Не пара

— Адора, не стой столбом! — Глиммер появилась, словно из ниоткуда и хлопнула подругу по плечу. — О чём ты так задумалась?       Адора стояла у ворот академии, бессмысленно глядя под ноги. У неё в запасе было достаточно времени, чтобы простоять так ещё хоть двадцать минут и не опоздать на занятия, но, разумеется, она не собиралась этого делать. Девушка просто не заметила как впала в ступор. Почему она зависла на проходе? О чём размышляла всё это время? Ответов на эти вопросы она не знала. — Ты в последнее время сама не своя. Как-то странно резко замолкаешь и постоянно витаешь в облаках. Что с тобой? Тебя ведь что-то волнует, я права? — Глиммер кружила вокруг подруги, проявляя искреннее беспокойство, но делала это излишне навязчиво, не переставая сыпала вопросами. Девушка пыталась аккуратно отмахнуться от расспросов, говоря что-то о плохом сне, слишком холодной погоде, об учёбе, занимавшей всё свободное время — обо всех тех вещах, которые могут негативно повлиять на самочувствие человека, но в данном случае они не играли никакой роли.       Подруги были знакомы всего два года, но уже успели построить крепкие отношения, которые не всякий сможет выстроить и за 10 лет. Что бы ни случалось между ними, они всегда могли довериться друг другу и рассчитывать на помощь. Но, как и все друзья, они могли иногда и ссориться. Адора и Глиммер были настолько разными, что конфликтов, при всём желании, было не миновать. Адора была слишком правильной и в некотором роде идеалисткой, что, в сочетании с детской наивностью, частенько усложняло ей жизнь. Ей не хватало здравого скептицизма и расчетливости — качеств, которые у Глиммер были в избытке. Но и та была не без греха. Чрезмерная уверенность в собственной правоте и тяжелое принятие критики делали Глиммер очень конфликтным человеком.       Если подруги и ссорились, что, на самом деле, было не частым явлением, то все споры быстро прекращались вмешательством Боу. Его нельзя было назвать пацифистом, но он оказывал на людей какое-то поразительно успокаивающее влияние. В его присутствии все невольно становились миролюбивее, а все споры начинали казаться какими-то глупыми и неправильными.       Именно Боу остановил Глиммер от не заканчивающихся вопросов о самочувствии Адоры. Парень догнал подруг, когда те подходили к учебному корпусу. Он вмиг оценил ситуацию и принял лучшее из возможных решений.  — Вы подготовились к экзамену по физике? — спросил он тем тоном, каким могут спрашивать о готовности к вечеринке или свиданию, но никак не к экзамену.       Девушки замерли, поникнув от напоминания об экзамене. Вся троица была действительно хороша в учебе, а средний балл в их табелях редко опускался ниже 4,5. Но лишь один Боу мог без страха позволить себе экзамен завалить. Он мог бы учиться плохо — родители просто серьёзно поговорили бы с ним и предложили бы помочь, не закатывая при этом сцен и не давя на него. Но парень учился хорошо. Он действительно получал удовольствие от учебы и учился, потому что искренне хотел этого. Но Глиммер и Адора находились в более сложной ситуации. Матери обеих девушек, хоть и недолюбливали друг друга, были очень схожи в вопросах воспитания и требовали безупречных результатов от своих дочерей. Они не могли позволить себе такой роскоши, как неидеальная оценка и неустанно готовились ко всем экзаменам, контрольным и зачётам. — Да ладно вам, не вешайте нос! Конечно, вы всё хорошо напишите. Вы всегда это делаете. — Боу звучал весело и непринужденно, и подруги даже невольно прониклись этим настроем и заулыбались. — А куда мы денемся? Зато разберёмся с этим экзаменом — будем на шаг ближе к выпуску. Это ведь наш последний год в академии. — Глиммер не терпелось выпуститься и уехать из этого города куда-нибудь в другое место, где будет больше возможностей для самореализации. Они давно обговорили это с Боу, тот и сам стремился повидать мир за пределами родного города. — Жду не дождусь, когда мы отправимся в путешествие в поисках идеального места для нас.       Сказав это, Глиммер легко коснулась губами щеки своего парня. Боу смущенно улыбнулся. Адора вновь дотронулась до метки на руке, но осознала это только тогда, когда поймала на себе удивленный взгляд подруги. Глиммер была поражена тем, что не догадалась раньше о причинах тоски Адоры. — Боу, иди вперёд и займи для нас в кабинете хорошие места. Нам тут нужно поговорить. — Глиммер схватила подругу под руку и отвела её в сторону. Та попыталась упираться, но столкнувшись с серьезным взглядом Глиммер, решила позволить себя увести. — Почему ты сразу не сказала, что переживаешь из-за метки? Мы ведь подруги, я всегда готова выслушать и поддержать тебя. — О чём тут говорить… — Адора скрестила руки на груди и опустила взгляд, будто бы старалась скрыться, стать незаметной. — Это моя проблема. Только моя. Не хочу ни себя, ни вас этим смущать. — Ох, Адора, всё в порядке. Многие в нашем возрасте ещё не находят свою родственную душу. А у тебя и число совсем небольшое. — Глиммер взяла подругу за руку и взглянула на метку. — Ну вот, всего 47.       Адора одернула руку, чтобы посмотреть на изменившееся число. Почему-то в этот момент её это не обрадовало. Уменьшение числа сейчас, когда ей так тяжело на душе, казалось каким-то издевательством. — Я всё понимаю, правда. Просто… Аргх… Как я могу строить свою жизнь не зная, с кем её проведу. Уже выпускной год, а я без чёткого плана, что мне делать дальше и как жить. Я чувствую себя так потеряно. — Адора схватила подругу за плечи и та от неожиданности вздрогнула. — Только представь, если я решу жить в крупном городе, а моя вторая половинка не захочет? Или моя работа будет предполагать постоянные переезды, а она на такое не согласиться? Заведём ли мы домашнее животное? Это будет кошка или собака? А если у неё будет аллергия? Заведём ли мы детей? А вдруг моя родственная душа не захочет? Или я не захочу? Аргх… Я ни в чём не уверена! Какой позор, даже собственной жизнью управлять не могу…       Глиммер смотрела на подругу, выпучив глаза. Она не была готова к тому, какой поток переживаний вывалился на неё сейчас. Ей хотелось как-то приободрить Адору, но нужные слова никак не хотели подбираться. — Всё будет хорошо, я знаю. — Глиммер неловко улыбнулась. Она надеялась, что говорит то, что следует сказать подруге в такой ситуации. — Родственная душа на то и родственная, что вы с ней точно поладите. Ты беспокоишься и это нормально. Все через это проходят. Но всё в итоге будет хорошо. — Ты не можешь это знать! Ты давно нашла свою любовь, но не всем так повезло. Некоторые никогда её не находят, и ты не понятия не имеешь, какого это — бояться оказаться в числе этих несчастных. — Адора выпалила то, что думает, не успев оценить урон, которые эти слова могут нанести. По сути, она не сказала ничего, что было бы ложью, но в данный момент её слова прозвучали грубо и неуместно, когда подруга так искренне пыталась Адору поддержать. — Извини, я не должна так говорить. Я правда ценю твою доброту. — Всё в порядке, — стушевалась Глиммер. — это я начала этот разговор. Боу дал мне шанс оставить расспросы, но я им не воспользовалась. Ты не готова была говорить об этом, я понимаю.       Девушки стояли друг напротив друга пару минут в напряженной тишине. Адора видела, что эти слова дались Глиммер нелегко, и что та чувствовала себя несправедливо раскритикованной. Такое окончание разговора оставило у обеих неприятное послевкусие. Словно нужно было сказать что-то ещё, чтобы сгладить всю ситуацию и с чистой совестью забыть об этом разговоре. Но ни Адора, ни Глиммер не могли ничего добавить, к тому что уже было сказано, поэтому они решили пойти на занятия, не сказав ничего вовсе. Боу заметил перемену в подругах, как только они вошли в кабинет. Времени для их примирения не было — прозвенел звонок, оповещающий о начале экзамена. Весь класс был в нервном напряжении. Эта троица в особенности, но уже по другой причине.       Всё то время, что длился экзамен, Адора думала поговорить с Глиммер на перемене. За весь день их расписание пересекается только в этом экзамене, занятия же у них разные, и проводиться они будут в разных кабинетах. Значит перемена — единственное время, чтобы поговорить и прояснить ситуацию.       Но после окончания экзамена Глиммер словно исчезла. Она закончила на пятнадцать минут раньше Адоры и сразу же покинула кабинет, даже не перекинувшись с подругой взглядом. Ни на первой перемене, ни на второй, ни на третьей она не попадалась на глаза, будто бы нарочно пряталась. Боу закончил с экзаменом через пару минут после Глиммер и сразу последовал за ней, предварительно дав понять Адоре, что попробует поговорить с ней. Но после того как он вышел из кабинета, Боу нигде больше не было видно.       К несчастью для Адоры, в этот день у неё было на одно занятие меньше, чем у друзей. Поймать их на выходе из школы не представлялось возможным — ведь дома нужно быть вовремя. Ей было так больно осознавать, что друзья избегают её из-за такой глупости. Все перемены Адора бегала с одного этажа на другой в поисках Глиммер и Боу, а они ведь не пытались ничего сделать для примирения. Подруги обе были не правы, но тот конфликт не стоил того, во что он вылился. Адора стала накручивать себя из-за неизвестности, с которой столкнулась.       Такое прекрасное начало дня испортил глупый разговор о глупой метке. Адора ещё раз взглянула на неё, сжала руку в кулак и ударила ближайшее дерево, высвобождая все скопившиеся негативные эмоции. На костяшках пальцев появилась кровь, рука болела, но эта боль совсем не ощущалась реальной. Она словно была где-то там далеко. А здесь и сейчас есть лишь растерянная запыхавшаяся Адора. Она огляделась по сторонам, убедившись, что никто не видел момента её слабости. Нельзя было допустить, чтобы кто-то увидел её такой. Адора просто хотела, наконец, вернуться домой.       Быстрой небрежной походкой она неслась к дому, той же дорогой, по которой шла утром. Но весь воздух словно куда-то делся. Теперь его категорически не хватало. Сердце билось быстрее, а дыхание было поверхностным и прерывистым. Небо лишилось своей величины, и теперь давило на Адору. Ей казалось, что прохожие смотрят на неё, и перешептываются. Прядь волос выбилась из прически и раздражающе спускалась на лоб.       Оказавшись возле дома, девушка едва не налетела на незнакомца, слонявшегося у входа. Этот юноша был миловидным и на вид несколько старше Адоры. Окинув свою руку взглядом, она увидела, что число опустилось за день уже до 41. Такое резкое снижение несколько напрягло Адору. В этом можно было бы увидеть хороший знак и решить, что она движется в верном направлении, но поскольку числу уже случалось так опускаться, девушка боялась надеяться на лучшее. Скорее всего, за этим последовало бы очередное разочарование. — Добрый день, вы здесь живёте? Я принёс посылку и мне нужно, чтобы получатель расписался. — только после этой фразы незнакомца, Адора заметила коробку, стоящую у двери. Девушка оставила подпись, попрощалась с почтальоном и занесла коробку в дом.       Проходя мимо зеркала, Адора остановилась. Увиденное в отражении ужаснуло её. Она не только едва не опоздала, она вся запыхалась, волосы были растрепаны, вся кисть правой руки была в засохшей крови, пиджак смялся и в районе кармана был так же испачкан кровью. Страшно представить, что бы произошло, предстань Адора в таком виде перед матерью.       Но, как говориться, вспомнишь чёрта, он и появится. Неожиданно зазвонил телефон, и девушка, вздрогнув, выронила коробку из рук. Не зная, за что хвататься первым, Адора сперва попыталась одной рукой поднять посылку, а другой ответить на звонок, но в итоге бросила возиться с коробкой. Из трубки послышался взволнованный голос матери. — Адора, слушай внимательно, это очень важно. — девушка нервно сглотнула. — Иди в прихожую и посмотри, лежит ли на тумбочке синий конверт. — Да, он тут, я его вижу. — Адора взяла конверт свободной рукой и повертела его в поисках каких-либо надписей. — Ну слава Богу… Видимо, я забыла его на выходе утром. — голос матери сразу смягчился. — Послушай, в этом конверте очень важные документы, которые нужны мне прямо сейчас. Если бы я могла, я бы не просила тебя об этом, но мне ничего не остается. Адора, принеси мне этот конверт. Я поговорю с охраной, чтобы тебя пропустили. Мне важно, чтобы ты сама передала мне эти документы — никому больше я не доверю такие ценные бумаги, тем более тем неотесанным болванам, что работают здесь. Пожалуйста, поторопись.       Адора разинула рот от удивления. Ей было и страшно и по-хорошему волнительно. Никогда прежде она не была у матери на работе и почти ничего о ней не знала. Об этом всегда было запрещено расспрашивать. Девушка мигом привела себя в порядок: умылась холодные водой, причесалась, сменила пиджак на длинную красную жилетку, а главное, избавилась от следов крови на руке, обработала ранки и скрыла их при помощи кожаной перчатки. Конверт же она аккуратно спрятала в рюкзаке.       Адора вылетела из дома, чувствуя себя как-то по-новому. Неудачный разговор с Глиммер, следы эмоционального срыва, даже посылка с учебниками, которую девушка едва успела забрать — всё осталось там позади. Адора снова была собой: собранной, спокойной, идеальной. Теперь она могла забыть о слабости, которую позволила себе днём, и думать совершенно о другом.       Никогда прежде она не была у матери на работе. Адора была словно на пороге в новый таинственный мир. Если ей повезёт, она может даже краем глаза увидеть дефектных детей. О них ходит много слухов, так как почти никто их на самом деле не видел. Поэтому людям оставалось только выдумывать небылицы и делать разные предположения.       До интерната Адора добралась относительно быстро. Дорога туда занимала минут пятнадцать на автобусе. Ещё столько же она шла пешком, поскольку до самого интерната на общественном транспорте было не доехать. «У всех работников, наверное, есть личные автомобили», — заключила девушка.       Главное здание интерната было очень большим, а вокруг него стояло много отдельных корпусов, соединенных коридорами. Вся эта система была ограждена высоким забором с колючей проволокой наверху. Оказавшись за забором, Адора почувствовала себя словно в тюрьме. На мгновение ей стало жаль дефектных детей, живущих тут, но вспомнив, что те всё равно ничего не чувствуют, решила приберечь жалость для более важных случаев.       Отдельные корпуса вокруг главного здания выглядели жилыми, но все окна в них были странными, как будто нарочно замутненными. Разглядеть за ними ничего было нельзя, хотя свет они, скорее всего, пропускали. Людей кругом совсем не было, только охранники у ворот и у самого входа в главный корпус. Интернат располагался на выезде из города, отчего и случайных прохожих здесь почти не бывало.       Пройдя второй пост с охраной, Адора оказалась внутри. Здесь не было ничего необычного — обычное офисное здание. Во всяком случае, так выглядел первый этаж. От охранника девушка получила указания, как добраться до нужного кабинета. Нужно было завернуть налево, идти прямо до конца коридора, потом повернуть направо и там найти кабинет «107».       Адора шла медленно и вертела головой по сторонам, стараясь не пропустить ничего интересного. Но шла она по абсолютно обычным коридорам, хотя в таком необычном месте даже пустые стены вызывали у неё интерес.       Приближаясь к последнему повороту, девушка услышала странный шум. Словно кто-то бежал ей навстречу, но делал это тихо, стараясь не привлекать внимание. Судя по звуку, бежали несколько человек.       Следующие события происходили так быстро, что Адора успевала лишь осознавать происходящее, но никак не реагировать. Из-за угла неожиданно появилась девушка, на вид ровесница Адоре. Незнакомка была довольно смуглой, а её длинные растрепанные волосы чем-то напоминали львиную гриву. Белая форма выглядела как-то неправильно и неестественно на ней; она просто дисгармонировала с дикостью и какой-то животной грацией, которыми были пронизаны все движения этой девушки. Обе её руки были чисты — она была дефектной.       Незнакомка не ожидала увидеть никого за поворотом, тем более такого же подростка. Она собиралась просто пробежать мимо Адоры, но её взгляд неудачно упал на руку с меткой. Кажется, по лицу этой девушки можно было сразу прочесть, какая страшная идея родилась в ней в тот момент. Тут же незнакомка оказалась позади Адоры. Та даже двинуться не успела, как почувствовала, что дикарка заламывает ей руки за спиной. Её хватка была ненормально сильной, а ведь Адора сама от отсутствия сил не страдала. Но в тот момент она совсем не могла ничего сделать. Ей стало мерзко от собственной беспомощности.       Из-за угла появились двое мужчин. На лице одного из них были ужасные рваные царапины, на которые срочно нужно наложить швы. — Стоять! У девчонки есть метка, она из ваших! — отчаянно прошипела незнакомка и выкрутила руку пленницы так, чтобы мужчины увидели красовавшийся на ней ноль. — Сделаете хоть шаг — я убью её!       Дикарка вновь завела руку Адоры за спину, и сильной хваткой удерживала её кисти, используя для этого лишь одну свою руку. Вторую она приставила к горлу пленницы. У неё не было никакого оружия, чтобы угрожать убить Адору, лишь когти, напоминавшие лезвия. Но никто даже не смел сомневаться в остроте этих лезвий, ведь лицо одного из мужчин и кожа на руках Адоры уже почувствовали, насколько они остры.