное рычание всё еще вырывалось из его рта, а пальца с длинными когтями были плотно сжаты в кулак, он молчал. — Я очень надо это надеюсь, — наконец, проговорил тот, делая несколько шагов назад. — Было бы обидно потерять всё то, что мы строили годами, из-за какой-то шлюхи. И если ты всё-таки решишься на это, и они тебя убьют, молись Создателю, чтобы твою душу не занесло сюда. Я буду беспощаден, сынок, и твоё прошлое здесь покажется тебе забавой по сравнению с тем, что тебя будет ждать. Постепенно его лицо с растущими изо лба изогнутыми рогами и ледяной яростью, застывшей в глазах, начало рассеиваться перед взором Мальбонте. Стоило ему моргнуть, как он вновь оказался в своей хижине, на своей постели на взмокших от пота простынях. В завоеванной им Аквилее, жители которой спали под покровом опустившейся ночи. Мальбонте медленно поднялся и сел, перекинув тоненькое одеяло через оголенное плечо. Мышцы на его предплечье напряглись, когда он устало потер переносицу, стараясь отогнать от себя морок от недавнего видения с Шепфамалумом. Стоило ему поднять голову, как он тут же увидел погасшие обломки некогда мерцающего камня. Камня, с помощью которого несколько часов назад Вики перенеслась в Школу. Всё что он запомнил: её широко распахнутые глаза, со стоящими в них слезами, сквозь которые можно было разглядеть титаническую усталость и тень принятия неизбежного. А после она растворилась. Будто её никогда здесь не было. Не было рядом с ним, не было в нём. В его коже, дыхании, мыслях. Будто он не пропитался ею изнутри. От одного взгляда на обломки камня по комнате вмиг разнеся её аромат. Он помнил как она пахла. Чувствовал её тепло под своими пальцами, слышал её шепот на задворках сознания. Мне так жаль, Маль. Последнее что она выдохнула, прежде чем раствориться в мерцающей звездной темноте. Она всегда была такой. Каждое воспоминание, связанное с ней, отдавало горечью, злостью, вынужденной покорностью, тенью надвигающегося неизбежного. Он знал, что этот момент настанет, так почему же теперь демоны внутри него отчаянно скреблись и выли, выворачивая душу наизнанку? Я взращивал в твоей душе ненависть, как взращивают цветы. Яростный шепот Шепфамалума прошиб сознание подобно электрическому разряду. А следом фантомно её холодные руки обвили его дрожащие плечи, её цветочный запах донесся до него, когда она тихо прошептала: Душу нужно удобрять, как цветок, и тогда она потянется к тебе навстречу своими стеблями. В этом и была его проблема. Взращиваемый лишь жаждой мести, подпитываемый яростью, он смотрел на мир одним и тем же взглядом — кровавым, воинственным, исступленным. Стоило их душам соприкоснуться, как он впустил в свою множество других оттенков, чувств, ощущений. Он боялся её, боялся тех метаморфозов, кои она в нём вызывала. Если бы он заранее знал, чем для него обернется их встреча, то он бы убил её. Не задумываясь ни на секунду вонзил кинжал ей в сердце, как только её приволокли с мешком на голове к воротам его лагеря. Но только он был не снимал этого мешка, потому что знал, что стоит ему пересечься взглядами с суровой дымкой серых глаз, и он бы повторил всё заново. Её смерть была бы лучшим решением, выигрышным исходом. Тот Маль, коим он являлся несколько месяцев назад, несомненно, так бы и поступил. Но то ощущение, которое он испытывал сейчас, в одиночестве сидя на своей кровати, обдуваемый потоками ледяного ветра, зная, что её нет ни за стенкой, ни в другой хижине, ни даже в этом городе, разрывало его изнутри. И лишь осознание того, что она живая вернулась в Школу, позволяло его демонам, изрывающих душу в клочья, успокаиваться на несколько мгновений, чтобы затем вновь возобновить свою отчаянную, мучительную пытку. — Как ты хочешь? — прорычал он, нависая над ней, едва справляясь с участившимся дыханием и пылающим телом, жар которого усиливался от малейшего соприкосновения с её оголенной кожей. — Я хочу… — она обвила руками его шею и с напускной задумчивостью закусила губу. — Не играй со мной, Вики, — его тон сорвался на шепот, когда он легонько укусил её плечо, с истомой отмечая для себя, как сладостно она выгнулась ему навстречу. — Покажи мне, каким нежным ты можешь быть, Маль, — она расплылась в улыбке и потянулась к его лицу, оставляя на его губах мимолетный, практически целомудренный поцелуй. И несмотря на то, что она лежала под ним обнаженная, с горящими от желания отдаться ему глазами, у Мальбонте внутри что-то предательски кольнуло, когда он почувствовал, что стремительно летит в пропасть. Все воздвигнутые им стены рушились, а он летел всё ниже и ниже, не понимания, когда позволил себе дойти до этой черты, после которой уже ничего не будет как прежде. После её поцелуя не будет как прежде. После того, как он подмял её под себя, осыпая девичье тело аккуратными поцелуями — не будет. Мальбонте яростно зарычал, поднимаясь с кровати, запустив пятерню в смоляные волосы. Он бы хотел вытравить эти воспоминания, связанные с ней, из собственной души. Вырвать. Выкорчевать. Вытоптать. И он бы рад. Душу был бы готов отдать, лишь бы не помнить. Но зная то, что лишь эти воспоминания останутся с ним до скончания веков, не мог. Уж лучше убивающая агония от анализа, когда всё перешло черту, чем истошная пустота и бесконечная жажда мести. Она взрастила то, чего в нём по определению быть не должно, а затем ушла. Как и его мать, испугавшаяся самой сути своего ребёнка. Как и его отец, до последнего пытавшийся изменить в Мальбонте его самого. Глупо было надеяться, что и она останется.

***

Падение было резким. Возможно, она даже вывернула крыло, но не обратила на это внимания, потому что все ощущения мигом покинули её, стоило взору коснуться раскинувшегося перед ней пейзажа Школы. Некогда цветущие сады теперь обросли жухлой, почерневшей травой, колонны, поддерживающие первый этаж Школы, покрылись уродливыми трещинами, мраморные перила и лестницы от взрывов разлетелись на сотни мелких осколков, оставив после себя лишь несколько ступеней и торчащих балок, покрытых слоем пыли и золы. Глядя на всё это, у Вики предательски защемило сердце. Она, медленно проглатывая рвущие грудь рыдания, осела наземь, сведёнными дрожью пальцами хватаясь за траву под ней. Воспоминания ярким калейдоскопом красок пролетали перед глазами: Мими, мягко подталкивающая её к кабинету Геральда; Дино, провожающий её до комнаты; Энди, устроивший ей экскурсию. Всего этого больше нет. Их призраки — улыбающиеся, подставляющие лицо лучам закатного солнца — сизой дымкой блуждали по теперь разрушенным, обезображенным окрестностям Школы. Вики отчаянно всхлипнула, прижимая ладони к груди туда, где исступленно билось сердце. Будто она пыталась унять ту боль, что вызывал разрушенный пейзаж, убитые существа, их покалеченные в войне тела, их уничтоженные судьбы. Сколько жизней прервалось на том самом месте, на котором она сейчас давилась рыданиями? И это всё сделал он. Это его рук дело, это по его команде были брошены все эти снаряды, по его приказу существа оголяли мечи и отнимали чужие жизни. Это всё он. Пока она прохлаждалась в своей хижине, ела горячее мясо и грелась у костра, здесь умирали ангелы и демоны. Умирали за неё, за её будущее, за будущее её стороны, которую она предала. Вики прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить охватившие её всхлипы отчаяния, а перед глазами всё поплыло от пелены слёз. Её отправили в лагерь к врагу, чтобы она добыла информацию, а не потеряла себя. Вики так сильно сжала челюсть, что под прикрытыми глазами всё пошло пятнами. Лучше бы она умерла тогда. Лучше бы он насквозь пронзил ей сердце кинжалом, чем она переживала всё это снова и снова. Для чего она явилась сюда? Вики думала, что быть Непризнанным — это проходить определенный этап, пока не определишься со стороной. Сейчас она в полной мере осознала значение этого слова. Она была чужой здесь, на некогда родной стороне, где теперь ей бы в два счета свернули шею, стоило заявиться на порог. Никто бы не стал принимать её на стороне Мальбонте, зная, что она никогда в полной мере не примет его взглядов, не поддержит его действий. Чужая среди своих, ненужная среди чужих. Вот истинное понимание и значение того, что она — Непризнанная. Неприкаянная. Разбитая. Ненужная. Уничтоженная. — Вики? Откуда-то сверху раздался до боли знакомый голос и Вики практически заскулила, не находя в себе сил открыть глаза и посмотреть на него. Чертова трусиха. — Вики?.. Чья-то горячая ладонь коснулась её лица, отчего Вики дернулась, словно к щеке приложили раскаленную кочергу. Она мигом распахнула глаза, встречаясь с кровавым взглядом напротив. Люцифер сидел на корточках, беспокойно осматривая её лицо, тело, словно искал повреждения. От этого Вики захотелось рассмеяться, потому что она вся была повреждена, от кончиков пальцев до самой макушки, и только физическая оболочка позволяла её сердцу продолжать биться о ребра, как недобитой собаке. — Что же с тобой произошло?.. — выдохнул Люцифер так тихо, что, если бы Вики не следила за его губами, его слова унес бы поток ледяного ветра. Он продолжал поглаживать её щеку, и Вики вновь зажмурилась, желая забиться подальше от его касаний, взглядов. Потому что он смотрел на неё так, будто ни о чем не догадывался. Будто не знал что она сделала. Вики была уверена, что после того, как правда станет ему известна, Люцифер больше никогда не посмотрит на неё так, как прежде. И она это заслужила. — Я так рада тебя видеть, — с трудом прошептала Вики севшим от рыданий голосом, трясущимися пальцами накрыв ладонь Люцифера на своей щеке. Она была готова принять его проклятия, стерпеть удар, крики, но принимать его откровенную ласку, кою он дарил ей тогда и сохранил до сих пор, было для неё высшей степенью наказания. Словно судьба насмехалась над ней за то, что она сделала, продолжая калечить сердце, которое всё никак не остановится. — Я тоже, Вики, — уголки его губ дрогнули, когда Люцифер большим пальцем стёр слезинку с её щеки. — Теперь ты в безопасности. Вики зажмурилась, молясь, чтобы рыдания прекратились, но в носу предательски защипало и на глазах вновь навернулись слёзы. Она не имела права на эту безопасность. Она не имела права сидеть здесь и получать ласку от того, чье доверие стерла и изничтожила. — Мне… — горло пересохло, слова приходилось практически выталкивать из глотки, словно они причиняли ей почти физическую боль, — мне очень жаль, Люцифер, я… — Тише, Вики, — он практически обнял её, желая привлечь ближе к себе, теплотой своего тела компенсировать тот холод, что снедал её изнутри. От одного его порыва продвинуться ближе Вики испуганно распахнула глаза, отодвигаясь, мысленно прося у него прощения. Её голос почти перешел на визг, когда во взгляде Люцифера она не увидела злости или отвращения, а лишь искреннее желание помочь ей. — Ты не понимаешь! — она отодвинулась, игнорируя вспыхнувшую боль в вывернутом от падения крыле. — Я-я не заслуживаю, я… чертова сука… я заслужила только смерть… ты не можешь… не должен… — О чём ты говоришь? — он улыбнулся, но глаза его продолжали беспокойно её рассматривать, словно скажи она лишнее слова и всё рухнет. — Тебе нужно прийти в себя и тогда ты всё спокойно мне расскажешь, пойдём. Он потянул её за руку, утягивая вверх за собой, но Вики лишь истерично замотала головой, умоляя его сесть обратно. — Нет, я должна сказать тебе всё сейчас. Иначе потом будет поздно, — последнее она добавила шепотом, а затем облизнула пересохшие губы, с отчаянием во взгляде смотря на Люцифера. — Хорошо, — он кивнул, вновь присаживаясь перед ней на корточки, — я слушаю. Она знала, что он чувствует её беспокойство. Знала, что чует подвох, который переломит их жизни. Сломает каждого, подводя к точке невозврата. — Я… хочу, чтобы ты знал. Я уважаю тебя и те чувства, что между нами были, — Вики старалась проигнорировать то, как он нахмурился при упоминании прошедшего времени, но не дав ему ничего сказать, лишь покачала головой, продолжая: — Мне искренне жаль, Люцифер. Войны без потерь не бывает, но… иногда победа приносит столько потерь, что больше похожа на поражение. Люцифер молчал, слушая её слова, в алой радужке его глаз зарождалось понимание, но он терпеливо ждал. От одного взгляда на его непроницаемую маску на лице Вики захотелось взвыть. Сидя на коленях перед ним, она аккуратно взяла его за заледеневшие ладони, тихими всхлипами умоляя посмотреть на неё. — Люцифер… — прохрипела Вики, игнорируя крупную дрожь, начавшую пробивать её до костей. — Я и Мальбонте, мы… Люцифер в ту же секунду прикрыл глаза, желваки на его скулах напряглись. Его ладони, в коих до этого покоились ладони Вики, сжались в кулаки, отчего её пальцы хрустнули, боль прострелила ей руку до локтя, но Вики даже не пискнула, не смея оторвать взгляда от его лица. От точеного профиля, будто высеченного из слоновой кости, черточку и морщинку которого она, казалось, знала наизусть. — Прости меня, — тихий шепот, смешавшийся с резким порывом ветра. Он распахнул глаза. Вики ожидала увидеть в них горящее алое марево, желающее испепелить её, но, приглядевшись, не обнаружила там ничего. Пустота. Такая пугающая, холодная пустота, словно всеми своими словами она выжгла из него последние эмоции. Она не знала сколько они просидели так, в полном молчании, нарушаемом лишь дуновением ветра. Вики лишь плакала, чувствуя, как болят воспаленные от слёз глаза и щиплет потрескавшиеся губы. Ей так хотелось от него эмоций. Неважно каких, главное, снова увидеть его живым, ощутить это, убедиться, что он всё еще может что-то чувствовать. Она была готова стерпеть от него удар, выслушать оскорбления, но осознавать то, что война оставила перед ней лишь прежнюю оболочку Люцифера, было невыносимо. — Я… знал, Вики, — наконец, произнес Люцифер, смотря куда-то вдаль поверх её головы, словно мысленно находился далеко отсюда. Далеко от неё. — Когда из лагеря врага сбежал Энди, он доложил, что ты, возможно, как-то с ним связана. Что он отдал тебе часть своей силы или еще что. Энди рассказал, что ты… изменилась. Вики тяжело вздохнула, поднимая замылившийся взгляд к небу, когда Люцифер продолжил: — После этого ты была признана изменницей и за твою голову объявили награду. Если доставить тебя живой, награду удвоят. Рыдания жгли ей грудь, но она продолжала молчать, позволяя его словам проходиться по ней живьем, резать, бить по самым уязвимым точкам и осознавать, что во всём это она виновата сама. — Я не верил до последнего, — усмехнулся Люцифер, поднимаясь с черной травы, небрежно отряхивая свои брюки. — Был уверен, что Энди что-то перепутал, сказал, чтобы выслужиться. Знаешь же, он мне никогда не нравился. Как только Вики вновь обдало волной холода, стоило Люциферу отстраниться, она прикрыла лицо ладонями, не в силах справиться с тошнотой и слабостью, охвативших её тело. — Но стоило мне увидеть твой взгляд, каким ты посмотрела на меня… — голос его затих. Так всегда бывает, когда разговор подходит к чему-то отчаянному, когда говорящему необходимо озвучить правду, которую он сам еще не сумел принять. — В твоих глазах не было прежних чувств, Вики, никакой любви. Ты смотрела на меня с грустью, безысходностью и… жалостью. Вот уж чего я тебе не позволю, Непризнанная, так это жалеть меня. Вики распахнула глаза, чувствуя кожей взгляд Люцифера на себе. Она поднялась с земли, потому что смотреть на него снизу верх казалось невыносимым, будто от этого она чувствовала себя еще больше виноватой. — Мне правда очень жаль. — Заканчивай! — рявкнул Люцифер так неожиданно, отчего Вики вздрогнула, но взгляда не отвела. — Осточертело слышать это от тебя и осознавать каким дураком я был всё это время. Брови его были нахмурены, в глазах — слабый огонек вспыхнувшей злости. — Ребекка приказала привести тебя к ней, если кто-то тебя поймает. В начале, когда я только увидел тебя на поляне, первым порывом было схватить тебя и сдать под стражу. Отомстить за то, что ты сделала, — Люцифер перевел дыхание и горящее алое марево его глаз угасло. — Но я передумал. — Почему? — сипло выдохнула Вики, делая шаг ближе к нему, будто боялась, что скажи он хоть слово и порыв ветра бездушно утащит его, не дав расслышать. — Потому что я бы сам мог убить тебя прямо здесь, — он резко приблизился, схватив Вики за руку, рывком притягивая к себе. Его взгляд, объятый пламенем, казалось, выжигал Вики до нутра, выкручивая внутренности наизнанку. Обе его ладони переместились на её ключицы, сжимая и надавливая, заставляя ноги Непризнанной подкоситься и практически упасть, если бы его хватка не была такой крепкой. Взгляд Люцифера, на задворках которого теперь виднелись искры презрения, был пугающим, пустым. Его хватка на её плечах усилилась, когда он с невидящим взглядом прошептал севшим, дрогнувшим голосом: — Я бы мог переломить тебя, как тростинку. Расплатиться за всю ту боль, что ты причинила мне. — он слегка затряс её, заставляя обесиленное тело Вики пошатнуться в его руках подобно тряпичной кукле. — Это так ты отомстила мне за все причененные тебе страдания? Почему ты поступила так, Вики? Непризнанная зажмурила глаза, ощущая соленную влагу на губах, когда Люцифер лбом прижался к её лбу, и она не знала вкус чьих именно слёз попробовала. — Люцифер... Она зашлась в рыданиях, не в силах больше сдерживаться, когда почувствовала, как прижавшийся к ней Дьявол задрожал, а хватка его рук на её теле ослабла. Их обоих практически лихорадило то ли от злости, то ли от такой крайней степени отчаяния, что они еле держались на ногах, не давая друг другу упасть. — Я правда не хотела, чтобы всё вышло именно так, — прохрипела Вики, поднимая взгляд к его побелевшему лицу. Люцифер посмотрел на неё в ответ, и Вики нутром чувствовала вереницу невысказанных слов, терзавших его. Она хотела услышать каждое, дать ему возможность высказаться, но, казалось, скажи он еще хоть что-то и она провалится под землю, а сердце её остановится. Ведь дышать такой безысходностью больше не представлялось возможным. — Я бы тоже не хотел, Вики, чтобы всё вышло именно так, — хмыкнул он обреченно, далеко, давая этим понять, что отрекается от неё. Люцифер убрал руки, делая шаг назад. — Не хотел переживать этот месяц, когда я пытался спасти тебя, а ты грела постель врагу. — Это было не так! — Мне плевать! — вспыхнул Люцифер, поджимая челюсть. — Мне плевать, когда ты начала с ним трахаться! Главное, что в конечном итоге ты сделала это, а когда именно уже неважно! И я не стану тебя убивать или сдавать страже, с внутренним саморазрушением ты справишься сама, Вики. И я хочу, чтобы то, что ты сделала, терзало тебя до конца. Живи с этим, Уокер. Ноздри и глаза предательски защипало от подступивших слёз, но Вики выстояла его взгляд, не проронив ни слова. Сердце продолжало биться, когда следовало бы разорваться. — Прости меня, Люцифер. Люцифер было открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд резко метнулся в сторону, откуда через секунду донеслись шаги. Вики испуганно выпрямилась, беспокойно разглядывая лицо Люцифера, кое потеряло свою маску непроницаемости. Теперь на нём читалось искреннее беспокойство, когда он перевел взгляд на Вики, а звуки шагов стали доноситься всё ближе и ближе. — Тебе следует убираться отсюда. — Что? — прошептала Вики, а глаза её расширились от страха. — Ты признана изменницей, тебя убьют, Уокер, убирайся отсюда. — Но… — она было шагнула к нему навстречу, но затормозила, когда глаза Люцифера вспыхнули от охватившего его отчаяния и злости. — Взлетай, живо! Вики расправила крылья, но одно из них застыло и повисло в воздухе в неестественной позе, вызвав у Вики вспышку боли. — Чего ты медлишь?! — Люцифер ринулся к ней, резко схватив за локоть и буквально выталкивая ту к небу. — Я… я не могу! — растеряно зашипела Вики, пытаясь выпрямить крыло, но безуспешно. — Твою мать, — прорычал Люцифер, прикладывая пальцы к переносице, когда за их спинами приближающиеся звуки шагов стихли, а после раздался голос. — Именем серафима Ребекки Уокер, вы, Вики Уокер, признаны изменницей и предательницей и заключаетесь под стражу. Биться сил не осталось. Доказывать свою правду — тоже. Последнее, что смогла сделать Вики, — аккуратно сжать безвольно повисшую ладонь Люцифера и в ответ на его полный отчаяния взгляд одними губами прошептать: «прости».

***

— Спасибо, теперь оставьте нас, — властный голос женщины разрезал царящую тишину, когда с глаз Вики стянули повязку, а солнечный свет обжег привыкшие к темноте зрачки. Стражник, приведший Вики, откланялся и скрылся, а следом за ним раздался грохот закрывающихся дверей. — Можно было и без цепей, мама, я не собираюсь бежать, — Вики хмыкнула, чувствуя, как каменеют сведенные за спиной руки, облаченные железными оковами. — Я лучше подстрахуюсь, кто знает, чего от тебя можно ожидать? — ядовито произнесла Ребекка, пока её холодный взгляд блуждал по телу Вики. — И больше не смей называть меня матерью, Непризнанная. Моя семья — это преданные мне люди, в отличие от тебя. Вики глупо таращилась на возвышающуюся перед ней женщину, вальяжно сложившую руки на талии. От неё исходил такой вселенский холод, что от одного взгляда Ребекки Уокер открытые участки тела Вики могли покрыться инеем. — Будешь меня пытать? — Нет, Непризнанная, я планирую выведать у тебя каждую деталь твоего пребывания в лагере врага, а после убить, — глаза Ребекки сузились, будто произнесенным она пыталась добиться от той какой-то реакции и, кажется, добилась. Лицо Вики удивленно вытянулось, а на душе противно заскребло, вызывая практически ощутимую боль во всём теле. Она не верила в происходящее: это казалось каким-то абсурдом, больной сонной фантазией, которая никогда не должна была воплотиться в жизнь. Но глядя в ледяные глаза матери, в коих она когда-то могла отличить нотки теплоты, теперь Вики понимала всю серьёзность происходящего. Ребекка глядела на неё с такой ненавистью и презрением, что, казалось, не таи Вики в себе важных сведений, она бы моментально свернула ей шею, даже не дернувшись. Без сожалений. Без понимания. — У меня к тебе только один вопрос, Непризнанная, — Ребекка лёгким движением руки притянула к себе стул, изящно опускаясь на него, поправляя полы своей накрахмаленной мантии. — Хорошо, — Вики сглотнула, ужаснувшись от того, что не испытывает страха. Лишь желание поскорее избавиться от этого удушающего чувства во всём теле, которое не отпускало её ни на секунду с момента, как в черных глазах Мальбонте она увидела нечто светлое. — Какой вопрос? «Мама» так и застыло на языке окаменевшим изваянием, застывшими в уголках глаз слезами. — Почему ты это сделала? — голос Ребекки стал тише, практически опустившись до шепота, будто этот вопрос был задан не по протоколу, будто это действительно её интересовало. — Потому что… — Вики боязливо подняла на неё взгляд, кончиком языка дотрагиваясь разбитой губы. Ей казалось, что она всё еще хранила вкус энергии Мальбонте и стоило Ребекке чуть замедлиться и рассмотреть дочь, как этот вопрос бы мигом отпал. — Потому что его взгляды, его идеология намного практичнее тех, кои поддерживаешь ты. Потому что Шепфа выбросил нас на произвол судьбы, а Мальбонте делит свой триумф со всеми! Лицо Ребекки содрогнулось в гримасе отвращения и разочарования, которое мерзкой изморозью расползлось по залу, заставляя Вики дернуться. Жар от недосказанности, наконец, вырвавшейся наружу, не угасал, подпаляя Вики выпустить демонов наружу, показать свои истинные взгляды, кои она всегда прятала, в коих не могла признаться самой себе. Но когда заветные слова вырвались наружу, на душе вдруг стало так невыносимо легко, что Вики захотелось рассмеяться. Рассмеяться от того, что сейчас она умрет от руки собственной матери, которая так слепо и глупо преданна Шепфа, что не видит ничего, упиваясь мнимой властью в своих руках. — Потому что он действительно хочет изменить мир к лучшему, а не просто прибрать власть к своим рукам, — на выдохе произнесла Вики, смело встречая разгневанный взгляд Ребекки. — Война невозможна без жертв, но я уверена, что это всё окупится, когда Цитадель засияет под новым началом. — Дрянь… — захрипела Ребекка, сжимая пальца в кулаки. — И повторно отвечая на твой вопрос, почему я это сделала, — Вики выпустила весь воздух из легких, отвечая, казалось, на последнем дыхании, — потому что люблю его, мама. — Не смей! — вскричала Ребекка, соскакивая со стула, когда её лицо покраснело от переполнявшей её злости, а в следующую секунду она отвесила Вики тяжелую затрещину. Голова той резко дернулась, отчего деревянный стул, не устояв от тяжести цепей и откинувшейся Вики, повалился на пол. Вики больно ударилась головой о холодную плитку зала, сдирая кожу щек до крови. — Как ты могла?! Ты — змея, пригретая на моей груди! — холодный тон Ребекки никак не вязался с гримасой ненависти на её некогда красивом лице, теперь испещренном морщинами. — Я услышала от тебя достаточно! Она ухватила голову Вики двумя ладонями, отчего она испуганно распахнула глаза, пытаясь отбиться, на что цепи на её скованные руках лишь жалостно лязгнули. Ребекка впилась в кожу головы Вики ногтями, нещадно царапая, пока она сама вглядывалась в глаза Непризнанной до тех пор, пока её взгляд не затуманился, оставляя перед собой лишь размытое очертание серафима. — Я сама всё вытащу из твоей головы, а после тебе её отрубят, — злобно прошипела Ребекка, нещадно вламываясь в мысли и воспоминания Вики, когда та вскрикнула от боли, чувствуя, будто в её черепной коробке нещадно перебирают всё прожитое, топчутся и рвут то, что она так старательно берегла от чужих глаз. То счастливое, что она позволяла себе изредка вспоминать, чтобы не сойти с ума в мире, пораженном войной, границы которого были испещрены хаосом. Вики видела, как Ребекка особо тщательно просматривала все воспоминания, связанные с Мальбонте, усиливая своё давление, отчего Вики попыталась безуспешно выстроить защиту, которая тут же была разрушена, потянув за собой вспышку боли, от которой всё перед глазами поплыло пятнами. Ребекка видела, как он касался её обнаженного тела, как позволял ей оставаться в его кровати, как он на её глазах убил Эрагона, пока Вики смотрела, неосознанно одобряя эти действия. Но, Вики, с кем твоё сердце? Моё сердце с тобой, Маль. Ребекка отшатнулась, отдергивая руки от Вики как от чего-то грязного и мерзкого. Глаза её продолжали неверующе метаться по телу Непризнанной, будто даже увиденное не могло её убедить в реальности происходящего. В том, что её дочь — Вики Уокер, подающая надежды Непризнанная, гордость своей матери, так бессовестно предала её. Растоптала всё, ради чего Ребекка трудилась многие годы. — Иногда нож в спину нам втыкают те, кого мы готовы защищать грудью, — бесцветно прошептала Ребекка, встречаясь с таким же пустым взглядом Вики. — Лучше бы ты… — её голос сорвался, когда она зажмурила глаза, но стоило им распахнуться, как Вики увидела в них всю мощь презрения и разочарования, отпечатавшихся на лице матери, — лучше бы ты доживала свою смертную жизнь на земле и я никогда бы тебя не увидела. Лучше бы я знала, что ты осталась простым человеком, чем стала той, коя сейчас лежит передо мной. Вики прикрыла глаза, сжимая челюсти до дрожи, лишь бы не чувствовать солёных слёз, дорожками стекающих по её щекам: — Просто сделай то, что обещала. — О, нет, я не убью тебя. Энди показал нам, что половина силы Мальбонте таится в тебе, — Ребекка подлетела к Непризнанной, остервенело хватая ту за ворот, заставляя взглянуть на себя, потешить самолюбие страхом в её глазах. — И я знаю, как использовать эту силу. Я, знаешь ли, тоже не теряла времени, пока ты отдавалась ему как последняя дрянь. С этими словами Ребекка дернула Вики вверх, заставляя вновь сесть на стул. Вики сглотнула, чувствуя, как нечто неизбежное и неотвратимое потихоньку тянет к ней свои костлявые руки, касается её тела ледяными пальцами, заставляя легкие холодеть, не давая возможности спокойно вздохнуть. — Именно ты станешь погибелью своего монстра, — злостно, с бешеной улыбкой произнесла Ребекка, будто получая удовольствие от отчаяния, исходившего от Вики электрическими волнами. — Прославленная сила Мальбонте его и убьет руками той, что поклялась ему в любви. — Что ты… — глаза Вики хаотично забегали по утопающему в алой заре залу, на полу которого отбрасываемые тени расползались в костлявые, изуродованные силуэты чудовищ, медленно ползущих к Вики. Она попыталась дернуться, но стул лишь жалобно скрипнул, и Вики с новой тяжестью почувствовала холод сковывающих её цепей. — Бежать тебе некуда, Вики, — её имя Ребекка произнесла по слогам, будто уже ощущая свой триумф на кончике языка. Она склонилась к дочери, яростно выпаливая слова, от которых, казалось, содрогалось всё помещение. — Будь я на твоём месте, я бы не была так глупа, чтобы вернуться сюда и надеяться, что тебя помилуют. — Я не боюсь смерти, Ребекка, — Вики выдержала её взгляд, медленно выговаривая каждое слово, — уже нет. — Зря, Непризнанная, в сложившейся ситуации бы стоило. Обширный зал, в коем они находились, содрогнулся, отчего с потолка посыпалась штукатурка, а несколько мраморных колонн треснули и повалились в миллиметрах от стоявшей Ребекки. Взгляд Вики устремился к окну, в котором несколько секунд назад пролетел объятый пламенем шар. После того как след летящего снаряда догорел, Вики удалось разглядеть пейзаж окраины Школы, а позади, мелкими, но неумолимо приближающимися силуэтами, надвигалось целой войско. Конца этого наступающего легиона не было видно, будто он простирался до линии, где земля переходила в небо. Вики поджала губы, замыленным взглядом глядя на близящееся войско Мальбонте, за которым, невидимой тенью, прозрачным фантомом следовало ощущение неминуемого конца. В её воспоминаниях мигом проскочил спокойный шепот Мальбонте, который она слышала на задворках сознания. Он отпечатался в ней, засел так глубоко, что не отречешься. Но в этом проклятом мире, который я грозился сжечь, цельным меня сделала только ты. Она спала, а он шептал ей это, подушечками пальцев лаская её обнаженные плечи. Слёзы защипали глаза, когда она осознала, как отвратительно простилась с ним. Не успела сказать важного, не успела насладиться им, насмотреться на него. Не успела сказать того, чего он больше всего ожидал. Что понимает его. Поддерживает. Она предала его тогда, бросила прямо перед сражением, а сейчас они увидятся на поле боя, но уже по разные стороны. Стоила ли её честь этого? Стоили ли все те мгновения, когда она сжирала себя заживо своими мыслями, не позволяя идти по велению сердца? Стремиться к тому, рядом с которым находилась её душа? И уничтожила меня тоже ты. Школа вновь содрогнулась от новых снарядов, спущенных с катапульт, когда Ребекка подскочила к Вики: — Я хочу, чтобы ты видела, как он падёт. Чтобы смотрела на его смерть и осознавала, что сама поспособствовала этому. Знала, что убила его. Вики прикрыла глаза, когда перед ней возник его образ. Потухший взгляд и осунувшиеся плечи, когда он отпускал её, в глубине души желая, чтобы она осталась. Мне так жаль, Маль. Так чертовски жаль.