Время героев

Дзенъятта много думал о том, сколько времени может понадобиться для поиска героя войны, и думал, что ее громкое имя сократит предполагаемую неделю до часа, но Амари не любили упоминать хотя о ней знали все. Он не был слепым или глупым, и понимал почему она не в почете. Причина была раскрыта, когда Ангела решила вернуться на родину своего отца в их семейное гнездо, хотя в Царстве Земли она обладала большим особняком в Верхнем кругу Ба Синг Се. Полное бесправие женщин и пренебрежительное отношение к более свободным Южным родственникам и другим народам глубоко осуждались мальчиком подвозившим подругу до Северного Полюса. Но тогда Ангелу интересовало все что могло связывать ее и ее корни, и он не стал вмешиваться. Да и ему тогда было чуть больше пяти лет. Многие в этом возрасте не имеют привычки размышлять о ролях полов в консервативном обществе. С неутешительным фактом того, что искать Амари им придется без помощи Северного Племени, Дзенъятта начал прочесывать город. Поиски затянулись на пару дней, затем на неделю. Этому так же препятствовало его незнание города и постоянная работа, которой у Ангелы стало слишком много. Вначале это были незначительные просьбы по кухне, потом по внутреннему дворику. Однажды, она сообщила, что ей нужна помощь в сборе редких водорослей, растущих в тенистых местах и их поиск теперь занимал у Дзенъятты все вечера. Кроме этого, его взрослые друзья, кажется, находили компанию друг друга крайне благоприятной. Мальчик часто видел их перешептывающихся наедине и старался не мешать возможному развитию романтических отношений. Гэндзи ничего не говорил о том, что хотел бы задержаться, а Дзенъятта был слишком вежливым для расспросов, поэтому он рассудил, что ему нужно время для себя. К концу недели, Ангела предложила свою помощь. Потдверждая догадку Дзенъятты о влюбленности, Гэндзи тоже втянулся в поиски с тройным упорством. Рано утром вдвоем, они покидали дом Ангелы, появлялись только под обед, чтобы поесть и только под самую ночь, чтобы поспать. Дзенъятта временно стал тем кто готовит, стирает, убирает, оказывает услуги секретаря и отчитывается перед девушкой, если за день появлялись пациенты к которым ей следует заглянуть в ближайшие дни. Ничего серьезного почти не было, все таки Ангела работала исключительно с детьми. В редких случаях он сам оказывал первую помощь, если кто-нибудь прибегал к нему, чтобы вытащить крючок из пальца или, к удивлению Дзенъятты, зашить порванную штанину или игрушку, чтобы не влетело от мам. Всех же остальных детей, кто бесцельно бродил по улице и кому не требовалась помощь больше интересовал сам Дзенъятта и его большой мохнатый зверь, разленившийся и ворчавший на уборку снега с его глупой головы. Бывало, что на рассвете мальчика обступали дети всех возрастов и просили его покатать их на Моку или показать ветреные штуки. Мальчик отказывал за что получил звание первой жадины на всем свете. Его мало трогала его репутация в рядах сверстников или малышни, но он все же рассказал во время ужина, что они не жалуют его. Хихикающий Гэндзи заметил, что не стал бы обзываться стоя рядом с сопливым зверем и его хозяином; Ангела только сказала, что ему стоит побыть немного ребенком и поставить себя на их место. Такие вечера в компании двух его взрослых друзей, были лучшей частью дня. Даже если Дзенъятта валился с ног; даже если они возвращались ни с чем, он был признателен им за их труды от всего сердца и старался сделать все, чтобы превратить атмосферу уныния во что-то домашнее, ведь как бы он не хотел, с каждым днем делать это стало труднее. С Севера тянулись тучи метелей и по словам Ангелы превращали весь город в один большой сугроб. Требовалась помощь всех покорителей воды, чтобы хоть как то налаживать связь с друг другом. С Юга же, приходили многочисленные известия о надвигающейся войне. Дзенъятта переживал за свой дом и очень хотел вернуться. Его сны, которые, вообще-то, всегда были кошмарами, забывающимися под утро, стали невыносимыми и часто мальчик пробуждался в холодном поту или слезах. И если Гэндзи от физической боли мог спрятаться в тепле магии Ангелы, то Дзенъятта мог только смириться с фактом того, что вечно будет страдать от расстройства и погрузиться в медитацию; освоенная им уже в три неполных года тренировка разума помогала хоть как то превращать кошмары в тусклую пустоту в промежутках от вечера до утра. В ту роковую ночь Ангела ушла во дворец: из-за масштабной расчистки города от снега появилось множество обморожений, требующих излечения. Гэндзи, как всегда, храпел, лежа на соседней кровати, но на самом деле звук спящего парня рядом был по своему успокаивающим. Мальчик долго боролся с бессонницей, слушая как за толстыми стенами бушует природа и все же решился встать, раз оставшиеся несколько часов до рассвета он будет проводить в бодрствовании. Что-то подсказало ему, что ему следует растопить огонь и приготовить чай, ведь могут заглянуть гости. Проблемы со сном, дистанционирование от него животных и до невероятности развитая интуиция перестали его удивлять, он предпочитал просто подчиняться внезапным порывам и развел огонь. На самой верхней полке он нашел листовой чай в жестяной украшенной цветами банке. Северяне суровые и закаленные холодом - трава в воде не была частью постоянного рациона, поэтому Дзенъятта часто летал к Ангеле и привозил ей что-нибудь из Царства Земли в том числе и чай. Она безумно обожает чай с ежевикотерновником, персиками и имбирём. У Гэндзи более насыщенные вкусы и часто его выбор это жасмин. Дзенъятте нравится сочетание обоих и он засыпает в воду все что находит. Пока крышка чайника тихонько гремит на огне, мальчик достает иголку с ниткой и продолжает штопать тяжелый шерстяной свитер Мондатты, прохудившийся на рукавах. Одежда велика ему плечах, но он все еще очень теплый и его учитель все равно перестал носить его. Починив рукава, мальчик сможет работать на дворе даже в метель. Он будучи пацифистом и вегетарианцем не может носить шкуры животных в отличие от Гэндзи, потому и находиться там может меньше, чтобы не простудиться. Дзенъятта невольно вспоминает Ангелу переживающую за него каждый день. Ее доброе и безграничное сердце. Их первую встречу в университете Ба Синг Се, когда Дзенъятта пролез в библиотеку поздней ночью, чтобы поискать что-нибудь про расстройство своего сна без свидетелей. Чайник начинает свистеть - Дзенъятта снимает его с огня прихваткой и наливает в чашку. Сон совсем пропадает после того, как Дзенъятта пригубливает терпкий и сладкий напиток и слышит звук открываемой входной двери. Он подумал было, что вернулась Ангела и вышел встретить ее, но увидел там совершенно другого человека. Высотой, чуть выше подруги, в теплой синей шубе и в специальной маске от колючего снега. За спиной качался походный мешок. Человек приоткрыл дверь, запуская внутрь промёрзлые когти зимы с белоснежными снежинками и моментально захлопнул её. -Привет, Ангела дома? -голос был женским. -Я не могла представить, что ее не будет на месте в такую погоду. -Она сейчас во дворце помогает, - вежливо отвечает Дзенъятта, показывая на вешалку, куда можно повесить походный мешок. -У вас что-то срочное? -Что-то вроде. Мне нужно просто переждать метель, и я думала что Ангела может приютить меня на время. Мы с ней старые друзья. Девушка сняла маску, показывая свету смуглое лицо и насыщенные синие глаза. Короткие черные волосы и челка отчетливо выделяли под одним глазом девушки, татуировку полумесяца, означавшую у воинов Племени Воды отвагу и смелость. Учитывая, что наносят такие символы только мужчинам и одну такую получила загадочная Амари, которую они ищут уже недели две, доверие Дзенъятты резко подскакивает. Он решает повременить с наводящими вопросами и приглашает войти на кухню. Девушка благодарит его и снимает рукавицы, садясь у огня. -Так ты у Ангелы работаешь секретарем? -Я временно живу у неё. У меня тут затянувшиеся дела. -Как и у меня. Мне нужно добиться разрешения на воду из Оазиса Духов. Мои люди погибают на передовой, а эта вода может творить чудеса даже с смертельными ранами. - Она внимательно смотрит на него. Этот взгляд осторожный, без жалости или снисхождения. Давно на него никто так не смотрел. Мальчик ценит это как никогда. - Мое имя Фария. -Дзенъятта, - он пожимает ее и отмечает мозолистую, но крепкую поверхность. -Ты приятный собеседник и хозяин, Дзенъятта. Дзенъятта налил чай в соседствующую чашку и придвинул девушке напротив. Тепло дома постепенно наполняло ее. Она закрыла глаза, наслаждаясь запахом чая. У Дзенъятты появилось время изучить ее доскональнее. В умиротворенной кухонной атмосфере она казалась красивее и шире. По ее рукопожатию не осталось сомнений, что она солдат. Слова об Ангеле всегда наполнены глубоким уважением. Она ему нравится и он больше не может скрывать нетерпение. Его пальцы натыкаются друг на друга и он смущенно бормочет. -У вас татуировка как у одного известного человека. Может быть, вы знаете где она может сейчас быть? -Наверное, ты говоришь о моей матери. У нее такая же татуировка. -Герой войны Ана Амари? -Трудно поверить, но да, - девушка гордо улыбнулась и на обоих сторонах ее щек появились ямочки. - Это моя мама. -Мы ее повсюду ищем, нам нужно срочно передать ей посылку. Мой учитель сказал, что она где-то на Северном Полюсе. Пожалуйста, передай ее своей матери, мне очень нужно вернуться! Дзенъятта вскочил с места и достал из внутреннего кармана Гэндзи посылку, стараясь не шуметь. Вернувшись, он отдает ее девушке и усаживается рядышком разрываясь от любопытства. Все это время ему было страшно интересно, что мог передать Мондатта такой видной личности. Он так же надеялся, что Фария откроет посылку прямо сейчас. Она улыбнулась на его пытливые глаза. -Странно, Ангела должна знать, что моя мама сейчас воюет на Западе Царства Земли. Но, я думаю, что освобожу тебя от работы и открою ее за неё. Фария легко разворачивает посылку и разводит руками шерстяную оранжевую ткань. На ее колени падает стянутый бечевкой свиток и ожерелье-мала Воздушных Кочевников. Пока Фария читала свиток, Дзенъятта не сводил глаз с ожерелья не догадываясь для какой цели Мондатта попросил передать бесценный предмет. Девушка читает до конца и меняется в лице. -Дзенъятта, ты в порядке? -О чем ты? -Кто-нибудь есть в доме кроме тебя? -Гэндзи, в другой комнате, но он спит. Фария встает с места и быстро натягивает на себя шубу. Свиток она заталкивает в внутренний карман. Уже на полпути к входной двери она оборачивается и внимательно смотрит на растерянного мальчика. -Я все объясню как только вернусь. Никуда не уходи. Дверь громко хлопает. Свиток, который Фария хотела унести с собой в темноту снежной бури, видимо вылетел из кармана от резкого порыва ветра и небрежно закинут под лавку. Страх неизведанного и желание узнать содержимое, способное выгнать в метель солдата. Дзенъятта может взглянуть туда одним глазком... Свиток шершавый на ощупь. Почерк размашистый и торжественный как обычно, но текст не был адресован Амари, как предполагал мальчик. Текст был адресован ему? Он жадно вчитывается с строки, но с каждым словом его душа покидает тело. "Неприятно осознавать, что мне приходится отправить тебя далеко от нашего дома. Но я бы сделал все, что ты не стал свидетелем ужасов человеческой ненависти. Ты мог догадываться или тебе могли рассказать - наш дом теперь уничтожен войной. Все мы, с большой вероятностью, уже мертвы. Тебе нет смысла возвращаться, если я не написал тебе письма за все время, пока ты находишься на Северном Полюсе. Мой свет, ты повзрослел слишком рано и ты достаточно благоразумен для того, чтобы не подвергать себя опасности. Прошу тебя, не возвращайся в Храм. Осядь где-нибудь в большом городе и живи, скрывая правду о себе. Все о чем я мог думать, когда решил отослать тебя подальше, так это то что я не увижу как ты взрослеешь, как получаешь татуировку мастера воздуха, как делишься своими тайнами о свидании с нравящимся тебе человеком. Мне так же больно как и тебе в эту минуту, но ты должен жить. Ради меня и ради тех кто погибнет завтра. Загадочный человек написал письмо об угрозе. Во время света кометы Народ Огня атакует нас. У меня не так много времени. Мы с несколькими братьями попробуем устроить диверсию на кораблях, чтобы хоть как-то помешать их планам. Я молюсь за тебя Дзенъятта и благодарен духам за то, что мне удалось взрастить твою прекрасную душу." Мальчик застывает на месте, его глаза пропускают несколько секунд реального времени и он непонимающе моргает. Он не может поверить в это. Отчаянью и боли, всего за последнюю быструю строку, удалось пустить холодные корни до самого сердца. Метель за стенами только подпитывает это состояние. Его пальцы прижимают к груди смятый свиток и Дзенъятту охватывает глубокий ужас. Он не в силах сказать что-нибудь или сделать. Не может заплакать, чтобы частично сбросить эмоциональный удар. Глаза горят по краям, но нет ни намека на слезы. Где-то, в глубине, мельтешит совсем не его мысль о том, что теперь он полностью свободен и ни от кого не зависит. Мальчик еще раз взглянул в свиток. Им овладело некоторое спокойствие, когда он вернулся к разуму. Солдаты Народа Огня грозные, но это невозможно. Они не могли убить всех. Как минимум, они не смогли бы забраться так высоко. У них нет планеров, нет бизонов. Возможно, битва была где-нибудь у подножья скалы под Храмом и большинству удалось спастись. Мондатта, возможно, не пишет, потому что они прячутся в горах и он не хочет выдавать своего месторасположения из-за слежки. У Дзенъятты еще есть шанс найти свою семью. Он достал свой рюкзак начиная укладывать скудный запас личных вещей. Желтый свитер с торчащей недоделанной щелью надевается на плечи. Ожерелье переданное ему, шаль Покорителя Воздуха, несколько важных для него книг, набор игл и спиц, шерстяные клубки, немного одежды, куски дженномита в жестяной банке из под чая. Он вспомнил что оставил свой посох в комнате, где спал Гэндзи и вернулся в темноту. Наклонившись над кроватью он на ощупь обыскивает поверхность пола, но посох предательски не обнаруживается. На другом конце комнаты зажигается свеча - Дзенъятта понимает, что не слышит храпа Гэндзи. -Что-то ищешь, карапуз? Его внутренности горят от страха и ярости. -Мой посох. -Собираешься убежать? -Ты тоже собирался убежать, если бы тебя не остановил брат. -Да, но мой побег не мог бы расстроить Ангелу. -Просто отдай мне мои вещи. Не заставляй меня разочаровываться в нашей дружбе еще больше. -Иногда нужно жертвовать дружбой, чтобы спасти чью-то жизнь, - пожимает плечами Гэндзи, его брови хмуро соединяются на переносице. -Ты никуда не полетишь. -Я не маленький ребенок и не ваш сын, чтобы вы могли указывать мне что делать. Как тебе хватает наглости задерживать меня, после того как я спас тебе жизнь? -А я никого не просил спасать меня или доверять мне такие тайны. Твой учитель велел задерживать тебя и я согласен с ним. Был бы таким умным, каким хочешь казаться, тогда бы ты подумал о том, как себя будет чувствовать Ангела, когда узнает что ты умрешь где-нибудь в горах. - Дзенъятта делает все, чтобы показать степень своего негодования Гэндзи, стоящего у стены с надменным выражением лица. -Валяй, ненавидь меня. Мне все равно. Покинешь эту комнату только через мой труп. Мальчику не требуется много усилий. Послав воздушную волну в сторону парня, Дзенъятта бросается вперед. Гэндзи от внезапного порыва ветра покосился и оперся рукой об стену, лишив себя возможности схватить клинок всего на мгновение. Дзенъятте хватает этого времени; он притягивает воздухом его оружие, болтающееся у изголовья кровати и в момент оказывается рядом с юношей. Перед самым ударом тыльной стороной клинка по шее Гэндзи, мальчик улавливает абсолютное изумление и страх в его янтарных глазах. Вряд ли, он предполагал, что Дзенъятте хватит решимости атаковать. От удара парень теряет опору и оседает на пол; посох вываливается из его рук и откатывается. Гэндзи дышит через нос и блики его глаз горят золотом, пока Дзенъятта смотрит на него сверху вниз и бросает катану к его ногам. -К-как ты... -Прощай, Гэндзи, - просто говорит мальчик и переступает через него, чтобы поднять посох. В мыслях нет ни намека на сочувствие или угрызения совести. Он поправляет свитер, хватает рюкзак и выходит на улицу, слыша как за спиной прямо за ним ползет Гэндзи. Удар, которым одарил его Дзенъятта лишает возможности движения на время, но парень будет в полном порядке через несколько часов. Ветер на улице свищет и тащит мальчика во все стороны. Если бы не тяжелый рюкзак, скорее всего его сдуло бы в реку. Метель такая сильная и темная, что услышать что-нибудь кроме свиста не получается. Дзенъятта замечает, что седло лежит в отдалении, но решает, что без лишнего веса Моку полетит быстрее. Они взмывают, бизон протестующе мычит, подгоняемый ветром со всех сторон. Дзенъятте удается сделать подобие воздушного барьера, чтобы у Моку была хотя бы минимальная видимость и обвязать себя поводьями. Небо над ним расстилается обнаженными звездами, грозовые тучи под ним. Он летит домой.

***

Два тяжелых дня пути они провели почти без отдыха, а как только Моку коснулся полоски твердой земли упали без сил. Проспали половину дня или около того. Дзенъятта снова не выспался, пробуждаемый кошмарами. После беспокойной дрёмы, мальчик обнаружил себя засыпанным пеплом и перестал рассчитывать на позитивный исход его путешествия. Оглядев прохладную полосу заката, убеждает себя, что, возможно, кто-то все же выжил. Найти кого-нибудь, понять, что делать дальше, думает он. В пролеске где они спали, он наугад нарвал ягод и съел их слишком подавленный и истощенный, чтобы рационально подходить к вопросу опасности незнакомых растений. Пальцами, грязными от пепла и сока ягод, взял поводья и повел сопротивляющегося Моку вперед к их полоскам дыма. -Я тоже устал. Нам нужно только потерпеть, - устало пробормотал он, протирая глаза и оставляя на них грязь. - Найти твоего хозяина. Найти кого-нибудь. Тяжелые черные дымовые полосы, он заметил еще издали. Они смешались с облаками, отчего чувства Дзенъятты вспыхнули с новой силой. Лес, через который пробирался мальчик редел. Он решает взлететь. Пролетев на безопасном расстоянии Храм, Дзенъятта не обнаружил ничего, что могло намекать на жизнь. Птицы смолкли, шелест деревьев превратился в скрип выжженных лесных массивов. Спустившись к медленной речке под одним из горных пиков, чтобы утолить жажду, он едва не упал без сознания когда опустив руки в реку увидел красноватый проблеск. Чуть выше, ближе к скалисты хребтам, на камнях, земле и в воде лежали трупы. В первую секунду было сложно разобраться в происходящем, потому что все превратилось шоковый ступор. Там лежали разлагающиеся монахи, бизоны, люди в пламенной одежде Страны Огня по одиночке или в куче. Некоторые трупы проколоты, некоторые обожжены. Озеро крови, образовавшееся от горы тел вымывалась близ текущим родником и текла вниз к реке. Состояние трупов опухших и покрывшихся мертвенным оттенком, не вызывает ничего кроме тошноты, но посохи, разбросанные по местности ярко шелестят на ветру и их разноцветная бумага, которая использовалась для создания планеров показывает Дзенъятте слишком много воспоминаний, которые он не в силах контролировать. Обрывки темно-синей бумаги, зеленой, красной, традиционно оранжевой - ему кажется, что от количества мертвого груза памяти он не сможет пошевелиться. Он падает на колени и борется с ужасом до самого заката. Ему нужно просто признать истину. Его дом разорили, сожгли, превратили в пепел. Больше нет братьев, сестер. Больше нет Мондатты. Он говорит себе эти ужасные слова разума, но отказывается осознавать. Обуздать себя принятием, было самым сложным испытанием за всю его жизнь. Он не мог больше делать вид, что ему равно. Дзенъятта отряхивает отчаяние, поднимается с колен и взлетает. Северный Храм Воздуха похож на гноящуюся рану на пике горы. Болотного цвета дым кусает черное небо, пожирает звезды как бесформенное клубящееся существо. Храм выглядит разоренным и голым. Черные стволы деревьев похожи на скрюченные пальцы торчащие из-под земли. Раньше, когда наступало темное время суток, в некоторых кельях и комнатах зажигались приветливые огоньки, а теперь нет ничего. Есть только этот дым и тяжелый жирный воздух, пахнущий тошнотворным разложением. Его сердце разрывалось болью при каждой попытке удара. Самостоятельность трещала по швам, когда он понял насколько одинок. Дзенъятте кажется, что все его безымянные кошмары обратились в явь и тогда, он находит белый планер, мелькающий в камнях под одной из гор. Его сердце ударяется о горло. Ватное истощенное тело отказывается слушать его, но он пересиливает себя. Планер Мондатты торчит у входа в одну из пещер как жест поражения. Слишком открытый и символичный. Статуи почтенных мастеров Воздуха древности над входом в келью, невидящими каменными глазами провожают усталого ребенка, опирающегося на посох для поддержки. Моку остался снаружи, и прилег на влажную траву. Ночь предлагает укрыться и покинуть улицу окутывая мальчика холодными объятиями. Из пещеры доносится звук уютно потрескивающего костра. Вся его надежда здесь в древнем месте для медитаций, если он не найдет топливо для ее растопки, он скорее всего умрет от конечного потрясения. В пещере горит огонь. Дзенъятта приближается к входу и осторожно разглядывает сгорбленную фигуру сидящую лицом к пустоте. Затаив дыхание он следит за огоньками пламени, поднимающимися к высоким сводам. Сильный запах цветов, сушеной травы. Черный силуэт почти невозможно прочесть. Можно сказать лишь то, что монах выше Мондатты, мальчик с надеждой списывает это на игру теней. Дзенъятта неуверенно пробирается ближе. Какая-то увязшая в дреме часть разума бьет тревогу превращаясь в строку бесконечно повторяющихся вопросов: почему монах медитирует рядом с местом бойни? Почему он поставил на видное место планер? Почему во время медитации горит костер, а не свечи? Почему он остался здесь? Почему? Почему? Почему? Но потом он видит смерть и разложение царящее вокруг и становится нетерпеливым в своем одиноком отчаянии. В конце концов, он всего лишь потерянный ребенок. Он пытается соединить слова во что-то такое же огромное и глубокое как его скорбь, но шевелить губами невероятно сложно, а язык прирос к небу. Мальчик сжимает планер в руках, силясь не упасть от усталости. Уголки глаз начинает пощипывать от неожиданного осознания своего бесконечного горя. Скорбь, тоска, отчаянье - это бездонная дыра в сердце. Как сухие слова, смогут описать такое? -Мондатта? - его голос робкий и сиплый, больше обычного, а вибрация звука рвет горло на части. -Это ты?.. Дзенъятта проходит внутрь, как вдруг его останавливает движение фигуры. Он замирает и переносит вес своего ума на варианты действия. В голове появляется резкая мысль - ему нужно напасть первым. Вытянув посох вперед, Дзенъятта моргает, а в следующий миг его ударяют в затылок - мальчик от неожиданности ударяется лицом об каменный пол - и оттаскивают назад за его ноги. Его схватили сзади, и все что может сделать Дзенъятта, пытаться выбраться из удушающей хватки размахивая своими ногами. Как только кто-то сильно ударил его по животу, он прекращает двигаться. Лицо горело, а когда его начали волочить, он ощутил, что кровь из носа затекла под воротник. Перед ним трое мужчин в форме Народа Огня и один мальчик его возраста, неуверенно держащий веревку. Один из мужчин нацеливает на него лук. Дзенъятта ощущает животный страх опоясывающий его горло. -Ли, веревки, забыл? - говорит мужчина и подталкивает ребенка к Дзенъятте. Мальчик перед ним, связывает его руки и крепит веревку к камням. -Что вы сделаете со мной? Мужчины не отвечают и отойдя на улицу, переговариваются. С ним в пещере остается лишь мальчик. Они встречаются взглядами. -Что они со мной сделают? - грубо требует ответа он и мальчик нерешительно переминается с ноги на ногу смотря в сторону взрослых. -Я не знаю... -Эй, Ли! - кричат снаружи и мальчик, словно чуткая птица поворачивает голову в сторону звука. -Смотри, настоящий воздушный бизон. Хочешь поглядеть? Мальчик еще раз смотрит на него и выходит на улицу. Дзенъятта с ужасом наблюдает за тем, как трое взрослых людей потешаются над Моку, дразня его запахом яблок, но не показывая их. В их действиях столько яда и безразличия к его судьбе, что мальчику становится плохо. Он нагибается вперед, кашляет и ягоды съеденными несколькими часами ранее выходят через рот. Мальчик испуганно смотрит на него. В его глазах прослеживается сочувствие и неверие. -Как зовут твоего питомца? -Он не питомец...он просто...Моку. -Красивое имя. У меня никогда не было животных. -Послушай, ты должен мне помочь.- прерывает его шепчущий Дзенъятта. -Я могу просто уйти. Пожалуйста, освободи меня и я просто улечу. -Я не могу помочь тебе, прости. Папа меня накажет. Снова. Зрение Дзенъятты размывается от тошноты и усталости. Он смотрит в сторону мальчика, не решающего подойти и погладить Моку. На его шее краснеют отпечатки ладоней. -Если он обижает тебя, мы можем сбежать вместе. Только распутай меня и я отвезу тебя к маме. -У меня нет мамы... -Переломаем ему руки и ноги, тогда скажет где остальные прячутся, -Он слышит приближающихся мужчин и принимает боевой, совсем не совпадающий с его мыслями, вид. Внутрь заходят двое. Один, сзади, пытается завести Моку внутрь держа его за поводья, ругаясь на него. Этого достаточно для мести. Дзенъятта сосредотачивается и свистит так сильно, на сколько ему хватает сил. Моку, встрепенувшись, вырывается из рук держащего его мужчины и на полной скорости впечатывает рогами впереди стоящих людей в стену пещеры. Одному повезло, и его лишь немного задело. Второй испустил болезненный вздох и растянулся на земле. Моку яростно зарычал на собравшихся людей и угрожающе заполнил всю пещеру, выталкивая всех кроме Дзенъятты. -Быстрее к гарпунам! Мальчик тратит миг на разглядывание мертвого солдата Огня, чувствуя как Моку сбоку толкает его носом и обеспокоенно пыхтит. Было бы бесполезной затеей просить этого зверя прокусить веревку, он, к сожалению, слишком недалек, поэтому Дзенъятта подгадывает время и цепляется одеждой за рог бизона, поднимающего голову. Веревка расходится и Дзенъятта запрыгивает на его шею. -Хип, хип. Моку выбегает из пещеры и с рычанием летит навстречу дождевым каплям. Вцепившись в его шерсть, Дзенъятта не может выбросить из головы смерть человека. Он уверен, что не сможет сегодня уснуть. Это произошло за каких-то пару секунд, но ту жизнь уже не вернуть. Он ни в коем случае не защищал напавших на них людей, но мальчик задается вопросом, сколько нужно бесчеловечности, чтобы убить так много невинных жизней его народа. Они облетают острую скалу и он смотрит вниз. Под ними мокрый и мертвый пейзаж потерянный среди скал. Дзенъятта мрачно вздыхает. Кажется, оторвались. -На Юг, Моку. Улетим отсюда подальше... Внезапно воздух наполняется запахом металла и по телу бизона пробегает сотрясающая дрожь, мальчика подбрасывает и он прижимается к шерсти со всей силы, зажмурив глаза. Что-то резко потянуло их вниз, Моку болезненно заревел и начал стремительное падение. У мальчика кружится голова и страх мешает узнать, что заставило их сменить курс. Он понимает это, как только Моку приближается к земле и в последнюю секунду от их столкновения создает под телом бизона воздушную подушку. Откашливаясь от пыли, которую поднял, мальчик раздирает уставшие глаза и приземляется на землю. Они приземлились в расщелину, посадка была мягкой, но Дзенъятта ударился о камни перед столкновением и его рука, скорее всего, безнадежно сломана. Он разглядывает не сгибающийся локоть правой руки и превозмогая боль, поднимается. Моку лежит на боку и тяжело дышит через рот. Насыщенные карие глаза смотрят в пустоту; черный металлический гарпун проткнул мягкую часть живота бизона насквозь, Дзенъятте не удастся исцелить такую рану. Он присаживается рядом с его мордой и дотрагивается до большого горячего носа. Моку в последний раз вздыхает и облизывает его руку в поисках чего-то сладкого, находя лишь кровь. Скорбь и ужас мальчика не излечить никакими словами. Он оцепенело жалеет, что ничего не сказал Моку перед смертью и складывает руки вместе, чтобы помолиться и направить душу бизона в лучший мир. Сердце превратилось в раскаленное горечью ядро; глаза и нос жжет невыраженными чувствами, но он держит себя в руках монотонно произнося слова. Смерть всегда тяжела. Но смерть единственного напоминания о том, что он не оставался один тяжелее гор, которые держат этот мертвый Храм. У него не хватает сил, чтобы докончить молитву и он ломается, давая себе разреветься, глуша свои рыдания в промокшей белой шерсти. Луна на секунду выглядывает из-за туч, безразлично пропадая сразу же, как только ее холодный свет касается сцены отчаяния. Дзенъятта лежит на камнях, обнимает себя рукой и подтягивает свои ноги поближе к телу. У него не осталось друзей, близких или мест, куда бы он мог пойти. Один, под тяжестью своего разума и разбивающей вины за смерть невинного существа, из-за его упрямства и самоуверенности. Моку должен был быть живым вместо него, вдыхать холодный воздух вместо него. Он не должен был становится едой для падальщиков. Дзенъятта потерян и сломлен. Дождь уже давно кончился, как и слезы и он просто лежал, смотря на безжизненное тело Моку все эти несколько часов, пока кто-то не хватает его за волосы сзади и дергает назад. На поваленного мальчика садится неизвестный; тонкое горло обхватывают и стискивают теплые детские пальцы. -Папа, быстрее, я нашел его! Сюда! - кричит мальчик изо всех сил, а Дзенъятта раскинув руки в стороны, устало разглядывает страх написанный на лице нападающего. Он знает что он сильнее и лучше чем это несчастное и не видящее любви создание. Он знает, что если захочет сможет убить его. Но он не знает, хочет ли сопротивляться. Мысли неторопливо останавливаются на том, что он обязан отомстить. Сделать им всем больно. Заставить заплатить. Дзенъятта не противится им. -Пап, пожалуйста, папа! Левая рука нащупывает камень и медленно обхватывает его. Мальчик, пытающийся его задушить, но очевидно не хотящий этого, плачет и испуганно дрожит, переводя глаза с камня на его глаза. Плечи трясутся. Дзенъятта понимает, что если Ли не будет этого делать, отец в этот раз может убить его. -Отпусти, - хрипло произносит он, но напор не сбавляется. Ли мотает головой и рыдает. Тогда Дзенъятта ударяет ребенка в висок. Сила удара отбрасывает его. Приподнявшись, Дзенъятта мерит пульс на сгибе запястья. Он все еще жив, хоть и без сознания. Корчась от боли, Дзенъятта поднимает огромный булыжник и поднимает над головой. Глаза Ли закрыты, словно он спит; пальцы все в том же скрюченном положении. Дзенъятта запоминает его и момент, когда его детская невинность заканчивается и отпускает камень. В этот миг по телу ребенка пробегает дрожь. Камень раздавливает его голову как только что сорванную гроздь винограда. Кровь брызнула во все стороны. Дзенъятта безучастно молится и за его душу тоже. За скалами слышатся человеческие крики. Дзенъятта обменивается промокшей одеждой с трупом и вылезает на поверхность, захватив с собой только рюкзак - его посох поломался, застряв под телом Моку. Впереди зеленоватое от дыма, светлеющее небо. Оставшиеся двое взрослых ползут вверх по скалам и переругиваются. -Ли! - кричит один. -Мы идем, держись! Дзенъятта переводит взор на острые и опасные скалы, на которых он бы даже попрактиковался в равновесии, будучи у него легкое и жизнерадостное настроение. Но его глаза потухли и единственное что сейчас он хочет, сделать так, чтобы кому-нибудь было больно. Он глубоко вдыхает и посылает бешеный порыв ветра вниз. Сила воздушного потока, почти одновременно срывает мужчин со скал и они с криком падают вниз. Спустившись к ним, он проверяет пульс, презрительно избегая мертвенности глаз. У кельи подбирает посох своего учителя, духовного брата и самого близкого и понимающего друга. Воспоминания о безоблачных днях заливают его равнодушие, он вновь не может удержать слез и вытирает их толстым красным рукавом одежды Народа Огня. Посох в отличном состоянии. Белоснежная бумага лишь немного испачкалась и повредилась. Это легко исправить, нужно только найти клей и огонь. Мальчик прощается с Северным Храмом Воздуха, холодный и смертельно уставший. Нет ни прощальных улыбок, ни надежды на возвращение. Храм на высоком поредевшем хребте тонет в зловонном черном дыме. Самая длинная рассеченная столбом дыма башня разваливалась под небом, а несколько этажей построек встроенных в скалы, превращали дом мальчика в самый ужасный ночной кошмар. Дзенъятта, с приверженностью к бесконечным скитаниям и самостоятельности, находит раннее утро самым тяжелым и горьким моментом своей жизни.

***

Дзенъятту не волнует куда он идет. Туман неопределенности преследует его и отпускает только когда его истощенное тело дает о себе знать. Моется, когда оно чешется; ест все что находит в лесах и полях, когда живот разъедает пустота; падает на землю, когда оно болит и требует отдыха. Движется по ночам, чтобы не привлекать внимания и скрывается в кронах деревьев, слыша случайных путников. Он идет уже долго. Неисчислимое количество солнц и лун поднимались и опускались, игнорируя его. Пейзаж становится зеленым, но скудным, и мальчику не так то просто прятаться или искать пропитание. Он начинает выживать за счет того, что может выпросить. Некоторые люди добры и разрешают ему отдохнуть в сараях или даже в кровати, некоторые ненавидят его за одежду Народа Огня и прогоняют. Дзенъятта мстит им, выпускает скот из загонов, пачкает висящее на веревках белье или ворует, как безмолвный и гневный дух. Снова идет и снова прячется, когда видит пробегающих мимо беззаботных мальчишек или девчонок. Дневные сны делали кошмары горячими смертельными ловушками, в которые Дзенъятте нужно попадать чтобы не умереть от усталости. Просыпаясь, он слышал голоса и чувствовал свою семью всегда в отдалении и недосягаемости. Их шепот твердил ему, что он знает, что нужно сделать, чтобы оказаться вместе с ними. Он почему-то отказывал им, хотя очень хотел. На Туманном Болоте галлюцинации приобрели почти реальные очертания и он не смыкал глаза ни на секунду, смотря вслед прячущимся за деревьями фигурам. Ландшафт совсем поредел. Дзенъятта делает остановку в Туманном Оазисе и берет пропитания столько, сколько может унести отправляясь в пустыню. Одинокая звезда найденная Мондаттой, по которой движется на Север мальчик наполняет его грустью и болью, но она единственный шанс не дать ему заблудиться и умереть в горячих песках. Как только звезда пропадает, мальчик зарывается в песок и засыпает до ее появления. Ровно через четыре дня, Дзенъятта добирается до одинокой башни и пробирается внутрь. Библиотека такая же большая и величественная как и раньше. Длинные ряды книжных полок растягиваются на бесконечность вперед и вниз, пересекаемые лестницами и дорогами. Краем глаза он видит любопытствующих лисиц и опускается на одно колено, с протянутой книгой в руке. Через секунду его обволакивает приятный шелест пышных крыльев и сипящий потусторонний шепот. Это могло завораживать раньше. Сейчас, мальчик чувствует лишь пустоту. -Ты вернулся, юный искатель знаний. Необычно видеть тебя в одежде Огненной Нации. -Да и принес вам то, что было вам нужно, как и обещал. - Он заминается. -И оставил университету Ба Синг Се копию. Дзенъятта открывает глаза. Тень мудрого духа знаний падает на него. Мальчик никогда не всматривался, но он очень похож на сову. Черный как глубокая ночь, дух испускает почти что довольную и покровительственную атмосферу. Ему нравилось как это ощущается, почти так же как с Мондаттой. -Спасибо, маг воздуха. Ты вернул утраченное на свое место. Дух проводит крылом над его вытянутой рукой. Книга исчезает, возможно, появляясь на одном из рядов отсека Царства Земли, а Ван Ши Тонг поворачивается, чтобы уйти. Мальчик не уверен должен ли он броситься за ним и просить о месте для ночлега. Он ничего плохого не сделал духам, но за ним огромный грех тянущий его в глубины безумия и одиночества среди людей. Лучше будет промолчать о том, что он стал убийцей. -Ван Ши Тонг, могу ли я просить вас о милости? Голова духа оборачивается на него. В умных черных глазах, тусклое сияние интереса и доброй воли. -О какой милости ты говоришь? -Мне некуда вернуться. Мой дом сожгли Маги Огня, я надеялся...возможно... - Он глотает горечь, но пересиливает себя. -Я последний Маг Воздуха и могу поделиться своими знаниями с библиотекой, если вы позволите мне остаться. Пожалуйста. Мир смертных отталкивает меня. -Сочувствую твоей утрате. -Ван Ши Тонг поворачивает тело и приближается к нему. -Всегда тяжело прощаться с тем, что дорого. Ты доказал свое благоразумие и уважение и можешь остаться на сколько захочешь, но тебе придется самому о себе заботиться и не разводить в моей библиотеке грязь. Садись, я покажу тебе место, где ты можешь отдыхать. Дзенъятта благодарит его и кланяется, приложив кулак к раскрытой ладони. Дух знаний вытягивает свою шею перед Дзенъяттой и мальчик неуверенно усаживается на россыпь густых черных крыльев. Сухой воздух бьет в лицо пока он они летят все ниже в библиотеку. Здесь мальчика поражает холодная дрожь, но дух и не думает останавливаться. Он помогает Дзенъятте спуститься, только когда они добираются до небольшой резной двери. Дух оставляет его наедине и улетает, мальчику приходится опуститься на колени, чтобы пролезть внутрь. Обстановка внутри даже по меркам монахов скромная. Каменная плита вместо кровати с одной стороны, деревянный стол с другой. Пустые свитки требующие заполнения, лишенные индивидуальности корки книг лежат на ящике в углу. Кучка черных перьев перевязанных у чернильницы. Лампа из тусклых кристалов висит прямо над крошечным окошком. Внизу, прямо под ним журчало подземное озеро. Вот и запас пресной воды, думает Дзенъятта и кидает рюкзак на стол. Жестяная банка с кристалами-леденцами ставится в угол стола, под сияние лампы; посох с белоснежной бумагой чинится кропотливыми руками Дзенъятты и ставится в угол комнаты, прямо у выхода; книги расставляются в ящик; скудный запас одежды бережно оберегает малу Мондатты. Перед тем как решить что с ним делать, мальчик крутит его в руках. Бусы тяжелые, деревянные, на одной стороне малы приятный и скрученный символ Воздушной магии, с другой стороны вырезано улыбающееся лицо, которое было сделано Дзенъяттой в акте редкого баловства. Учитель все время носил это ожерелье на шее показывая всем только одну сторону. Он говорил, что хочет держать его бесценную детскую улыбку ближе к сердцу, что мальчик всегда считал ироничной усмешкой над его попыткой быть нормальным и таким как все остальные дети из Храма. Свитер, насаживается на подушку пряча острые соломенные углы, ожерелье натягивается поверх, симулируя родительскую фигуру Мондатты. Мальчик садится на кровать рядом с ней и закрывается миру смертных, готовясь провести остаток жизни в окружении духов и знаний как и раньше.