Не пара

      Скорпия и Адора сидели в палате в полной тишине. После всей новой информации, они просто не могли переключиться на что-то нейтральное. Любое утешение или любая попытка подбодрить были бы сейчас совершенно не к месту. Девушка просто не хотела ничего слышать ни о Катре, ни о родственных душах, ни о метках — ни о чём. Происходящее с ней казалось ей дикой несправедливостью. Адора хотела одновременно кричать и плакать. И, в то же самое время, она не хотела уже совершенно ничего. Этот день эмоционально вымотал её, доведя до инертного состояния.        Девушка знала лишь один способ прийти в себя. Она должна была как-то вернуть себе контроль над ситуацией. Неизвестность пугала её, а трезвые размышления помогали с ней бороться. Тогда Адора попыталась восстановить в памяти все события сегодняшнего дня и найти причину обнуления метки, которая её устроит. Но таких не было, и быть не могло. Если её родственная душа — Катра, то это всё, по понятным причинам, неосуществимо, невзаимно, а главное, просто бессмысленно. А если не Катра — всё даже хуже. При таком раскладе, Адора, вероятно, никогда не сможет узнать, кто её родственная душа. А ведь ноль на её запястье нужно будет в любом случае объяснять матери и друзьям. Глупая мысль на мгновение посетила девушку. Она могла бы выдумать историю о том, как по пути в интернат столкнулась с неким парнем, который очень быстро скрылся из виду и которого и след простыл. Но чтобы Адора это так просто оставила? В такую байку поверили бы лишь те, кто совсем её не знают. Случись такое с ней, она бы землю грызла, а парня того отыскала бы.       В тот момент девушка ещё не понимала, пугает ли её больше то, что она останется на всю жизнь без той единственной любви, или то, что для всех вокруг она станет вызывающей жалость одиночкой. Такой расклад просто не вписывался в её картину собственного будущего.        Но если переживания Адоры были понятны, причины душевных терзаний Скорпии были менее очевидны. Ей не о чем беспокоиться, ведь ко всей ситуации она имеет лишь косвенное отношение. Как только Адора покинет медицинскую палату, забрав свои проблемы с собой, они вновь станут незнакомками. Вернее сказать, это случиться, когда девушку, наконец, выпустят из интерната. Но Скорпия выглядела так взволнованно и напряженно, что казалось, будто она действительно замешана во всём этом.        Неожиданно в палату вошёл кто-то из охраны и потребовал, чтобы Адора следовала за ним. Девушка настороженно вышла в коридор, но мужчина покидать комнату не спешил. Он кивнул Скорпии, подзывая её, чтобы что-то ей сообщить. Адора не могла ничего расслышать, как бы ни старалась, но что бы там охранник не сказал, это, определённо, напугало Скорпию. Её лицо тут же побледнело и сравнялось цветом с её врачебным халатом. Она хотела было ахнуть от возмущения, но поймав на себе озадаченный взгляд Адоры, лишилась дара речи и виновато отвернулась. Наконец, охранник вышел из палаты, полностью игнорируя замешательство девушки, и пошёл вперёд по коридору. Адора последовала за ним.       Мужчина в белой форме выглядел совершенно непримечательно и несильно отличался от других охранников, которых девушка видела здесь. Адора даже сперва решила, что он один из тех двоих, преследовавших Катру. Но они просто не могли так быстро вернуться к работе после отравления. — Куда меня ведут? — спросила девушка, медленно следуя за мужчиной.       Проблемы с координацией никуда не исчезли, и половина её мыслительных ресурсов расходовалась на раздумья над каждым новым шагом. Охранник же, казалось, даже не замечал, что Адора мешкается и отстаёт от него, поэтому они шли на приличном расстоянии друг от друга. Лишь услышав вдалеке голос девушки, он осознал свою ошибку и остановился, позволяя Адоре догнать его. Только сейчас она осознала, насколько сильно отравлен её организм. И её попытки выглядеть сильной ничего не меняли — она слаба и никак не может на это повлиять. Только когда они поравнялись, мужчина подал голос. — Приказ — отвести тебя в кабинет 416. Это всё, что я могу сказать. — мужчина звучал безэмоционально и ровно, словно это не была ситуация из ряда вон. Адору такой тон не успокоил, а лишь, напротив, сильнее напряг.       Они долго шли по пустым тёмным коридорам. Лампы горели, но как будто ничего не освещали. Для интерната, где должна находиться не одна сотня детей, тут было слишком тихо и безжизненно. В пустом и одинаковом коридоре им на пути встречались лишь такие же пустые и одинаковые охранники. Все двери были похожи одна на другую, а цифры с их номеров сливались в памяти в бессмысленную кашу из символов. В воздухе витал какой-то навязчивый запах чистящих средств.       Находиться здесь было невыносимо, Адора хотела как можно скорее выбраться отсюда. Всё внутри неё кричало о том, что нужно бежать. Плевать на всё и бежать. Не думая о том, что скажет мать, не думая о том, что она будет выглядеть странно, не думая о последствиях этого глупого поступка, которые её ждут. Страх рос в Адоре, с того момента, как она очнулась, и сейчас он пожирал её изнутри. Это был тот самый животный страх, который она видела сегодня в Катре. Искра сочувствия к этой дефектной разгорелась в её душе. Быть может в этом коридоре, по которому идёт Адора, они и столкнулись. Всё кругом было настолько однообразным, что девушка не могла сказать наверняка, где находится.       Ей в какой-то момент стало казаться, что охранник специально водит её кругами, чтобы она не смогла ориентироваться в этом здании. Тогда Адора стала мысленно искать какие-то детали, которые помогли бы ей искать путь в этой веренице коридоров. Что-то неправильное и подозрительное было во всё происходящем.       Из-за угла вышел очередной охранник в уже приевшейся белой форме, но не прошёл мимо, как все предыдущие, а остановил сопровождающего девушки и отвёл его в сторону, чтобы переговорить. Эта остановка была хорошей возможностью для Адоры отдохнуть. Она ничего не говорила охраннику, но ей было плохо. От долгой ходьбы вернулась головная боль. Девушку клонило в сон, слабость в мышцах мешала нормально идти, и саму её мутило. Даже способность здраво мыслить, последнее, за что она цеплялась, постепенно оставляла её.       Перемещения отбирали у неё много сил, поэтому она тут же облокотилась на стену возле очередной двери. Мужчины шёпотом стали о чём-то спорить. Когда они стояли друг напротив друга, их схожесть была совершенно очевидна. Адора и не смогла бы сказать наверняка, с кем из них она шла всё это время.       Но ни сами эти охранники, ни их разговор не интересовали её сейчас. Чтобы не провалиться в сон Адора решила сконцентрироваться на звуках, исходивших из соседней комнаты. Девушка стояла так близко к двери, что могла не просто слышать голоса, доносящиеся оттуда, но и разбирать целые фразы. — … это вызовет много проблем… если люди станут говорить об этом… мы не можем отпустить её… эта девчонка испортит… — говорил низкий мужской голос. Он звучал агрессивно и как-то неровно, будто был готов сорваться на крик. — …Катра опять…мы не допустим… Адора будет молчать … сотрём ей память… — а этот голос девушка знала даже слишком хорошо. Она бы в жизни не спутала этот холодный тон матери ни с чьим другим.       Адора не могла сказать наверняка о чём они говорили. Все фразы, что она разобрала были вырваны из контекста, а тот контекст, который её воображение дорисовывало наводил на девушку ужас. Она не задумывалась о том, что ей могут стереть память, но теперь, такой исход казался самым логичным и вероятным. Молчание Адоры в интересах управляющих интернатом, а стирание памяти — самый надёжный способ заставить её молчать.       Теперь пазл сложился. Её не собирались так просто отпускать. — Неспроста Катра так непохожа на то, как власти описывают дефектных. — подумала Адора. — Они бояться, что дочь работницы интерната начнёт говорить об этом. Ну конечно! Естественно, правительству есть что скрывать, и чем больше я об этом думаю, тем более странной мне кажется идея собрать всех дефектных в одном интернате.       Девушка боялась лишиться памяти. Это был, определённо, не лучший день в её жизни, вот только, сколько бы проблем на неё сегодня не навалилось, Адора не хотела ничего из этого забыть. Даже неприятные воспоминания отчего-то приобрели ценность в её глазах. Но основная причина её страха — воспоминания о метке. Если она забудет сегодняшний день, она всю свою жизнь будет томиться в неведении. И пусть ей не нравилась Катра, и, тем более, Адора не связала бы с ней свою жизнь, она уже согласна даже на такую жизнь, лишь бы ничего не забывать. Вот только её мнение никому здесь не нужно. Даже мать, единственный близкий человек здесь, не на стороне Адоры.       Пока девушка стояла у двери, по обе её стороны решалась её дальнейшая судьба. Сил было немного, понимания, что ей делать, и того меньше. Лишь хитростью она смогла бы спастись. Охранники были полностью погружены в свой разговор. Поскольку вся троица стояла на углу, у Адоры был шанс скрыться. Она не представляла, что будет делать дальше и как сможет покинуть здание, если всё же улизнёт от охранников, но она чувствовала, что должна сделать хоть что-то. Собрав всю решимость в кулак, Адора юркнула за угол и, как можно тише двигаясь вдоль стены, поторопилась к лестнице.       Она была почти без сил и едва перемещала ноги. Девушка была настолько измотана, что не чувствовала совершенно ничего. Лишь невиданная прежде жажда свободы вела её вперёд. В голове она прокручивала слова матери. Адора никогда прежде не находила в себе сил выступать против её воли, но сейчас она чувствовала себя преданной, в ней кипела ярость. Девушка спустилась на этаж ниже. Сверху послышался топот ног и ругань двух охранников вполголоса. Они должны были спуститься по той же лестнице и быстро настигнуть её, если Адора ничего не предпримет. Убегать — точно не вариант. Девушка огляделась. Перед ней было несколько дверей, за которыми, в теории, она могла бы укрыться. Но гораздо выше были шансы, наоборот, попасться, если за дверьми будут другие охранники или кто-то ещё из персонала.       Другого выхода не было. Шум погони был всё ближе, побуждая Адору к очередному риску. Девушка выбрала дверь наугад, забежала в неё и тут же заперлась, дважды повернув вставленный ключ.       Адора рухнула на пол, оперевшись спиной о дверь и вытянув ноги вперёд. Позади послышались отдаляющиеся шаги. Девушка тяжело вздохнула. Она совершенно не огляделась, когда забежала в комнату — ей просто было всё равно на это в тот момент. Никто её не остановил, не накричал — ничего. Адора было решила, что комната пуста, но стоило ей поднять голову, она столкнулась с удивлённым взглядом разноцветных глаз Катры.       Помещение, в которое она волей судьбы забежала, было устроено необычным образом. Оно было поделено на две равные части толстым защитным стеклом, рядом с которым, со стороны Адоры, находилась крупная панель с миллионом разных кнопок и рубильников. Катра находилась по другую сторону стекла, без возможности как-либо покинуть этот отсек. Из одного из углов на девушек нагло смотрела камера. Заметив её, Адора нашла в себе силы подняться и закрыть объектив, накинув поверх него её красную жилетку. Теперь, когда она осталась в белой рубашке, она гораздо лучше вписывалась в это место, с его докучавшей белой униформой.       Катра молча наблюдала за каждым действием незнакомки. Она узнала в ней свою недавнюю заложницу, но каких-то чувств в ней этот факт не вызывал. Казалось, Катра даже не собиралась начинать с ней разговор, вот только, это сделала сама Адора. — Ты! Это всё ты! Это из-за тебя я вляпалась во всё это! — девушка в ярости приблизилась к стеклу, но заключённая даже не шелохнулась. — Почему это происходит именно со мной?! И как, вообще, такая как ты может…       Адора резко замолчала и рефлекторно схватилась за руку с меткой. Катра не могла не заметить этот жест, вот только истолковала его по-своему.  — Что? Какие-то проблемы? Неужели эта дефектная девчонка испортила тебе день? Так вот, мне всё равно. Будешь докучать — вызову охрану. — полурыча сказав всё это, Катра указала когтем на кнопку с её стороны.       Адора нахмурилась и сжала кулаки. Она не верила, что Катра сделает нечто подобное, и не могла просто промолчать. — Я не понимаю… Почему ты такая?! Почему ты не похожа на дефектную?! Я слышу, что ты злишься, но как это возможно? Во всех книгах пишут, что такие как ты ничего не могут чувствовать, потому и опасны.       Лицо Катры исказилось от гнева. Она ударила кулаком по стеклу и закричала: — Высокомерная выскочка с меткой продолжает меня оскорблять, и я не должна злиться?! Ты издеваешься?! Ненавижу таких как ты! Я, быть может, и испортила тебе день, а ты и подобные тебе люди испортили мне жизнь! Это вы лишили меня свободы!       Голос Катры дрожал, а глаза гневно блестели. Адора не знала, что и думать. Она совершенно ничего не понимала. — Аргх… Ладно… Извини… Всё равно всё кончено… — Адора произнесла это на выдохе и села на пол, спиной к стеклу, прижав ноги к себе и обхватив их руками. — У меня нет сил даже просто ругаться с тобой. А уж для побега отсюда — и подавно. Это лишь вопрос времени, когда за мной придёт охрана, а пока, просто хочу отдохнуть и переварить всё это.       На самом деле Адора всё ещё надеялась на чудо, которое выведет её из интерната. Когда она попыталась сбежать, девушка не рассчитала силы, эмоции вели её за собой. Сейчас её голова раскалывалась — девушка едва бы смола подняться на ноги вновь.       Катра тоже смягчилась и неумышленно повторила позу собеседницы. Так они с минуту сидели в тишине, спиной друг к другу. Но Катрой овладело любопытство. Она поворачивала голову в сторону Адоры, ожидая, что та продолжит говорить, но девушка всё молчала. — Почему тебя ищут? — осторожно спросила заключённая. — Ты ведь нормальная, у тебя есть метка. — Я слишком много видела, поэтому мне должны стереть память. А я этого не хочу. — Но разве это проблема? Тебя ведь отпустят, и ты заживёшь как раньше. Это всего лишь ненужные воспоминания.       Слабая грусть была слышна в голосе Катры. Она знала, что она пленница здесь и что никогда не обретёт свободу за стенами интерната, если сама для себя не выгрызет её. А девушка за стеклом плакалась о том, что ей всего лишь сотрут память, а потом просто отпустят на волю. Она сможет спокойно ходить по улицам, дышать свежим воздухом, идти куда хочет и делать что хочет. — Знаешь, пожалуй, что этот день повлиял на меня так, как ни один другой до этого. — Адора говорила тихо, словно из последних сил. — Как раньше уже ничего не будет. Мне нельзя забывать этот день, но я ничего не могу сделать, чтобы спасти свои воспоминания.       Девушки вновь замолкли. Теперь эта тишина не тяготила их, а лишь успокаивала. Адора почти сдалась, а вот Катра, напротив, вновь загорелась жаждой свободы. Собеседница показалась ей искренней и больше не выглядела врагом в её глазах. Ей всё еще не нравились высокомерные люди с метками, но девушка перед ней выглядела настолько жалко, что не вызывала никаких опасений. Даже злость Катры сошла на нет. — Послушай, мы не нравимся друг другу, но мы обе хотим выбраться из этой дыры. Так давай же сотрудничать. Выпусти меня отсюда, а я помогу тебе покинуть интернат.       Глаза Адоры расширились, от такого щедрого предложения. Она развернулась лицом к Катре и попыталась по её глазам понять, насколько та серьёзна и честна в своих словах. Не было никаких гарантий, что она не бросит обессиленную девушку сразу же, как та её выпустит, но это была единственная реальная возможность сбежать. — Если ты знаешь, как покинуть интернат, то почему так глупо попалась?       Катра вздохнула и усмехнулась. — Всё пошло немного не по плану… Потом пара охранников попыталась схватить меня, не поднимая шум. А что было дальше, ты и сама в курсе. Но ведь мой путь к побегу всё ещё не отрезан. Я могу сбежать, как только выберусь из-за стекла, и готова взять тебя с собой, если ты поможешь. — девушка попыталась дружелюбно улыбнуться, вот только её улыбка вышла совсем не доброй. — Ах да, мы ведь ещё не знакомы. Меня зовут Катра. — Да, я знаю, мне Скорпия говорила о тебе. — При упоминании этого имени глаза Катры расширились и исчезла её настораживающая улыбка. — Я Адора, приятно познакомиться…       На фразе «приятно познакомиться» девушка замялась. Это была простая формальность, которая была произнесена по привычке, и сейчас она звучала абсолютно фальшиво. Но Катру это не смутило. — А-до-ра… — девушка распробовала новое имя, словно определяя, насколько оно подходит его носительнице. — Ну что ж, Адора, поможем друг другу сбежать от сюда?