Время героев

-...вот так-то я и оказался здесь, работая на тебя, - заключает Джесси, облокачиваясь о перила балкона. Хандзо протирает переносицу, справляясь с высокомерным раздражением вызванным одновременно болью в голове от последствий анафилактической смерти и спутанным рассказом, который может свести само понятие риторики на нет. По правде говоря, он мало, что мог понять и это качество можно было смело приписать сценаристу постановок из театра, где они были только вчера. -Я мало что понял. Поправь меня, если я ошибаюсь, - Хандзо задерживает дыхание и собирается с мыслями. -Ты родился в очень бедной деревне в колониях, где банально не было рабочих рук, чтобы ее прокормить, так как все мужчины ушли воевать, а твой отец умерев от чахотки оставил тебе - шестилетке - кусок земли, который позже забрал себе какой-то землевладелец. До двенадцати, ты пытался выживать в рядах сирот, что оставило на тебе неизгладимый след и ты не можешь позволить себе голодать или в чем-то себе отказывать. Когда же ты открыл в себе невероятную способность к огненным взрывам, ты сразу нашел сообщницу и она сформировала с тобой группу бандитов. Два года вы держали в страхе людей из округи Таку взрывами и кражами. В четырнадцать лет, ты был пойман главой стражи лейтенантом Райесом, который спас твою шею от виселицы и позже пристроил тебя как помощника. В то же время, ты продолжал сотрудничать с Эш, которая знала, что ты стал полу-вершителем закона, и хотела высосать из твоей способности как можно больше напоследок. Твое последнее дело как раз касалось моей проблемы. Когда ты отдал ей все, что ты заработал, ты ушел от нее и примкнул ко мне, потому что подумал, что Райесу понравится, что ты ловишь подонков и вместо убийств, которых на твоих руках уже много, ты можешь просто сажать их в тюрьмы. Ты подстроил смерть генерала и теперь убийца моего отца до сих пор жив и расположен на Кипящей скале. За это твой босс подарил тебе прекрасного бездомного щенка, чья слюна может вызывать паралич. Я что-то упускаю? -Тут поправочка - он-то, как раз таки мертв. Остальные кого ты заказал, живы, - Джесси выдыхает струйку дыма изо рта. Горький запах уносит ветер. -Мне не удалось его прижать и пришлось просто взорвать весь дом. -Даже с учетом этого - эти люди много знают, они рано или поздно сдадут меня. А я слышал, что Райес нетерпим к любому проявлению беззакония, - скептично отвечает Хандзо, спиной опирающийся о перила. -Надеюсь, и ты понимаешь, что мы ночью не рыбачить ходили и ты тоже можешь получить наказание за укрывательство трупов. Джесси хекает и отпивает глоток горячего настоя из широкой чашечки. -А тебя-то за что? За то, что какие-то типы вторглись в твой дом и попытались сдать в романтическое рабство? Хех, не думаю, что ты в этом виноват. -Во-первых, это "сексуальное рабство", - холодно отвечает Хандзо. - Во-вторых, ты понимаешь о чем я говорю. Я не смогу остановить теневой импорт и экспорт руды, металла и продовольствия. А учитывая, что единственный Шимада, который в состоянии принимать ответственность за клан и свою семью это я, мне лучше сразу повеситься, чем пытаться перекраивать автономную схему работающую веками. С убийствами я хотя бы могу совладать, но… Края щек Джесси окрашиваются в бледный алый, как будто ему не хватало крови, чтобы полноценно покраснеть, но Хандзо понимает посыл, разочарованный в том, что наемник перестал слушать его после озвучивания первой поправки, хотя не видит ничего такого в слове "сексуальный". -Что такое? Тебя смущает это слово? Ты же сам кичился любовными похождениями перед Гэндзи. -Я немного...ну...приукрасил их. За всю жизнь я только однажды целовался с девчонкой. -Даже если так, то я не вижу проблем. Это просто потребность организма в сбрасывании напряжения. Тебе кажется уже семнадцать, так что ты волен делать все что ты захочешь. -Нет! Это так...так... - Джесси краснеет еще сильнее и безуспешно пытается отыскать слово, которое, вероятно, крутится у него на языке. -Так как будто бы близко, понимаешь? -Интимно? Откровенно? Сексуально? -Пожалуйста, прекрати. -Если тебе кто-то взаимно нравится, можно организовать встречу и уединиться. К чему такие сложности? Хандзо, умеющий скрывать эмоции, ухмыляется про себя, наблюдая за Джесси, взгляд которого метался из угла в угол, избегая прямого зрительного контакта. -Не могу поверить, что ты так к этому относишься... -Мне казалось, что ты сам хочешь этого, предлагая встречаться. -Встречаться - не то же самое, что...уединяться. -Что ты имеешь в виду? -Ну, когда ты держишься за ручки или смотришь с кем-то на звезды, рассказывая как прошел день это же такая ерунда и не сравнится с...уединением. -Хочешь сказать, что для тебя фраза "я тебя люблю" относится к любой банальной категории разговора и ты можешь сказать ее любому понравившемуся человеку? -Я думаю..э...да? -Стоило начинать наше "свидание" именно с этого, - его голос с хриплого превращается в непроницаемо спокойный. -Нет ничего более важного, чем обретение такой сакральной связи с человеком. Это раскрытие взаимопонимания и полного доверия, когда у тебя нет никаких тайн перед возлюбленным. Говоря твоими словами, я не могу поверить, что ты так легкомысленно относишься к первым росткам человеческих чувств. -Я не знал, что это так важно для тебя, Хан. Мне жаль. Если я мог бы как нибудь... -Закроем эту тему и не будем об этом говорить, - Хандзо складывает руки на груди в защищающемся жесте. -Я просто надеюсь, что меня и Гэндзи не посадят в тюрьму. Если посадят, я тебя из под земли достану. Я не шучу. -Туше. Они на балконе уже довольно долгое время. Как пошутил Джесси - это их первое стремное и вынужденное свидание со звездами, свечками и всем вытекающим. Здесь у них есть сервиз с заваренным чаем, бисквиты и самая малость неуклюжей решимости, потому что оно проходит уже на второй день после попытки убийства. Буквально шесть часов назад, здесь еще была кровь и целая куча трупов, которые Хандзо шинковал на части и разбрасывал по всему острову. Хандзо охарактеризовал бы это немного по-другому. Гэндзи уже давно видит седьмой сон. К Джесси и Хандзо он как на зло не приходил и они собрались здесь, чтобы просто потерять время. Накидки на полу, рассеянный свет звезд и молочный сгущающийся туман, клубящийся под ногами. Все легкие удобства, чтобы Джесси смог пережить боль от раны - на его ноге жгут и повязка из добротной медицинской марли и он держится неплохо, учитывая какую мучительную трепку ему пришлось пережить. Парень до сих пор бледен и измотан потерей крови и ударами. Последние пятнадцать минут он старается не говорить; его зрачки постоянно уплывают в расфокус и Хандзо кажется это плохим знаком. -Как себя чувствуешь? -Лучше не бывает, - вяло отвечает он, туша десятую самокрутку об фарфоровую чашечку. -Жить можно. Хандзо с тревогой во взгляде, пропускает его шутку и концентрируется на тоне, который был больше похож на хриплый лающий шепот. -Кровотечение? -Ага, но ты только не переживай. Я живучий. -Тебе не надо выживать. Тебе нужно отдохнуть. -Я уже пытался, - вздыхает он и укладывается на ткань. -Слишком больно. -Это потому, что ты ложишься не как нужно. Тебе нужно сократить приток крови и приподнять колено, над уровнем тела, - Хандзо уже устал объяснять элементарные вещи. - Кладешь подушку под больное колено. -Честно говоря, я бы просто посидел так с тобой еще несколько часов. Блин, ноги затекли. Подсобишь? Хандзо помогает Джесси усесться на перила, он, морщась, ставит рядом с собой костыль. Все еще трудно привыкнуть к тому, что у него нет второй руки и ранена нога и парень мало что мог сделать без чужой помощи. К счастью Хандзо. -Слушай, а ты когда нибудь…делал такое с парнями? Ну, уединялся ли с кем нибудь? -Конечно. Половая связь между мужчинами порицается в Народе Огня, но если держать ее в секрете, все будет в порядке. -Уф, чувствую себя паршиво. Мне бы хотелось иметь столько же уверенности как вы с Гэндзи. -Она приходит с опытом, полагаю. Вначале и я был неуверенным. -А с кем у тебя был первый раз? -Я плохо его помню. Он был старше меня, но почему-то дружил с Гэндзи и однажды остался у нас с ночевкой. Родители уехали, а меня оставили за хозяина. Мне тогда было лет пятнадцать, хотя могу ошибаться. Хандзо проводит рукой по волосам, сгоняя с них влагу от тумана. Для него этот разговор как простой способ напомнить Джесси, что он человек. такой же как и он, и что нет ничего постыдного в том, чтобы заниматься чем-то приятным если согласны обе стороны. -Тебе было с ним хорошо? - Джесси выглядит подавленно и смущенно, как будто в один момент вся боль была заменена тяжелым грузом его несуществующего воспитания. -Он тебя не обижал? -Джесси, секс - это само определение приятного времяпровождения. Это его суть. Он бормоча затихает на долгих двадцать минут, пока Хандзо разглаживает уголки на накидке и допивает третью чашку чая. Ночь необычайно тепла и на улице приятно находится даже в простом наброшенном на шорты халате. Ему интересно о чем может думать Джесси, потому что в данный момент два карих глаза жгут в нем дыру. -Ты…хотел бы сделать это со мной? -Что, прямо сейчас? Разве ты не жаловался на боль, полчаса назад? Хандзо медленно приближается и кладет ладони на мускулистые бедра. Насыщенные карие глаза пылают стыдом и восхищением, губы приоткрываются, и Джесси словно хочет сказать что-то, но легкое поглаживание по голой коже заставляет его глотать слова вместе с комом слюней. Хандзо улыбается краем губ надменно и скептически, зная как это может действовать на Джесси. -Мне продолжить? -Да. Прошу да. Шелк с его халата падает на сгиб локтя, рука движется вверх медленно и настойчиво ползя под наспех застегнутую рубашку. Мягкая впадина живота моментально напрягается обнажая крепость пресса и мускул. Джесси задержал дыхание и подался вперед, прикрыв глаза. Их губы сталкиваются легко, словно так и должно быть. Это был не совсем поцелуй - легкая имитация, целомудренная и робкая, но Джесси уже покрылся румянцем и слабо обхватил перила рукой, как будто боялся за свою безопасность. Хандзо моргает и притягивает Джесси ближе, положив одну руку на затылок, другую на плоскость его поясницы. В ответ на два нежнейших прикосновений, Джесси прекращает поцелуй и застенчиво упирается лицом в бледную шею. Жар воздуха приятно обдувает кожу. -Я сходил с ума, когда представлял такое. -Ты представлял? - Хандзо удивленно отстраняется, чтобы быстрым движением подглядеть за тем, как юноша жалеет о том, что эти слова покинули его рот. Джесси пытается закрыться ладонями, признак показной неуверенности и попытка от нее закрыться. У Хандзо были такие партнеры, но не один из них не развлекал его так сильно. Он приподнимает его подбородок и смотрит в его глаза. -Что же ты представлял? -Всякое…разное, - Джесси чуть двигается навстречу ласкающей его челюсть руке, исподлобья сверля Хандзо взглядом. -Например, как ты обхватываешь меня сзади и целуешь в спину. Ты был бы настойчив и строг, как обычно бываешь, когда показываешь как рисовать иероглифы, которые для меня сложны. Сердцу по какой-то причине тоскливо от этих слов, совсем не совпадая с намерениями приятно провести время и дать телу вдовль расслабиться, пока витает такое настроение. Юноша даже задумывается о том, чтобы застегнуть халат и вернуться в дом. -Но в то же время, я буду знать, что ты заботишься обо мне и это так приятно, что я часто думаю о большем. Никогда Хандзо так быстро не терял голову. Вновь он медленно прижимается к разведенным в сторону ногам и спокойно смотрит в чужие глаза, ощущая что становится твердым просто представляя как Джесси использует его как топливо для своего удовольствия. Информацию такого рода, наемнику нужно подавать осторожно, потому что тот не знает и половины значения некоторых слов. Избегать труднопереваримых слов, как вариант. -Насколько большем? - большой палец терпеливо трется об обветренные губы, и то как Джесси одними лишь глазами отзывается на его решительность, Хандзо хочет запечатлеть в памяти надолго. -Когда ты думал обо мне, ты трогал себя? Путь пожара не трудно разглядеть. С щек на уши и шею, затем ниже к животу. Их бедра разделяют лишь два слоя халатной ткани и Хандзо может чувствовать вздрагивание твердого члена от их соприкосновения. И кроме этого, жалобный и еле заметный звук откуда-то из глубины груди Джесси. Хандзо впитывает каждую деталь или проявляющуюся слабость. -Да. Джесси стыдливо смыкает веки и приоткрывает рот, давая Хандзо больше пространства. Места где язык больше соприкасался с кожей мягче чем остальная часть губ, но все же не идут ни в какое сравнение даже с одним его пальцем. Руки Хандзо всегда идеально нежные и приятные на ощупь, с четко подрезанными ногтями. Джесси полная их противоположность. Пока они сидят здесь на балконе, юноша успел заметить или ощутить как минимум четыре места на его теле, которые были похожи на шероховатый пергамент, скорее всего от ран или от сильного трения. Он даже не замечает, как просовывает большой палец глубже в рот Джесси и он рассеянно посасывает его, соединяя брови. Хандзо высовывает палец и гладит Джесси по щеке, вытягивая из фантазии. -Давай вернемся внутрь. Здесь не слишком удобно. Он помогает ему спуститься и они заходят в комнату. Хандзо возвращает его на кровать и подкладывает под его больную ногу шелковую подушку. -Ты знаешь, я бы хотел увидеть. Даже в полоборота, Хандзо видит как его слова растекаются по Джесси, заставляя дрожать и кусать губы в предвкушении и остатках гордости. Его кадык взлетает и падает. -Увидеть что? Хандзо развязывает пояс на халате и убирает свободно падающие волосы за уши. Он знает как выглядит здесь, под лунным светом излучая спокойствие, которого временами не хватает его собеседнику. -Что ты делаешь, когда думаешь обо мне. Отрицательное мотание головы. -Есть что-нибудь, что может заставить тебя передумать? Присев на край кровати, он берет мозолистую руку в свои ладони и медленно целует, стараясь делать все максимально чувственно и привлекательно. Мозолистая кожа гармонирует губами Хандзо, немного влажными от хорошего ухода. Он ощущает резкое вздрагивание мышц, как будто в самую последнюю секунду Джесси удержался от необдуманного решения. Громкое сопение вместо пояснения. -М-могу я попросить тебя тогда? -Конечно, о чем? Хандзо дарит ему нейтральную полуулыбку и наклоняет голову, подставив руку под подбородок. Несмотря на внешнюю прохладность и интерес, походивший больше на любопытство, все внутри Хандзо сгорало до тла и возрождалось обратно, чтобы раз за разом выжигать ощущения в его голове и на его коже о грубых очертаниях тела Джесси, его запахе дыма и сухой травы, смешанного с примесью обеззараживающей мази и о глазах, дарящих преданность и невыносимое количество эмоций. Хандзо не позволяет ни алчности в глазах, ни движениям тела выдать его желание. Джесси выглядит напряженно, словно собираясь с мыслями. Язык вновь пробегается по сухим губам. Когда он говорит, его тон кажется слишком смущенно заговорщицким. -Положи свои пальцы мне рот. Пожалуйста. Хандзо вежливо оттягивает рукав и подносит руку к чужим губам, будто просьба касалась исключительно ерунды. Два пальца средний и указательный находят дорожку слюны, оставшуюся еще от большого пальца и смачиваются об нее. Джесси скосив взгляд вниз смотрит нас восхищением и ужасом. Хандзо толкает их внутрь и натыкается на язык. В горячем рту он ощущает инстинктивное движение в противовес его пальцам. -По правде сказать, я думал, что ты будешь доминирующим в постели. Исходя из твоего темперамента, трудно было предугадать такое поведение. Он чувствует как язык сворачивается вокруг его пальцев и Джесси судорожно втягивает воздух через нос. Единственная его рука быстро скользит вниз и нетерпеливо разыскивает пуговицы на шортах. Хандзо использует свободную ладонь, чтобы направить и помочь, и свой тихий голос, чтобы расслабить. Джесси даже не прячет в глазах огонь с сотней оттенков желания и признательности. -Я даже не предполагал, что у тебя никогда не было секса. Давление на пальцы усиливается, и покрасневший до ушей Джесси, зажмурив глаза, начинает царапать его кожу зубами. В ответ на это, Хандзо чуть нажимает на язык парня и производит испытательные поступательные движения вглубь. Пуговицы наконец поддаются Джесси и он неловко достает член все еще с закрытыми глазами. Хандзо подглядывает вниз, подмечая внушительный размер, облизывает губы и немного наклоняется вперед, продолжая говорить почти шепотом. -Ты очень красивый, Джесси. Мне очень повезло провести с тобой ночь. Джесси начинает скомкано двигать рукой вдоль члена и издавать хныкающие звуки от которых у Хандзо начинает пылать низ живота. Как бы сильно он держал себя под контролем, такое зрелище не должен видеть никто. Неряшливые волосы Джесси зачесанные назад, начинают сбиваться в каштановые пряди на его лице, веки вздрагивают от каждого толчка в рот. Видеть его, как он теряется в удовольствии и быть причиной этого. Звуки, голос, поведение и лицо - все это принадлежит только Хандзо. Он не позволит больше никому увидеть это. -И еще ты очень податливый, потому что я могу разложить тебя здесь и делать с тобой все что захочу, а ты даже не будешь против. Движения становятся слишком быстрыми и отчаянными и Хандзо с рычанием вырывает пальцы изо рта и резко отводит его ладонь от вздрагивающего на воздухе члена. Наемник разочарованно стонет и хлопает ресницами показывая на секунду обиженные остекленевшие глаза. У Хандзо срывает крышу и он быстро соединяется с ним в поцелуе зарываясь в него настолько глубоко насколько возможно. Губы значительно увлажнились от пальцев рук и больше не напоминает грубую бумагу, поэтому их языки переплетаются без неприятных последствий. Хандзо не закрывает глаза во время поцелуя, запоминая каждую мелочь. То как Джесси откидывается назад позволяя чужому языку вести его, а зубам покусывать все до чего они могут дотянуться. Румянец заливает его щеки и уши. Горячий язык неумело гоняется за Хандзо, а когда он отстраняется, парень тяжело дышит и ищет контакта любым способом, притягивая его за халат. Хандзо смещает руки на грудь Джесси и потирает коричневые бугорки сосков, продолжая вести языком по подбородку и вниз по шее. Джесси выгибается и закусывает покрасневшие губы, сдерживая внутри себя звуки. -Джесси, я хочу слышать тебя. - Не прекращая пощипывать чувствительную кожу на груди, Хандзо слишком уравновешенно обращается к нему. -Мне нравится, как ты звучишь. Он кивает, всхлипывая и глотая воздух. Хандзо целует его вдоль шеи оставляя засосы и легкие укусы, запрокидывая руку Джесси на свою спину. Затем спускается ниже и лениво посасывает ключицы и грудь. Укусы невольно увеличиваются в интенсивности и жадности, на загорелую кожу брызнула кровь. Случайный хриплый звук пронзает его насквозь. Зрачки Джесси расширенные от возбуждения с запоздалым беспокойством оценивают ущерб, так что Хандзо останавливает тяжелые ласки и возвращает себе деловой вид, вытирая губы рукавом. -Сильно больно? -Я не против, Хан. Т-только не так сильно. В воздухе парит аромат незнакомого человеческого возбуждения, который хочется впитать вместе с сладко пахнущей кровью. Хандзо потихоньку сходит с ума от Джесси и его вкуса, взахлеб вылизывая укушенное место и близлежащий сосок. Имея в крови спящего зверя, волей не волей обладаешь сильно развитыми чувствами заставляющими хозяина уподобляться животным во время течки. Наследника Шимада этот зверь заставляет помечать жертву как приз во всех местах, до которых он может дотянуться и так, чтобы видели все. Но как и говорил он сам - наемник даже не против. В интенсивном и жарком поцелуе, Хандзо пересаживается на бедра Джесси, даже в момент страсти и животной тяги осторожничая с его больной ногой. Во рту становится тесно от клыков, увеличившихся в размере; язык становится длиннее и массивнее и он грубо протискивается в рот заполняя любовника до самого горла. Джесси мычит, обхватив его за шею, исступленно дыша, когда гибкий язык оборачивается вокруг его, а прохладная рука Хандзо наконец-то дотрагивается до него снизу частично ослабляя жар. Джесси перестраивается и падает на подушки, не разрывая самозабвенного поцелуя. Нависнув над парнем, Хандзо ощущает как его зрение обостряется и почти что может уловить пыл вьющийся вокруг чужого тела. Он отодвигается. Их языки нехотя расходятся связанные лишь тонкой ниткой слюны. Момент, когда Джесси нерешительно обводит бусинки его сосков окончательно будит в нем животное. Скользкий язык движется вниз перекатываясь по животу и оказывается на головке, заставляя Джесси преследовать новое ощущение встречными движениями. Вобрав член во всю длину, Хандзо упирается носом во влажный живот и сипло дышит. Он ожидает какое-то время, а затем медленно отступает, ведя языком по всей длине, повторяя это движение раз за разом. Джесси протяжно воет, скрывая свой голос в куче постельного белья. У Хандзо вспыхивают края скул. На время, он перестал быть кем-то влиятельным: тем, кто держит под крепкой хваткой несколько заводов, несколько провинций, обсуждает серьезные вопросы, заботится о сохранности своей семьи. Сейчас, Хандзо ощущал себя растекающейся лужицей от желания, дурея от потребности в жадных поцелуях, прикосновениях и сдавленном глухом постанывании которое издавал его любовник. Это сводит с ума, отсоединяет его тело от мозга, так, что пальцы на руках и ногах непроизвольно сжимаются от чужой приближающейся кульминации. Уже задыхаясь от, возможно, самого острого возбуждения за всю свою жизнь и члена заполнившего рот, он понимает, что не может вынести того, с каким вожделением Джесси разводит колени, чтобы получить наилучший угол для достижения его точки удовольствия. Они одновременно выгибаются в разные стороны. Сквозь хлюпанье, тяжелое дыхание, и опьяняющую жару Хандзо улавливает свое имя. Мозг отказывался сотрудничать. С ними двумя, только охотничий инстинкт Хандзо, подтверждая мысли о том, что ему необходимо торопиться. Он останавливается и быстро стягивает с себя шорты, соединяясь с Джесси лбом. -Я собираюсь использовать тебя. - ему непривычно говорить после изнашивающего горло минета. -Это будет проблемой? Получив смущенный шепот, Хандзо приподнимается над юношей и помогает себе раздвинуть кольцо мышц используя сразу два пальца. Оперевшись на одну руку, он закусывает нижнюю губу и нахмуривается, прикрывая глаза и концентрируясь на диаметре скользких пальцев внутри него. Чужая рука в мозолях скользит по его груди, приглашая поспешить с подготовкой. Как бы Хандзо не старался, терпение сегодня не их сильная сторона. Если делать все медленно, все должно сработать и вероятность того, что наутро все будет болеть и ныть сдвинется к нулю, утешает себя он. Его истосковавшееся тело жаждет более глубокой связи и он направляет в себя крупный член. От судорожной и тянущей боли у самого входа моментально сводит живот, возвращая в реальность. По лбу прокатывается капля пота и Хандзо сдержанно выдыхает, переведя взгляд на Джесси, странно забившегося в простынь под ним. -Там так тесно, - его веки измученно дрожат при попытке Хандзо сесть глубже. Румянец уступает оттенку серости. -Хах…я не могу…больно. -Так даже лучше для тебя. Дай мне время. Джесси прикусывает кулак, продолжая приспосабливаться к узости. По плечам Хандзо скатываются капли пота, он старательно избегает мысли, что ему придется повременить и вернуться к пальцам и плавно продвигается вниз. Мышцы на ногах и руках дрожат от напряжения, но он и не думает останавливать первоначальный темп. Наконец он полностью опускается и откидывается назад, чувствуя мучительное надавливание горячего члена на простату. Вход бешено пульсирует от растяжения. Безбашенная смесь боли и наслаждения от которой начинает гореть кровь. -Т-ты был прав. Это хорошо. Это очень хорошо. Хандзо наклоняется вперед и мокро целуется с ним, начиная подниматься и опускаться в созависимости с настойчивым отталкиванием языка Джесси и его члена ударяющего в точное место внутри него. Всего нескольких минут хватает, чтобы юноша с предупреждением вцепился в узкие бедра, оставляя следы от ногтей и полностью потерялся в своих ощущениях. Джесси толкается навстречу влажной среде и жалобно просит. Ненасытный зверь внутри требует быстрый оргазм, просто чтобы не мучить себя таким сладким зрелищем. -Пожалуйста, пожалуйста, Хан. Быстрее. Он не может ему отказать и ускоряется, усваивая боль напополам с излишним возбуждением, пристроив к себе горячую руку Джесси. Чужие мольбы заглушает подушка - апогей сладостного мгновения накрывает Хандзо внезапно и с такой силой, что в глазах чернеет, а руки беспорядочно зарываются в каштановые волосы. Хандзо тратит миг на успокоение, и пытается выровнять дыхание, отцепляя от своего гиперчувствительного члена руку Джесси. Остатками обожженного похотью разума, он понимает, что его любовник все еще жаждет завершения и не останавливает движения таза. -Не останавливайся. Я просто умру… Хандзо болезненно нахмуривается, продолжая переваривать постоянное присутствие боли под животом и терпеть ради Джесси. Если бы он не ощутил скорую разрядку минуту назад, Хандзо, уже рычал бы от того, как извивается под его взглядом накачанное загорелое тело. Джесси тянет к себе одну руку любовника, чтобы скользнуть ей от впадины живота до шеи с блаженной задержкой, а после и втянуть кончики чужих пальцев в рот, страстно исследуя их языком. Хандзо не может отвести взгляд от беспорядочного движения языка, облизывающего его и увеличивает темп. Джесси толкается навстречу, дергаными и нуждающимися движениями. Каждый момент его удовольствия, похож на тяжелый удар эфесом по груди - Хандзо не может дышать, смотря на страстные сотрясания. Он за секунды становится твердым. На этот раз, кульминация настигает их одновременно, когда Хандзо из бесконечного исступления целует его, обхватывая заднюю часть шеи и чувствует влажную заполненность изнутри. Его член зажатый между двумя плоскостями прессов проливается на вздымающуюся грудь Джесси. Он тяжело отрывается от Джесси и шатаясь зажигает свечи синим пламенем рук. Его тело мечтало о скорой разрядке, но двух раз ему точно не будет достаточно. Хандзо бегло осматривает Джесси, закрывшегося руками от насыщенности последнего часа и выдыхает, понимая, что и ему тоже. -Хан, если ты не хочешь спать, мы можем повторить? - Джесси переплетает их пальцы и смотрит прямо в глаза. -Кажется, я нашел уверенность. Ночь обещает быть незабываемой, думает Хандзо с улыбкой и окончательно сбрасывает с себя халат.