My little doll boy

Он смотрит на неё своими большими голубыми глазами, точно щенок побитый и просящий защиты. На улице ливень, и он опять сбежал из дома, в одних только футболке и рваных джинсах. На ногах мокрые кеды, и этот дурачок, совсем не заботится что заболеет. Глупый мальчик. Темные волнистые локоны потяжелели от воды и теперь не выглядели так идеально как обычно. Она про себя усмехается, и думает, что он у неё забыл? Хороший и добрый мальчик с поистине кукольным личиком, снова и снова ищет встречи с ней. Ему сколько? Шестнадцать, говорил вроде, так чего же не гуляет со своими одноклассницами, а в который раз звонит в звонок, в дверь студентки, и постоянно просит помочь с домашним заданием ссылаясь на то, что не понимает новую тему. Маленький обманщик, лучший в своём классе, если не в школе, она не поленилась узнала, но ему ведь нужно хоть как-то привлечь её внимание. Наивный мальчик. Он высокий для своих лет, только ей всё равно едва до лба достаёт. Хотя, пожалуй, дело в том, что она сама по себе такая немаленькая. Видно, что он замёрз пока бежал к ней, плечи слегка дрожат, по лицу с волос стекают капли воды. Девушка только головой качает. — Ну проходи раз пришёл. — говорит она снисходительно, но строго, и он отчего-то вздрагивает. Прикусывает нижнюю губу, совсем слегка, но в квартиру заходит, а бледные щеки покрываются забавным румянцем. — Ты сегодня налегке, а? — усмехается студентка, отмечая, что сегодня даже рюкзака с тетрадками и учебниками не принёс. Он смущенно кивает, и разувается. Так же, как и обычно, всё делает как обычно. Иногда, ей действительно кажется, что он робот из той самой игры об андроидах. — Замёрз пока бежал? Не боишься, что от родителей попадёт? Он пожимает плечами, маленькими, хрупкими для юноши, но ему так красиво, что это совсем не портит его, даже напротив. Мальчик куколка. Она ставит чайник на плиту, который в Москве уже раритет, а у неё всё ещё в обиходе, как бы странно это не было, а после идёт в ванную, за пушистым полотенцем. — Садись. — командует студентка и мальчишка исполняет команду, присаживаясь на накрытый приятным пледом диван. Она залазит на диван, встаёт на колени позади него, и накрывает его голову полотенцем, мягко вытирая мокрые пряди. Он почти мурлычет под её руками, а его длинные пальцы рук обхватывают тёмно-серый плед. Она то знает как ему плохо дома, мать любовников целый день каждый день водит, а он ночует где попало, то у друзей, то изредка, у отца когда тот не в командировке. Жаль мальчишку. Судья какой-то странный, отправил его к матери шлюхе, когда его отец порядочный, приятный человек так воевал за него, и в итоге проиграл. Студентка не удивится если узнает, что судья был или остается любовником этой стервы. Она о сыне совсем не заботится, он сам вынужден это делать. — Сегодня значит у меня ночуешь? В такую даль, под дождём я тебя не пущу. — задумчиво тянет она, продолжая вытирать ему волосы. Он всё ещё молчит, с ней он всегда тихий и скромный, хотя обычно куда более разговорчивый. Чайник на кухне противно засвистел, вода вскипела, и она поспешила снять его с плиты, едва не ошпарившись. — Иди сюда, будем чай пить. — криво улыбается, смотря как он поднимается, держа полотенце на белой шее. Подходит ближе и она только сейчас замечает его милую родинку на впалой щеке, и ещё одну на виске. Действительно милый мальчик. Студентка достаёт кружки, бросает в них пакетики черного чая и заливает кипятком. Протягивает ему кружку, и он обхватывает её слегка дрожащими руками, на мгновение соприкасаясь своей кожей с её. Она как будто не замечает, как его уши начинают гореть красным, а зрачки странно расширяются. Оба садятся за стол, и молчат. Ждать, когда он заговорит так же бессмысленно, как и того, что Эверест вдруг уйдет под землю. — Как у тебя в школе дела? — спрашивает она и дует на горячую жидкость в кружке. — Хорошо, всё в порядке. — странно отвечает он, толи боится чего-то, толи просто не ожидал такого вопроса. — Это хорошо. — кивает она, но не верит почему-то. По крайней мере, в жизни у него что-то не в порядке, если не в школе. — С девочками уже начал гулять? Его щёки медленно покрываются пунцовыми пятнами, и он пытается отвести взгляд. Его черные ресницы слегка дрожат, это так хорошо заметно. Какой же он всё-таки красивый. Красивый и невинный. — Нет. — тихо отвечает он, почти шёпотом, молясь что бы она не услышала. — Ясно. — хмыкает она, не понимая, почему такая реакция. Обычный вопрос, к необычно скромному с такой-то внешностью мальчику. — А ты? — спрашивает он робко, и студентка отрывает взгляд от кружки. Поднимает брови в немом вопросе, и парнишка уточняет. — У тебя есть парень? — Ага. — небрежно бросает она, и делает глоток чая, не замечая, как его лицо побледнело, словно всю кровь из парня выкачали. — Тот ещё мудак. Не знаю, чего я с ним связалась. Он не отвечает, смотрит в кружку, и девушка с удивлением наблюдает как его руки сжимаются в кулаки. Что с тобой кукольный мальчик? Думает она, медленно складывая всё воедино. Он такой милый, когда закусывает свои словно вылепленные скульптором-гением губки. Мальчик картинка. Будь она на четыре года помладше, то училась бы с ним в одном классе. Было бы любопытно узнать его таким, какой он в школе. — Я постелю тебе в комнате. — бросает она, и встает со стула. Он, кажется, хочет возразить, конечно же скажет, что не надо, он домой пойдёт, но в такую погоду, только изверг бы ребёнка отпустил на улицу, да ещё и вечером. — И не спорь даже. Если не хочешь, чтобы матери рассказала, что у меня постоянно скрываешься. Конечно, она этого не сделает, она не предатель и уж точно не стерва. Хотя, будь на его месте кто-то другой, ни минуты не думая позвонила родителям. С ней в этой квартирке подруга жила, пока к парню своему не съехала, но убирать что-то или менять было так лень, что девушка даже не стала переживать по этому поводу, да и вдруг она вернётся? А теперь, вон как готовая спальня пригодилась, просто постелить простыни и дело с концом, чем она и занялась. Вышла из комнаты, подумав, что хорошо бы завтра его отцу позвонить, мало ли что. Уже темно совсем, и она подумала о том что её «гостю», завтра в школу рано, но волноваться смысла не было, мальчик куколка, как она его ласково за глаза называла, уже был в кровати, и спал сном младенца. Он такой милый, просто до невозможности, и она решила не будить, самой спать пора. Она пошла в свою скромную комнату, в которой был только комод, и кровать. Тумбочка стояла рядом с кроватью, а на ней одиноко покоился её старенький, но пока рабочий ноутбук. Она переоделась в длинную безразмерную футболку, и легла под тёплое одеяло, стягивая волосы в хвост. В надеждах на то, что скоро уснёт, она закрыла глаза, но спать не хотелось совсем. Она ворочалась и вертелась, пытаясь устроиться поудобнее, но сон так и не приходил, и когда она взяла телефон чтобы посмотреть время увидела, что прошло всего три часа. Она спустила ноги с кровати, встала на ледяной пол, не найдя тапочки, которые как обычно запинала под кровать. Она даже не понимает почему пошла в комнату, где сейчас он спит. Заходит в комнату и видит, как юноша обнимает её подушку, как его губки слегка приоткрыты, а ресницы подёргиваются. Сон, наверное, видит, и если да, то о чём? Садится на краешек кровати возле него, и мягко гладит его по голове, а он словно тянется к её прикосновениям, будто не хочет что бы она руку убирала. Спускается ниже, к его щеке, и задерживается взглядом на его родинке. Странно, как она раньше не видела, что он такой сладкий. Видела, что красивый, но чтобы настолько… Странное чувство охватывает с головой, понимает неправильно, но тело не слушается, и опускается к нему, мягко целует его в щёку. Он слегка вздрагивает, неужели не спит? Хочет встать, но чувствует, как её запястье мягко обхватывают тонкие пальцы. — Не надо, Уль. — Уля, как это звучит от него, до нелепого приятно. Простое имя, но она, кажется, совсем забыла, как её зовут, и не вспомнила бы пока он не напомнит. — Не уходи. — Прости, я тебя разбудила? — спрашивает она, скорее, чтобы перевести тему, чем для того, чтобы узнать ответ. — Уля, — шепчет одними губами, а у неё сердце останавливается. — Что такое, кукольный мальчик? — улыбается уголками губ, смахивая с себя всю скромность и былую неловкость. — Чего ты хочешь? Не бойся, ты можешь мне сказать. — Поцелуй меня Уль. — просит он, и студентка чувствует приятную пульсацию между ножек. В низу живота стягивается узел, но как она может ему отказать? Мягко прикасается губами к его мягким и нежным, совсем не мальчишеским губам. Чувствует, как он краснеет, точно в первый раз целуется, и она чувствует себя такой паршивой. Украла первый его поцелуй, наслаждается его губами, хоть это так неправильно. Но он просит и просит, хочет ещё даже несмотря на то, что воздуха критически мало. Целоваться он не умеет, но так старается, копирует все её движения, и когда она слегка кусает его за губу заставляя открыть рот, он это беспрекословно делает, позволяя ей приласкать его язык своим собственным. Он тихо, почти жалобно стонет, и Ульяна чувствует, как от одних только его тяжёлых вздохов становится влажной. Мягко отстраняется от его губ под разочарованный вздох, и даже в темноте комнаты видит, как его щеки горят от смущения. — Ну же кукольный мальчик, — дразнит она, садясь к нему на колени. — Проси меня, я сделаю всё. — Делай со мной всё что хочешь. — единственное на что ему хватает сил, и он откидывается головой на подушки. Бедный, неужели впервые возбужден? Так странно. Ей стыдно за то, что бессовестно совращает его, опуская до своего уровня, но ведь он сам просит, разве нет? — Как скажешь милый. — шепчет девушка, и задирает его белую футболку. С умилением разглядывает две маленькие бусинки сосков на его груди, совсем невесомо касается левого кончиком пальца. — Уль пожалуйста, — почти всхлипывает он, и девушке становится его даже жалко. — Что такое кукольный мальчик? — спрашивает она, уже вовсю массируя твёрдую вершинку на его груди. Он молчит, тихо, но тяжело дышит, и она тихо усмехается, касается второго соска губами. Чувствует как он дрожит под ней, как жаждет большего, но так и не осмеливается просить об этом. Её язычок ловко обводит ареола его соска, мягко обхватывает его губами и слегка посасывает, с ухмылкой наблюдая как он прикрывает рот рукой. Так это мило выглядит, что она на секунду забывает, чем занималась, настолько залюбовалась этой картинкой, лежащей под ней. Рукой ведёт ниже, доводит до резинки боксеров, стягивает их, освобождая его эрекцию. Он краснеет только больше, смущенный и возбужденный, и она улыбается, снимает свою дурацкую футболку оставаясь в одних мокрых трусиках. — Смотри на меня сладкий. — мягким, но требовательным голосом зовёт она, и он открывает свои голубые глаза, с вожделением рассматривая её грудь. Ульяна улыбается стягивает резинку с длинных каштановых волос, и берёт его за руку поднося к своей правой груди. — Потрогай её. — говорит она, и закатывает глаза в удовольствии, когда он делает это. Она отпускает его руку, сама мягко обхватывает его твёрдый орган ладонью, и он слегка дёргается в её руке. — Сашка. — восхищённо шепчет она, мягко поглаживая его по всей длине. Она помнила своего первого парня, и помнила, что у него был размер поскромнее, но у её кукольного мальчика всё идеально, по-другому и быть то не может. Уля облизывает губки, и наклоняется, легонько проведя языком по розовой головке. Мальчишка так и не сдержал громкого стона, как бы не старался. Его первый раз, ему должно понравиться, пускай запомнит, как ему было хорошо с ней. — Уля, — зовёт, неосознанно зарываясь пальцами в её волосы. Забавно, у него мягче, она не раз их трогала, ерошила, гладила, и каждый раз сравнивала со своими, у неё сухие и ломкие, не такие как у мальчика куколки. Саша, почему Саша? У неё есть Максим, урод и подонок, но хотя бы с ней в универе на одних парах сидит, а не в школу ещё ходит. Проклятие, как так вообще можно? Как далеко это зайдет? Он просил, она делала, но ведь понимает, что нужно было ещё в тот момент, когда за руку её схватил, оттолкнуть его, и уйти спать. А теперь? Что теперь, когда зашли так далеко? Она переедет, да, верно, это будет самым правильным решением. Она не станет больше его порочить, теперь, наверное, уже дальше некуда. Уля смотрит на него зелеными глазами, которые он так любит, в которые смотрел бы вечность, но она опускает взгляд, и Саша пытается вспомнить как дышать. Сколько он мечтал о простом её поцелуе? Он и сам уже не помнит, каждую ночь засыпая и просыпаясь на утро с рубиновыми щеками. Уля ласково водила языком по его твердой возбужденной плоти, изредка сжимая рукой. Она так нежно целует его в аккуратную дырочку на головке, с которой уже сочится и течет тонкой струйкой смазка. Она чувствует, вот-вот кончит, и хочет продолжить, когда слышит тихий, почти бесшумный всхлип. Он плачет? Почему, неужели ему больно? Он снова закусывает губу, а ей так забавно наблюдать как он в спине прогибается. — В чём дело кукольный мальчик? — спрашивает она, снова называя его этим прозвищем. — Разве не этого ты хотел, почему сейчас плачешь? От радости? Ну-ну, слёзы, когда искренне радуешься не уместны… Она снова и снова вбирает его член в рот, и чувствует, как Саша кончает. Юля не то, чтобы довольна тем, что спровоцировала его первый в жизни оргазм, но видеть Сашу таким сущее удовольствие. — Я так люблю тебя. — выдыхает он, а у Ули сердце словно разбилось. Зачем он это говорит, знает ведь, она тем же не ответит. Мягко Уля натягивает на него обратно боксеры, и поднимает с пола футболку. Одевается и хочет уйти, но снова он хватает её за руку, а глаза у него в темноте едва ли не светятся. — Останься, пожалуйста. — Сашка это… — Не правильно, да? — говорит со сбивчивым дыханием, но твердо смотрит ей прямо в глаза, от чего Уле становится не по себе ещё больше. — Но это ведь я тебя попросил. Пожалуйста, останься. И снова не может ему отказать, потому что не вынесет этих печальных голубых глаз. Ложится рядом на эту проклятую, односпальную кровать, и прижимает его к себе, заключая в объятия. Что делать завтра, она решит завтра, а сегодня, она полностью со своим мальчиком куколкой. Ты сам просил меня, так теперь наслаждайся.