Люди и упыри

Свежий снег скрипел под подошвами старых кед, а ветки хлестали по рукам и ногам, цепляя одежду и кожу, но ни капли не отвлекая собой впавшего в эйфорию вампира. Декабрьский лес пах ёлкой, прелой землёй и размокшим пеплом — пах так ярко, что свербило в носу и в нёбе. Ноги проваливались в рыхлый сухой снег едва ли не по середину голени, оставляя за собой глубокие чёткие следы. Они были уже очень далеко от ставшего привычным Барнаула, однако со способностью Арии к трансгрессии это не было проблемой. На километры вокруг не было ни одной дороги или поселения — лишь зимняя тайга и двое вампиров где-то в ней. Здесь, в холодном диком лесу, можно было больше не прятаться, не притворяться человеком, дать волю своим инстинктам. Вася так давно не был в своём истинном, вампирском, облике — пытался ужиться среди людей, глубже спрятать свою природу и свою силу, притвориться нормальным, неопасным — что уже почти забыл, каково это. Узловатые чёрные лапы легко пересекали лесной бурелом, а несмываемый запах гнили, исходящий от собственного тела, практически не раздражал нос. Налившиеся красным глаза не выпускали из поля зрения сегодняшнюю жертву. Огромный, вместе с рогами едва не трёхметровый, но неповоротливый лось пытался сбежать, однако его быстро настигли. Одним метким рывком Вася прыгнул на тучную спину животного, намертво впиваясь в него когтями и одним сильным движением заваливая набок тяжёлую тушу. Пальцы легко, будто в тёплое масло, входили в живую мускулистую плоть, врезаясь в неё на несколько фаланг и заставляя животное завыть. В человеческом обличье о такой ловкости и силе для Васи не могло бы быть и речи. Справа на поваленного лося с рычанием набросилась Ария. Она была невысокой и такой хрупкой на вид, но на самом деле обладала огромной силой. Конечно, Васильева была способной по большей части в магии, но и по физической силе ни капли не уступала Васе, а скорее всего, даже превосходила. Сильными когтями девушка легко, будто ореховую скорлупу, разломила мощную грудную клетку животного, заставляя осколки рёбер разлететься в стороны. Сжав в руке горячее, всё ещё живое, сердце, вампиресса утробно зарычала и вырвала его из груди. Её пасть сомкнулась на одной стороне в последний раз сокращающегося органа, а Васина — на другой. В пару укусов заглотив большое сердце, они на несколько секунд встретились в его середине. Кровь из тёплой плоти пролилась, окрасила всё вокруг красно-розовым, но это было не страшно — лося им даже так хватит на двоих, к тому же, на нём их сегодняшняя охота вряд ли закончится. Наконец, впившись в тело клыками, Вася начал глотать ещё горячую свежую кровь. Этот вкус был совершенно не таким, как у лениво пойманных в городе бездомных собак или украденных из больницы пакетов. Звездкин, изголодавшийся по подобному, ел с нарастающим довольным рыком. Кровь была везде: во рту, в носоглотке, в глазах, на рваной одежде, в волосах и на раннем снегу — они с Арией почти полностью были багрово-красного цвета. Наконец, насытившись свежей кровью, они вдвоём удовлетворённо улеглись на постепенно остывающей огромной туше. Когтистые сильные руки Арии, ещё минут десять назад так легко убившие лося, теперь мягко обнимали чужую шею. Васе нравилось чувствовать на себе прикосновения холодных когтей. Видеть подругу вне человеческого образа было непривычно, но он не обращал на это особого внимания, всё равно приобнимал девушку в ответ, пряча нос в её плече. Окровавленная рука погладила его голову. — Выглядишь напряжённым, — мягким голосом, никак не сочетающимся со специфической вампирской внешностью, заметила подруга, — Это из-за человека, да? Звездкин вздохнул в её шею и без особого энтузиазма кивнул. Вампиресса обняла его сильнее, прижимая к себе и задумчиво смотря куда-то в небо. — Не все, кто дожил до пятиста лет, сохраняют возможность любить, — напомнила Ария, с улыбкой заглядывая в чужое лицо. — Никогда не встречала никого твоего возраста, в ком осталось бы так много человечного. — Ты старше меня почти вдвое, — лениво возразил вампир. — И почти вдвое бесчувственней. Вася цокнул языком, смаргивая с ресниц начавшую подсыхать кровь. — Это, наоборот, моя слабость, — вздохнул Звездкин, жмуря глаза. — В пятьсот лет стыдно оставаться на моём уровне. — Ну и что? Ты один из самых лучших вампиров, что я знала, — Ария улыбнулась, принюхиваясь к лесу. — Защищу тебя в случае чего я. Звездкин промолчал, понимая, что спорить бесполезно. Ему повезло, что на него, тогда ещё более молодого и слабого вампира, обратила внимание такая могущественная и уважаемая особа, как Ария. Он не знал, чем мог привлечь внимание этой девушки, но дружба с ней часто ему помогала. Жаль только, что дать взамен Вася не мог совершенно ничего существенного, кроме, собственно, себя и своего общения. Приподнявшись на одном локте, вампиресса вновь втянула носом воздух и улыбнулась шире, показывая клыки. — Рядом медведь. Звездкин шумно втянул запах, но ничего особенного не уловил — обоняние у него было не лучшим — после чего чуть поник. Собственная слабость удручала: кроме глупой способности к залезанию во всякие щели и дара внушения у парня не было практически ничего. О неплохих способностях к целительству вообще говорить было стыдно — для вампира дар лечить людей — это, как минимум, странно. Да, ещё у него была вампирская скорость, реакция и сила, но и те могли бы быть и получше. Возможно, стоило всё же поучиться у кого-нибудь из подруг. Наконец, Вася вздохнул и глянул на солнце. До встречи с Дашей, не переносящей животную кровь и оставшейся охотиться в деревне неподалёку, оставался ещё час с чем-то, а за это время они успеют убить ещё хоть сотню медведей. Вампир растянул губы в натужной улыбке и сказал: — Давно не пил медвежью кровь. — Чур, я возьму себе шкуру, — рассмеялась девушка и, вскочив, уже направилась в сторону запаха. — Да и пожалуйста, — закатил глаза Вася, а потом всё же погнался вслед за подругой. Вечером субботы Саше донесли великолепную новость — в понедельник на пары можно было не идти. Неожиданный выходной — это всегда хорошо, вот только заняться в этот дополнительный день студенту было совершенно нечем. Он уже несколько привык к Васиному присутствию, и выходные без него оказались ужасно скучными. Беличенко без дела валялся в кровати, пил, кружку за кружкой, кофе и залипал в интернет, но всё это без особого удовольствия. В итоге, ложась спать, он со скуки решил завтра днём всё же поехать опять в Озерки. Не то чтобы он так уж сильно скучал по родному дому, но заняться ведь чем-то нужно было. И, будто бы прочитав его мысли, минут через десять написал Вася.

«Вася Звездкин 01:27 ты завтра вечером дома будешь?»

Саша невольно напрягся, не понимая, зачем соседу эта информация, но всё же решил ответить честно:

«Александр Беличенко 01:30 Я скорее всего уеду А что?»

Никакого ответа не последовало — вампир сразу же вышел из сети. При том, что обычно он, так же как и Саша, сидел в интернете большую часть своего времени. Студент не стал долго рефлексировать на эту тему: нужно было успеть поспать перед завтрашней поездкой. Однако поездка так и не состоялась — оказалось, что мама куда-то уехала, а свои ключи от дома Саша ещё перед отъездом отдал тёте. Искать, у кого можно переночевать, Беличенко было слишком лень — это уже превращало поездку для того, чтобы расслабиться, в поездку для того, чтобы напрячься. А по Сашиному скромному мнению, оно того не стоило. Поэтому он всё же решил остаться дома и, немного подумав, написать об этом Васе — а то мало ли, какие у него были планы на квартиру. Звездкин ему опять не ответил и даже не прочитал.

***

Этот день был таким же долгим и бессмысленным, как и предыдущий: Саша опять не делал совершенно ничего полезного, очевидно, пытаясь отдохнуть на неделю вперёд. Получалось это не совсем успешно, поэтому ближе к полуночи Беличенко всё же захлопнул ноутбук и, лениво потянувшись, отставил его на стол. Он уже планировал лечь спать — все равно ничем ведь не занимался — когда услышал в гостиной грохот. Сначала это было скрежетание где-то снаружи дома, потом — хлопок оконных створок и опасный стук горшочка с кактусом то ли об пол, то ли об подоконник. Беличенко нахмурился и вылез из постели. Уже без былого страха студент вышел из спальни и замер в широком арочном проёме без двери. Рука, уже по привычке вскинувшаяся к выключателю, опасливо замерла и вздрогнула. Пластиковый подоконник был в тёмных пятнах уже начавшей сворачиваться крови. Она мелко капала на пол под батареей, немного пачкая ножки стоящего рядом стола. Существо, сидящее на окне, было тоже в крови. Пахнущее чем-то гнилым, с широкой зубастой пастью, чёрными руками-лапами и свисающими кусками плоти, в рваной одежде. Широкая грудная клетка, изрезанная холмами рёбер, сотрясалась от тихого рыка. Пожалуй, чего-то такого в своём доме точно стоило бы побояться. И колени действительно тут же чуть вздрогнули, а изо рта вырвался предательски-громкий вздох. Саша было осторожно шагнул назад, когда поймал на себе испуганный взгляд красных горящих глаз, почему-то мгновенно понимая, что перед ним был Вася. Вот только, почему он выглядел так, откуда столько крови и стоило ли сейчас его бояться — уже не знал. Студент сглотнул колючий ком в горле. Чужие глаза внимательно уставились прямо на него, ловя каждое движение, и Беличенко, вспомнив их прошлый разговор, подавил желание убежать. Звездкину было… неприятно? из-за того, что Саша его до сих пор боялся, из-за того, что считал опасным для себя. Студент почему-то решил, что свой страх стоило побороть именно сейчас, когда у него были все поводы, чтобы бояться. В конце концов, если сейчас Вася его убьет, это уже будет полностью на его совести (хотелось верить, что она у вампира есть). Замерев на несколько секунд в дверях, Саша сделал первый неуверенный шаг вперёд, стараясь идти медленно и тихо. Сосед смотрел на него выжидающе и, кажется, немного испуганно, но почему-то ничего не говорил до тех пор, пока человек не подошёл к подоконнику. Вася издал тихий урчащий рык и, когда Беличенко неуверенно протянул к нему дрожащую раскрытую ладонь, ткнулся в неё лбом и осторожно потёрся. Сашина рука упёрлась во что-то холодное и склизкое и испачкалась по запястье в крови. Да уж, в человеческом обличье Звездкин нравился ему намного больше. Впрочем, привыкнуть можно было и к этому. — Вася? — тихо прошептал парень, удивлённо, уже без прежнего ужаса и отвращения разглядывая соседа. Ещё раз проведя ладонью по чужой голове, он усмехнулся, — Э-э… Как погуляли? Холодная капля крови потекла по руке дальше, касаясь локтя и заставляя вздрогнуть. Чужое лицо было так густо перемазано кровью и грязью, что было сложно разобрать его черты, но это, пожалуй, было и к лучшему. Вампир опустил вниз голову и вдруг подался вперёд, резко хватая Сашу двумя лапами и притягивая к себе. Студент ожидал чего угодно, но точно не того, что Вася прижмёт его к себе в максимально осторожных объятиях, мягко обхватывая за талию и жмуря глаза. Свежая футболка безнадежно измазалась в чьей-то крови, а вампирская плоть под руками была, мягко говоря, неприятной, но Беличенко все равно крепко обнял соседа в ответ, прижимаясь ухом к чужой голове, наверное, где-то в районе виска. Чужой внешний вид пугал и отталкивал, но осознание того, что это всё ещё тот же Звездкин, что и всегда, помогло расслабиться в этих странных объятиях. Саша даже не сразу заметил, когда тело в его руках приняло нормальные человеческие формы. Тонкие плечи, сильные руки и худая талия, за которую уцепился руками парень. Немного отстранившись, он с изумлением заглянул в Васино лицо, на котором разводы крови виднелись даже в ресницах. Звездкин скривился и уронил голову в свои руки. — Ты не должен был видеть меня, — с дрожью в голосе прошептал вампир. — Ты сказал, тебя не будет дома. — Я писал тебе, что всё-таки останусь, — возразил Беличенко, неловко отводя взгляд. Сосед поднял на него загнанный взгляд и тяжело вздохнул. Саша никогда прежде не видел Васю таким разбитым. По сути, он вообще видел мало эмоций в исполнении Васи, особенно отрицательных: он часто был при соседе язвительным, весёлым, злым, голодным или скучающим, но, кажется, никогда — уставшим или грустным. Студент даже не задумывался о самом факте наличия у Васи подобных чувств. — Я не хотел тебя пугать, — тихо вздохнул Звездкин, жалобно смотря на Сашу снизу вверх. У Беличенко отчего-то сжалось сердце — то ли от сочувствия, то ли от непонятной нежности. Он не знал, как успокоить и ободрить Васю, поэтому просто молча подался вперёд и, задрав вдруг край своей футболки, не слишком нежно помусолил тканью чужое лицо. Звездкин попытался отпрянуть, а потом громко фыркнул, чихая на парня попавшей в носоглотку кровью. Кое-как оттерев щёки и нос от крови, Саша схватил в руки голову соседа и, притянув поближе к себе, мягко поцеловал сначала в кончик носа, а потом в щёку и меж бровей. Во рту остался металлический привкус сырого мяса. Усилием воли Беличенко заставил себя не кривиться и не портить момент. Когда Саша прижался в неуверенном невесомом поцелуе к самому уголку чужих губ, задевая грязный клык, выражение Васиного лица сделалось совершенно нечитаемым. Пару секунд Звездкин просто, не моргая, смотрел на человека. А потом вдруг обхватил парня за талию, вновь дёргая на себя и пряча лицо в его плоском горячем животе. Саша едва не завалился вперёд, вовремя хватаясь за оконный откос и неуверенно обхватывая чужую голову руками. Плечи вампира нервно вздрогнули сначала один раз, потом второй, и Беличенко испуганно прижал Васю к себе, когда понял, что он плачет. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Саша, слыша, как аритмично и полуистерично парень всхлипывал. Вася не ответил. Он плакал тихо, но так сильно, что студент бы всерьёз запереживал, не задохнётся ли он, если бы вампиру вообще нужно было дышать. Футболка в месте, где лежала чужая голова, была мокрой то ли от крови, то ли от слёз — Саша даже не знал, были ли они у вампиров. Когтистая рука схватилась за плечо, и Беличенко мягко поцеловал чужую ладонь, обнимая ещё крепче. — Если тебя это беспокоит, то я не очень-то и испугался тебя, — вздохнул парень, слыша в ответ резкий всхлип. Сначала ему ничего не ответили, и Саша уже было подумал, что разговора у них в ближайшее время не состоится, но вампир всё же взял себя в руки и чуть приподнял голову: — У тебя было лицо, как будто сейчас обосрёшься, — дрожащим и слабым голосом выдавил Вася. — Не обосрался же. Саша неуверенно погладил голову вампира, холодную и колючую от слипшихся в крови коротких волос. Вася внимательным взглядом следил за движениями чужих рук, а потом устало вздохнул и прижался виском к острому выступу человеческой ключицы. Беличенко вздрогнул от холода чужой головы. — Скажи честно, — пробормотал Звездкин уныло, скребясь когтями по чужой пояснице, — Я мешаю тебе жить? Саша нахмурился. Ещё месяца два назад он бы уверенно ответил, что да, мешаешь, и ещё бы попытался вновь выгнать соседа из своей квартиры. Однако сейчас его отношение к Васе поменялось кардинально. — Иногда да, — честно признал студент, но тут же добавил, — Но я бы не хотел, чтобы ты уходил. Вампир неуверенно улыбнулся одним уголком губ и вновь громко шмыгнул носом. Саша чувствительно вздрогнул, когда капелька крови потекла под футболкой. — Кажется, тебе нужно, эм, помыться, — неловко заметил Беличенко и, потянув за плечи, заставил соседа подняться с грязного подоконника. В ванной комнате они оказались вдвоём. Звездкин, плотно прижав колени к груди, сидел в горяченной воде и продолжал сверлить стену потерянным взглядом, пока Саша загружал в стиралку свои вещи — Васина одежда отправилась прямиком в мусорный пакет. Ванна была полна насыщенно-розовой воды, и Беличенко как-то всё не решался спросить, чем таким Вася сегодня занимался вместе с подругами. Возможно, ему просто не хотелось знать. Под одеждой и грязью Звездкин оказался худым и хаотично покрытым бессвязными татуировками, а по всей его грудной клетке тянулся глубокий кривой шрам, вокруг которого белели несколько более мелких. Один из таких нашёлся ещё и на мягкой части чужой ладони. Саша, тоже практически голый, рассматривал его без особого стеснения. — Откуда у тебя шрамы? — любопытно спросил студент, включая кран в раковине и пытаясь отмыть руки. — Меня ранили? — с сарказмом пробормотал вампир, погружаясь глубже в грязную воду. — Но на тебе же затягиваются раны, — возразил Беличенко, выдавливая на мокрые ладони гель для душа. — Ну-у… есть некоторые способы меня ранить или убить, — протянул Вася, — но тебе я не скажу. Да Саше и не очень-то нужно было, несмотря даже на то, как часто у него возникало желание прибить соседа. Он поджал губы и вернулся к предыдущему делу — провёл мыльными руками по собственным плечам. Звездкин сощурился, смотря на него. — Ты мог бы залезть ко мне в ванну, — заметил он, показывая на свободное место у крана. — Ты будешь приставать? — неуверенно спросил человек. — Делать мне больше нехер. Беличенко неуверенно глянул в сторону соседа и, сглотнув, подошёл к ванне и неловко остановился рядом. Подумав пару секунд, он всё же решил, что в сложившейся ситуации его точно ничего не смущает, и нет ничего такого в том, чтобы помыться вместе. Сначала он спустил уже грязную воду, включил кран с тёплой и стянул с себя остатки одежды. Всё это под внимательным Васиным взглядом. Беличенко не мог до конца осознать, что за последние дни их отношения как-то слишком быстро перешли на этот уровень. Вампир действительно не трогал его, только иногда задумчиво смотрел на парня и случайно касался своей коленкой чужой коленки. Погрузившись в воду, Саша лениво смыл с себя остатки крови, и только тогда заметил, что сосед как-то с этим не спешил — просто тихо сидел в углу ванны, о чём-то думал и иногда мутил рукой красноватую воду. Беличенко тяжело вздохнул и, налив на ладонь лужицу шампуня, потянулся к чужой голове. Вася почему-то позволял ему мыть свои волосы. Просто, не моргая, смотрел на парня, пока прямо по глазам текла мыльная пена, периодически заливаясь ещё и в нос. Саша неуверенными движениями мылил короткостриженную голову, вымывая из неё клочки плоти, шерсти и крови, образовавшей корочки. Он не знал, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны, трогать засохшие обрывки мяса было немного противно, а с другой — гладить чужую голову оказалось очень даже приятно. Беличенко пригладил мыльными руками волосы вампира и обхватил пальцами чужое лицо возле ушей. Вася криво ему улыбнулся и резко прижал парня к себе в объятиях, едва не заваливая его полностью на себя. Саша сглотнул. — Обещал не приставать, — коротко напомнил студент, на что Вася закатил глаза. — Зануда, — заключил Звездкин, проводя кончиком языка по кромке своих зубов, на которых тоже почему-то уже была мыльная пена, — Я же тебе нравлюсь. — Это ещё ничего не значит. Саша неловко поджал губы, пока Вася, довольный тем, что сосед не стал противиться, расслабленно улыбнулся и отпустил парня из объятий. Беличенко вновь смутился и потянулся к пробке, чтобы спустить воду. Абсолютно вымотанный, Беличенко сразу же завалился спать. Уже практически отключившись, он услышал, как свободная часть кровати чуть скрипнула под весом ложащегося на неё вампира, но уже никак на это не отреагировал.

***

Утром Саша проснулся один не только в кровати, но и в квартире. Позвав Васю по разным комнатам, он убедился в этом, но не стал переживать — мало ли, куда сосед мог уйти. Хотя просыпаться в пустой постели и было немного обидно, если честно. Да и жаль, что разговор по душам, который он планировал завести утром, отложился на неопределённый срок. Когда Звездкина не было второй день, парень уже немного напрягся. А на третий проснулся рано утром от громкого стука в дверь. Не входную, а дверь спальни. Саша тут же шумно сел в кровати и, отойдя за пару секунд ото сна, вылез из постели и открыл дверь, радуясь, что Вася наконец-то пришёл. Вот только за дверью стоял почему-то не Вася. Даша, одетая в винтажного вида чёрное платье, была явно чем-то недовольна или даже рассержена, и, увидев сонного Сашу, нахмурилась ещё сильнее. Беличенко удивлённо на неё уставился, неловко поправляя волосы. — Вася давно здесь был? — сразу, не здороваясь, начала девушка, заставляя студента окончательно растеряться. — В… воскресенье? — неуверенно пробормотал он хриплым со сна голосом. На часах было около пяти утра. Вампиресса задумчиво кивнула, принюхалась и, оглянув коридор вокруг себя, вдруг уставилась Саше прямо в глаза, что-то в них высматривая и не позволяя отвернуть голову. У Беличенко в горле встал ком, но отвести взгляд от внимательных женских глаз он был не в силах. Чёртовы вампирские штуки. — Ты его чем-то обидел? — после нескольких бесконечно долгих секунд визуального контакта заключила девушка. — Я? Чем? — искренне удивился Беличенко. Студент нахмурился — он же наоборот пытался поддержать соседа — но добавить ничего не смог. Даше его ответ не понравился, и она, хмурясь и щуря глаза, сделала шаг вперёд, угрожающе приближая длинные когти к человеческому горлу. — И почему тебя ещё никто не убил, человек? — раздражённо пробормотала женщина, прикрыв глаза. Она резко развернулась, оставляя Сашу в покое, и прошлась по коридору, вновь принюхиваясь. Беличенко поджал обиженно губы, поглаживая пальцами напрягшееся горло. Студент не понимал, что он такого плохого сделал, что Даша — практически незнакомый человек — так к нему обращается. — Почему ты себя так ведёшь со мной? — вздохнул парень, прислоняясь плечом к дверному проёму спальни. Вампиры уже перестали пугать его так сильно, как раньше, и только поэтому он решился задать подобный вопрос. Девушка остановилась в противоположной стороне квартиры, оборачиваясь на человека, будто только и ждала, что этого вопроса. — Потому что мне не нравится, что он водится с людьми, — отрезала вампиресса, вновь подходя к Беличенко, — Из-за того, что Вася постоянно среди людей, он слаб. Беличенко не казалось, что его сосед был слабым. Да и он не понимал, почему Васина подруга говорит про него, будто про несмышлёныша, который не может сам разобраться со своей жизнью. Звездкину было несколько веков уж точно, и он, наверное, мог бы сам решить, с кем ему общаться. — Просто он слишком падок на всяких милых мальчиков. Саша поморщился от такой характеристики и сложил руки на груди. Даша была к нему слишком предвзята, и это раздражало. — А я-то в чём виноват?.. — тихо вздохнул студент. Девушка только широко ему улыбнулась и, закинув сумку на плечо, пошла в прихожую, игнорируя слова человека. Беличенко с каждым разом убеждался, что для большинства вампиров он просто никто. — Когда объявится, скажи, чтобы позвонил, — вздохнула вампиресса и, по-хозяйски открыв дверь в подъезд, вышла из квартиры. Вообще-то могла бы позвонить с утра в звонок, а не вскрывать дверь. Саша громко вздохнул, падая обратно в кровать и раскидывая в стороны руки. Раз уж Васины подружки не знают, где он находится, значит, что-то явно не так. Вытащив из-под подушки телефон, студент быстро пролистал соцсети, убеждаясь, что онлайн вампир не был с того самого вечера субботы. А другого способа связи у них и не было. Беличенко лениво отключил все будильники на сегодня, торжественно решая пропустить пары. Засыпая, он надеялся на то, что Вася скоро вернётся. И ещё на то, что с Дашей ему больше не придётся пересекаться. Однако Звездкина больше не было видно ни на этой неделе, ни на следующей. Саша подумал, что сосед вообще больше никогда не вернётся к нему домой, и эта мысль его не особо радовала. Раньше он был бы счастлив наконец-то выгнать надоедливого вампира из квартиры, но сейчас его отсутствие, наоборот, вгоняло человека в тоску. Почему-то казалось, что это он виноват, что обращался с Васей как-то неправильно или что просто ему надоел. Наверное, стоило опять начать жить нормальной жизнью, как это было до встречи со Звездкиным, однако как-то не особо получалось. Часть его вещей точно всё ещё была у Саши — по крайней мере, одежда, какие-то стрёмные оккультные штуки и, что особенно странно, разряженный телефон. Его Беличенко нашёл случайно, когда пылесосил под диваном — видимо, он провалился между подушек. Это, если честно, немного напрягало: обычно ведь люди, когда съезжают из дома, забирают все свои вещи с собой. Выходит, Звездкин планировал уехать не навсегда. Даже если так, вообще-то мог бы и предупредить, если куда-то собрался. Частично Саша всё же смог принять, что теперь придётся жить одному, без Звездкина. К этому, наверное, можно было привыкнуть: к тишине в квартире, к отсутствию в холодильнике пакетов с кровью, к тому, что дома тебя никто не ждал. Ну, по крайней мере, Саша старался привыкнуть. И поэтому он был, мягко говоря, удивлён, когда, вернувшись в среду с пар, увидел в прихожей пару обуви, которой до этого тут точно не было. В волнении Беличенко быстро скинул с себя ботинки и, повесив куртку, прошёл вперёд. Заглянув в спальню, студент удивлённо замер в дверях. Вася сидел на его кровати в одной футболке и длинных боксерах и, как ни в чём не бывало, смотрел в телефон. Дыхание застряло где-то в горле, а по лицу расплылась широкая улыбка. — Вася? — искренне воскликнул студент, шумно бросая на пол полупустой рюкзак. Всё это время он не особо задумывался о том, как же сильно соскучился. Звездкин удивлённо обхватил в ответ Сашу, сжавшего его шею в объятиях, и чуть потянул на себя, усаживая между своими коленями. Беличенко быстрым взглядом оглянул соседа, не находя на нём ничего подозрительного, и нахмурился. — Где тебя носило? Вася поджал губы и отвёл взгляд в сторону, пожимая плечами. — Мне нужно было… съездить кое-куда, — уклончиво ответил вампир. — И почему не сказал никому? — обиженно буркнул студент, — тебя и Даша искала. — Да там проблемы небольшие были, — Вася пожал плечами и обнял парня за талию. — А что, скучал? Он резко потянул человека к себе, падая на спину и укладывая его на свою грудь. Саша не сопротивлялся и позволил уложить свою голову куда-то в район Васиных плеч. Он прижался к чужой холодной коже щекой и прикрыл глаза. — Наверно, — вздохнул парень неловко. — Я думал, ты навсегда ушел. — Ага, не дождёшься, — Звездкин чуть приподнял уголок губ в подобии улыбки. Саша тоже неуверенно улыбнулся, смущённый собственными эмоциями и мыслями, прокрученными в голове за эти две с чем-то недели. Вася просто как всегда не удосужился поставить Беличенко в известность о чём-то важном, а Саша из-за этого так извёлся, будто что-то ужасное произошло. Ещё и волновался за этого придурка. Звездкин же совершенно не выглядел обеспокоенным сложившейся ситуацией: приобнимая Сашу, он продолжал заглядывать через чужое плечо в экран телефона, в который тыкал одной рукой. Обернуться и посмотреть в чужой телефон было лень. — Что ты там делаешь? — раздражённо вздохнул студент. — Проверь уведомления, — со смешком посоветовал Вася и откинул-таки телефон на матрац. Беличенко, заранее недовольный, настороженно глянул в лицо вампира и суетливо полез в джинсы за своим телефоном. Разблокировав его, парень развернул шторку уведомлений, с удивлением обнаруживая сообщение о сорока новых подписчиках в инсте. До этого у него их было всего двести с чем-то. Опасливо открыв соцсеть, Саша увидел сначала новый пост у Васи, а уже потом — и себя в этом посте. К абсолютному шоку студента, это было фото, очевидно, сделанное в последний день, когда они виделись: Вася вальяжно лежал на перемятой простыне и с мягкой улыбкой приобнимал за плечи Беличенко, во сне слепо прижавшегося к нему и показывающего в камеру только свою встрёпанную каштановую макушку и кусочек плеча в домашней футболке. Чужие пальцы недвусмысленно зарывались в человеческие волосы. Вампир к тому же какого-то хуя не только отметил его на этом фото, но ещё и подписал сердечками. В комментарии Саша даже побоялся заглядывать. — Какого хуя? — нахмурился он, резко отстраняясь от соседа. — Мне показалось, милая фотка, — пожал плечами Звездкин с совершенно невинной улыбкой. — Не нравится? — Однокурсники же могут увидеть, — устало вздохнул парень, подбирая слова, чтобы всё-таки пояснить свою реакцию, а не просто послать соседа нахуй, — или друзья с Озерок. Это заставило Васю закатить глаза. — И что? Тебя ебёт? Саша откинул свой телефон и вскинул голову к потолку. Зажмурившись, он прошептал одними губами: «Господи, дай мне сил». Звездкин вроде бы и хорошо понимал что-то в человеческих взаимоотношениях и эмоциях, но иногда так выбешивал студента тем, что строил из себя дурака, притворяясь, что не знает простых правил этого общества. Того, что нельзя, например, без причины облизывать лицо других людей, нельзя залезать жить в чужие дома, нельзя без спроса выкладывать в интернет чужие гейские фото и другие очевидные для нормальных людей вещи. Беличенко в бессилии зажмурил глаза. — Прикинь, очень даже, — парень в тот момент уже и сам удивлялся своей ангельской выдержке. — Напомню, я, в отличии от некоторых, не бессмертный асоциальный псих, и мне важно мнение окружающих. — Во-первых, спасибо за комплимент, — как ни в чём не бывало улыбнулся Вася, приподнимаясь на одном локте. — Во-вторых, в том-то и дело: тебе жить осталось лет пятьдесят, считай, скоро уже умирать. А ты ссышься, что друзья про твоего бойфренда узнают. Парень шумно втянул воздух через нос. Ещё громче выдохнул, растерянно моргнув. Он не знал, что возмущало его больше — поведение Звездкина или то, что он каким-то образом в итоге умудрился вывернуть всё произошедшее в свою пользу и выставить Сашу дураком. У Беличенко уже никаких слов не было, кроме протяжного «вот же сука». Сделав глубокий вдох, он попытался совладать с этим. — Я не помню, чтобы мы начинали встречаться, — гладя холодной рукой усталые глаза, напомнил Саша. — Давай начнём, — просто предложил Звездкин, барабаня когтями по краю кровати. Беличенко уставился на него нечитаемым взглядом и тут же крепко сжал руки на чужой шее. Особого эффекта после удушения не последовало, но это сработало скорее как антистресс. Да и как никогда удивлённый взгляд вампира не мог не радовать. — Сейчас я хочу тебя убить, — поделился парень, отворачиваясь лицом к стене и прикладывая руку к гудящей голове. — Завтра об этом поговорим. В конце концов, нужно же было как-то спрятать своё смущение.

***

Утром Саша благополучно проспал первые две пары. Встал почти в одиннадцать, но всё равно совершенно не выспался: всю ночь он был каким-то дёрганным, особенно после того, как часов в двенадцать Вася тихо вылез из-под его одеяла и, стараясь не разбудить и без того не спящего парня, куда-то ушёл. Беличенко не знал, почему вампир вообще так долго лежал с ним и почему его не хотелось даже прогонять, несмотря на оставшееся раздражение. Саша чувствовал себя тревожно, постоянно просыпался и видел во сне какие-то кошмары. Непонятно даже, чем это было вызвано, и это особенно сильно бесило. Саша не удивился бы, если бы узнал, что всё это было делом Васиных рук или, как минимум, его вампирских способностей. Как бы то ни было, с утра у парня было ощущение, будто бы он воскрес из мёртвых. Лениво натянув на себя джинсы и ещё даже не умывшись, Беличенко сразу прошлёпал через гостиную босыми ногами прямо на балкон. Хотелось курить и, если бы Вася был хоть немного потеплее, долго обниматься. Пачка в кармане рюкзака перемялась, и Саша с сомнением оглянул согнутую пополам смятую сигарету, но всё же сунул её в рот, долго пытаясь поджечь расслоившийся кончик от зажигалки. На балконе было едва ли теплее, чем на улице, отчего плечи иногда мелко вздрагивали. Когда огонёк наконец загорелся, парень глубоко втянул дым и, не успев расслабиться, вдруг закашлялся от неожиданности, почувствовав, что на плечи резко упало что-то тяжёлое. Обернувшись, он увидел за спиной Васю, а на собственных плечах — его куртку. — Наверно холодно, — прокомментировал свои действия Звездкин. Студент только молча кивнул и вновь затянулся, просовывая руки в широкие рукава. Чужая чёрная джинсовка сидела мешком, и Саша плотнее закутался в неё, сонно, будто воробей, ёжась на твёрдом стуле. Звездкин лениво скатился по стенке вниз, усаживаясь на пол возле чужих ног и приобнимая собственные колени. Повисла тишина. Разговаривать сначала в принципе не хотелось, но после второй сигареты стало чуть легче, вот только желудок немного скрутило от боли и голода. Под его урчание Беличенко уронил голову на подоконник. — Есть хочу, — недовольно пробурчал парень, из-под полуопущенных век смотря на улицу и заставляя соседа удивлённо приподнять бровь. Саша действительно давно не ел — за вчерашними событиями он точно забыл поужинать, завтрак в принципе всегда пропускал, да и позавчера вечером решил не есть. Возможно, поэтому было так ебано, как в физическом, так и в эмоциональном смысле. — Я готовить не умею, — предупредил Вася, пожимая плечами. Это было неудивительно — зачем подобный навык тому, кто питается сырой кровью — но всё равно немного грустно: это значило, что готовить придётся самому. — А кофе мне сделаешь? — вздохнул, лениво наблюдая за машинами на улице, Беличенко. — Окей, — Вася согласился, но, прежде чем встать, задумчиво оглянул парня, находящегося в каких-то растрёпанных чувствах. — Тебе плохо? Звездкин смотрел на него задумчиво, но студент не придал этому особого значения, делая новую глубокую затяжку. — М-м… Да спал плохо, — отозвался парень. Вампир поднялся с пола одним плавным движением и, подойдя чуть ближе, наклонился к Сашиному лицу. Беличенко хотел было возмутиться, но неловко замолчал, когда чужие когти мягко схватили подбородок. Вася внимательно осмотрел его и даже ощупал, а потом вынес свой вердикт: — Жить будешь, — задумчиво сказал сосед, заключая, — это всего лишь влияние нечисти. Саша невольно вздохнул, прикрывая глаза и прижимаясь к холодным ладоням лицом. Какие ещё лишения ему нужно будет терпеть из-за того, что когда-то он впустил в свой дом вампира? Тем не менее, комментировать чужой диагноз Саша не стал. — Ахуенно обследовал. Врачом не хочешь стать? — А что я ещё могу сказать? Витаминчики попей, — махнул рукой вампир, выходя в гостиную. Беличенко пришлось пойти за ним на кухню и упасть на стул. Вася действительно взял со стола чайник и, налив в него кружку воды, поставил греться, пока сам полез за банкой кофе. — Уже более адекватный диагноз, — пожал плечами Саша, роняя голову на стол. Звездкин всыпал в кружку две ложки сахара и, залив всё это кипятком, поставил перед Сашей. Студент запил одним горячим глотком пепельный вкус от сигарет. — Слушай, я… попросить хотел, — неловко начал Вася, садясь на свободный стул со второй кружкой. Беличенко невольно напрягся, — ты не мог бы куда-нибудь на весь день свалить из квартиры послезавтра? Студент нахмурился, делая ещё один глоток и подозрительно оглядывая вампира. Мало того, что он носился чёрт знает где почти три недели, так теперь ещё и хочет выгнать его ради каких-то своих дел. Беличенко обидчиво надулся: а ещё ведь признавался, что Саша ему нравится, пиздабол. — Это ещё с чего? — Ко мне кое-кто прийти должен, — пожал плечами Вася, а потом добавил. — Я их тоже видеть не хочу, но так нужно. Беличенко раздражённо нахмурился, смотря в стол. Васино поведение всё-таки иногда невозможно бесило. Захочет — уйдет, никого не предупредив, захочет — вернётся обратно, захочет — вообще выпроводит парня из квартиры. Чужая самовлюблённость и самоуверенность иногда переходила все границы. — Не хочу я никуда уходить, — нахмурился парень, складывая руки на груди. По сути, ему и некуда было: не в Озерки же ехать. Саша искренне не понимал, почему вампир сам не найдёт другого места, раз уж ему это так важно. — То есть лучше ты будешь сидеть в одной квартире с сомнительными вампирами? — непонимающе переспросил Звездкин. — Тебе надо, вот ты и ищи себе место. Например, любую другую квартиру в доме. Их взгляды встретились, и Беличенко нахмурился ещё сильнее, выражая весь спектр своего недовольства. Вася вдруг подался вперёд, оставляя кружку на столе, и узлистыми пальцами притянул парня поближе к себе за подбородок. Студент приложил усилие, чтобы не потерять недовольное лицо. Но когда Звездкин улыбнулся ему едва ли не в самые губы, по Сашиному загривку всё же побежало целое стадо щекотных мурашек, а щёки предательски покраснели. Кончик чужого когтя любовно очертил край челюсти и остановился где-то за ухом. — Упрямый, да? — хмыкнул вампир. — Кто бы говорил. Рука моментально отстранилась, и Вася, прихватив с собой горячую чашку, встал из-за стола, оставляя смущённо-растерянного парня одного. — Как знаешь, — он безразлично пожал плечами, — только я предупреждал тебя. Беличенко шумно сглотнул и быстро допил кофе. Через два дня плохое самочувствие Беличенко достигло своего апогея. Проснулся он очень поздно — это всё равно была суббота — и сразу каким-то разбитым. Вызвано это было, скорее всего, тем, что сегодня в доме Звездкин был не один. Студент с самого пробуждения чувствовал это: слышал шаги по коридору, отдалённые голоса, звон бокалов. Дверь в комнату была заперта, но не то чтобы вампиров такие пустяки когда-либо останавливали. То ли гости их квартиры тоже не были заинтересованы в людях, то ли Вася, пусть и недовольный чужим упрямством, всё же попросил не трогать Беличенко. Они с вампиром, на самом-то деле, друг друга отлично дополняли: один из вредности остался, несмотря на всю опасность, в квартире, а второй принципиально не стал искать другого места встречи и даже не выпихнул Сашу из дома. Два упрямых и гордых идиота. Чужих шагов и голосов за стенкой было много. Так много, что, казалось, вся квартира забита под завязку. Беличенко совершенно не понимал, как это возможно, но выглядывать наружу ему как-то совсем не хотелось. Не хотелось, по крайней мере, первые несколько часов, пока его окончательно не придавило непонятно откуда взявшейся мигренью. Глупые человеческие проблемы, о которых вампир вроде Васи и не думает никогда. К часу ночи студент понял, что такими темпами уснуть никак не сможет, а люди из квартиры всё никак не стремились расходиться. Немного подумав, Саша подошёл к двери и прислушался. Со стороны кухни слышался отдалённый звон посуды и разговоры, но в недлинном коридоре, кажется, не было никого. Вздохнув, Беличенко открыл дверь и оглянулся. От удивления глаза распахнулись шире: слева по коридору находилась его обычная прихожая с тёмным заворотом в гостиную, а вот справа, там, где должна была быть кухня, коридор тянулся неестественно далеко, оканчиваясь почему-то входом в совершенно незнакомый и слишком большой для этой квартиры зал. На секунду парень впал в ступор, пытаясь понять, что произошло, но в итоге решил не забивать голову и скрылся за дверью ванной. Вампирские силы были странными и непонятными, и, наверное, уже стоило перестать удивляться. Копаясь в раскиданных по шкафчику лекарствах, Саша хмуро подумал, что в доме, наверное, был кто-то довольно сильный, раз уж смог провернуть нечто подобное. Васины способности его уже давно не пугали так уж сильно, но, столкнувшись с чужими силами, Беличенко вспомнил старое ощущение опасения перед неизвестным. Запив три таблетки водой из-под крана, Саша вновь прислушался к звукам снаружи и, не услышав ничего подозрительного, медленно открыл дверь. И тут же вздрогнул, испуганно хмурясь. Прямо за дверью стоял какой-то незнакомый мужчина. Беличенко на секунду замер от неожиданности и не успел ничего сделать, как его резко вжали поясницей в угол стиральной машинки. Парень дёрнулся, пока горло неприятно свело от страха, и попытался ударить ногой чужое колено. Но вампирская хватка оказалась такой же мёртвой, как и всегда. Саша мог только тщетно вертеть головой и жмуриться под внимательным и чуть насмешливым взглядом красных глаз. Это был совершенно не Васин взгляд, когда тот в шутку угрожал его укусить или в очередной раз называл идиотом, это был опасный и тяжёлый взгляд, взгляд кошки, наблюдающей, как в последние секунды своей жизни отчаянно извивается пойманная добыча. По одним только глазам было уже понятно, что перед Сашей не тот вампир, который стал бы во время охоты размениваться на уличных собак и птичек. — Не дергайся, — с грудным рычанием посоветовал вампир в чужую шею, — не хочу испачкаться. — Уёбок, — отрезал Саша, уже несколько смирившийся с тем, что сделать всё равно ничего не сможет. Мужчина бросил на него колкий взгляд и в следующую же секунду впился зубами в изгиб плеча. Раздался громкий крик, чуть заглушённый чужой когтистой рукой, до боли вжавшейся в рот. Саша чувствовал, как легко клыки рвали сухие мышцы недалеко от ключицы, как горячая кровь, немного проливаясь, текла в открытую пасть, как крепко его держали ледяные руки и зубы. Он прикрыл глаза, чувствуя головокружение. Уязвимая шея непроизвольно задёргалась в тисках чужих зубов. Это была, наверное, наиглупейшая из всех возможных смертей, но от этого, к сожалению, не менее болезненная и мучительная. Сжав зубы и смяв в пальцах чужой рукав, он почувствовал, как от боли свело мышцы. Студент уже был полностью готов к своей смерти, когда услышал в проходе, загороженном вампирской грудью, громкий стук двери о стену и злобный рык. — Блять, — послышалось с той стороны злым Васиным голосом. — Я тебя убью. Голова незнакомого вампира вдруг резко оторвалась от плеча, грубо оттянутая за волосы рукой Звездкина. Дальше Саша уже совершенно потерял способность соображать. Он видел, будто бы стоп-кадрами, врезавшиеся в плоть острые когти, обоих вампиров, повалившихся в борьбе на пол, разодранное бескровное мясо на чьём-то боку, слышал рык, громкий мат и звуки хлюпающей слизи вампирских внутренностей. Видел, как в коридоре изредка кто-то проходил, совершенно безразлично обходя потасовку. Зажмурился, когда увидел, как в борьбе чужие острые зубы сомкнулись на Васиной ладони и рванули с явным намерением отгрызть конечность. Получилось это или нет, Беличенко уже не знал — слышал только рык набитой плотью пасти. Его собственная кровь и не думала останавливаться. Медленным тёмным потоком вытекала из грубой рваной раны, пропитывая прокушенную ткань футболки и пачкая лицо. Вспомнились вдруг пары по первой помощи — кровь была венозной, вот только жгут наложить было нечем, да и негде — укус был в отвратительно неудобном месте. Да и встать со стиральной машинки Саша всё равно бы не смог: в глазах уже рябило, голова кружилась, а всё тело было будто бы набито ватой. Поэтому он просто безразлично откинул голову на стену, прикрывая глаза. Когда парень почувствовал, что вот-вот уже отключится и, возможно, не включится уже никогда, рядом с его ладонью легла чужая, отрезвляюще ледяная. Саша с трудом приоткрыл глаза, видя прямо перед собой Васино лицо с длинной раной над левым виском. Поглаживающими движениями он провел пальцами вокруг укуса, а потом потянул вверх Сашину футболку, липкую от крови. Кажется, сосед что-то говорил, но Беличенко не понимал совершенно ничего, будто бы находился под водой. Вампир слизнул языком тёмно-красные разводы на чужом плече и, встав между разведёнными человеческими коленками, подхватил Сашу под бёдра, крепко прижал к себе и, закрыв от холода и лишних взглядов полами своей большой толстовки на молнии, взял на руки. Дальше он куда-то потащил доверчиво обмякшего человека и, кажется, кому-то что-то говорил, обращаясь явно не к студенту. Единственное, что запомнил Саша перед тем, как вырубиться, — лицо какой-то вампирессы, удивлённо смотрящей Васе вслед. А после этого мир вокруг окончательно погрузился во тьму.

***

Первое, что почувствовал Саша, когда проснулся, — душное тепло одеяла, чьи-то медвежьи объятия и полностью онемевшее, будто неживое, тело. Пару долгих минут понадобилось парню, чтобы окончательно прийти в себя. Прислушавшись к своим ощущениям, Беличенко понял, что находился в своей постели, в крепких объятиях вжатый лицом в Васино плечо. Сосед пальцами одной руки лениво перебирал его волосы, а ногами переплетался с Сашиными ногами. Рядом лежало что-то очень тёплое, вероятно, грелка. Плечо почему-то вообще не болело, только сильно кружилась голова, чувствовалась слабость, да и к тому же вся левая половина тела была будто бы деревянной. Казалось, сил ему не хватит даже на то, чтобы моргнуть, настолько он был истощён. Однако, окончательно придя в себя, он наконец-то осознал всё произошедшее. Громко вскрикнув, Беличенко одним рывком сел на постели, резко вырываясь из чужих несильных объятий. Вася, напуганный таким внезапным пробуждением человека, отпрянул и сам едва ли не закричал, судорожно оглядывая чужое лицо. Их перепуганные взгляды встретились, и Саша, дернувшись, вновь едва не потерял сознание. Уверенным движением руки Звездкин надавил на его грудину, роняя обратно на матрац. — Блять, — только и смог выдавить студент сорванным голосом. Вася закатил глаза. — Идиот, не шевелись, — осуждающе цыкнул вампир, натягивая одеяло обратно на человеческие плечи и неуверенно забираясь под чужой тёплый бок, — ты литра полтора крови потерял. С этими словами он свернулся в калачик возле Сашиной груди, укладывая на неё одну ладонь и, прикрыв глаза, принялся мысленно отсчитывать пульс. Задумавшись, он прислушался к нервному человеческому сердцу. Тридцать ударов за пятнадцать секунд, а значит, около ста двадцати в минуту — сердце, казалось, пыталось перевыполнить годовую норму по перегону крови. Не очень разумно с его стороны, учитывая, что крови в этом хилом человеческом организме осталось не так уж и много. Вздохнув, вампир поднял взгляд на чужое лицо, подмечая болезненно зажмуренные веки и влажную от пота чёлку. Чуть приподнявшись, Вася вновь схватил Сашу в руки и прижал к себе, медленно поглаживая по спине. — Ну тихо, — непривычно нежным тоном прошептал Звездкин, успокаивающе водя кончиками коготков по позвоночнику. — Всё хорошо. Ага, всё ну просто охуительно. Не считая пары новых психологических травм. Тем не менее, Саша лениво промолчал, обмяк в его руках и устало прикрыл глаза, позволяя сжимать себя так, как Васе хочется. Бешеный ритм сердцебиения немного поутих. Вампир, очевидно, опять как-то над ним поколдовал, но ломоту в теле и обездвиживающую слабость это почему-то не убрало. Вероятно, Саша действительно потерял слишком много крови, и так легко это пройти не могло. Он вздохнул, укладываясь щекой на чужое костлявое плечо. Вася с лёгкой улыбкой отвёл от чужого лица мокрые пряди чёлки и мягко мазнул кончиком носа по виску. — Прости, это я виноват, — всё так же шёпотом пробормотал вампир, разглядывая усталое лицо перед собой. — Я не должен был оставлять тебя тут одного. — Нет. Это же я не захотел уходить из квартиры, — тихо и хрипло возразил Саша, сам удивляясь собственному голосу. — Ну ты-то понятно, случай клинический, — с мягкой улыбкой поджал губы Звездкин. — Но я не должен был это допустить. Приложив усилие, Саша разлепил тяжёлые веки и сфокусировал взгляд на чужом лице. На нём не было ни тени насмешки или какой-либо другой несерьёзности, только искренняя жалость и печаль. Невольно вспомнилась ситуация почти месячной давности, сидящий на окровавленном подоконнике растерянный Вася, его дрожащие губы и хмурые брови. Беличенко только надеялся, что хотя бы в этот раз сосед не пропадёт на пару недель сразу после проявления эмоций. Он сощурился, уже более расслабленно переплетаясь с соседом ногами. — А где все вампиры? — сонно спросил Саша, прижимаясь щекой к холодной шее. В обычном состоянии он бы, возможно, постеснялся так делать. — Всё ещё тут, — Звездкин пожал одним плечом и вернулся к наглаживанию чужой макушки. — Всем плевать, какие у кого склоки. — Они же к тебе пришли? — Ну, не совсем. Это традиция такая, я просто организую как бы приём, — кончик когтя скользнул по макушке за ухо, нежно почёсывая чувствительную кожу. — К четырём все уйдут на охоту. — Ты тоже? — с сожалением вздохнул Беличенко. — Если хочешь, останусь с тобой. Беличенко лениво задумался, хоть мысли и плыли в голове медленно и неповоротливо, будто бы муха в киселе. Вася всё же был странным даже по вампирским меркам — сегодня студент в этом только убедился. Бросаться на другого вампира ради какого-то человека — наверное, за это Звездкина засмеют. Саша чувствовал себя таким слабым и бесполезным, когда думал об этом. — А что с тем… мужчиной? — неловко спросил Беличенко. — Я его убил, — с пугающим спокойствием сообщил вампир, заставляя Сашу сглотнуть. Он до сих пор не знал, чем можно убить вампира, но картинки в голове появлялись не самые приятные. — Ты… Ты убил вампира, пропускаешь охоту… — Беличенко неловко отвёл взгляд в сторону, отстраняясь от мужского плеча. — У тебя из-за меня будут проблемы? — Может быть, — немного подумав, безразлично пожал плечами Вася. — И почему ты со мной возишься? Звездкин опустил на него удивлённый взгляд и озадаченно нахмурился. — Мне казалось, я уже говорил, — цокнул языком Вася, приподнимая чужую голову за подбородок, — я влюблён в тебя. Кажется, или в прошлый раз было просто «ты мне нравишься», а не «я влюблён»? Если бы в Саше было достаточно крови, он бы точно покраснел, а сейчас ограничился только удивлённым глубоким вдохом через зубы. — Правда? — как-то уязвимо шепнул студент, сминая в руках края чужой футболки. — Ага. Пиздец ты недоверчивый. Вампир вдруг оттолкнулся локтем от кровати, переворачиваясь и оказываясь сверху над Сашей. Беличенко удивлённо вдохнул, когда чужое лицо оказалось так близко, и чуть отвернулся. Но пальцы соседа всего лишь скользнули к его раненному плечу, безболезненно ощупывая кожу вокруг. Прислушавшись к собственным ощущениям, Саша понял, что грудь его была полностью голой, а все плечо было туго перебинтовано в области раны. Вероятнее всего, когда он проснётся с утра, его ждёт жуткая боль — вряд ли обезболивающие силы вампира будут действовать очень долго. Прищурившись, Вася наконец-то заключил. — Повезло, что не в артерию, — вздохнул Звездкин. — Ага, — с сомнением промычал парень, сонно щуря покрасневшие от лопнувших сосудов глаза. — Я такой везучий, просто охуеть можно. — Ну, со мной же тебе повезло, — как бы между делом похвастался Вася, тем не менее, продолжая при этом с серьёзным лицом трогать рану. Господи, всем бы такую самооценку. Закатив глаза, Саша всё же улыбнулся и, несмотря на полное отсутствие сил, протянул вбок руку и, схватившись за чужое запястье, резко рванул в сторону руку вампира, лишая его опоры и заставляя завалиться на себя сверху. Вася почему-то спокойно поддался и позволил ему это сделать, накрывая парня своим не очень-то и большим весом. Его нос неловко врезался Саше в шею, вызывая у студента широкую улыбку. Грудь снова оказалась в тяжёлых объятиях. В чужих руках Саша чувствовал себя непривычно маленьким и слабым, но теперь это не вызывало приступов тревоги. Наоборот, становилось чуть уютнее. — Люди такие хрупкие, — тихо и заворожённо прошептал Вася в здоровую половину шеи Беличенко. — Боюсь сжать тебя слишком сильно и сломать. Вампир уже давно забыл, каково это, когда тебя может убить какая-то маленькая ранка клыками в плечо. Когда тонкие кости твоих рёбер могут сломаться от сильного давления, когда ты можешь утонуть, задохнуться, умереть от потери крови — когда любая херня может тебя убить. Уже лет пятьсот подряд Звездкину можно было хоть конечности наживую отрывать, ведь всё равно его такое не убьёт. Тем более сейчас, когда порог боли возрос в разы, Вася мог и потерпеть небольшие неприятности в виде смертельных для людей ран. Трогать Сашу же вампир немного побаивался: он попросту не знал, насколько сильно надо сжать руки, чтобы сделать ему больно. Человеческое тельце было будто керамическим в Васиных глазах. Он мягко провёл рукой выше и остановил ладонь прямо на рельефе чужих нижних рёбер. Слегка надавил одними только пальцами и уставился человеку в лицо. — Больно? — прошептал Звездкин с искренним интересом. — Нет, — невольно подхватив чужой тон, так же тихо ответил парень. Вася надавил немного сильнее, отдалённо чувствуя пальцами быстрое биение сердца. Удивительно, как давно он не прислушивался к человеческому сердцу. — А так? Саша, чуть хмурясь в удивлении, уверенно помотал головой, а потом вдруг громко вскрикнул, рванулся в сторону и схватился за чужую тонкую руку, когда ладонь вампира всего на секунду-две вжалась в рёбра так сильно, что студент, кажется, почувствовал, как они прогнулись на волоске от того, чтобы треснуть и разломиться, словно печенье, а потом врезаться то ли в лёгкое, то ли в диафрагму. Вася испуганно отдёрнул руку, распахнутыми глазами глядя в чужое искажённое от боли лицо. Беличенко тяжело и прерывисто задышал, ощупывая бескровной рукой свою грудную клетку. Завтра там точно будет огромный жёлтый синяк. Вампир быстро отпрянул, садясь на кровать в чужих ногах и обеспокоенно оглядывая парня. — Извини! — воскликнул он удивлённо, встречаясь с чужим испуганным взглядом. — Я хотел просто… Ничего не сломал? — Н-нет, — с отдышкой выпалил Саша, устало прикрывая глаза. Он раскинул широко руки, пытаясь привести дыхание в норму и успокоить вмиг заболевшую от всплеска эмоций голову. Всё в порядке. Ничего страшного не случилось. Вася не хотел сделать ему больно. Повторив это ещё несколько раз в своей голове, Беличенко всё же смог взять себя в руки, но сил после всего этого у него не осталось даже на то, чтобы перевернуться на другой бок. От всех этих нервов, боли и потери крови его просто жутко клонило в сон. Вампир теперь уже осторожнее провёл ладонью по чужому костистому бедру, заставляя парня приподнять тяжёлые веки и перевести на него взгляд. — Зато я понял, как не надо делать, — неловко сообщил Вася хотя бы одну хорошую новость. — Радует, — саркастично ответил студент и прикрыл обратно усталые глаза. — Прости, очень хочу спать. — Ну так спи, — бессильно вздохнул сосед. Решив сегодня больше не доводить своего человека, он устроился клубком где-то в районе чужих коленей и, прищурившись, наблюдал, как парень сначала окончательно успокоился, а потом уснул. Ну, хотя бы укрыть Сашу одеялом, никого при этом не ранив, у вампира получилось.

***

Если честно, Беличенко иногда проклинал соцсети. Не прям уж все без исключения, но Васины точно — слишком уж много сомнительных эмоций они у Саши вызывали. Из профилей соседа студент понял, что у Звездкина была какая-то странная тяга к четырём вещам: оружию, крови, фотографиям в зеркало и до жути тамблеровским постам в инсте. Во внешности Васи было только две крайности: либо кроссовки и базовые однотонные вещи, сидящие на нём мешком, либо изящные короткие платья и чётко прорисованные тонкие стрелки. Это было странно, но определённо красиво, и Саше не очень нравилось, что иногда по ночам он слишком уж много думал о чужих чёрных длинных когтях, лисьих глазах и мертвенно-бледных бёдрах, выглядывающих из-под края очередного платья в стиле шестидесятых. И опять задумался сегодня, когда, втыкая в телефон в ожидании своей очереди на кассе супермаркета, по неосторожности открыл Васину сторис. Во-первых, Саша подумал, что пора от него отписаться абсолютно везде и желательно ещё перестать с ним общаться. Во-вторых, он решил, что стоит убавить яркость, чтобы случайно не лишить гетеросексуальности мужчину, стоявшего сзади в очереди. В-третьих, он убедился, что Звездкин всё же был просто полнейшей катастрофой. Катастрофой в коротком чёрном платье на бретельках, открывающем худые прожилкованные синими венами руки, с растрёпанными уже давно отросшими до нормальной длины волосами, держащей в тонких пальцах сигарету на резном мундштуке. Это был какой-то пиздец. А ещё это было платье Арии. Саша, не моргая, тут же спрятал телефон поглубже в задний карман, но, продержавшись всего секунд пять, вытащил его снова. На видео, выложенном в истории, Вася всего лишь нарочито медленно закидывал обтянутое чёрными колготками бедро на уже полюбившуюся ему тумбу с зеркалом, а потом подносил мундштук ко рту для затяжки, а Беличенко уже чувствовал себя атакованным. Студент на автомате заплатил и сложил продукты в рюкзак. Пожалуй, он действительно влюбился. Глубоко вдохнув и мысленно возликовав о том, что не у всех вампиров есть способность к считыванию мыслей и эмоций, Саша зашёл в свою квартиру. В коридоре никого обнаружено не было, поэтому Саша стянул ботинки и куртку и поплёлся на кухню — надо было хоть вытащить из рюкзака купленные продукты. Вася, оказывается, сидел на кухонном подоконнике. Подобрав под себя ноги, пил чай из огромной кружки и одновременно сосредоточенно читал какую-то книгу. — Блять, — тихо вздохнул Саша. — И тебе привет, — не поднимая головы, пробормотал вампир и перелистнул страницу. Немного помявшись на пороге, студент всё же подошёл чуть ближе и с интересом заглянул на обложку книги. Это был какой-то роман Донцовой. — Не знал, что ты такое любишь, — нахмурился, смущённо отводя взгляд, Саша. — Как будто у меня есть выбор. Это последняя книга в доме, которую я ещё не читал. Это не было удивительно: Вася, очевидно, читал по диагонали, выхватывая только отдельные фразы, и на целый разворот у него уходило время, за которое Саша не прочёл бы и страницу. Его глаза не бегали по строчкам, а просто, не моргая, смотрели на страницу в целом, так что можно было бы даже подумать, что Звездкин и не читал вовсе, а лишь прикидывался. Даже это он делал совершенно не так, как все люди. Взгляд невольно упал чуть ниже обложки книги — на худые, но сильные мужские бёдра под тонкой тканью чёрных колготок. По их бокам шли более насыщенного цвета декоративные чёрные швы. Вася лениво вытащил ноги из-под себя, вытягивая их вперёд, чтобы размять. От того, чтобы встать между чужих колен, Сашу отделял лишь один широкий шаг. На вид ткань колготок была очень мягкой и шелковистой, и Саша безрадостно вздохнул. А потом всё же положил ладонь на чужую коленку. Колготки действительно оказались из нежнейшей ткани, а нога под ними была ожидаемо холодной, гладкой и сильной. Невольно рука скользнула выше, к самому краю чёрной юбки. Подняв голову, Беличенко наконец-то увидел, как всё это время на него смотрел вампир: из-под тёмных бровей, с плескавшимся в глазах интересом. Однако отталкивать чужие руки Вася не спешил. Не особо задумываясь, студент провёл ещё выше, зарываясь рукой под шелестящую ткань платья и ощущая под пальцами твёрдые напрягшиеся мышцы бедра. Вампир усмехнулся и одним резким движением развёл в стороны ноги, обхватил ими чужую талию и рывком притянул Сашу максимально близко к подоконнику. От неожиданности Беличенко пошатнулся, но уже увереннее схватился за второе бедро. Приблизившись к вампиру, он коснулся кончика его носа своим. Оказавшись так непривычно близко, Вася прошептал человеку чуть ли не в лицо: — То, что мне нравятся платья, ещё не значит, что я позволю тебе себя трахнуть. Беличенко против воли усмехнулся. Он и так об этом знал, да и торопить события совершенно не хотел. Вася прекрасно видел чужие чувства, но тоже действовать не стремился. У вампира, конечно, скорее всего не было способности к чтению мыслей или просмотру чужих снов, но ему хватало наблюдательности и проницательности, чтобы не сомневаться во взаимности своего влечения. Это было странно. Они оба знали о симпатии друг друга, но оба продолжали будто бы игнорировать этот факт. Взаимный флирт становился всё агрессивнее и очевиднее, но на новый уровень их отношения всё никак не выходили. Разве что Вася всё ещё приходил к нему в спальню почти каждую ночь и без спроса или хотя бы предупреждения ложился в чужую постель: не обнимал, не разговаривал и не приставал — просто лежал рядом, иногда поглядывал на засыпающего человека, но чаще всего вообще смотрел в потолок. Саша был благодарен за это, за время, данное, чтобы разобраться в себе, за то, что Вася не делал решительного первого шага. Сейчас ситуация была обычной для их взаимодействия: Беличенко без особого намёка на какое-либо продолжение мягко гладил чужие бледные бёдра, смотря в улыбчивые глаза напротив, а Вася же спокойно это позволял и не делал никаких ответных шагов навстречу. — Я и не собирался, — немного припоздал с ответом студент, а потом неуверенно уложил голову на чужое плечо. — Жаль, — впрочем, без особого сожаления в голосе, улыбнулся Вася, почёсывая макушку человека. — Я почти дочитал и сейчас умру от скуки, если не найду, чем заняться. — Я должен тебя развлекать? — удивился Беличенко. — Было бы неплохо. Последнюю фразу он сказал уже шёпотом, после чего мягко лизнул самым кончиком языка Сашину шею вдоль пульсирующей артерии. Чужие ноги обнимали студента за талию, тонкие руки хватали за плечи, а лицо спряталось где-то в изгибе плеча. Беличенко громко сглотнул, в смущении жмуря глаза. — Я бы с радостью, — нехотя отстраняясь от чужого уже нагретого тела, вздохнул Саша, — но мне сегодня кучу хуеты по учёбе нужно сделать. И это даже не было отговоркой. Зимняя сессия уже закончилась, но долгов — и не только у одного Беличенко, а буквально у каждого в его группе — после неё осталось столько, что она грозилась плавно перетечь сначала в весеннюю сессию, а потом и в летнее отчисление. И Саше отчего-то казалось, что «извините, я не успел закончить доклад, потому что трахался с вампиром» — это не слишком-то уважительная причина, и его пятидесятилетнего препода по немецкому таким уже не впечатлить. Вася закатил глаза так глубоко, что они, наверное, прокрутились на триста шестьдесят градусов, а потом нехотя слез с насиженного подоконника и упрямо поплёлся в спальню вслед за ушедшим парнем. К его большому неудовольствию, Саша действительно с мученическим стоном взял в руки ноутбук и уселся на кровать, смотря в его экран усталым взглядом. — На кого ты учишься? — усаживаясь на пол в ногах человека, скучающе спросил вампир. Беличенко удивлённо нахмурился — они что, действительно за всё это время ещё ни разу не обсуждали его учёбу? Вот настолько ему на неё было насрать? — На переводчика, — огласил он собственный приговор. — Неудачник, — тут же заключил Вася, прижимаясь щекой к чужой коленке. — А вообще я тоже там учился. — В смысле? — прекратив печатать на полуслове, Саша удивлённо уставился сверху вниз на вампирскую черную макушку. — Правда это было в… нулевых наверно? — пытался вспомнить сосед. — Или ты действительно думаешь, что за все пятьсот лет мне ни разу не захотелось по приколу где-нибудь отучиться? — Мне бы не захотелось, — заключил парень. — Насколько вообще должно быть скучно, чтобы поступить туда, где учат ёбаному латинскому? — Очень, — пожал плечами Вася, а потом вдруг оживился и заглянул в экран компьютера, — Давай я напишу? Господи, об этих трёх заветных словах Саша мечтал ещё со времен первого курса. Эти глупые длиннющие работы, в которых ещё и нужна оригинальность под восемьдесят процентов, его уже так довели, что он готов был расцеловать любого, кто снимет с него это бремя. Хотя, конечно, было бы неловко сваливать свою работу на соседа. — Да не знаю… — Беличенко в сомнении поджал губы. — Ты умеешь вообще эти доклады сраные писать? — Пф-ф, естественно, — он махнул рукой и без разрешения выхватил из чужих рук ноутбук, деловито пролистывая документ наверх, чтобы глянуть тему. — Только ты взамен сфоткаешься со мной и не будешь при этом визжать о том, что это увидит твоя мамка. Саша закатил глаза. Ну естественно, куда же без почёсывания очередных Васиных кинков взамен на какой-то жалкий доклад в универ. Хотя, справедливости ради, сегодня какой-то жалкий доклад в универ виделся ему самым страшным из всех возможных зол. Так что парень даже не стал раздумывать. — Тебе не кажется, что у тебя интернет-зависимость? — съязвил Беличенко, подсаживаясь ближе к краю кровати и заглядывая в экран. — Завали, это единственная радость в моей длинной и скучной жизни. — Бедняжка. Чем же ты был занят в двадцатом веке? — Честно? — быстро клацая длинными когтями по клавиатуре, протянул Вася. — Винт варил. — Ты ужасный, — в который раз заметил Беличенко. Ситуация в доме становилась всё больше похожа на сюр: у него в ногах сидел его сосед-вампир — всё ещё в тонких колготках, чёрном платье и с макияжем — и бодро печатал доклад, который Саше нужно будет сдать уже завтра. Всё это в обмен на ещё одно околоромантическое фото, позорящее Беличенко на весь интернет. Рука сама по себе легла на заманчиво-растрёпанные чёрные волосы, вызывая у Васи короткое урчание, но при этом ни на секунду не отвлекая его от работы. Хотел бы Саша себе эту бешеную продуктивность, характерную то ли для вампиров в целом, то ли только для отдельно взятого Васи. Сам бы он даже при большом желании не смог бы так залипнуть на отчётное исследование распространённых ошибок перевода. Стук пальцев по клавиатуре успокаивал, но ещё больше успокаивало чувство, с которым в груди развязывался этот болезненный и тугой узел из тревоги и беспокойства по поводу учёбы. Печатал Вася уверенно, спокойно, прерываясь только на то, чтобы что-нибудь прогуглить или исправить опечатку, и Беличенко правда старался не завидовать и — что самое главное — не слишком сильно пялиться на расслабленного вампира. Громко щёлкнув по капслоку, Звездкин ни с того ни с сего завязал диалог: — Я ездил к себе домой, — сообщил он так, будто бы до этого вообще шёл какой-то контекст. Саша удивлённо опустил телефон и невольно обвёл комнату взглядом, убеждаясь в том, что говорил Вася именно с ним. — Прости… чего? — неловко кашлянув, переспросил Беличенко. — Когда меня не было пару недель, — пояснил Вася совершенно ровным тоном и даже не отрываясь от документа, — я ездил туда, где жил, когда был человеком. Студент не сразу сообразил, что на это ответить: слишком уж неожиданно начался такой интимно-личный разговор. — И где же это? — всё же сориентировался парень. — Под Москвой, — пожал плечами Звездкин, а потом как-то устало вздохнул. — Там уже давно нет той деревни, только лес. — Расскажешь? — неуверенно попросил Саша, откладывая телефон в карман и вновь осторожно зарываясь пальцами в чужие волосы. Впрочем, если бы Вася не хотел рассказывать, он бы и вовсе не начал этот разговор. Звездкин этот факт не прокомментировал. — Нечего рассказывать. Даша опять рылась в моей голове, — он громко кликнул, открывая вкладку гугла, — и как-то откопала такие древние воспоминания. — Ты что, не помнил своей жизни? — тихо удивился Саша. — Конечно. Это так давно было. Вася был прав — Беличенко не помнил даже, чем вчера обедал, а тут речь идёт о событиях пятисотлетней давности. — И почему ты не предупредил никого? — Не знаю, просто… — пальцы на несколько мгновений замерли над клавиатурой, будто бы зависнув, а потом всё же вернулись к работе. Он тихо выдохнул сквозь зубы, и, зажмурив глаза, признался. — Это было очень глупо и сентиментально. — Я так не думаю. Вася задумчиво насупился и опять уткнулся взглядом в ноутбук. Кажется, ему было просто неуютно говорить о чём-то настолько личном без чего-то, за что можно было бы спрятаться или на что можно отвлечься. Ну, или же это Беличенко тут был глупым и сентиментальным и всё проецировал на себя. Прервавшись на середине абзаца, Вася вдруг громко и устало замычал сквозь сжатые губы и откинул голову на постель, снизу вверх смотря на человека. Саша обеспокоенно наклонился чуть ближе, не зная, что сказать, чтобы лишний раз не задеть. — Как… это произошло? — тихо и неуверенно спросил студент, а потом, опомнившись, спешно добавил. — Прости, можешь не говорить, если что. Звездкин зажмурился как никогда ранимо и прижался макушкой к чужому колену. Одна ладонь неуверенно сжалась в кулак на клавиатуре. — Я… тогда заболел, не помню чем, — шёпотом начал Вася, нервно почёсывая свою руку, — и должен был умереть, наверное. Видимо, это была попытка спасти мне жизнь. — Ну-у… Это получилось. — Как знать, — вздохнул Звездкин. — Было бы лучше, если бы я тогда сдох по-нормальному. Саша поморщился, сверху вниз глядя на чужое расслабленное лицо с одной-единственной недовольной складкой меж бровей. Он не знал, как реагировать на подобные всплески самобичевания. Вероятно, если бы Беличенко было несколько сотен лет, он бы тоже относился к своей жизни с подобным пренебрежением, так что стандартные утешающие слова тут вряд ли подходили. Парень вздохнул и, наклонившись поближе, мягко провёл ребром ладони по чужому лбу, разглаживая морщинку. Однако сработало это ровно наоборот: Вася нахмурился в какой-то совсем уж страдальческой гримасе, чуть приоткрывая глаза и смотря прямо перед собой. — Ты… — «в порядке?» — хотел закончить Беличенко, однако его беззастенчиво перебили на полуслове. — Мне кажется, я всех их убил. Глаза удивлённо распахнулись, и Саша беспомощно и непонимающе уставился на соседа. И откуда только у него эта дурацкая привычка начинать говорить с середины мысли? — Деревню, — соизволил пояснить вампир. — Когда меня только обратили, я таким голодным и злым был. Не знаю даже, что по этому поводу думать. Беличенко иногда думал о том, что Вася всё же когда-то в прошлом убивал людей. Это немного напрягало, но всё же не так сильно, как могло бы — отговорка «ну это же было давно» очень хорошо справлялась со своей задачей притуплять жалость и страх. На самом же деле, студент даже не был в курсе, как давно его сосед придерживается своей исключительно животной диеты, и когда он убивал человека в последний раз. Это было то, о чём ему знать и не хотелось бы. Сашина уверенность в том, что Звездкин не был опасен, была одновременно и такой зыбкой, и такой прочной. — Ты не виноват, — без раздумий заключил Саша, ловя на себе чужой удивлённый взгляд. — Ты же даже не хотел становиться вампиром. — Не хотел… — тихо согласился сосед. Вася уныло вздохнул, прикрывая глаза, а потом вдруг подобрался и как ни в чём не бывало вернулся к ноутбуку. Натянув дежурную полуулыбку, он повёл плечами, разминая мышцы, и со знанием дела принялся перепечатывать информацию из википедии. Хрупкая интимная атмосфера вокруг них рассеялась. — Прости, разнылся опять, — улыбнулся вампир, мягко подаваясь навстречу лежащей на голове руке. — Разнывайся на здоровье. — Ну спасибо, — усмехнулся Звездкин, делая отступ для нового абзаца. Прикрыв на секунду ладонью рот, Вася позволил уставшему и раздражённому выражению ещё раз ненадолго проскользнуть на своём лице. Вася, казалось, умел делать лучше, чем Саша, практически всё на этом свете. Даже такую мелочь, как выбирать ракурс и место для фото. Ладно, возможно, по поводу «мелочи» Саша слукавил, ведь в их квартире это было нелегко. В любом случае, удачных мест в их доме оказалось всего два: зеркало в коридоре и большое окно в гостиной, но расположиться в кадре вдвоём можно было только на одной из этих локаций. Саша чувствовал себя глупо, когда Вася поставил свой телефон на подставку из книжек и притянул парня к себе. Саша чувствовал себя глупо, когда чужие руки на камеру мягко приобняли его. Чувствовал себя глупо, пряча лицо в холодном голом плече. Его бывшая девушка тоже любила все эти совместные фотографии, на которых Беличенко всегда получался, как смущённый истукан. — Ты напряжённый, — промурлыкал Вася ему на ухо. — Расслабься. — Мне неловко, — честно признался студент. — Из нас двоих сейчас ты похож на актива, чего неловкого-то? — усмехнулся вампир и мягко зарылся рукой в волосы. — Или меня стесняешься? — Скорее камеры, — вздохнул Саша безнадёжно, приподнимая на соседа лицо. Вася улыбнулся ему ещё шире. Он сощурился, внимательно вглядываясь в чужое лицо, а потом резко сменил тему разговора: — Мне нравятся твои глаза. — Чего? — переспросил парень непонимающе. — Как будто оленьи, — пояснил Звездкин. Брови студента бесконтрольно приподнялись в немом вопросе, а веки удивлённо распахнулись. — Так — особенно. Саша неловко сжал губы, застигнутый врасплох внезапным и сомнительным комплиментом. Такая нежность со стороны соседа казалась чем-то странным. Особенно для Беличенко, который к подобному отношению вообще не привык. Поймав Сашин растерянный взгляд, Вася с насмешливой улыбкой положил ладони на тёплые человеческие щеки, сначала внимательно оглянув чужое лицо, а потом подался вперёд и в чудовищно нежном жесте прижался кончиком своего носа к кончику чужого. От этого у Саши внутри всё сжалось, а дыхание вдруг сбилось. Слишком много разных чувств. Он только и мог, что смотреть на такое близкое Васино лицо то ли с непониманием, то ли с восхищением. Их взгляды вдруг встретились. Уже через секунду они целовались. Почему-то свой первый поцелуй с Васей парень всегда представлял грубым, нетерпеливым и мокрым, возможно, даже болезненным. На самом же деле Звездкин целовал его так осторожно и мягко, что от этого сжималось сердце, а руки покрывались мурашками. Губы едва касались друг друга, ненавязчиво и легко. Во рту встал ком, а сам Беличенко бессознательно шагнул чуть вперёд, заставляя соседа упереться поясницей в подоконник. Всё произошло как-то слишком внезапно, хотя не так уж и неожиданно. Неуверенно отстранившись от чужих губ, Саша медленно поднял на соседа затуманенный взгляд и обнаружил его за сосредоточенным рассматриванием собственного лица. Вася облизнул губы, едва не касаясь вновь кончиком языка чужих губ. — Такой тёплый, — вынес свой вердикт Звездкин, мягко проводя ладонью по горящей румянцем щеке. — Не могу сказать о тебе то же самое, — Саша вздохнул, явственно чувствуя бедром буквально ледяное колено — тело вампира всегда покорно принимало температуру окружающей среды. — Не простынь, — усмехнулся Вася. Но Саша на это лишь улыбнулся и все равно уронил свою голову на чужое холодное плечо.

***

Квартиру окутывала полная тишина и темнота. Не бубнил телевизор, не шелестели страницы книжек, не скрипела ни мебель, ни половицы. Единственный звук — тихое размеренное дыхание и редко срывающиеся в раковину из крана капли воды где-то за стеной, отгораживающей кухню. Саша, закрыв глаза, лежал лицом к стене и никак не мог уснуть, несмотря на всю свою усталость. Завтра никуда не надо было, но все же студент планировал этой ночью выспаться, а чтобы это сделать, нужно было, как минимум, заснуть. Вторая половина постели была пуста — Вася ушёл на охоту ещё на закате, и до сих пор неизвестно было, когда он соизволит вернуться. С каких-то пор Саше разонравилось находиться в доме одному. Полная тишина и спокойствие теперь были совершенно непривычными. Беличенко правда старался не думать о том, что именно за чувства испытывает к вампиру, но в такие моменты, как сейчас, вывод напрашивался сам собой. И это, если честно, раздражало. С одной стороны, сама идея испытывать хоть что-то к древнему мифическому существу, о котором толком-то ничего и не знаешь, как-то совершенно не прельщала. С другой же, Вася за все эти полгода их сожительства так и не сделал Саше ничего плохого. Несмотря на внешнюю бесчувственность и самоуверенность, он правда старался не делать то, что студенту было бы очевидно неприятно. Перестал хлопать по ночам окном, приносить в дом пойманных на обед животных, никогда не приставал и даже не лез целоваться первым. Все это делало только хуже и только сильнее привязывало к вампиру. Беличенко тяжело вздохнул, и едва ли не пропустил за этим звуком тихий стук открывшегося окна на кухне. Спрыгнув с подоконника, Вася, судя по звукам замер, прислушиваясь к тишине квартиры, и тогда Саша негромко сказал куда-то в темноту: — Привет. Уже не заботясь о тишине, Звездкин вышел в коридор. — Чего не спишь? — открыв дверь в комнату, мимоходом спросил вампир. Он не стал зажигать свет, но при яркой луне привыкшие к темноте глаза спокойно различали чужое умиротворенное лицо и заляпанную большим подтеком крови грудь. Пройдя к шкафу, Вася стал лениво стягивать с себя одежду, открывая чужому взгляду узкую голую спину с большим чёрным пятном татуировки между лопатками. Расстегнув ремень на чёрных джинсах, Звездкин позволил им беспрепятственно упасть на пол. — Не знаю, — не особо задумываясь, ответил человек, сильнее закутываясь в тёплое одеяло. Сосед, очевидно, не был слишком заинтересован в чужой бессоннице, и поэтому отвечать на это никак не стал. Скинув одну тёмную большую футболку, Вася натянул на себя другую тёмную большую футболку, разве что без кровоподтеков, и расслабленной походкой вышел из спальни. Щелкнула дверь в ванную, зашуршала пачка порошка, а потом послышался тихий скрежет начавшей свою работу стиралки. Все это стало таким привычным и знакомым: Звездкин, уходящий по ночам за едой, лёгкий запах крови в спальне, одежда с неотстирываемыми пятнами в шкафу. В этом уже давно не было ничего странного, но крайней мере, для Беличенко. Саша все так же задумчиво смотрел в сторону шкафа, пока в поле зрения опять не появился сосед. Лениво потянувшись, он лёг на свободную часть постели. Тоже привычно, знакомо, будто бы так и должно быть. — Меня собака укусила, — буднично пожаловался Звездкин, приподнимая ногу и демонстрируя прокушенную икру. Студент скривился, хоть и не смог разглядеть в темноте подробности чужой глубокой раны. Согнув ногу и уперев ступню в колено другой ноги, Вася сжал двумя пальцами края укуса и устало откинул голову назад, прикрывая веки в ожидании, пока кожа не начнёт регенерировать. Беличенко всегда находил занятным то, что вампирам не были нужны элементарные вещи, необходимые для существования живых существ — те же вода или кислород — но, тем не менее, им не были чужды не самые-то важные прелести человеческих организмов — способность уставать, возбуждаться, чувствовать боль или удовольствие. У него был весь набор внутренних органов, но большинство из них вообще никак не использовались. Как при этом поддерживалась остальная жизнедеятельность чужого тела — Саше было совершенно непонятно. Всё в Васином существовании было абсолютно бессмысленным и нелогичным, но объяснялось простым и емким «это из-за магии». В конце концов, самым нелогичным и странным был собственно факт существования этого живого трупа, а потом уже все остальное. Беличенко даже как-то жалел, что он был всего лишь лингвистом, и от мира биологии был максимально далёк, потому что хотелось попытаться понять, как это все работает. Но сейчас приходилось просто принимать все, как данность. Саша подвинулся чуть ближе к соседу, и в нос ударил лёгкий запах крови. Взгляд красных глаз, наконец, остановился на нем, быстро пробегаясь в темноте по человеческому силуэту, и Вася чуть улыбнулся, показывая клыки. В животе что-то резко сжалось спазмом, а изо рта вырвался тихий вздох. Он ведь действительно влюбился в чертового пятисотлетнего вампира. Как в ебанных сумерках. Идиот. — Вась, — неловко позвал Беличенко, в смущении чуть отводя взгляд. — М-м? — чужой голос был полон расслабленности и удовлетворения — очевидно, охота сегодня прошла хорошо. Саша громко вдохнул, крепко жмуря глаза, и стыдливо выдал: — Укуси меня. Его, конечно, никогда не пугал вид крови, но и особого эстетического удовольствия от неё студент тоже не получал. Поэтому причина собственного интереса была Саше совершенно непонятна. Почему-то мысли о том, каково это, когда тебя кусает кто-то вроде Васи, преследовали его чаще, чем мысли эротического содержания. Это очень напрягало, но противостоять такому давлению было практически невозможно. Да и незачем было — Беличенко Васю и его клыков уже совсем не боялся. Звездкин со все той же ленивой расслабленностью молчал около минуты, а потом с искренним вопросом в голосе все же сказал: — Зачем? — Не знаю, — вздохнул Саша растерянно, — Я… Ну… — он замолчал, не сумев подобрать нужных слов. Мысли, лезущие в голову, были слишком уж позорными, чтобы вот так просто в них признаться перед вампиром. Беличенко, очевидно, иногда слишком сильно привлекала чужая сила и нечеловеческая природа. Скрипнула пружина кровати, и Вася чуть приподнялся, а потом и вовсе перекатился вбок, упираясь ладонями в матрац и возвышаясь над чужим лицом. Он вновь окинул внимательным взглядом Сашу, будто ища на его лице хоть какое-то объяснение чужому поведению. От такой близости студенту стало ещё более неловко, и он сильнее поджал губы, смотря в потолок поверх Васиного плеча. Холодные кончики когтей едва ощутимо коснулись челки, и, откинув её в сторону, Звездкин внимательно заглянул в чужие глаза. — С каких пор ты вообще перестал обсираться, видя меня? — беззлобно усмехнулся вампир. — С тех пор, как ты перестал мудака из себя строить — Думаешь, я не мудак? — с улыбкой уточнил сосед, не проявляя больше никакой инициативы и просто продолжая рассматривать чужое лицо. Нет, в некоторых аспектах он всё же до сих пор был немного мудаком, но Саша все равно был уверен в том, что Звездкин — вовсе не такой ублюдок, каким себя позиционировал. — Думаю. — Зря, — заключил Вася, — Я и при жизни не был хорошим. Сейчас тем более. Он вздохнул, и лёгкая улыбка стала чуть менее искренней. Беличенко, в принципе, мог бы успокоить соседа, рассказать, что он все равно достаточно хороший человек или же что никто не идеален и у всех есть свои грехи. Мог бы соврать, что уверен в этом. Но ключевое слово — соврать, а на самом же деле Саша не знал толком ничего о своём соседе, не знал, что тому пришлось пройти и что натворить за всю свою длинную жизнь. Несмотря на периодические Васины рассказы о своём прошлом, Беличенко абсолютно точно не видел всей картины. И никогда не сможет увидеть. Но все это было не столь важно. Все же Саше не хотелось слишком глубоко рыться в грязном белье, и сейчас он предпочитал обращать внимание только на то, как Вася вел себя именно в настоящем. — Мне все равно, — подвел он закономерный итог своим рассуждениям, а потом легко перевел тему, все же чуть смущаясь, — Поцелуемся? Звездкин улыбнулся ему с невыносимой нежностью. Загрубевшее сердце в такие моменты позорно сжималось, наглядно демонстрируя всю Васину слабость. Ария всегда считала это преимуществом, Даша — слабым местом. Сам Вася оценивать эту черту своей личности не хотел совершенно. Мир вампиров был полон извращений на любой вкус: за бесконечное количество однообразных лет всех их изводила скука, и секс, наверное, многим помогал её развеять. Звездкина же это все не очень интересовало. Он вовсе не был фанатом секса ради секса, у него было хобби поинтереснее: встречать на своём пути привлекательных людей, как можно сильнее привязываться к ним, а потом страдать и хотеть умереть по сто лет подряд. Вася всей душой ненавидел свою сохранившуюся способность кого-то любить и к кому-то привыкать, ведь терять то, что тебе дорого, оказалось, ожидаемо, невыносимо больно. Он уже пережил кошмарно много друзей, врагов и возлюбленных, но по-другому было просто невозможно, если он хотел продолжать жить среди людей. А в вампирское общество Вася возвращаться уж точно не планировал. Всё же Даша была права на его счёт: несмотря на все свое насмешливое отношение к людям, внутренне он всегда хотел быть к ним ближе. Вампиром Вася был некудышным. Он прижался губами к чужому вздрогнувшему горлу, пальцами сжимая худые бока и чувствуя острые кости. Их больше не хотелось выкрутить, а в доверчиво подставленную шею не хотелось впиваться зубами. Он умел себя контролировать и не хотел больше и думать о том, чтобы кусать людей. Вот только Беличенко, кажется, наоборот думал об этом чересчур часто. Звездкин, если говорить начистоту, мог бы добиться своего соседа ещё очень давно — как минимум, попросту внушить ему симпатию к себе не составило бы большого труда. Вот только Васе совсем не нравилось так поступать. Когда пальцы лениво скользнули под футболку, Саша распахнул вдруг глаза, а потом в одно движение скинул с себя безбожно поддающегося вампира, оказываясь сверху и садясь на чужие бедра. Каштановые волосы были растрепанны, а на щеках розовел румянец. Нагло усмехнувшись, Звездкин крепко обхватил человеческую талию, прижимая Сашу ещё ближе к себе и медленно перебирая когтями по покрытой мурашками коже. Когда чужие зубы прикусили его собственную шею, вампир тихо заурчал, покровительственно поглаживая худую спину. — Надеюсь, ты понимаешь, что все равно будешь снизу, — улыбнулся Вася куда-то в каштановые волосы, подставляя шею под чужие поцелуи-укусы. — О боже, заткнись, — усмехнулся Беличенко. Он сжал зубы сильнее, едва ли не прокусывая кожу в сгибе шеи и вызывая чужой тихий скулеж. Позвоночник выгнулся, а руки, вероятно, уже слишком больно сжались на коже. Изо рта вырвалось тихое чертыхание. Вася резким движением скинул человека со своих бедер, вновь отказываясь сверху и с плохоскрываемым вожделением смотря в чужое лицо. Саша, покорно замерший под давлением чужого веса, широко улыбнулся прямо в его губы, тем самым вызывая ещё один тихий грудной рык. Руки зацепили край Сашиной футболки и быстро потянули вверх, освобождая от ткани худую грудь. На рельефных ребрах до сих пор остались мелкие синяки от пальцев — Вася опять слишком сильно сжал человека в объятия — и вампир мягко провел по ним ладонью. Рука остановилась посередине живота. Беличенко вдруг вспомнил один из первых дней после их знакомства: он лежал в кровати, а упавшая ему на живот чужая рука заставляла сжиматься от страха. Сейчас же сжимался он уже совершенно по другой причине. — Хочу тебя, — прошептал парень, жмуря глаза и откидывая назад голову. Вася усмехнулся и провел рукой чуть дальше, в самый низ живота. Пальцы чуть надавили, и Вася навис над чужим лицом, внимательно щуря глаза. — Саш, — мурлыкнул вампир, прикасаясь кончиком носа к чужим растрепанным волосам, — Ты мне доверяешь? Беличенко громко схватил ртом глоток воздуха, когда когти ощутимо вжались в кожу живота. — Пиздец, ты серьёзно? — захныкал он, двигая бедрами, а потом все же смущённо добавил, — Да… — Это ты зря, — заключил сосед, все ещё смотря прямо в глаза. Беличенко сглотнул и сильнее вжался в подушку. — Ничего не могу поделать. Вася усмехнулся, замирая на несколько секунд, а потом одним быстрым движением расстегнул пряжку чужого ремня, резко спуская вниз чёрные джинсы. Саша приподнял бедра, позволяя стащить с себя штаны. Звездкин несильно потянул его к себе за ногу, а затем положил чужое колено к себе на плечо, опять наклоняясь чуть ниже и едва ли не складывая Сашу пополам. Холодный нос коротко прижался к бедру, принюхиваясь. — Неужели в прошлый раз было недостаточно больно, и ты захотел, чтобы тебя опять покусали? — улыбнулся Вася, прижимаясь к тёплой ноге щекой. — Не издевайся, — цыкнул студент, смотря куда-то в потолок над собой, — Я просто хочу, чтобы это был ты. Вася тихо рассмеялся, рассматривая человека с искренним интересом и вниманием. — Что ж ты сразу не сказал, — насмешливо улыбнулся вампир. — Какая же ты сука, — устало протянул Беличенко, — Просто сделай это уже. Звездкин послушно замолчал и, чуть приблизившись к лежащей на своём плече ноге, через улыбку мягко лизнул тёплую кожу. Изо рта вырвался судорожный вздох, а пальцы резко скомкали ткань простыни. Саша крепко зажмурился и на пару секунд задохнулся, когда чужие клыки легко, никак не в полную силу, вгрызлись в бедро. Они действительно были острыми, словно бритва, и входили в плоть так легко, что оставляли после себя лишь две маленькие раны. Беличенко спрятал лицо в сгибе собственного локтя, чувствуя начинающие собираться тонкие кровавые струйки. Сейчас все было совсем не так, как в прошлый раз: никто не держал его насильно, а укус был совсем неглубоким и пришелся не в шею. Саша, если честно, упустил тот момент, когда его отношение к Звездкину стало вот таким. От боли эрекция уже практически спала, но Вася прошелся когтями вниз по ноге к основанию бедра, а потом медленно сжал пальцы на паху. Беличенко зажмурился и тихо пробормотал что-то вроде «ну пиздец». Но он ошибался — пиздец начался тогда, когда Вася с ощутимой силой схватился за его бедра когтями и просто невыносимо мягко провел языком по внутренней стороне чужой ляжки, то ли мурлыча, то ли рыча. Саше нравилась чужая вампирская природа, даже слишком нравилась. Он простонал, когда чужая рука легко спустила боксеры, и уронил ладонь на Васину встрепанную макушку. — Я люблю тебя, — тяжело дыша, прошептал парень. Звездкин вздрогнул, как от удара, и резко поднял наверх широко открытые глаза, но Саша даже не посмотрел в его сторону, тяжело дышащий в свой локоть. Вампиру хотелось бы ответить тем же, но он не спешил признаваться в этом даже самому себе. Так что, тихо рыкнув, он решил занять рот чем-то более продуктивным, чем болтовня. Расслабленно раскинувшись на перемятой кровати, Саша лениво докуривал третью подряд сигарету. Поздняя ночь уже вовсю грозилась перейти в раннее утро: где-то за окном начала петь на трех нотах свою долгую песню какая-то птица, а небо, затянутое дождевыми тучами, слегка посветлело. Гудела вода в трубах, шелестели ветки сосен во дворе, а затихшую комнату освещал лишь холодный свет луны и медленно тлеющий огонек сигареты. В такой обстановке Вася был как никогда сильно похож на нечисть. Его тонкая белая кожа не скрывала под собой ни единой синей вены или белого с розовыми жилками сустава, а глубокие тени глазниц и бледность губ делали лицо похожим на голый череп, туго обтянутый кожей. Чужая грудь не вздымалась от дыхания, глаза не моргали, а волосы так и замерли в неряшливом растрепанном виде, не касаемые сквозняком, и выглядело все это просто жутко неестественно. Тем не менее, Беличенко чувствовал себя вполне комфортно, лежа в паре десятков сантиметров от задумчиво замершего в неудобной позе существа. Потушив законченную сигарету, парень со вздохом перевернулся набок и подложил сложенные лодочкой ладони под щеку. — Вась, — тихо и умиротворенно позвал Саша, позволяя словам частично утонуть в складках тонкого покрывала, в которое он завернулся, — Барнаул красивый город, не спорю, но ты уже десять минут смотришь в окно и не моргаешь. Будто пробуждаясь ото сна, Звездкин чуть передернул плечами и, наконец-то повернувшись лицом к студенту, показательно медленно моргнул. — Задумался, — пожав плечами, лениво пояснил сосед. Он подсел чуть ближе к разлегшемуся полусонному парню, тут же запуская остывшую когтистую ладонь в чужие тёплые и встрепанные волосы. Саша чуть улыбнулся и прикрыл глаза. — Теперь ты сделаешь меня вампиром? Или в сумерках был пиздеж? — довольно улыбнулся Беличенко, ощущая почти физическую потребность перебить всю эту полумистическую атмосферу чем-нибудь более повседневным. Впрочем, это у студента даже неплохо вышло. Рука, до этого чесавшая его против шерсти, тут же отстранилась и дала несильный щелбан в лоб. Васина полуулыбка из нежной превратилась в насмешливую. Когда Сашу довольно ощутимо потянули за ухо, он фыркнул и, повинуясь мимолетному желанию, укусил вдруг соседа за запястье. Звездкин сначала непонимающе моргнул, но уже в следующую секунду рассмеялся и рывком навис над лицом парня. — Уже звереешь. Процесс пошёл, — с неприкрытой нежностью улыбнулся вампир, без труда вырывая ладонь из чужих зубов. Подняв в воздух послабевшие от усталости руки, Саша запустил все пальцы в растрепанные чёрные волосы. И всё же парень точно выглядел как что-то не из мира сего, с этой его холодной кожей и тусклой в полутьме красной радужкой. Притрагиваться к нему всё ещё было странно. Тем не менее, Беличенко уверенно потянул пряди волос вниз, заставляя соседа запрокинуть голову, и разнеженно прижался лицом к выгнувшейся шее. — Хотя не, быть вампиром — не моё, — тихо пробормотал он в прохладное плечо, — Я заебусь столько жить. Тихое урчание, до этого едва зарождавшееся в чужой груди, теперь раздалось чуть громче, и Васина ладонь мягко обхватила затылок, прижимая чужую голову ещё ближе к себе. По-кошачьи ткнувшись щекой в Сашину макушку, вампир как-то совсем уж тоскливо прошептал: — Поэтому и не предлагаю. Беличенко наконец отпустил его волосы и, приобняв за плечи, совершенно по-дурацки попытался сменить тему. — Почему на тебе не заживают тату и пирсинг? На такой резкий переход сосед только моргнул и, ничуть не растерявшись, ответил: — Потому что. Саша закатил глаза. — Это что, ещё одна страшная вампирская тайна? — Нет. Но тебя же раздражает, когда я всё объясняю магией, — Звездкин пожал плечами, из-за чего Сашина голова чуть сдвинулась, — А это одна из вещей, которые объясняются магией. — Тоска. Я ждал более невероятной истории. — Ну, — протянул сосед задумчиво, а потом показал небольшое тату на внутренней стороне предплечья и мечтательно вздохнул, — Эту мне набили в тюрьме. — О господи, ты ещё и сиделый, — впрочем, без особого удивления вздохнул студент. Он привалился головой к худой шее, пряча глаза в изгибе плеча, и расслабленно вздохнул, сонливо зевая. Услышав, что Беличенко уже начал сопеть, вампир улыбнулся: — Помыться случайно не хочешь? Но Саша, кажется, на тот момент уже спал. Потянув на себя одеяло, Вася накрыл их обоих, лениво скатываясь с чужой груди и любопытно заглядывая в человеческое лицо. Беличенко только слегка нахмурился во сне и, закопошившись, спрятал лицо от света в складке подушки. Люди все же иногда так сильно забавляли Васю. — Животное.

***

Ближе к маю на лингвистическом факультете умереть уже хотелось почти нестерпимо. Эмоциональное выгорание особенно громко постучалось в дверь сегодня, когда, решив выйти в туалет на паре, Саша не успел пройти и трех шагов, как ебнулся в обморок, хорошо приложившись головой о стол. Очнулся он только через несколько минут, не сразу понимая, почему прямо перед глазами маячат обеспокоенные лица преподки и двух одногруппниц. На вопросе о том, давно ли он ел, Беличенко подвис: он был невыносимо рассеянным человеком и вполне мог забыть о еде, тем более когда работы стало ощутимо больше, а самым близким другом стало существо, в еде не нуждающееся. Так и не поняв, отчего он свалился — от голода, от усталости или от каких-то проблем со здоровьем — Саша поплелся домой почти в самом начале второй пары. Конечно же, специальность парень выбрал не просто так, да и учиться ему иногда даже нравилось, но когда в автобусе у него вновь едва не подкосились ноги, он с отчаянием подумал о том, что было бы неплохо попросить Васю помочь с курсовой и долгами. Вернувшись домой, Беличенко, лениво стягивая с себя кеды, привычно услышал шум из гостиной. Он дошёл до дверного проёма и, приложившись к нему тяжёлой головой, удивленно приподнял брови. Вася, сжавшись в самом углу дивана, с неподдельным интересом смотрел телевизор, по которому шла какая-то передача про рыбалку. Картина эта выглядела более, чем сюрреалистично. На экране показался большой ящик, полный мучных червей, и лицо вампира стало каким-то уж совсем по-детски восхищенным. Против собственной воли Саша мягко улыбнулся. На его присутствие Звездкин обратил внимание только тогда, когда началась реклама. — Ты сегодня рано, — заметил Вася, — Случилось что-то? Студент тяжело вздохнул и, усевшись возле своего соседа, устало привалился виском к чужому плечу. — Заебался, — немногословно пояснил парень. Вася вздохнул и, схватившись за подмышки, потянул его на себя, пряча чужой нос в своей шее. Громко выдохнув, студент наконец расслабленно растекся по чужой груди, безвольно свешивая одну руку с дивана и касаясь кончиками пальцев ворса ковра. Нос защекотали чужие чёрные волосы, и Саша лениво сдул их со своего лица, плотнее прячась в холодной шее. Звездкин всей пятерней потрепал его по волосам, второй рукой хватаясь за поясницу. — Ну, это твоё обычное состояние, — усмехнулся вампир. Он крепче обхватил чужую спину и, не успел Саша даже возразить, резко перевернул парня, укладывая на диван и нависая сверху. Следующие пару секунд студент лишь глуповато моргал, смотря в чересчур довольное лицо напротив. По Васиному лицу расползлась не менее глупая улыбка, когда он склонился чуть ближе, и Беличенко громко фыркнул, поджимая губы. — Смертельно заебался, — уточнил он, приподнимая уголки губ в вялом подобии улыбки. — Могу чем-то помочь? — сосед вопросительно приподнял бровь, утыкаясь носом в Сашин подбородок и щекоча его расслабленным холодным выдохом. — Ну, вообще мне курсовую надо дописать, и… — студент сбился с мысли, когда его мягко лизнули в шею, и удивлённо нахмурился, — Что у тебя во рту? Звездкин звонко рассмеялся. Он вновь навис прямо над чужим лицом и без слов высунул изо рта язык, показывая новый прокол пирсинга и бензинового цвета штангу в нем. Кажется, ещё в прошлый раз этого не было. Тут же Сашина рука невольно взметнулась вверх, но он остановил её недалеко от лица вампира, запоздало подумав, что трогать руками чужой язык не стоит. Но Звездкин так почему-то не считал. Он тут же приложился лицом к тёплой раскрытой ладони и медленно провел по её ребру языком. Саша вздрогнул от неожиданности и покраснел, а вампир, даже не обратив на это внимания, лишь продолжил облизывать человеческие пальцы. Его язык прошёлся от костяшки указательного до самого его кончика, и, прикусив клыками палец, вампир приподнял взгляд из-под полуприкрытых век, чтобы лишний раз убедиться в чужом смущении. Вася уткнулся носом в косточку в самом основании пясти — там сильнее всего чувствовался запах кожи — и тихо что-то проурчал. — Ты… — «ведёшь себя как чертов пес», — Понюхал мою руку… — Да, — просто ответил вампир, даже не пытаясь скрыть подозрительно довольной улыбки. — Какая гадость, — выдохнул Саша сквозь зубы, прикрывая глаза. Вася на это лишь широко улыбнулся, хватая зубами его средний и безымянный пальцы и смотря на парня такими довольными доброжелательными глазами, что тот невольно вздрогнул. У Саши даже сбилось на секунду дыхание от странного умиления. Кажется, он понял, какой реакции добивается этот упырь, прикидываясь псиной-переростком. В голове до сих пор было мутно и шумно, поэтому он устало прикрыл глаза и приложил к лицу ладонь тыльной стороной. Студент пролежал так недолго: ровно до тех пор, пока Вася резко не отстранился, вскидывая голову в сторону телевизора. Приоткрыв глаза, Саша увидел на экране всего лишь большого тунца. — Охереть, какой огромный, — искренне обрадовался вампир. Беличенко на это лишь тяжело вздохнул.

***

Ранним утром в лесу атмосфера стояла странная. Было все ещё темно, как ночью, только где-то по краям неба занимался какой-то холодный свет, предвещающий близкий рассвет. Несмотря на середину лета, среди деревьев было сыро и прохладно, а каждый метр чащи шумел своими непонятными живыми звуками: сверчки, лягушки, змеи, совы и поздние летучие мыши — все шелестели, щелкали, ухали и кричали. Тропинка под ногами хаотично плутала, идя то прямо, то наискосок, то непонятными завитками, длинная и нелогичная. — Не проще пройти напрямую? — вздохнул Саша, когда увидел, что впереди тропа вновь глупо петляет. — Тебе мама в детстве красную шапочку не читала? — усмехнулся идущий на полшага впереди Вася, поправляя свой полупустой рюкзак, — Или ты морали не понял? — Нельзя сходить с тропинки? Но что произойдёт? — Ну… Возможно — ничего. Но велика вероятность, что ты попадёшь либо в болото, либо в капкан, — Звездкин пожал плечами, а потом ненавязчиво протянул назад руку, хватая немного отстающего парня за ладонь и притягивая ближе к себе, — Или ты думаешь что тут по приколу все зигзагами ходили? — Ясно. Я-то думал, опять какая-нибудь мистика. Вампир на это лишь улыбнулся и, не отцепляя от себя чужой руки, пошёл дальше по темной тропе. Мистика, естественно, тоже играла свою роль. Лес вокруг был негустым, но в сумерках почти чёрным, из него постоянно слышались бульканья, шаги, стрекот, фырканье и вой. Где-то недалеко журчал ручей, а звуки железной дороги, автотрассы и гул проводов стихли ещё час с чем-то назад. Они отходили все дальше от любой цивилизации. Звездкин предупреждал, что в этом месте может быть довольно жутко, да и Саша сам это понимал — ну, а как ещё может быть в глухом проклятом сибирском лесу посреди ночи. Тем не менее, он сам предложил помочь Васе и пойти с ним, поэтому жаловаться на жизнь было бессмысленно. К тому же, шёл вампир так быстро и уверенно, что рядом с ним не было особых причин для беспокойства. По крайней мере, в первое время. Беличенко замер на месте, будто вкопанный, и Вася, прошедший по инерции ещё пару шагов, невольно выпустил его ладонь и удивлённо обернулся. — Ты слышал это? — нахмурился Саша, вглядываясь в черноту леса перед собой. Он точно уверен, что только что слышал голос. И действительно, уже через пару секунд звук повторился: негромкий женский плач и невнятная, как будто из-за слез, речь. Беличенко испуганно вздрогнул и шагнул спиной вперёд ближе к Васе. — Там кто-то есть. Вампир нахмурил свои широкие брови, вслушиваясь, а потом вновь схватил человека за руку и уверенно обернулся, продолжая идти по прежнему маршруту. — Не обращай внимания. Саша уперся ногами в землю, пытаясь вырвать из чужого захвата руку, и поднял жалобные глаза. — Но?.. — начал он растерянно, не зная, как убедить соседа. Тот вовсе не выглядел впечатленным. — Гос-споди, — Вася устало закатил глаза и, сделав шаг навстречу, успокаивающе положил ладонь на чужое плечо, чуть прижимая корпус человека к себе в покровительственном жесте, — Дурак. Это на таких дураков, как ты, и расчёт. Нет там никого. Опровергая его слова, в лесу опять зашуршало, как от медленных растерянных шагов, и вновь послышался плач. Надрывный, усталый и болезненный, от которого все внутри сжималось. Возможно, Вася был прав, и на самом деле их просто хотят заманить таким образом в проклятый лес, но ведь… был же хоть какой-то шанс на то, что там действительно кто-то был? Это был обычный на первый взгляд лес, а тропинку, по которой они пришли сюда, можно было случайно найти совсем недалеко от железнодорожной станции. Почему кто-то не мог заблудиться и выйти к ним? Саша поднял на Звездкина растерянный взгляд и шагнул чуть ближе к краю тропы, пытаясь заглянуть в темень между дальними стволами. Вася мягко дёрнул его обратно, прижимая к себе, будто бы боялся, что Беличенко сейчас сорвётся и убежит. К своему стыду, Саша и правда на долю секунды задумался о том, чтобы так и поступить. Вампир тоже вгляделся в лес. — Ладно, — обреченно вздохнул Звездкин, нехотя выпуская Сашу из слабых объятий, — Я схожу проверить, а ты стой тут. На тропинке безопасно, так что не смей куда-то уходить, болван. — Но… — опять неуверенно начал парень, но его тут же прервали. — Говно. Я серьёзно, не под каким предлогом не иди туда. Понял? — Понял, — уныло вздохнул Беличенко. Вася кивнул ему и, чуть улыбнувшись, шагнул с тропинки в лес. Его фигура быстро скрылась в темноте, и ещё некоторое время за ним можно было проследить: обходя коряги, вампир проходил мимо деревьев, отлично ориентируясь в темноте. Под его ногами шелестела трава и ветки. Потом Звездкин пропал из виду, но Саша оставался спокоен, ведь до него доносились тихие звуки чужих уверенных шагов. Это выглядело бы, как обычный поход в лес, если бы Вася заранее не предупредил, что место это было довольно опасным. Беличенко вздохнул и опустился на корточки, задрал голову кверху, пытаясь разглядеть небо через разросшиеся и кое-где переплетающиеся между собой кроны деревьев. Брови задумчиво сошлись на переносице. Слишком поздно он подумал о том, что, если бы в лесу действительно был человек, то он бы давно мог услышать их с Васей, выйти к ним навстречу или хотя бы подать знак, позвать людей, а не просто плакать. В конце концов, судя по звукам, источник голоса был совсем недалеко. Он только набрал воздуха, чтобы крикнуть Васе и позвать его обратно, как услышал справа, будто бы у самого уха, шелестящий женский голос: — Помоги мне. Звук шел из-за густого куста ежевики, будто кто-то лежал на земле прямо за ним. Беличенко испуганно вздрогнул. — Я не могу встать, — жалобно подвыл голос. Саша поднялся и подошёл к самому краю тропинки, приподнимаясь на носки и пытаясь разглядеть хоть что-то. Бесполезно. Отсюда не было видно. — Пожалуйста. Нужно было пройти всего на один широкий шаг вперёд, чтобы заглянуть за куст. Шаг вперёд — шаг назад, что может произойти? Тропа все ещё будет в поле его зрения, он в любой момент сможет шагнуть назад и вернуться. Почему он оставляет все на Васю, почему не может так же, как он, просто зайти в какой-то чертов лес? Одна нога, будто сама по себе, ступила вперёд, в мягкую высокую траву за пределами вытоптанной дорожки. Оставалось только лишь сделать небольшой шаг. Парень шумно сглотнул, прикрыл глаза и шагнул назад, вглубь тропинки. Всё как и говорил Звездкин: он действительно дурак, который вновь чуть не повёлся на грязную дешёвую уловку из ужастиков. Саша правда надеялся, что нет ничего страшного в том, что он наступил в траву одной ногой. Он все ещё совершенно ничего не знал об окружающем мире и о том месте, где они находились, так что лучше действовать так, как сказал ему вампир. Стоять и ждать — его задача очень простая. Он сжал и разжал кулаки, устало откинул голову назад и, к своему ужасу, уперся макушкой во что-то твердое и холодное. Парень хотел было отскочить, но это самое твердое и холодное обхватило его поперёк живота Васиными руками и прижало поближе к себе. Саша со всей силы впечатал локоть в чужой бок. — Идиот! Не подкрадывайся, — часто дыша, воскликнул парень. — Прости. Думал, ты слышал меня, — Вася пожал плечами, и человек ощутил это мелкое движение головой, — Пойдем, нет там ничего. — Я уже понял, — вздохнул Саша и лениво потерся о холодную шею виском, — Почему ты тогда пошёл проверять? Вася, в отличие от него, часто бывал в этих местах и наверняка прекрасно знал все странности этого леса. Звездкин вздохнул и, развернувшись, медленно пошёл дальше, так и продолжая в лёгких объятиях держать Сашу перед собой, но смещая его чуть вбок, чтобы было удобнее шагать. В лицо ему Беличенко заглянуть не смог: вампир расслабленно спрятал нос в чужих волосах. — Хотел, чтобы ты был уверен. Иначе реально через какое-то время сорвался бы туда. — И че бы случилось? — недоверчиво спросил человек. Вася как-то странно замялся, постукивая когтем по чужой руке, но промолчал, а потом вздохнул. — Ладно, нам все равно придётся сойти с тропинки, — он указал пальцем вперёд, туда, где тропа обрывалась. Саша нахмурился, но решил не спорить — все же это Звездкин был тут главным, и ему было лучше знать, что делать и куда идти. Но тут лес сбоку зашуршал, затрясся какой-то куст, и кто-то, на ходу отдирая от себя колючки, вышел на тропинку, оглядываясь по сторонам и, наконец, натыкаясь взглядом на бледного от страха Сашу. Это был Звездкин. Беличенко вскрикнул и обернулся, но за его спиной уже никого не было. Он отшатнулся, шокированно хватая самого себя за плечи, и наверняка упал бы из-за подогнувшихся коленей, но его подхватили чужие сильные руки. — Блять, меня минуту не было. Что уже случилось? — устало простонал вампир, хватаясь руками за Сашины подмышки и без труда удерживая его в вертикальном положении перед собой. Смотрел он грозно, но не угрожающе, будто бы на провинившегося кота. Саша настороженно осмотрел Васю, все ещё не до конца понимая, что произошло и действительно ли перед ним сейчас Звездкин. Но, выслушав чужой сбивчивый рассказ, вампир задумчиво помолчал, а потом сказал, тщетно пытаясь скрыть проскользнувшее на лице волнение за человека: — Не обосрался там? Тогда пошли дальше быстрее. И Саша убедился, что это действительно его сосед. Тропинка впереди, как оказалось, совсем не заканчивалась, и дальше их путь продолжится так же, как и до этого. Шли они все так же за руку, а в лесу только чаще стало что-то шагать, говорить, смотреть за ними. Вася одной рукой поддерживал ручку своего рюкзака, второй — сжимал чужую ладонь, и при этом то спокойно мычал от скуки какую-то мелодию, то пытался завязать со своим спутником смолтолк о погоде-природе и том, чем они займутся, когда закончат с ритуалом и вернутся домой. Это успокаивало Сашу, и он уже не вздрагивал от странных звуков, силуэтов и чувств. Тропинка вилась все страннее, обходя опасные участки, а это значило только то, что они подходили все ближе к нужному месту. После целого дня в дороге сюда и трех часов петляния по лесу ныли ноги и болела голова, и хотелось лишь скорее покончить со всем этим и отправиться домой. Небо светлело, и они ускорились: нужно было успеть все сделать в предрассветных сумерках. Наконец, они вдвоём вышли к круглой светлой поляне. По центру находилось огромное пепелище от большого костра, а слева блестел небольшой пруд, возле которого громко квакала одинокая серая жаба. Звездкин отпустил его руку и скинул со спины рюкзак. — Собери пока хворост, хорошо? — устало вздохнул он, коротко прижимаясь щекой к человеческому плечу. — Ладно. Было непривычно видеть Васю таким серьёзным и задумчивым. Причудливые тени делали его лицо — обычно свежее, улыбчивое и молодое — грустным, старым и уставшим. Между бровей и на лбу пролегли морщины от нахмуренных бровей, а синие сосуды под глазами казались темными провалами. Звездкин провел рукой по потерянному лицу, наконец, отступая от человека и отворачиваясь спиной. Пока он бросил рюкзак на землю и скрылся в лесу за поляной, Беличенко лениво прошёлся по краям открытого пространства, подбирая сухие ветки. Что-то непрерывно смотрело на него из глубины леса, но Саша уже не обращал на это внимания. Ему все четче казалось, что он сошёл с ума. В реальности ведь не может быть таких лесов, да в реальности и не может быть вампиров. В такие моменты Беличенко не ощущал себя собой, ему казалось, будто он играет за персонажа в игре или же смотрит очень долгий осознанный сон. Однако рассветный холод, лесной запах прелости и смолы и отчетливо слышимые звуки природы вокруг возвращали парня к реальности. Да, это происходило на самом деле, он не спал, не бредил и, вероятно, ещё даже не свихнулся. Он ощущал себя более, чем вменяемым, и это пугало — это значило только то, что все происходящее не было его фантазией. Скинув охапку хвороста в старое кострище, Беличенко устало сел на камень, стараясь больше не думать о происходящем. А то действительно с ума сойдёт. От чуть влажной спички он поджег сначала лежащую сверху костра охапку тонких веточек и липких от торфа листьев, а потом уже подкурил свою сигарету. Огонь в костре завился быстрый и высокий. Вася вернулся через пару минут с перекинутой через плечо тушкой лисы. Вампир бросил её недалеко от костра, и перед тем, как в отвращении отвернуться, Саша заметил, что животное до сих пор шевелит хвостом, но встать уже даже не пытается. К горлу подкатило ещё одно доказательство тому, что все это происходит на самом деле — тошнота. Звездкин лениво отряхнул руки и быстро поцеловал парня в макушку. — Прости, что притащил сюда, — усмехнулся вампир, раскрывая свой рюкзак, — Всратое место для свидания, конечно. — Как думаешь, — протянул Саша, прижимаясь лбом к чужому плоскому животу, — Если мы переспим, той херне из леса будет неловко? Звездкин рассмеялся, растирая в ладонях веточку какой-то травы. — Думаю, неловко будет тебе, — улыбнулся он, бросая травяную пыль в костер. Пламя вспыхнуло чуть сильнее, и Звездкин немного посерьезнел, виновато смотря на человека, — Надо начинать. Беличенко вздохнул и закатал почти до плеча левый рукав. Когда он только узнал, что Васе для какого-то ритуала нужна была свежая человеческая кровь, он невольно напрягся. Саша совсем ничего не знал обо всей этой чёрной магии, но вампир, кажется, относился к ней довольно серьёзно. В Васином шкафу все время лежала какая-нибудь сомнительная хрень, вроде трав, сушеных ягод, частей животных, баночек с неизвестной жидкостью и прочей чертовщины, с помощью которой вампир тренировал свои способности. О чужих возможностях Беличенко тоже мало знал, но, как минимум, однажды Вася смог оживить чем-то отравившуюся соседскую кошку. Это немного пугало, но вместе с тем и интриговало. Звездкин, конечно, уверял, что никого убивать не будет, что просто поймает и вырубит какого-нибудь человека, но, когда Саша вызвался поехать с ним, почему-то активно запротестовал. Просто Вася, конечно, утверждал, что убивать человека не будет, но, тем не менее, не был уверен, что тот не умрет без его помощи. Уже оказавшись в этом чертовом лесу, Беличенко понял, что он имел в виду. Тем не менее, он был рад, что увязался за Васей — лучше уж поучаствует он, чем незнакомый, перепуганный и ничего не понимающий рандомный человек. Вампир аккуратно взялся за его запястье и, прижав Сашину голову лицом в собственную грудь, быстро вставил длинную резную иглу прямо в выступающую вену. Беличенко болезненно зашипел, сжимая зубы на чужой футболке. Вася ловко подставил железную чашу, собирая в неё кровь, текущую по вырезанному в игле желобу. — Не страшно? — усмехнулся вампир, мягко поглаживая свободной рукой чужие растрепанные волосы. — Не знаю, — вздохнул Саша устало, — Просто хочется домой уже. — Скоро пойдём, — пообещал Вася с лёгкой улыбкой. — Напомни, нахуя ты все это делаешь? Звездкин улыбнулся и прижал ближе чужую голову, заглядывая в сосуд с кровью. Он редко объяснял цель своих поступков, но сегодня почему-то расщедрился: — Духов задобрить. Он вновь наклонился, чтобы поцеловать чужую макушку, а потом, отодвинув чашку крови, осторожным движением вынул иглу. Сначала он вытер ее и, завернув во что-то, убрал в рюкзак, а потом обхватил поперёк чужое окровавленное запястье и, пачкая ладони, сдавил. Уже через несколько секунд кровь идти перестала. — Всё, — он приблизился и прижался губами ко лбу человека, — Посиди пока. — Как будто мне есть, куда уходить, — вздохнул Саша уже в спину отвернувшемуся вампиру. Отойдя от костра, Беличенко уселся прямо на землю, устало прислоняясь спиной к стоящему рядом валуну. Вася поднес руки прямо к костру, позволяя крови на них превратиться в хрустящие бордовые корки, а потом кинул пучок каких-то новых трав. Саша прикрыл глаза, чувствуя сначала приятный запах костра, жженых цветов и ягод, а потом — вонь горящей плоти. Совсем рядом зашумел лес, завыл ветер, закричали птицы, и послышался тихий незнакомый рык, но Беличенко даже не дернулся. Прикрыв нос воротом куртки, парень вжал голову в плечи и, прижав поближе колени, быстро уснул. Вряд ли это было действие потери крови, леса или чужого колдовства — Саша просто за сегодня смертельно устал. Вася, скосив на него глаза, невольно обрадовался тому, что парню сегодня не доведется увидеть ни его вампирскую форму, ни духа, которого они и призвали. Вампир, впрочем, и сам бы видеть все это не хотел. Проснулся Беличенко, по ощущениям, где-то через час. Открыв глаза, он обнаружил себя уже в новом месте — под деревом, на берегу какого-то быстрого мелкого ручья. Кажется, он слышал его журчание ещё ночью, по дороге на поляну. Солнце уже встало, и в его ярком свете лес вокруг уже не казался таким таинственным и неприветливым. Рядом на дереве висели его вещи — куртка и футболка — с темными пятнами от воды на местах, куда, вероятно, попала кровь. Левая рука тоже была вымыта от крови и туго перевязана. — Вась? — тихо позвал парень, оглядываясь по сторонам. Звездкин, чуть сгорбленный и также полуголый, сидел так недвижимо и монументально, что Саша даже не сразу его заметил среди камней, древесных стволов и блестящей воды. Он обернулся на голос и чуть улыбнулся человеку, протягивая что-то, зажатое в кулаке. Беличенко лодочкой подставил ладони, и в них тут же высыпалась большая горсть крупной бордовой земляники, спелой, кое-где лопнувшей от сока. Удивленно уставившись на ягоды, парень чуть нахмурился, неуверенный в том, что хочет есть что-то, выросшее в этом лесу, а потом все же осторожно положил одну штуку в рот. На вкус это была обычная земляника — сладкая, сочная и холодная от воды из ручья. — Почему ты не разбудил меня? — съехав чуть ниже по земле, спросил студент. — Я пытался, — пожал плечами Звездкин, — Я тебя сюда два часа нес, а ты ни разу не проснулся. — Извини, — неловко пробормотал Саша. — Да не. Это были самые спокойные два часа в моей жизни. Беличенко закатил глаза, кладя в рот ещё несколько ягод. Все, произошедшее несколько часов назад, теперь казалось странным сном, и только небольшая боль в руке говорила о том, что все это было правдой. Саша ещё раз оглянул повязку. Удивительно ровная для существа, у которого даже кровь пойти не может. Вася задумчиво улыбнулся, вытягивая ноги и кладя ступни в поток воды. Он уже не выглядел таким безмерно уставшим и серьёзным, будто за эту двухчасовую прогулку по лесу с Сашей на руках вампир действительно отдохнул душой. — Мы почти у дороги, тут полчаса ещё идти, — пояснил Вася, поднимаясь с земли, — Днем тут не так опасно, к тому же, мы уже далеко от поляны. — Элка только в девять, — вздохнул Саша, — Мы можем идти очень медленно и как раз успеем обсудить свои детские травмы. — Ты хочешь, чтобы это окончательно превратилось в сомнительное свидание? — рассмеялся вампир, лениво натягивая свою футболку, ещё не до конца просохшую от холодной родниковой воды. — Ты вампир, а я лингвист. Типа, у нас не может быть несомнительного свидания, — человек пожал плечами, вновь рассматривая раненную руку и пытаясь понять, его повязка испачкалась кровью или ягодным соком, — Так что по поводу детских травм? Вася с громким звуком застегнул ширинку — джинсы тоже пришлось отмывать — и задумчиво уставился перед собой. В голове почему-то как никогда ясно всплыли образы из давно забытого детства, частично вытащенные когда-то с помощью Даши, но ни разу до этого не приходившие такими яркими и точными. Всю свою недолгую жизнь, насколько вампир помнил, он прожил вместе с матерью в небольшом домике в лесу, в изоляции от других людей. Большая деревня находилась совсем недалеко от их избы, но туда они с мамой выходили только изредка во время ярмарки, а тропы, ведущие в их дом, были запутаны так, что найти их случайно было невозможно. Когда Вася подрос, мама стала отправлять его показывать обратный путь гостям, приходившим в их дом, и иногда мальчик оставался, чтобы посмотреть издалека на то, как живут другие люди. Жили они странно и, по Васиному мнению, крайне скучно, но все же выйти из леса и с кем-то познакомиться в детстве хотелось страшно. Но мальчик никогда не выходил, опасаясь деревенских жителей. Впрочем, в детстве он и без этого никогда не скучал. Он помнил, как часто мама сидела за массивным деревянным столом и либо вырезала острым осколком камня какие-то руны на щепках дерева, либо натирала или нарезала какие нибудь коренья, листья и плоды, а он совсем рядом чернилами лениво выводил по слогам слова, которые ему диктовали. Вася знал, что никто из деревенских мальчишек не занимается такой ерундой, как обучение грамоте, и в такие моменты чувствовал себя самым несчастным ребёнком на свете. Он постоянно вздыхал, крутился, хныкал, а мама шикала «не отвлекайся» или «не отвлекай». Ему было всего лет шесть, и тогда он не понимал, что уже был умнее большинства сверстников. Мама учила его тому, что знала сама — она увлекалась одновременно и лекарством, и некромантией; по желанию могла и вылечить, и убить пришедшего к ней человека. Свои умения она хотела передать единственному и очень способному сыну, по деревенским слухам, родившемуся то от черта, то от дьявола, то от лешего — из уст в уста показания разнились. Кто на самом деле был его отцом, мальчик правда не знал, но никаких чертей в своём доме никогда не видел. Его мать была обычной женщиной, помимо того, что она родилась в семье потомственных травниц. У неё не было никакого дара, никаких сверхспособностей, только выученные комбинации трав и заговоров и многочисленные годы тренировок в волшебстве. Своего сына она также приучала к этому с ранних лет. Вася с рождения жил в окружении всего этого ведовства: собирал для маминых отваров на болотах лягушек, травы и ягоды, с раздражением зажимал уши, когда в горнице слишком громко шумели пришедшие в гости колдуньи, мешая читать, лечил в лесу больных птичек одними прикосновениями и заклинаниями. В их доме всегда жил огромный тихий ворон, по ночам едва слышно хлопавший крыльями, злая черная кошка, иногда кусавшая его за лодыжку, а ещё что-то черное и большое под самым потолком, всегда спрятанное в тени и молчаливое. Только иногда маленький Вася слышал оттуда загробно-мрачный басовитый голос, говорящий всегда невпопад что-то наподобие: «Зима, матушка, будет холодной в этом году» или «Василий, что читаете?». Мальчик всегда удивленно вскидывал голову, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, но совершенно не пугался, а наоборот, вежливо отвечал, хоть обычно на этом диалог и заканчивался. Мама, смотря на попытки сына вывести эту темноту на разговор, только улыбалась и просила не навязываться к занятым людям. В голове всплывали отрывочные эпизоды из совершенно разных годов. Вот ему лет одиннадцать, они с мамой сидят у болота, она заплетает косу сначала себе, а потом и ему, параллельно о чем-то мягко рассказывая. Вот он — смущенный и пятнадцатилетний, с длинными волосами в хвосте — ведет по бурелому в сторону города какого-то парня, которого лечила мать, они разговаривают, и Вася совершенно не знает, как общаться с человеком, который тебе понравился. Вот к ним приходит мамина подруга и показывает Васе «фокусы» — за ней по одному зову идут и лесные животные, и птицы, и даже рыбы. А вот женщина в отчаянии несет своего смертельно больного сына смутно знакомому вампиру, надеясь хотя бы таким образом продлить его жизнь. Если честно, это было худшее из её решений. Звездкин удивлённо приложил пальцы к собственному виску, не в силах обработать так много воспоминаний сразу. Жизнь в них казалась такой яркой и волшебной, в отличие от того существования, что он влачил после. Встрепенувшись, вампир со звоном взялся за пряжку своего ремня и затянул его до самого последнего отверстия, наконец, избавляясь от наваждения. Непонятно, то было действие окружающего леса, недавнего ритуала или же просто своеобразный подарок от подсознания. Наконец, повернувшись к Саше лицом, он безразлично пожал плечами и поправил рукой волосы. Лицом он постарался изобразить, что этот внезапный экскурс в прошлое его ну вообще никак не взволновал. — Э-э… моя мать была буквально ведьмой, — протянул с усмешкой Звездкин, надевая куртку, все это время лежавшую в рюкзаке и пропахшую травами, — К тому же, моё детство сильно омрачило то, что в семнадцать лет я сдох от туберкулёза. — Здоровья погибшим, — не задумываясь ни на секунду, отозвался парень. И, только положив в рот новую ягоду, он осознал, что именно ему только что сказали. Саша подавился земляникой и снизу вверх уставился на соседа. Он никогда не задумывался, во сколько лет прервалось чужое взросление, и почему-то всегда думал, что Васе было около тридцати. — Постой, тебе что, семнадцать?! Хотя, приглядевшись, Беличенко понял, что это было очевидно: у парня не было ни единой морщины, лицо осталось немного по-детски округлым, а тело было нелепо-долговязым, не сформировавшимся до конца, с практически не растущей бородой и волосами на теле. Саша выглядел точно так же лет пять назад. На тридцатилетнего его делала похожим ровная статная осанка, которую редко увидишь у подростка. Вася в искреннем удивлении вскинул брови. — Мне больше пятиста, придурок, — огрызнулся Звездкин, хмуря брови. — Нет, я имею в виду… — Да. Вампиром я стал в семнадцать, — оборвал его Вася, явно недовольный и смущенный чужой реакцией. Саша поджал губы и потупил взгляд. — Мне жаль. — Чего тебе жаль? — уныло цокнул языком вампир, — Что ты не только некрофил, но и педофил? Я все ещё старше тебя раз в двадцать. — Тебе от этого легче? — вдруг сменил тему Беличенко. — Чего? — Тебе легче, когда ты просто отшучиваешься о своей смерти? — нахмурившись, догадался студент. Вася резко отвел взгляд, просовывая руки в рукава куртки, а потом все же тихо буркнул: — Да, — нехотя признал Звездкин, протягивая Саше руку, — Нам идти пора. — Как скажешь. Беличенко поднялся, ухватившись за крепкую ладонь, и лениво отряхнул джинсы. Да уж, они вдвоём — один грязный, раненный, с поцарапанным о ветки лицом и конечностями, а второй бледный, красноглазый и с лисьим черепом в рюкзаке — точно сольются с толпой дачников и туристов в электричке. Саша натянул ещё влажную футболку — все равно досохнет по дороге — и перекинул через локоть куртку. Их с Васей взгляды встретились, и Беличенко улыбнулся. Вампир тяжело вздохнул. — Саш, — он поджал губы и даже как-то погрустнел, — Я люблю тебя. Ну да, это, конечно, повод погрустить. — Это ты щас к чему? — устало усмехнулся Саша, подходя к вампиру вплотную. Вася пожал плечами, без капли смущения, сверху вниз смотря в чужие глаза. — Просто. — Я тебя тоже, — улыбнулся студент и прислонился щекой к чужой шее. — Как прекрасно всё совпало, — с улыбкой задумчиво пробормотал Вася, на несколько секунд приобнимая чужие плечи, а потом поднимая взгляд на солнце, — Уже почти восемь, надо идти. Беличенко чуть нахмурился и отстранился, тоже зачем-то вглядываясь в небо. Действительно, уже надо. Электричка прибудет всего лишь через час.