Бессмертная.

Открыла глаза от незнакомого запаха, в голову сразу лезли обрывки предсказания Бьянки: «… твоего любимого убьют…» Я подскочила с дерева и спустилась прыжком вниз, до особняка я бежала со всех ног. А когда добежала, то почувствовала ещё больше запах постороннего. В саду все так же копался Диего, около него бегали детишки. Эта картина умиляла меня, Диего повернулся и увидел меня, я помахала рукой, а он снял шляпу и улыбнулся. Из особняка выбежала Стефани. — Госпожа! Вас ждёт, господи Дмитрис. По ее лицу было видно, что боится она не меня, потому что Стефани подбежала ко мне и взяла за руку. — Стефани, ты чего, как будто приведение увидела? — я чуть шутя произнесла. Но потом поняла, что тот о ком говорила Бьянка, приехал. — Что случилось, Стефани? — я положила свою руку на ее. Она смотрела в мои глаза с мольбой, только я не понимала о чем. — Там приехал старый друг господин Дмитриса, — она отвела взгляд в сторону, боясь сказать лишнего. — Ты можешь мне доверится, — я взяла ее за подбородок и повернула к себе, — что тебя пугает? — Гость. — Не переживай, тебя в обиду я не дам. Я посмотрела в глаза Стефани и четко увидела в них, темноту, страх и одиночество — все эти чувство склизкие и не приятные. И мне пришла хорошая идея в голову. Собрав руки Стефани, я говорила ей прямо в глаза. — Стефани, подойти к нашему садовнику — - Диего, попроси о ночлеге, скажи я тебя послала, поняла? — Да, — медленно и тихо произнесла она, смотря в мои глаза. — Умничка, — я прикоснулась к ее лицу и она часто заморгала. — Что произошло? Она в непонимании осматривается, как будто ее загипнотизировали. — Ты помнишь, что должна сейчас сделать? — я чуть трясу ее за плечи. — Да-да, кажешься вспоминаю, садовник, — она подскочило, но тут же остановилась, — а как же… ты? — Я чудовище, — чуть усмехнулась, — забыла? — Нет, я ошибалась. — Беги! — я толкнула ее. Она побежала к садовнику, а я направилась в кабинет Дмитриса. Подойдя к нему, не было голосов, что странно. Я постучалась. Когда я открыла дверь, Дмитрис сидел в кресле, а около письменного стола стоял высокий незнакомец ко мне спиной. Мой любимый улыбнулся мне и подозвал. — Сара, это Майкл Тёрнер, Майкл это моя любимая — Сара. Он обернулся, и я увидела его красные глаза, признак того, что он пьёт только человеческую кровь. У Дмитриса глаза золотые, так как он пьёт исключительно кровь животных; глаза Адель — чуть фиалковые, так она пьёт кровь брата-волшебника; мои же — голубые, как океан, так как во мне кровь человека и животного. Что очень редкое явление. Когда он увидел меня, его глаза распахнулись, а кончиком языка он облизнул свои пересохшие губы. Но я его не боялась, пытаясь контролировать эмоции, как меня и учил Дмитрис, я вытянула руку в рукопожатии. Мужчина сделал тоже самое, хватка его сильнее чем у меня, кровь людей придаёт многократную силу. Было больно, но я не издала ни звука, даже не шелохнулась, а я просто улыбалась, чем позабавила Майкла. — Она великолепна, Дмитрис. Он обошёл меня, трогал мои длинные цвета снега волосы, трогал мою бледную белую кожу, словно дотрагивается до фарфора. — Да, она мое все, — было видно, мой любимый гордиться мной. Пока Майкл изучал меня, я осмотрела его. Каштановые волосы небрежно расположены по всей голове, красные словно кровь глаза и такая же белая кожа. Высокий, в чёрном пальто и с тростью в руках, это выглядело поистине сексуально, но меня что-то отталкивало от него. Он ходил вокруг меня, как будто изучая свою добычу. Решив, что это слишком, я заговорила. — Для чего ты звал меня, любовь моя? — я специально назвала Дмитриса именно так, чтобы посмотреть реакцию нашего гостя. Как и ожидалось, он искривился в жуткой гримасе. Ему явно не нравились нежности, возможно, ему не ведома истинная любовь. — Познакомить с другом и конечно завтра мы уезжаем на войну, помогать нашим, ты не передумала, может останешься? Дмитрис пытается меня отговорить? Но он же сам попросил о помощи. — Нет, Дмитрис, я с тобой, — чуть сделала шаг, показывая свой порыв. — Какая она у тебя, — он задумался взяв в пальцы прядь моих волос, — пылкая. Я покосилась на Тёрнера, но ничего не сказала. — Ох, ладно-ладно, — выставил руки вперёд, в знак капитуляции, — только не нервничай. — Я могу идти. — Да, конечно. После знакомства прошло полгода, Майкл не терял надежду, что я буду его, но он мне был не интересен. Мы были на фронте, а он думал лишь о своих потребностях. Я увидела столько крови и смертей, что сломало во мне все нежное и хрупкое принадлежавшее девушки. Войну мы победили, Майкл собственноручно высосал кровь фюрера, а потом и убил Дмитриса. Я этот день не забуду никогда, мы воевали уже третий год, на дворе наступала весна, 1945 год. Мой взвод, знал, что я вампир, но дали слово, что буду молчать. Взвод — танкистов. Сначала конфликтовали, но узнали лучше за эти три года и я поняла, что это пятеро лучших мужчин, которых я видела в своей жизни, один из них полюбил меня, молодой парень — Пулемёт, из-за того, что он пулемётчик. Я каждому дала клички, кроме Греди — заряжающий, считала, что имя брутальней не может быть — психопат с американскими корнями, убивал немцев голыми руками. Эти парни полюбились мне, а я им, мы многое прошли. Было забавно давать им прозвища, они же не все сразу узнали кто я, а по отдельности. Все началось со Святоши (Юрий) — наводчик. 1943 год, январь. Я очень хотела есть, животных рядом не было, всех либо люди сожрали, либо они вымерли. Мы со Святошой остались одни в окопе, дежурили. Спустя какое-то время, мужчина уснул, а я чувствовала запах чужого человека. Я знала на что иду, но выбора у меня не было, мне нужны были силы. Я мигом нашла его по запаху, немец- разведчик. В общем, была я на столько голодна, что не уследила хвоста за мной. Юрий шёл за мной с автоматом. Когда я уже держала немца и впилась ему в шею, буквально сделав три глотка, как Юра начал орать и стрелять в меня, он тогда всю обойму потратил. А когда понял, что это не сработала, встал на колени и начал молится. — Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе… Дальше он бормотал, я не вслушивалась, но я уже точно знала, как отныне буду его называть. Пока он продолжал своё бормотание, я выковыривала пули, а это однако больно. — Твою мать, — упала одна пуля, — Святоша, — вторая пуля, — ты охерел совсем? Ты что в своих пуляешь? — чуть смеюсь я. — Ты! Исчадие Ада! Ты… — Чудовище, кровосос, вампир и бла- бла-бла, — я демонстративно махаю рукой, как бы перематывая пленку и продолжаю вытаскивать купи, — Ай! — Ты убьешь меня? Я закатила глаза, ну вот, снова здорова.Присев к мужчине на его уровень, он чуть отшатнулся. — Послушай, мне не нравится мой образ жизни, но с этим ничего не поделать, — я корчась вытаскиваю ещё одну пулю, — Убивать тебя, я не собираюсь, вообще я пью кровь животных, но их что-то нет в лесу, а его я почуяла за километры. Ай!- я вытащила последнюю пулю. Он долго смотрел на меня не отрывая глаз. Я же терпеливо ждала, пока мне не надоело. — Ну, скажи мне что-нибудь, не молчи. — Я в шоке, ты не можешь подождать?! — он чуть крикнул. — Извини. Я развернулась и ушла обратно на дежурство. На утро я узнаю, что Святоша похоронил того немца, никому не сказал где, кто убил и что вообще случилось. Не разговаривал со мной неделю. Остальные узнали чуть позже, пока мы не остановились проверить одно население, которое в итоге стало засадой. Святошу тогда ранили, я телепорнулась к нему и донесла до танка, закинула в танк, смысла скрывать уже не было, все увидели мой чудо бег. Поэтому ребята от испуга стали стрелять в меня, а я разрывала на куски немцев. Святоша вылез из танка и стал орать ребятам, чтобы не стреляли в меня. — Мужики, не стреляйте! Не стреляйте в неё! — Да ты че городишь, Святоша? Слепой? — кричит Греди. — У неё че, женские дни или че? — спросил Толсты. — Папаша! Папаша, прикажи им не стрелять в Сару! Сначала Боевой Папаша сомневался, но в итоге приказал: — Прекратить стрельбу, — крикнул он. — Ну Святоша, если ты ошибся.- только начал Толстяк. — Смотрите, — закричал Пулемёт, — она живая! — радостно ответил он. — Ну и какого хера ты лыбишься? — Греди явно был зол. Тогда между Греди и Пулеметом завязалась драка, а я после десяток пулевых ранений, стала их разнимать. — Прекратите! — ударила по лицу обоих. Одному нос слопала другому зуб выбила. Через пару минут, мы уже сидели у костра с дешовым пойлом и молчали. Долго молчали. Тогда я посмотрела на Святошу: — Спасибо,Юр. Он чуть улыбнулся мне. — Я не знаю, что за херня с тобой произошла, Сара, но от тебя толку стало куда лучше, — проговорил сержант. — Спасибо,Владимир. И когда они окончательно поняли кто я, отношение ко мне у них не изменилось, они меня не боялись, а уважали. За несколько лет, их прозвища приелись мне, а им в особенности. Мы стали друг другу семьей, которой я не успела насладится. Майкл и Дмитрис воевали в тылу, поэтому я не часто с ними виделась, я переживала, что Майкл убил его давно, теперь дожидается меня. 9 Май, 1945 год. Мы с ребятами в Берлине, уже у ворот здания в котором бункер фюрера. Дмитрис узнал, что он прячется в бункере, я знала, что смертей не избежать, если пойдём взводом,будет плохо, но потерять ребят, я не могла. Осели мы в заброшенном доме, в одной из квартир. Источником света была только керосиновая лампа, но мне не нужен был свет, я и так видела хорошо. Все как один, закурили сигарету, я не была исключением. — Каков наш план? — выдыхая дым спросил у меня Папаша. Я притягиваю карту поближе к себе, закрепив сигаре меж зубов, беру красный карандаш и начинаю чертить оборону. — Здесь, — я выделяю красной линией одно из зданий не по далеко от бункера, — засели с РПГ, — вот тут, обвожу чуть дальше, выдыхаю дым,  — турель стоит, будьте осторожны, в здании их не особо, вот здесь, — я подчеркиваю, — мины, поэтому не угодите в них. — Их так мало? — удивился Греди, — так мы их всех вырубим за часа два! — Не мы, а вы, — смотрю на карту и выдыхаю дым. Мужики напряглись, кроме сержанта, он все понял сразу. — Что? — одновременно спросил Тостяк и Пулемёт. — А ты что будешь делать? — с беспокойством спросил Святоша? — А я пойду за главным. Когда мы решили наши планы действия, я была уверена на все сто, что ребята выживут. Так как я всех немцев убила еще при разведки и разминировала все мины. Им оставалось только сорвать флаг. Поэтому ночью, когда они спали, я пошла в бункер и обнаружила там: Дмитриса, Адель, Люка и Майкла. Все были рады меня видеть, кроме Адель, у нас была взаимная неприязнь. У нас была договоренность, что мы убиваем всех в бункере, но оставляем Гитлера — Майклу, так как он очень сильно хотел его крови. Все шло отлично и по плану, пока Майкал не предал нас с Дмитрисом. Выпив кровь Гитлера, он приказал Люку и Адель нас поймать. Майкл заставил меня смотреть, как он медленно сворачивал голову Дмитриса. Сказав, что я ему нравлюсь и он хочет меня, поэтому конкуренты ненужны. Последними слова Дмитриса были: «Никогда не сдавайся» Точно не помню, как я смогла сбежать, не знаю, у вампиров может быть шок, но я бежала как могла. Куда-нибудь подальше и прибежала на какую-то пристань, чтобы перебраться через океан, домой. Когда я добралась до дома, то в живых осталась только Стефани и Бьянка с детьми. И тогда мне пришлось думать: « Что делать дальше?»