Бессмертная.

1701 год, день, когда — квакер Уильям О’Нил основывает колонию Пенсильвания, столица которой Филадельфия. Все считали это начало новой эры, эпохи. Я родилась в самый лучший период, когда шли разговоры о независимости. И конечно же, я дочь — Уильяма О’Нила, Сара О’Нил. Моя мать была какой-то простолюдинкой, умерла после родов, но несмотря на это отец любил меня. Поэтому отец поставил ко мне телохранителя, русского — Дмитриса. Странный мужчина лет тридцати, но не естественно красив в свои годы, что в последствии станет моим лучшим другом. Годы шли, я росла и мой телохранитель посоветовал обучить меня: письменности, этикету и чтению, так же рисование и вышивке. Если письменность и чтение я ещё терпела, то все остальное я отказывалась изучать. Моим любимым занятием было смотреть, как мальчишки поднимают мечи и дерутся. Дмитрис заметил это и предложил отцу. Отец был против, но Дмитрис понимал, что без этого мне не выжить. Начинаются мои усердные тренировки, мой друг и совместительствую телохранитель, изнурял тренировками. Не давал пощады никогда, в один прекрасный день, он знакомит меня с мальчиком: — Познакомься Сара, это Стив. Черные длинные волосы, крепкого телосложение, голубые глаза и бледная кожа. Он тянет мне руку, я же смотрю на друга. — Что я делаю не так? — Тебе нужен человек для спарринга, твоего роста и твоего возраста, Стиву столько же, как и тебе. Парень не убирает руку, а только шире улыбается. — Дмитрис, это не опасно, знакомить меня с мальчиками? — Нет. Это мой доверенный ученик.Я ему доверяю как себе, — Дмитрис взял парня за плечо и похлопал по нему. — Ну хорошо, — я покосилась и пожала руку для рукопожатия, — Сара. — Очень приятно, ты странна. — Сама удивляюсь. С тех пор, мои тренировки были со Стивом, далее мы очень хорошо ладили и нашли общий язык для разговоров. Август 1715 год. День, когда мой отец умер, единственный его слова были на смертном одре: «Ты никогда не умрешь, Дмитрис присмотрит за тобой». После этого, опеку надо мной, взял Дмитрис. Я не понимала значения этих слов, пока в 1720 в Южную Америку не была завезена Желтая лихорадка. И конечно же я ею заболела как и все моего возраста. Стив умер через неделю, после заболевания. Я лежала на кровати, вся в поту и с кашлем. На мое удивление Дмитрис выглядит вполне здоровым, только бледным. — Дмитрис, надень маску, — ели прохрапела я, — я не хочу, чтобы ты заразился. Друг улыбнулся. — Не переживай, красавица. Что мёртво, умерен не может. — Что ты такое говоришь? Дмитрис поднялся и подлил в стакан ещё вина. «Не понимаю, что он имеет ввиду и как он может сейчас напиваться?» — Ты веришь, что мы не одни на всей планете? Я так сильно и больно кашляла, что не понимала даже вопрос. — О чем ты? — Тебе отец не рассказывал, как мы с ним познакомились? Очень плохо вспоминать что-то, когда тебе больно, но подавив боль кашля, я все-таки выдавила из себя пару слов. — Вы познакомились в России, — не выдержав позыв кашля, я начало сильно кашлять. Мой кашель был смешан со слюнями и кровью. Дмитрис резко повернулся, как будто почувствовал что-то плохое. Его глаза вцепились на мои руки. — Черт, нужно действовать, — он вытер платком кровь с моих рук и посмотрел на меня с сожаление. — Дмитрис, в моем случаи поможет только чудо. — я чуть улыбнулась. Он резко встал и начал ходить по комнате, от одного конца к другому. Как будто не решаясь на отчаянный поступок. — Дмитрис, перестань, меня не спасти. Уходи. Мужчина остановился и повернул ко мне голову, он изменился, его глаза поменяли цвет на золотистый в точности, как чешуя лука. Вокруг глаз все потемнело. Он смотрел на меня, как на добычу. — Дмитрис? — в непонимании обращаюсь к другу. — Прости Сара, но мне нужно это сделать, я обещал. От волнения, я начинаю кашлять больше, кашель раздирает мое горло, а кровь встаёт поперёк.Я начинаю задыхаться. Все, что я успела увидеть перед тем, как мое тело покинула жизнь. Это как мой лучший друг кидается на меня, как безумный, с глазами цвета золота, и клыками острее бритвы. — Прости. — последнии слова, что я услышала. Далее боль, жгуча и проницаемая, за ней облечение и темнота. В темноте я слышала голоса, много голосов. « — Проснись!» « — Проснись же!» Я открыла глаза, хватая воздух ртом, как жадный хищник. Первым, что было у меня в голове это паника — я жива. От шока, я резко встала на ноги и упала на паркетный пол. Не было сил: ходить, двигаться и говорить. Похоже, мой крик и падение услышали и в комнату вбежал мужчина. Подняв глаза я увидела Дмитриса. — Дмитрис? Что со мной? Я выздоровела? Я почти ничего не помню. — выпалила я из себя. — Черт, Сара, ну куда ты так резко встаёшь? Взяв меня на руки он кладёт обратно на кровать. И садиться рядом. — Что случилось? Где я? Друг встал и пошёл к окну. — Мы в Вашингтоне. — Что?! От того, что я резко подняла голову, я ударилась об спинку кровати. Но я даже этого не за метила, не почувствовала. — Ты главное не переживай, — он повернулся ко мне лицом, взяв в руки бокал и налил туда вино, протягивает мне, - пей. — Ты издеваешься? — Пей. — Ты меня споить хочешь? — Пей я сказал, — чуть серьёзней произнёс он. Взяв в руки бокал, я понюхала, он ничем не пах, но сделав один глоток, я выплюнула содержимое прямо на друга. — Извини, Дмитрис, но у этого вина, привкус метала. Я отдаю ему бокал, он забирает и чуть хмурится. — Значит кровь животных ты не переносишь. — Что ты сказал? Кровь? Животных? Меня тут же вырвало на постель. — Ты голодна, я думал кровь животного тебе поможет. — Серьезно? Я человек! Я ем человеческую еду, у тебя что детей не было? — Нет. С грустью произнёс он, глубоко вдохнув и громко выдохнув, мужчина берет стул и ставил около меня, садиться. — Я должен тебе кое-что сказать. Это будет не легко принять, но ты должна понять, по-другому, я не мог поступить. — Что происходит, Дмитрис? — Сейчас на дворе 1800 год. С минуты мы молчали, я начинаю тихо смеяться, а потом во весь голос. «Что? Я проспала 77 лет? Да быть того не может!» — Слушай, шутка так себе, я проспала максимум трое суток, кстати, что ты мне дал, что я выздоровела? Дмитрис лишь закрыл лицо ладонями. — Послушай, ты умирала, твоему отцу я обещал. Выбора у меня не было, мне пришлось. Он начал тараторить так, что у меня голова разболелась. И мне очень хотелось есть. — Я не понимаю?! Какой выбор? Что обещал? — Черт, — он взял меня за руки и посмотрел мне в глаза, — ты вампир, Сара. Эта фраза поставила меня в такой ступор, что мне просто не обьяснить. — Что?