Как на зов в мороз и ночь не броситься?

Сергей не мог заснуть. Не имея склонности к бессоннице, сейчас он особенно мучился с непривычки: переворачиваясь с боку на бок на ставшей до чёртиков неудобной кровати, он то и дело замирал, приглашая хотя бы желанную дремоту. Но даже дремота не посещала его этой ночью. Ещё утром Сергей с ужасом узнал, что петроградским ЧК арестован его старший брат Павел. Павел — безобиднейшее, увлечённое французской поэзией существо, владеющее несколькими языками и занимающееся переводами. Далёкий от преступности человек. И от политики, чтоб её... Причину ареста, как и дальнейшую судьбу брата, Сергею узнать пока так и не удалось. В эти февральские дни в Петрограде аресты происходили регулярно. Правда, вполне возможно, количество их было увеличено слухами, но Сергею от этого предположения было не легче... Сергей поднялся с истерзанной кровати, открыл форточку и вдохнул ледяной, отдающий сыростью и морем воздух ночной улицы. Ночь выдалась светлой: на тёмном полотне неба умиротворяюще мерцали звёзды. Вдруг фонарь в конце переулка осветил своим жёлтым глазом одиноко бредущую фигуру. Фигура именно брела: неуверенно покачиваясь, она переваливалась через сугробы, которые намело за день. — Паша! — сердце Сергея готово было выпрыгнуть из груди. Наскоро одевшись, молодой человек выбежал из квартиры. — Избили?! Сволочи! Ублюдки! На ощупь спустившись по узкой тёмной лестнице, Сергей оказался на улице. Ему не было холодно, ужас в его душе сменила ошеломляющая радость: Пашку выпустили! Пусть даже избили. С них станется. Главное, что выпустили! — Я тебя так жда... — крик оборвался — Сергей понял, что перед ним совершенно незнакомый человек. Впрочем, тоже порядочно избитый. — Меня ограбили сейчас... — извиняющимся тоном сообщил незнакомец. Даже при неясном свете видна была кровь на его лице. — И рёбра похоже пересчитали?! Пойдёмте ко мне, — не задумываясь, предложил Сергей. — Раны надо обработать... Незнакомец, пошатываясь побрёл за ним. Уличные грабежи в Петрограде уже несколько месяцев никого не удивляли. — Проходите, — только сейчас Сергей понял, как он продрог. — Пальто можете на крючок повесить... Поставив чайник на примус, молодой человек принялся доставать из аптечки склянки с йодом, медицинским спиртом, вату, бинты и всё прочее, так необходимое для перевязки. Гость тем временем разделся и (что понравилось хозяину) разулся и устроился на стуле возле заваленного книгами и листами бумаги стола. — Вы врач? — спросил он Сергея, бегло взглянув на книги. — Учусь пока, — молодой человек поставил керосиновую лампу ближе к гостю. — Пытаюсь, по крайней мере... — Да, учиться сейчас непросто, — согласился пострадавший. — Время такое... — Да что там время, — вымыв руки Сергей приступил к осмотру. — Нельзя оправдать временем весь этот ужас... Крови на лице было много, но рана оказалась неглубокой. Про пострадавшего молодой человек решил, что это наверное какой-то профессор заплутал в ночи и попался бандитам: одетый в хорошую клетчатую "тройку", белую рубашку, с повязанным на шее тёмным галстуком он производил впечатление человека интеллигентного и, пожалуй, беззащитного. — Милиция, как может, борется с преступностью, — миролюбиво заметил гость, несколько морщась от жжения йода. — И ЧК... — Да что там борется?! — весь ужас этого дня, вся ненависть поднялась сейчас в душе Сергея. Хотелось поделиться с кем-то возмущением и жертва, похоже, нашлась. — Милиция только и могут хватать невиновных! А этим сволочам из ЧК вообще лишь бы убивать! И особенно этой мрази — Урицкому! От гнева у Сергея даже задрожали руки и он вынужден был прекратить оказание первой помощи на некоторое время. Тем более, что чайник вскипел. — Чаю выпьете? — обратился Сергей к мужчине. — С удовольствием, — кивнул гость, близоруко щурясь на собеседника. — У вас что, кого-то задержали? — Да, брата, — Сергей залил кипятком заварку. — Сегодня утром... Ни за что арестовали! И управы на этих тварей не найдёшь! И на этого грязного жидёнка! — Урицкого? — с интересом переспросил гость. — Да! — удивился неосведомлённости нового знакомого Сергей. — Грязный жидёнок! Мерзкая жаба... Тут Сергей посмотрел на гостя и спохватился, что возможно задел его обидными словами о национальности. — Я не хочу сказать, что все евреи плохие, — он поставил перед мужчиной изящную чашку. — Но Урицкий именно такой. — Я понимаю, — благодарно кивнул гость. — Возможно, вы и правы относительно этого Урицкого... Но вот вы — точно хороший человек. — Ерунда, — Сергей вернулся к перевязке. — Так, с головой разобрались. Ещё где-то раны чувствуете? Я смотрю у вас пиджак на плече порезан. — Всё моё тело сейчас ощущается, как рана, — засмеялся мужчина и поднялся со стула, расстегнув пиджак. — Рёбра мне действительно пересчитали. Но я очень доволен тем, что спас пенсне. Гость показал Сергею пенсне на чёрном шнурке, которое лежало у него в нагрудном кармане пиджака. Сняв пиджак, мужчина расстегнул рубашку. Порез на плече был несильным. — Я решил не сопротивляться им, — в голосе мужчины снова появились извиняющиеся нотки. — Это правильно, — кивнул Сергей. — А то убьют ещё. Да и вообще, как там в Библии: "Хотящему... и ризу твою взяти"? — Это, наверное, из Евангелия, — усмехнулся мужчина. — Я как-то больше по Талмуду... Сергей вновь устыдился своих резких слов о национальности Урицкого и, сделав перевязку, поспешил принести гостю сахар к чаю. — А как фамилия вашего брата? — поинтересовался мужчина, отпивая из чашки. — Тимофеев, — Сергей вдруг ощутил огромную усталость. Беспокойство дня, сменила какая-то тупая сонливость. И крепкий чай не отгонял её. — Павел Тимофеев. Он ни в чём не виноват! — Верю, — мужчина надел пенсне, взгляд его умных карих глаз скользнул по лицу молодого человека. — Я попробую вам помочь. Мужчина взял со стола чистый лист бумаги и карандаш. Быстро написав адрес, он подал лист Сергею. — Приходите завтра... То есть, уже сегодня вот по этому адресу к часу дня. На проходной назовите номер кабинета и вас пропустят без вопросов. Поднимайтесь по лестнице на второй этаж... — Вы работаете в ЧК? — Сергей уставился в листок, решив, что, пожалуй, наговорил за этот вечер на арест и себе. — Так, помогаю им иногда, — добродушно усмехнулся мужчина. — И я верю, что и там работают честные люди... и даже честные жабы.