Внутри меня

      Все произошло неожиданно. Спонтанно. Аллен не успел даже вдохнуть, когда проткнул мечом чистой силы себя и акуму. Он был уверен, что Коронованный Клоун не навредит ему, что он проткнет только четвертый уровень, не задев Уолкера. Однако что-то пошло не так.       Сердце неожиданно остановилось, все тело оказалось настолько тяжелым, а в груди появилась невыносимая боль. Канда, сражающийся с другим акумой даже не сразу обратил внимание на Аллена, чье выражение лица неожиданно изменилось с невыносимой боли на улыбку: странную, жуткую, вовсе не присущую ему. — Доб-рое ут-ро, — голос Аллена оказывается не свойственным ему. Юу пробрало бы до костей, если бы он услышал. Но его взгляд замирает на реакции акумы: тот говорит что-то о ное, после чего Канда слушать уже не намеревается: клинок разрывает металл, а существо взрывается, отлетев в сторону.       Уолкер оказался пригвожденным собственным мечом. Он дрожащими пальцами хватался за рукоятку, не понимая, что происходит. Почему… Почему клоун ранил его? — Черт, — не ушедший желтоватый отблеск в серых глазах выражает усмешку, хотя на лице Аллена застывший ужас. Его меч способен поразить только ноя или же акуму. Так почему…       В голове всплывают воспоминания. Кросс говорил, что-то о Четырнадцатом, да и не только он. К Аллену даже приставили стражу в лице Линка, который сновал за ним чуть ли в душ. И все это неожиданно бьет по голове так больно, сильно, что парень окончательно теряется.       Изо рта течет кровь. Аллен кашляет ею, дрожащими пальцами хватаясь за рукоятку меча. На периферии сознания парень ощущает, как чистая сила прекращает свое действие: он снова может ощущать свою руку. Но так же он ощущает тяжесть во всем теле и то, как грузно и без возможности что-то сделать он валится на пол, скатившись по стене спиной и оставив след крови на ней. На его груди крест — признак того, что чистая сила отметила его, ранила. И прежде чем отрубиться, в последний раз взглянув на Канду, Аллен улыбается, словно бы ничего такого не случилось. Словно бы это все глупый сон и не он только что проткнул себя собственной чистой силой, не способной ранить экзорциста.       Черный Орден не был в курсе произошедшего. Канда не доложил об этом, пускай и видел пожелтевшие глаза Аллена и смену выражения его лица. И так же он слышал и видел реакцию акумы: он подчинился, замер. И у Юу остались вопросы, ответ на которые он решил не искать: что толку мучить Мояши с тем, в чем он сам не разберется? Да и это же его проблемы в конце концов.       Аллен спал беспокойно. Будучи под присмотром медсестер, он не просыпался еще несколько дней. И прежде, чем прийти в себя — он вопил от боли, хватался за простыни и хрипел, сорвав голос. Его взгляд был абсолютно пуст. Устремленный в потолок, он не реагировал ни на что: свет, звук, прикосновения.       Уолкер и его состояние успело измотать каждого: даже самого Линка, которого поставили наблюдать за парнем. Аллен постоянно рисковал своей жизнью. Но ради чего? Перспектива того, что Уолкер сражался не только за людей, но и за акум напрягала. Никто не верил до конца в это, хотя и понимал, что чистая сила седого отозвалась именно на подобное заявление парня: на то, что тот посвящает одну руку акумам, а вторую — людям.       Окончательное, первое пробуждение Уолкера заставляет ужаснуться: потухший взгляд и осунувшееся лицо и тело. Юу, услышав крики и прибежав на них, не ожидал увидеть перед собой такую картину: Аллен, хватающийся за голову, выгнувшийся в спине до хруста позвоночника, дрожащий и судорожно шепчущий себе что-то под нос; безуспешно пытающийся вразумить его Линк стоявший рядом, что-то говорящий, словно пытающийся донести до потухшего сознания слова.       Аллен не видел ничего перед собой: перед глазами была непроглядная тьма, боль и одиночество. И, шагая по пустоте, парень пытался понять, что произошло. Как так вышло, что Коронованный Клоун ранил его?       «Этот меч способен ранить только ноев и акум, но не людей».       «Что за бред ты несешь? — акума безумно смеется, видя, как гримаса ужаса вперемешку с болью распространяется на его лице и как Уолкер начинает кашлять кровью. — Тогда почему же ты корчишься от боли?»       Боль распространяется по всему телу: желтеющие глаза дают понять, что Аллен в отключке — он глубоко спит и до сих пор не пришел в сознание.       Канда не понимает, что за чертовщина творится с ним: обычно счастливый, улыбающийся даже в трудные моменты Аллен, которого было ну очень сложно сбить с пути, сейчас сидел, хватаясь за голову, крича до сорванного голоса, отчего из груди вырывался теперь лишь хрип. Аллен был сломлен. И причина мечнику не была ясна. — Аллен! — Линк, безуспешно хватающий седоволосого парня за плечи и трясущий его, пытался понять, в сознании ли тот. Но безумный, застывший взгляд сквозь стену подталкивал его на мысль, что состояние парня едва ли можно было назвать сознанательным. — Какого черта? Что со Стручком? — голос Канды заставляет вздрогнуть: стальные нотки, почти пропитанные желанием убивать, заставляют Линка отпустить чужие плечи. Аллен неожиданно опускается вперед, согнувшись и вздрогнув в последний раз. Руки Аллена прикованы наручниками к кровати так, чтобы он все же мог достать ими до собственного лица. И то же было и с ногами, накрытыми одеялом: они были скованы так, чтобы не было возможности встать. Кровь на запястьях экзорциста подсохла, что говорило о том, что подобный приступ был не первым. — Канда, тебя здесь быть не должно, — Линк смотрит строго, хотя если всмотреться в его глаза, то можно различить нотки беспокойства. — Что с Мояши?       Кожа Аллена сереет. Он вновь открывает глаза и рукой тянется к потолку, выпрямившись. Линк с ужасом оборачивается и сжимает челюсть, скрипя зубами. — Мне нужно доложить, — видно, что Говард пытается не терять самообладания. Парень, скованный наручниками, на которых были печати, вздрагивал от невыносимой боли. Он еще не пришел в сознание. — Сможешь проследить за тем, чтобы он не вырвался? — Линк не совсем доверяет друзьям Аллена. Они могли освободить его. И Юу он включал в их число, ведь каким бы равнодушным он не казался — он был рядом с Уолкером. И первое задание у них было совместное, пусть Линк и понятия об этом не имеет. Куда больше его интересует странная натура, предположительно, Четырнадцатого, спящего в Аллене. Сознание мальчишки буквально крошится на глазах. Он никак не может раскрыть глаза по-настоящему: проснувшись и улыбнувшись.       Канда все понимает. Он бы и без лишних слов понял бы. Но нет же, этот ворон чешет языком, как бы дожидаясь ответа. И им служит привычное «Тц», направленное в адрес блондина, который поспешно покинул палату, услышав своего рода «ответ».       Сев на край кровати, Юу окинул взглядом чужое лицо: глаза Аллена были широко раскрыты и цвет у них был не серым. Да и бледная, почти мертвенно-белая кожа с синюшными следами, видимо, от того, что парень хватался за себя, словно бы пытаясь привести в чувство, стала серой, присущей ноям.       Он видел, как это было впервые. Как Аллен изменился в лице и цвет его кожи на мгновение стал серым, как глаза изменили цвет и он улыбнулся, произнеся что-то не своим голосом. — Больно, — шепот сквозь бессознательность: Аллен руками тянется к потолку, заставляя Канду невольно вздрогнуть. Он выглядит сейчас так странно-пугающе: маленький мальчик, подросток, хватающийся за рушащееся сознание. — Мояши, — Канду начинает это раздражать. И если он секундой ранее проникался сочувствием к этому ребенку, то теперь он смотрел на него почти гневно. Перехватив чужие запястья, он вжимает их в кровать и наклоняется над чужим лицом. И оно у Аллена странное: взгляд желтых глаз скользит по лицу Юу и на губах застывает усмешка, которую так и хочется стереть ударом кулака. — Убить, — шепот, на грани сознания. Канда хмурится, читая только по губам слово, которое произносит парень.       А потом все прекращается. Чужое тело обмякает, глаза закрываются и руки, тянущиеся к потолку опускаются, слабея в чужой хватке. Кожа вновь становится бледной, почти как у мертвеца и больше от Аллена не слышно ни звука кроме беспокойного дыхания и учащенного сердцебиения.       Линк возвращается один. С ним нет подкрепления, как предполагал Канда. Но у него в руках еще талисманы. — Прошу покинуть помещение.       Канда поднимается с кровати, отпуская чужие запястья и в этот же момент он ловит чужой взгляд серых глаз. Аллен смотрит на него застывшим взглядом и цепляется за его руку, сжимая запястье до синяков, которые исчезнут буквально через несколько минут, если не секунд. — Канда.       Линк ждет. И тут же замечает, что Аллен вновь открыл глаза, но кожа у него совсем не серая, а глаза не желтые.       Аллен открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова растворяются в воздухе: голос сел и беловолосый не мог произнести больше ни слова. Он ощущает, как Канда вырывает руку из его хватки и уходит. И почему-то становится так плохо, что, сев на кровати и облокотившись спиной на стенку, парень обнимает свои колени, не смотря никуда, кроме как на одеяло, скомканное в ногах.       Все тело безумно ноет. След от меча затянулся, но все тело адски болело. И осознание того, что в нем действительно сидит ной заставляет дрожать, взглядом хватаясь за последние ниточки связи с реальностью. Он готов вновь отключиться, но Линк что-то говорит рядом, не позволяя. Однако шум на задворках реальности не помогает среагировать. Тело не слушается, а глаза вновь закрываются, из-за чего парень снова отрубается. И, еще не вышедший Канда, сжимает пальцами раму двери, отчего по дереву идут трещины, и появляется ощущение, словно оно вот-вот лопнет.

***

      Аллен видит во сне длинные, синеватые волосы. Он знает, кому они принадлежат. Более того: он видел этого человека совершенно недавно. Но как его зовут? Имя теряется среди осколков уходящей памяти. Он так боролся за Ману, за остатки прошлого, которое прямо сейчас ускользает из-под пальцев. Он знает, что его держат где-то. Он знает, что рядом никого нет и что он совершенно один. Но должен же рядом быть еще кто-то. — Тим…       Остатки памяти обрываются на големе, которого ему дал учитель. Но принадлежал ли он действительно учителю? И тот ли Мариан человек, которого сейчас стоило вспоминать? — Мояши! — Я Аллен. И раз уж тебе так сложно запомнить мое имя полностью — запомни хотя бы первые две буквы, так уж и быть, я разрешаю. — Кто это? — Аллен оказывается один посреди огромного зала. В нем нет никого кроме Тимкампи, который с едва различимым шумом машет крыльями. Золотой голем садится на голову парня и последний растерянно оглядывается по сторонам. — Где я? — Это Орден, ты не помнишь? — голос в сознании звучит с усмешкой. Он принадлежит кому-то знакомому. Девочке, чье имя так сложно вспомнить. — Роад, — ее зовет кто-то другой. И перед глазами Аллена всплывает лицо девочки. Картинки в памяти заставляют голову разболеться настолько, что ноги перестают держать его: парень падает на колени, хватаясь за голову и затыкая уши, чтобы не слышать ничего. — Малыш никак не может прийти в себя. Дай ему еще немного времени. — Какой ты заботливый, Тики, — девочка около мужчины посмеивается. Они где-то очень далеко, вне зоны досягаемости зрения, в пустоте. Она с какой-то жалостью смотрит на Аллена, который все равно слышит ее, даже закрыв уши. Он слышит их. Потому что он один из них. — Мне так жаль его, Тики, — Роад оказывается близко к Аллену. Если ранее она была просто голосом, то сейчас она касается чужой головы и выдыхает, обнимая Аллена. — Скоро все будет в порядке, Аллен.       «Аллен. Аллен Уолкер».       Собственное имя кажется чужим. И парень раскрывает глаза, вздрогнув. Девочка перед ним печально улыбается, словно бы ее что-то тревожит. Она вряд ли хочет сделать что-то плохое, но почему-то Уолкер ощущает, что она опасна. Да. Девятый апостол. Мечта. — Скоро перестанет быть больно, Аллен.       Голос растворяется. И в груди саднит. Аллен подрывается на месте, хватается на грудь, за место, раненное чистой силой и шумно дышит. Взгляд мутный. Сейчас Аллен едва ли различает то, что видит. Линк рядом с ним заснул: блондин спал на стуле у кровати. А на самой кровати был… — Канда? — голос тихий. Аллен даже не может поверить в то, что это не очередная галлюцинация. И чтобы проверить, он на свой страх и риск тянет руку к чужим волосам, собранным в хвост. — Умереть захотел, Стручок? — Я Аллен, — на автомате отвечает. Почему-то сейчас эта фраза вызывает невероятное облегчение. Не только реплика мечника, но и собственное имя, произнесенное самим Уолкером. Он Аллен. Аллен Уолкер. Точно.       В обычной ситуации Канда бы оторвал Мояши руки и пусть бы тот делал с этим что хотел, однако сейчас он терпеливо наблюдал за тем, как дрогнувшие в миллиметре от его волос пальцы опускаются вместе с рукой на простыни. — Так значит, умереть ты все-таки хочешь? — приподняв одну бровь, спрашивает Юу. Рядом с ним неизменно лежит Муген. Но, что странно — Юу был на кровати с Алленом. И почему его не выгнали? В эту комнату никому кроме Линка нельзя. — Юу, — получив убийственный взгляд за произнесенное имя и немного поежившись от этого самого взгляда, Аллен смотрит на свои руки, скованные цепями. — Почему ты здесь? — Потому что я единственный, кого не отправили на задание, — Канда фыркает. Ну да, в противном случае здесь были бы уже Линали, Лави и остальные. Если бы им позволили войти. Но Аллен знает, что никому нельзя сюда. — Врешь. Сюда никому нельзя. — Я бываю весьма убедительным. — Так Линк-, — не успев договорить, Уолкер ловит неоднозначный взгляд Канды. Тот усмехается. Аллен успевает отметить, что Линк рядом не просто устал и заснул. Он просто сидит без сознания. И Уолкер может смело предположить, что его попросту вырубили. — Ты жесток, БаКанда. Так зачем ты здесь? — Ты вообще в курсе, что с тобой происходит когда ты спишь? — Юу выглядит нервным. Словно бы он не может поверить в то, что Аллен ничегошеньки не помнит о всей неделе, на протяжении которой он кричал так, словно бы его режут. Этот крик каждый раз поселял ужас в мечника. Это был единственный случай, когда он так сильно переживал за чью-то жизнь. Он даже за свою не волновался, чего уж говорить о чужой. — А? — Уолкер криво улыбается: заметно, что ему до одури больно там, куда ранила его чистая сила. Но он все равно улыбается через силу. Так, что Канде хочется стереть кулаком эту кривую улыбку Клоуна, которую парень цеплял из учтивости. Его больше устраивала настоящая натура Аллена: грубоватая, вредная и злобная.       И когда по лицу проходятся кулаком, Аллен неожиданно вспыхивает, хватая Канду за грудки. Слабость все еще была, но она отошла на второй план из-за злости. Беловолосый сжимал чужую одежду и гневно смотрел в чужие глаза. — О, так ты провел столько времени рядом, чтобы просто вмазать мне, да, БаКанда? Так не терпелось вновь поругаться со мной, что даже рядом сидел для этого? — едкая усмешка. Канда готов поклясться, что так Аллен выглядит намного лучше и здоровее, чем когда у него совершенно безжизненный, потухший взгляд. Что ж. По крайней мере его удалось расшевелить. — Ты ублюдок, ты знаешь об этом? — Аллен выглядит почти разъяренным. Но неожиданная сильная боль в теле заставляет пальцы разжаться, а недавно загоревшийся взгляд — потухнуть.       Канда теряется. Секунду назад Аллен был готов рвать и метать, и вот снова: он хватается за грудь, громко кашляет, пачкая кровью одеяло, сжимая ткань больничной рубашки и головой упирается в чужую грудь. И Юу бы оттолкнул, но почему-то не хочется. Аллен не до конца восстановился. Да что уж там: он не ел неделю и даже чуть больше, истошно орал, отчего его было слышно чуть ли не во всем ордене, из-за чего Комуи пришлось отправить всех его друзей куда подальше, чтоб те не совались к Аллену. Даже то, что Уолкер был в отдельном отделении не могло помочь: его вопли были слышны из подвала. И Канда слышал их. И именно поэтому отказывался от всевозможной работы, но он уверен: так долго продолжаться не может. Рано или поздно его вызовут, скажут, наконец, отправляться. И ему придется оставить Мояши на попечение Ворона. Он на дух не переносит Линка. Но еще больше он не переносит безысходности своего положения. — Мояши, — Канда зовет, а Аллен в перерывах между кашлем выдает привычное «Я Аллен», что говорит о том, что рассудка до конца он не потерял. — Ты же понимаешь, что тебе придется свалить отсюда? Тебя так просто не выпустят. Даже в столовую. — А? — Уолкер замирает. Юу сейчас предлагает сбежать? Ему снится это? Тот самый холодный, вечно погруженный в собственные мысли Канда зовет его в столовую, чтобы покормить? — Ходить можешь?       Охрана в отключке. По крайней мере что-то подсказывает Аллену это. Возможно, слишком спокойно сидящий рядом с ним Канда, которого бы совершенно точно не пустили бы сюда просто так. Да и Линк вряд ли спал бы на посту если учесть то, как он обычно носится рядом.       Аллен немного помешкавшись, стягивает с себя одеяло, открывая взору Канды наручники, которыми были скованы не только руки, но и ноги.       Блеск лезвия Мугена, звук расколовшейся стали и Уолкер, смотрящий на свои свободные руки и ноги. Канда всегда так легко обращался с клинком, что никогда не возникало и мысли о том, что он на что-то не способен. Словно бы Юу был всесилен, что касалось меча.       Попытка встать не увенчалась успехом: Уолкер упал бы на пол, если бы не мечник, подхвативший его и поднявший на руки. Слабо вспыхнувший Аллен отводит взгляд. Он бы смолол какую-нибудь колкость приличия ради, да вот только нет никаких сил. Он просто смотрит опустошенным взглядом на грудь Юу и кладет на нее голову, прикрыв глаза. — Не смей засыпать, — голос сверху заставляет вздрогнуть. Аллен поднимает взгляд и голову, смотря на лицо Канды: оно все такое же невозмутимое и спокойное. Впрочем, Аллен тоже не особо беспокоится. Он уверен, что Линк не станет лишний раз поднимать тревогу и сначала сам поищет его. И отругает Канду. — БаКанда, — Аллен слабо усмехается, все же закрывая глаза. Сознание плавно покидает его, но ощущение боли возвращает в реальность. Его укусили. За плечо. — Черт, — Аллен ругается, смотрит на то, как Юу, закрыв глаза, сжимает челюсти на его плече. — Все, Юу, прекрати, — последними силами парень целой рукой хватается за чужой хвост и оттягивает парня за волосы от себя, за что получает красноречивый взгляд темных, синих глаз. — Прости.       Уолкер не помнит, да и не понимает в каких они отношениях. Это не было дружбой, скорее соперничеством, которое всегда порождало что-то другое. И даже сейчас привычно грубый Канда, склонный, скорее, к злобе и ненависти, нес его на руках в столовую в надежде, что хотя бы еда даст чуть больше сил Мояши. Это не дружба, нет. Это неоговоренная, бесценная связь, о которой никто из парней не посмел обмолвиться ни Линали, ни Лави. Никому. Она была только для них: почти призрачная, которую видели и различали только они сами. Взгляды были всегда одинаково грубые, недружелюбные, но нескрытое беспокойство читалось на лицах обоих, когда они оставались вдвоем. И Аллен мог долго рассказывать Канде о том, как он боялся чего-то в какой-то момент. И тот бы молчаливо выслушал, бессловно поддержал бы только своим присутствием. И это было выше дружбы. — Мояши, я пронесу тебя на кухню с другого входа. — Я Аллен, — мычание из района груди тихое, едва различимое. И Канда кивает самому себе, как бы удостоверившись, что паренек на его руках все еще в сознании.       На хрупкие плечи мальчика навалилось слишком много. Его даже подозревают опасным.       Где-то доносится восклик Линка, который, подорвавшись с места, путается в ногах и падает на пол, разбив нос: его шнурки на обуви были перевязаны между собой. И такая глупая шалость, казалось бы, могла принадлежать только Уолкеру, но вот только тот был ни сном ни духом об этом. Все же какие-то черты Канда незаметно перенял на себя. Хотя с этим клоуном он вряд ли сравнился бы. — Тим, — увидев рядом с собой золотого голема и взяв его в руки, Аллен облегченно выдыхает. — Как насчет того, чтобы съесть пару-тройку, а может и сотню бутербродов? — Открой врата ковчега в ту комнату с пианино. — А? — Аллен замирает. Юу, вроде бы, хотел отнести его в столовую. Планы поменялись? — Открой их. Я отнесу тебя туда. Не закрывай ворота, я принесу тебе еду туда. И не смей засыпать. Тим, следи за ним.       Аллен почти обессиленно выдыхает. Он касается лба пальцами и прикидывает в голове комнату. Врата туда открываются почти сразу, поэтому Канда недолго думая проходит через них, не отпуская с рук мальчишку. Тот все так же лежит на чужих руках и почему-то ему Канда кажется сейчас наилучшим щитом. И он, наверное, сможет защитить его и от ноев. — Больно, — хрипит беловолосый, когда Юу перекладывает его на диван. Собственные ноги болят так же сильно как и запястья. Из-за бесчисленных попыток вырваться на эти железки наложили печати, которые повреждали кожу еще сильнее, чем простая сталь, сдирающая кожу.       Голем крутился вокруг Аллена, как бы говоря тому не засыпать и даже укусил того за ухо, из-за чего Уолкер завопил, начав дергать руками в попытке зацепить пальцами Тимкампи.       Канда скрылся за вратами ковчега. По желанию Уолкера зайти сюда теперь мог только Юу. Остальных ковчег не пускал в эту комнату и она для них была запертой. В конце концов он владелец ковчега, не кто-то другой. И только он смеет отдавать приказы этому месту. Но так же это значит и то, что он не просто Исполнитель. Он и сам ощущает это: ной в нем пробуждается, из-за чего Аллен теряет себя. И он боится потеряться, забыться и присягнуть к Графу, против которого так долго боролся.       Возвращение Юу сопровождается кучей ругательств. Мешок за его спиной наполнен едой. Аллен невольно улыбается, полусонным взглядом смотря на то, как Канда закрывает дверь в комнату и та пропадает вовсе. А потом Юу проходит к дивану и ставит мешок около него, садясь на пол около Уолкера и спиной облокотившись на диван. — И что будешь делать, Мояши? — Я Аллен, — парень тянется рукой к мешку и достает оттуда длинный сэндвич. И, откусив от него, медленно жует. — Я экзорцист. Так что хочу сражаться. — Сражаться с теми, кто служит тебе? — вскинув одну бровь, интересуется Юу, получая недовольный взгляд Уолкера. Он уже заранее знает ответ на свой вопрос. — Я не Четырнадцатый. Я Аллен. И я экзорцист. — Ты уверен, что хочешь остаться? — спрашивает, наблюдая за тем, как Аллен жует сэндвич. От половины той громадины почти ничего не осталось. Уж что-что, а сэндвичи Аллен уминать умел. — Конечно я уверен. — Ной в тебе пробуждается, ты и сам это видишь и чувствуешь.       Аллен прерывается, открыв рот, но так и не сжав челюсти на сэндвиче. Его взгляд на секунду становится испуганным, а плечи вздрагивают. Опустив голову и отдав Тиму еду, парень обнимает собственные колени, уткнувшись в них носом. Юу ощущает это: Аллен боится. В самом деле. Он боится потерять все: семью, друзей, работу. Он не хочет присягать против своей воли куда-то, он выбрал для себя путь, но он только мешкается: он и не с ноями, и не с Орденом. — Канда, если я выйду из-под контроля — убей меня.       Юу не издает и звука. Кажется, мечник даже перестал дышать, А потом Аллен ощущает на своих плечах плащ парня и его ладони: теплые, в сравнении с температурой тела Уолкера сейчас. — Как тебя там называли? Разрушитель времени? Ты, черт возьми, воскрес даже когда ной сделал дыру у тебя в сердце. Я слышал об отчетах.       Информация, которую столько времени умалчивал Уолкер оказалась так просто открыта для Канды. Он знает все. И о том, что произошло в бамбуковой роще, и о том, что происходило в азиатском подразделении, пока Аллен был там. — Мояши, ты хочешь сказать, что мне удастся тебя прикончить? Сомневаюсь, — Канда давит на плечи. Аллен болезненно стонет, чувствуя, как хрустнула косточка под пальцами мечника. — Я Аллен, — выдавив из себя привычную фразу, парень смотрит в глаза Юу, подняв голову. И тот оказывается неожиданно близко, словно бы готовый быть там всегда: за спиной, способный прикрыть ее. — Канда, ты-       Закончить Аллену не дают. Теплое прикосновение чужих губ обрывает предложение и парень прикрывает глаза, поддаваясь. Чего толку отталкивать Канду, к которому Уолкер не испытывал абсолютно никакой ненависти? Разве что напыщенную вредность. В их время и в подобной ситуации на романтику рассчитывать не приходилось. Но парень знал, что к нему дышат неровно. И что Канда не просто так столько времени высиживал рядом.       Поцелуй выходит быстрым: Канда достаточно быстро отрывается, смотря в чужие глаза, подернутые дымкой от усталости. Аллен был вымотан. Столько времени он боролся с собой, чтобы потом проснуться в цепях без возможности встать самостоятельно.       Уолкер сам поддается вперед во второй раз: касается своими губами чужих и сминает их, получая ответ от мечника, который наклоняется ближе. Аллен спиной прижимается к Юу за собой, вжимается в его грудь, чувствуя тепло чужого тела. Он руками обнимает парня за собой за шею и чувствует, как те начинают затекать от неудобного положения. Неожиданно в голове становится так пусто, как не было еще ни разу с того самого дня, когда Коронованный Клоун ранил его. Он даже с тех пор еще ни разу не использовал Чистую Силу. Отчего-то он ощущал ее странно. Словно бы почти чужую. И он словно бы потерял с ней общий язык.       Оторвавшись, Аллен прикрывает глаза. Тимкампи крутится совсем близко, машет крыльями почти возмущенно. А Канда, бросив недовольный взгляд на золотого голема, приобнимает опирающегося на него парня. Аллен ничего не может поделать с собой: тело его не слушается, а сознание уже поплыло настолько, что он только и способен пустым взглядом смотреть перед собой. — Я хотел сказать, что не так уж и против пасть от твоих рук. Но, полагаю, что ты против, — Уолкер почти хитро улыбается. И Канда ладонью накрывает чужие глаза, не позволяя их открыть и взглянуть на него. На бледном лице мечника был заметен слабый румянец, который тот хотел подавить, что получалось откровенно дерьмово. — И зачем? — Аллен проклятой рукой пытается оттянуть чужую ладонь от лица, но только и может слабо сжать ее, без возможности убрать. — Просто помолчи. — Тогда я засну. — Не позволю.       Аллен смеется, прикрыв рот рукой. Он ничего не видит, но уверен в том, что Канда сейчас состроил кислую мину и смотрел на него, смеющегося, не понимая причины этого самого смеха. А потом он ощущает, как чужие губы касаются шеи и горячий язык скользит по пульсирующей жилке. И смех как рукой снимает. — К-Канда? — Аллен вздрагивает, поворачивая голову в сторону мечника. Тот все еще держит ладонь поверх чужих глаз, из-за чего парень ничего не видит. — Канда, перестань, — парень растерянно хлопает глазами под ладонью, щекоча чужую кожу длинными ресницами. Парень ахает, когда кожу на шее прикусывают и тут же заливается краской, ощущая, как горят щеки и уши. — Пожалуйста, — надломленный голос вынуждает Юу сдаться и отстраниться. Чтобы потом вновь приблизиться и коснуться губами чужого уха. Он ведь не уточнил значение слова «пожалуйста». Это могла быть и просьба о продолжении. — Это не смешно, — Аллен растерянно выдыхает, руками пытаясь нащупать шею парня за собой. И пытается губами найти чужое лицо. Впрочем, Канда не сильно сопротивляется и поддается к седоволосому, позволяя тому поцеловать себя. — Неужели так понравилось, что решил повторить? — Это ты начал, — смущенный чужой репликой, Аллен хочет сказать еще что-то, но убранная рука позволяет встретиться со светом в комнате. Здесь слишком ярко, светло. Все белое. И Уолкер трет глаза, пытаясь вернуть себе зрение. И оно постепенно возвращается. Теперь парень способен разглядеть чужое лицо над своим: Канда за спиной склонился вперед и смотрел на него, отчего не собранные в хвост передние пряди волос были на груди Аллена, чем тот, собственно, воспользовался, подхватив одну и начав накручивать ее на палец, при этом получив озлобленно-недовольный взгляд Канды. Тим открывает пасть и из нее подсвечивается картинка: Линк, бегающий по всему зданию ордена и старающийся не орать на все здание имя клоуна. Он держался за нос и пытался подавить в себе желание прямо сейчас прикончить Канду и вынести абсолютно все, что можно и нельзя. Но, к сожалению, в его обязанности входит только наблюдение за Алленом. — Тебя ищут, — Канда смотрит на чужое лицо. Аллен в некотором замешательстве смотрит на Линка на изображении. Почему у него разбит нос? — А я слепой и не вижу. — Хоть сам это понимаешь.       Слабые попытки съязвить обрываются и парень больше не предпринимает их. Ни один. — Что будем делать? Тебя, вероятно, отправят на задание или запрут под надзором из-за ноя, — Канда не до конца верит в то, что Аллен ной. Но он сам видел как тот менялся и пытался пробудиться, пусть до конца это сделать и не удалось. — Я все еще экзорцист, помнишь? Давай просто сходим на парочку заданий, позабираем чистую силу раньше ноев и… — Они открыли охоту на тебя. Нои. Они все знают.       В сознании Аллена всплывают обрывки одного из снов. Роад обращалась к нему вместе с Тики. — Нет, — Аллен качает головой, наклонив ее вниз. Его плечи ощутимо дрогнули и Канда попытался привести младшего в чувство раньше, чем тот начнет терять связь с реальностью, погрузившись в свои мысли. Юу прижимает Аллена ближе к себе и кусает того за ухо, из-за чего парень морщит нос и пытается оттолкнуть от себя мечника. — Мне больно. — Зато ты остаешься собой. — Ну, знаешь ли, — попытки возмутиться обрываются. Аллен зевает, прикрыв рот рукой и откидывается спиной поудобнее на чужую грудь. — Посидишь со мной пока я сплю? — Ты уверен, что не выспался? — Я не спал. Все это время я был где-то, — Аллен хмурится. Он наклоняет голову, смотря на Канду и мечник верит ему. У клоуна под глазами огромные синяки, словно бы это не он всю неделю был в отключке. Он и правда вымотан. — Я был среди ноев. Они знают, что я в Ордене и что ной во мне начал просыпаться, — Аллен напряжен. И Канда носом ткнувшись в его висок, слабо целует его, закрыв глаза. — Тогда отдыхай. — БаКанда, — зовет Уолкер перед тем как закрыть глаза и отрубиться. — Не говори никому об этом.

***

      И кто знал, что буквально через неделю приступы повторятся?       Их с Кандой отправили на задание в сопровождении Линка. И неожиданно, когда Муген пронзил Аллена, тот схватился за лезвие меча. Юу даже не понял как это случилось. Акума просто ударной волной отбросил меч и тот полетел в сторону. А Аллен не успел закрыться. Коронованный Клоун словно бы знал, что ему ничего не угрожает: чистая сила не способна навредить экзорцисту. Только вот сейчас…       Уолкер кашляет кровью, стук сердца эхом отдается в ушах и акумы смеются, комментируя великолепное попадание оружия во врага.       Но смех демонов быстро стихает, когда до них доходит, что они сражались с членом ноевой семьи, о чем свидетельствовала аура вокруг седоволосого и его изменившийся внешний вид. — Мояши!       Крик кажется далеким, хотя лицо Канды совсем рядом. Парень держится на рукоятку меча и Аллен хрипит, смотря пожелтевшими глазами на Юу. И тот вздрагивает, ощущая темную ауру вокруг Аллена, свойственную ноям. Кожа сереет и Уолкер смотрит уже не тем насмешливо-надменным взглядом, а каким-то другим, похожим на тот, который он видел тогда, когда они спасали приют. Но в тот раз его кожа не была серой, да и цвет глаз не изменился. По крайней мере он, видимо, просто не успел заметить этого.       Пальцы дрожат, взгляд Аллена сменяется с ужаса на свойственный ноям и наоборот. Аллен борется за собственное тело и сознание. — Потерпи, — голос, кажущийся таким далеким теперь звенит очень громко. И Уолкер перехватывает меч, самостоятельно вытаскивая его из себя и откидывая в сторону. Акумы не мелочатся и не отвлекаются, дожидаясь, пока они разберутся: они стреляют по Юу и Линку. — Я в порядке.       Голос предательски дрожит. Ужас из-за собственного состояния ледяной водой окатил его с головы до ног. Он не позволяет ему двигаться.       Канда отбивает пули, направленные в седоволосого и тот, решив, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы развалиться на земле, поднимается, опираясь на меч. Рана ноет. Чистая сила доставляет невыносимую боль. Теперь ощущения Тики когда Аллен его пронзил кажутся более… понятными. И у него отпадает желание протыкать ноев внутри апостолов.       Сражение длится недолго. Но стоит расправиться с последним акумой — Аллен валится на землю, уронив меч, который самостоятельно становится левой рукой. Юу смотрит на Линка убийственным взглядом, когда тот уже бежит в сторону Уолкера. Канда предпочитает самостоятельно дотащить бессознательное тело до ближайшего места, где его было бы неплохо положить и посмотреть на то, насколько все плохо с раной.       Оказывается хуже, чем он думал. Чистая сила поразила тело, рана пульсировала, ныла и сокращалась, выпуская порциями сгустки свернувшейся крови, что являлось малоприятным зрелищем. — Канда, — Линк смотрит на мечника, на то, как тот перематывает раненую грудь и отмечает не привычно холодный взгляд, а беспокойный, взволнованный. — Тебе слова не давали, — огрызается, затягивая бинты и застегивая плащ на чужом теле, чтобы после поднять бессознательную тушку Аллена и отправиться с ним на поиски чистой силы, которая была где-то в здании.       Доклад, который предоставил Говард заканчивается. И Аллена считают чересчур опасным, решив закрыть его временно в его комнате, дабы убедиться, что он никому не угрожает. При этом его приковали так же как и в прошлый раз: наручниками и печатями.       Уже когда Аллену докладывали о произошедшем и о решении Ватикана, он впал в отчаяние. И он не был в силах что либо сделать.       Он просто бессилен.       И его поглотят без остатка.       Был только один вариант, чтобы остаться в Ордене: стать генералом. Но дело в том, что даже если он в теории и должен был стать генералом, получив максимальную синхронизацию, он не мог ручаться за ноя внутри себя. Они не договорились.       В комнате пусто. И тишина давит на виски сильнее, чем хотелось бы. Аллен не может рассказать всего Ордену как бы не хотел этого: на кону стоит его собственная жизнь и свобода. И скажи он честно, что он действительно Четырнадцатый, в чем все уже уверены после последнего отчета Линка, его запрут здесь и начнут ставить опыты. Он не может рассказать, что во снах видится с Роад — вполне реальной, которая действительно способна проникать во сны ноев.       Все, что видит Аллен сейчас перед собой: тумбочка у кровати с парой-тройкой книг, которые он прочел вдоль и поперек, да картина, на которой неизменно изображен уродливый клоун с не то коробкой, не то гробом за спиной.       Стук в дверь отрывает от созерцания данного шедевра в тысячный раз и, натянув повыше одеяло и спрятав стертые от наручников запястья, Аллен замечает в проходе Канду с неизменно собранными волосами и равнодушным взглядом. Впрочем, последний быстро сменяется на более мягкий, сочувствующий. Дверь в комнату закрывается и щелкает замочек, а парень проходит к кровати Уолкера. Сев на край, Юу всматривается в чужое лицо: Аллен неровно улыбается, насильно натягивая дежурную улыбку. — И перед кем ты притворяешься? — Вот уж действительно, — выдохнув, Аллен теряет то выражение лица, с которым он встречал каждого в своей комнате, кто решал навестить его. Теперь взгляд серых глаз становится потерянным, полным ненависти к своему положению, а брови сводятся ближе к переносице. Отчасти обессилев, Уолкер более не мог пытаться вырываться: руки ныли из-за многочисленных попыток, сосчитать которые было не просто трудно, а почти невозможно. Можно было сбиться со счета еще в первую сотню. — Ты можешь договориться с ними, я слышал. Стать генералом.       Аллен криво улыбается, почти укоризненно. Он-то и генерал? Да ему от силы шестнадцать, а его уже в нои, экзорцисты и генералы записывают. Причем одно другому противоречит: сущность апостола, чистая сила, комично названная «невинностью». И где невинность Аллена? Да в гробу он видел ее. Чуть ли не буквально. Если бы не эта самая чистая сила, то он там бы и был. — Я так задолбался от этого дерьма, — сквернословие возвращается. Старые привычки тоже. И в голосе у парня слышится почти отчаяние. — Решил сдаться, Стручок? — Я Аллен. Так сложно запомнить мое имя? Давай по буквам: А-Л-Л-Е-Н, — у парня дергается глаз, он пальцем в воздухе пишет буквы собственного имени. — Но так уж и быть, запомни хотя бы первые две буквы. На это-то твой недоразвитый зародыш мозга способен? А-Л. Хотя, как мне кажется, он даже такой нагрузки не осилит. — Помнится, я обещал сдать твои волосы старикам, — Канда недобро сверкает глазами, а Уолкер криво, злобно улыбается. — А я ответил, что если уж и продавать — то темные. Они дороже.       Колкость Аллена остается без ответа. Зависшая на несколько секунд тишина вызывает смех у Уолкера, который вытирает выступившие слезы тыльной стороной ладони. Вторую, свободную руку, Канда берет в свою, вкладывая, и после чуть поднимая наручники, дабы взглянуть на чужие стертые запястья. Парень, предусмотрительно захватив с собой бинты, начинает перематывать чужие раны и Аллен вздрагивает, ощутив, как ткань касается ран. — Я не хочу становиться генералом. В этом нет смысла. Они поставили условие: я должен подавить внутри себя ноя, но…       Взгляд Аллена меркнет. Юу раздражает это. Этот ребенок никак не возьмет себя в руки. Разнылся тут, сопли развел. — Мояши, не ты ли кричал о том, что хочешь защитить мир? — Канда не знает какого черта он должен напоминать Аллену о тех вещах, которые тот решил сам. Вроде бы уже все даже ему понятно: Аллен сделал выводы, он решил встать на защиту, а теперь ломается похлеще кисейной барышни. — Или ты станешь генералом, или тебя запрут до момента, пока тебя не решит кто-нибудь прикончить. Вроде ноев, которые положили на тебя глаз.       Аллен скалится. Он смотрит на то, как Канда перематывает его стертые запястья и невольно издает звук, напоминающий рычание. Маска, которую он носил все время рядом с Кандой разрушается: трескается, раскалываясь до состояния мелкого песка. — Я не виноват, что все так оборачивается! — Уолкер поддается ближе к чужому лицу, лбом сталкиваясь с чужим и смотря прямо в чужие глаза. У Канды выскочила бы шишка от столкновения их лбов, если бы не его ускоренная регенерация. — Ты просто адски бесишь меня. Я Аллен, а не-       Канда затыкает болтливого парня поцелуем и тот забывает о чем говорил: только смотрит недовольно, но, впрочем, взгляд быстро смягчается. Юу не знает как работают на него поцелуи. Точнее причину, по которой парень рядом с ним так быстро сдается, стоит только коснуться его губ. Он почти моментально теряет весь запал и мысли, поддаваясь.       Теплые губы отчего-то кажутся более чем желанными: Аллен подается ближе телом, не дергая лишний раз руками, чтобы не испортить все то, что бинтовал мечник. Паренек скользит языком по чужим губам, по зубам и чувствует себя максимально странно, ощущая то, как Юу сжимает ноющие запястья. Боль отходит на второй план и любое чужое прикосновение заставляет глупо улыбаться в поцелуй, из-за чего Канда начинает беситься. — Перестань давить улыбку, — оторвавшись, Канда рыкает, сильнее стягивая бинты, тем самым заставив Аллена ойкнуть и вздрогнуть. — Ты не думаешь, что делать из меня генерала — перебор? Я ведь тебя и в ученики запишу. И вместо привычного учителя у тебя в учителях буду я.       Канда цыкает, перематывая обе руки Уолкера бинтом и не позволяя ими дергать. Его так раздражает пустая болтовня парня, что хочется заткнуть его, что Юу, впрочем, и делает, дернув бинт и завязав его. Шипение Аллена как бы намекает на то, что это было больно. Не больнее дыры в сердце или оторванной руки, но все еще малоприятно. — Не строй из себя умника, интеллекта маловато. — Уж кто бы говорил. Это тот человек, который даже первые две буквы моего имени не может запомнить.       Юу над Алленом выглядит странновато. По крайней мере Уолкер покрывается заметным румянцем и отводит взгляд, когда парень, нависнув над ним, начинает целовать шею. — Я не думаю, что это хорошая идея, Канда, — Аллен теряется. Его уши и щеки горят, а сам парень обнимает за шею мечника, ощущая холод цепей, которые скреплены с его кроватью. И Канда тоже ощущает это. И невольно задается вопросом как тот не замерз. Ледяной металл холодит кожу и наверняка даже толком не нагревается если учесть то, что Уолкер сейчас напоминал холодную лягушку. — Аллен Уолкер! — в дверь стучат. Знакомый голос заставляет вздрогнуть двоих. Ручку двери безуспешно дергают, пока Аллен, весь красный как помидор, выдавливает из себя первое, пришедшее в голову: — Я в порядке! Навести меня чуть попозже, я чит-, — прервавшись на полуслове и шумно выдохнув от поцелуя в шею, Аллен красноречивым взглядом одаривает парня, который додумался после укусить его за ухо, прекрасно зная, что от этого Уолкер теряет рассудок. Да и не только от этого, а вообще от любого прикосновения к себе. — Я читаю с Линали. Тут самое интересное!       Аллен заливается краской, ощущая, как руки Канды оказываются под одеждой. Удаляющиеся шаги говорят о том, что Линк пытаться не будет. Ну, зайдет он попозже. Аллен достаточно часто сидел и что-то читал, прося не отвлекать. Так что такая ситуация новой не была. Главное, что от боли не корчился и дал вразумительный ответ. — Черт, Канда. — Я не черт. Просто Канда.       Аллен цыкает, пальцами нащупав ленту на чужих волосах и развязав ее. И наблюдает за тем, как длинные пряди спадают из-за спины на плечи и грудь. Получив немного непонимающий взгляд, Аллен только улыбается. Не дежурной, вежливой улыбкой, а скорее искренней, какой-то отчасти загадочной. Клоунской — так бы назвал ее Юу. Просто потому что Уолкер больше напоминал клоуна. Возможно, дело было в его прошлом, которое само по себе отражалось на нем. — Линали, да? — Вспомни, что ты сделал в прошлый раз. Тогда бы Линк точно не отступил, — Аллен припоминает, как очнулся в прошлый раз, увидев, что Говард был в отрубе благодаря мечнику, который добродушно решил вырубить всех и помочь Аллену выйти из палаты. — Ну, в любом случае он довольно быстро поймет, что ты соврал. Линали в столовой с остальными. Я видел их, когда уходил, — Юу улыбается как-то хитро, усмехаясь, после чего ладонями скользит по выделяющимся ребрам. Аллен сильно похудел, если сравнивать с тем, что было раньше. Возможно, причиной служило то, что он отказывался от еды, ведь кто знает, что они добавляют туда. Он бы съел что-нибудь, да вот только он не доверяет Воронам, да и Ордену тоже в последнее время. Сейчас довериться можно, разве что, Канде, потому что уговорить того на что-то нереально. Он скорее перережет всех в Ордене, чем выполнит то, что не хочет. Да и друзей тот вряд ли станет подставлять. — Только не говори, что у нас- — Мало времени, — подтверждает догадки Уолкера Юу, поднимая чужую рубашку и губами обхватывая чужой сосок. Парень под ним приподнимается, тихо простонав. Он пытается прижаться к чужому телу поближе, но Канда не позволяет. — Канда, не сейчас. Мы не успеем ничего, — Аллен не понимает о чем просит и чего просит не делать. Он хрипит, кусая свои губы и ожидая, пока парень сверху немного отстранится. Но тот даже и не думает, губами проводя по шраму, полученному благодаря Коронованному Клоуну. — Ты уверен в своих словах? — чуть надавив локтем на чужой вставший член через ткань штанов, Юу заставляет простонать Аллена сквозь сжатые зубы. — Как же ты бесишь, — Уолкер притягивает парня к себе ближе за волосы и целует того. Канда давно понял, что парнишка под ним ни с кем кроме него самого не целовался. Уж слишком неумелые у него движения, да и смущается он как ребенок. Отвечая на поцелуй, Юу останавливает свою ладонь в районе чужого паха, на внутренней стороне бедра. — Канда не смей, — Уолкер готов прямо сейчас связать мечника над собой его же волосами. И не важно, что у него самого руки связаны и он ни на что особо не способен. — Ты же подросток, тебе тяжело будет. Да и руки у тебя в весьма занятном положении, — Юу отстраняется от Аллена, сидя у того на ногах. И младший смотрит на парня на себе, краснея и фыркая почти раздраженно. — Переживу. Оставь меня в покое сейчас. — В ком-то проснулась гордость? — Юу как-то злобно улыбается, наклоняясь ближе и касаясь чужого тела. Оно реагирует вполне ожидаемо: Уолкер покрывается мурашками от прикосновения пальцев к коже на груди и смотрит обиженно, пусть взгляд помутнел еще в момент поцелуя. Выдержки у этого ребенка не занимать. — Я попросил. Это не гордость, а просьба. В конце концов если Линк сейчас прибежит — ты не сможешь объяснить ему, что решил переспать с будущим генералом, по совместительству являющимся ноем, — Аллен пытается убедить Юу, однако выходит у него явно плохо: мечник не слушает его и прикусывает кожу над ключицами. Уолкер шумно выдыхает, все еще обнимая Канду за шею и прижимая его голову к себе ближе. — А по-моему ты уже согласен на все. Даже на то, что наша репутация будет в ужасном положении, увидь нас этот белобрысый, — Юу забавляет чужая реакция. Парень под ним уже почти сдался, откинув назад голову и закрыв глаза. — Уверен, что не хочешь продолжить?       Аллен пытается пересилить себя: он, с трудом открыв глаза, отводя взгляд в сторону, сводит ноги и смотрит в стенку, собираясь с последними силами. — Не хочу. — Врешь. Но раз ты так решил, то пусть так будет, — Канда пожимает плечами и начинает развязывать чужие запястья. И перематывает их нормально, все еще сидя на чужих ногах. У него у самого выдержка плавно трескается от такого мальчишки под собой: отчаянно сопротивляющегося собственным желаниям, краснеющего и вместе с тем податливого, готового, на самом-то деле, сдаться прямо сейчас. Но он собирает последние крупицы сознания, чтобы не продолжить начатое. Канда-то, в принципе, переживет. Ему не так сложно держать себя в руках, пусть и делать это сейчас крайне неудобно, зная, что тело внизу отвечает на каждое прикосновение более чем охотно. — Канда, слезь, — Уолкер из себя фразу выдавливает, кусая губу до крови и дожидаясь, пока его просьбу исполнят. Но Юу сидит дальше, продолжая работать уже со вторым стертым запястьем. — Канда! — Аллен зовет громче, чем вызывает шорох за дверью. Похоже, Линк вернулся, чтобы что-то спросить. — Юу Канда?!       В дверь начинают барабанить и очень скоро она не выдерживает под напором скорее, ключа, нежели кулаков, судя по щелчку. И каково удивление Говарда, когда он видит на кровати Канду, сидящего на бедрах красного до кончиков ушей Уолкера. Юу перематывает второе запястье и оборачивается почти неохотно в сторону Линка, застывшего в проходе. — Тебе нельзя здесь быть. — Все в порядке, Линк, — Аллен пытается сесть, но тут же оказывается прижатым чужой ладонью к кровати. — Какого черта, Юу? — И правда, какого черта? — Канда цыкает, не позволяя мальчишке под собой подняться и смотрит на Линка почти убийственно, словно бы готовый прямо сейчас его покромсать. Зная силу этого парня, Линк сомневается. — Если ты пообещаешь не развязывать его — я уйду, — Говард колеблется. Он не должен поддаваться, но сейчас, почему-то, он думает, что так будет лучше. Аллен никогда ничего плохого не хотел. И он знает, что он не виноват в том, что внутри него ной. Он просто искренне хочет быть экзорцистом. В конце концов именно он на грани потери рассудка кричит о том, что он Аллен Уолкер и он экзорцист. — Давай, патлатый, обещай, — ткнув Юу в щеку, Аллен видит разраженный взгляд хладнокровного убийцы, готового прямо сейчас прибить его. — Дверь запри за собой. Не буду я его отсюда вытаскивать, больно надо, стручков всяких освобождать. — Я Аллен! Ну да, конечно, тебе же все еще не хватает мозгов-       Дверь закрывается. Щелчок замка вызывает облегчение у обоих парней и они прикрывают глаза, одновременно выдыхая. — Кого ты там патлатым назвал, а, старик? — Я не сказал, что мне не нравится, — вместо того, чтобы ответить на колкость колкостью, Уолкер притягивает парня ближе к себе за шею, пальцами зарываясь в чужие волосы. — А теперь представь выражение лица Линка после увиденного. Холодный, ужасающий мечник сидит на пареньке с которым постоянно ругается и перематывает тому стертые ручки. — Ты умеешь молчать вне периода, когда я тебя затыкаю? — Канда фыркает. Он ладонью скользит по коже на чужой груди, нащупывая шрам от мугена. И взгляд у него становится какой-то беспокойный, что от Уолкера не ускользает. — Знаешь, будет плохо, если он решит рассказать о том, что ты меня навещаешь.       Аллен ахает, чувствуя, как его кусают за плечо. Больно. — И что, имя мое до сих пор никак не запомнится? — не желая молчать, парень продолжает говорить. Скорее просто потому что нервничает, нежели чтобы намерено вывести из себя парня напротив, готового прямо сейчас просто поставить ему колено между ног и заткнуть своим ртом. Что, впрочем, тот и делает, выбивая из Аллена стон и ощущая его пальцы на собственных плечах. Уолкер не так уж и против близости с мечником и его едва ли что-то особо пугает за исключением перспективы, при которой их не очень вовремя прервут. В конце концов у Линка есть ключ и они не знают насколько еще он решил удалиться.       Стук в дверь прерывает Канду от чужих губ и он отдаленно слышит знакомые голоса: Лави, Линали и Кроули стоят и беседуют о чем-то. Аллен моментально заливается краской. — Почему, черт возьми, сейчас?! — Уолкер почти отчаянно вопит, отчего люди за дверью с недоумением смотрят на нее. — Аллен, кто с тобой там? Почему ты закрылся? — Ка-, — парня прерывают, затыкая рукой. Мечника кусают, он чувствует, как челюсти сжимаются, вызывая некоторую боль. Впрочем, все это дело достаточно быстро заживет, так что он особо не беспокоится о следах на своем теле. В отличие от следов на чужом теле, которые останутся на более длительное время. Аллен весь усыпан синяками и шрамами, которые до сих пор не сошли. И регенерация у него, в отличие от Юу, более медленная. — Юу? Он с тобой? — Лави за дверью заметно удивлен. Слышатся смешки и шепот. — Нет, не БаКанда, — возражает парень, видя чужой взгляд. От Юу исходит аура смерти и ему хочется выбить эту дверь, набить лицо рыжему, ненароком, возможно, убив его, а потом уйти как ни в чем не бывало. — Здесь…       Линка называть бесполезно. Они наверняка видели его, поэтому врать бесполезно. Но и честно сказать, что это Юу нельзя, иначе Аллену прилетит ножнами Мугена. — Канда, ты там? — Линали стучит осторожно, а парень на Аллене вздрагивает. Он накрывает Аллена с головой одеялом, вызывая у того недовольный вскрик, после чего отходит к двери, отпирает и приоткрывает ее, выглядывая из узкой щелки.       Канда выглядит совершенно обычно: недовольно, озлобленно и возмущенно. — О, и правда Юу. — Я тебе сейчас уши отрежу, — уже желая нащупать меч на поясе, парень вспоминает, что оставил тот рядом с кроватью. И сдается, прощая Лави на этот раз. — А что вы там делаете? — Линали с интересом заглядывает мечнику за плечо. Пытается заглянуть, но тот пресекает эту попытку, закрывая собой вид на взъерошенного Уолкера, пытающегося поправить на себе больничную рубашку. Узкая щелочка двери уже давно стала шире не без усилий любопытного книгочея. — Ничего особенного. Тупой Мояши читает книжку, а я просто сижу, ибо Линк отошел по делам и попросил присмотреть за ним.       Аллен, хватает книжку с тумбочки и открывает ее на первой попавшейся странице, делая вид, что читает ее. И не сразу соображает, что она вверх тормашками. — А, то-то я видел, как он отсюда убегал. — Я Аллен! — доносится где-то на заднем плане и Канда уже оборачивается, чтобы что-то сказать, да вот только отмечает взгляд Линали. Тем временем Аллен разворачивает книгу в нормальное положение и переводит взгляд на нее. — Канда, — девушка смотрит на волосы парня с некоторым недоумением. — Твои волосы… — А, и правда. Неужели любящий их завязывать Юу решил ненадолго распустить их? — Это Мояши. Он дернул меня за ленту и я не успел завязать заново волосы, пока пытался убить его. Вы мне помешали его добить.       Лави, смотря на неизменную физиономию товарища не сомневается в его словах. И потому, выдохнув, смотрит на остальных и кивает. — Мы пришли навестить его. В конце концов нас всех снова отправляют на задание, а он остается здесь. Мы прибыли сюда с отчетом и не прошло и часа, как нам назначили следующую миссию. — Все в порядке, Ю-, — получив красноречивый взгляд, парень осекается и неловко улыбается, поправляя себя. — Канда.       Юу отступает, а Аллен демонстративно откладывает книгу, которую «читал» до того, как пришли друзья.       Все проходит как обычно: простое обсуждение миссий, попытки не затрагивать актуальную тему, касаемую ноев. Что, в принципе, удается, если бы не Линали, постоянно смотрящая на чужие запястья и на заметные синяки. Они даже на шее. Видимо, Аллен хватался за нее и пытался удушить себя раньше, чем ной в нем захватит разум. Или же просто возвращал себя в реальность с помощью боли. — Канда, тебя ведь тоже забирают, — вспоминает Лави, смотря на мечника, который, так и не собрав волосы, сидел на краю кровати вдали от остального скопления. Он просто ждал пока они свалят, чтобы продолжить начатое. И Аллену, видимо, было до одури неловко сейчас: прерванный, взъерошенный и до сих пор алеющий от взгляда на Канду. Видимо, он думал о том, что было бы, не закрой Линк за собой дверь или зайди они дальше. — Куда? — Аллен задает вопрос вместо Канды, который даже бровью не повел и сидел в стороне с закрытыми глазами, только слушая. — Аллен, с каких пор ты волнуешься за Юу? — Лави смеется, хватая мальчишку за щеки и растягивая их в стороны, заставляя этим Аллена перехватить чужие запястья, и поморщиться. — Вы, вроде бы, как собаки цапаетесь постоянно. — И что? — дуясь от недовольства после проделки книгочея, Аллен фыркает и прячет руки под одеяло. Лави прекрасно видел цепи и наручники. Но не подал вида, что заметил. — Он тоже мой друг, каким бы вредным и высокомерным он ни был. — Это так мило, что Аллен хочет дружить даже с такими людь-       Звук стали, режущей воздух. Канда, раздраженный чужими разговорами о себе в его же присутствии, чуть ли не срезал половину волос Кроули и Лави. Линали успела удачно наклонить голову, впрочем, как и остальные. Хотя последних спасла скорее чуйка. — Проваливайте отсюда.       Голос явно раздраженный, полный ненависти и недовольства. И Линали недовольно дует губы, скрещивая под грудью руки, как бы осуждающе смотрит на парня перед собой. — Все в порядке, — Уолкер рукой хватается за лезвие Мугена и вздрагивает, когда чистая сила оружия пробуждается и пытается навредить ему: клинок сам чуть наклоняется в чужих руках, надрезая ладонь Аллена и тот одергивает ее, прижимая к груди. Лави уже хочет посмотреть на чужую ладонь, но клинок у горла не позволяет. Видимо, Канда плавно теряет самообладание. — Просто проваливайте. Увидимся позже.       Ребята сдаются. Злить Юу сильнее не хочется: он и без того на грани, готовый прямо сейчас прикончить всех в этой комнатке.       Дверь закрывается, Канда удовлетворенно выдыхает, оказавшись в тишине, нарушаемой только чужим дыханием: неровным, нервным. — Мояши?       Аллен не реагирует. Он прижимает сильнее к груди руку и сгибается, чувствуя, как в ушах отдается оглушающий стук собственного сердца. Чистая сила ранит его.       Канда оказывается близко как-то неожиданно. Более того: он делает это так, что Уолкер даже не ощущает его присутствия рядом ровно до тех пор, пока мечник не поднимает чужое лицо за подбородок и не целует в уголок губ. Аллен расслабляется, руками обнимая Канду за шею и закрывая глаза. Так спокойнее. В самом деле.       Дверь открывается, впуская в комнату запыхавшегося Лави. Слышится грохот. Книгочей в явном шоке смотрит на двух парней, один из которых нагло запускает свои ладони под чужую одежду явно не с целью просто пощекотать.       Аллен отрывается от мечника прямо в момент грохота и чуть бьет того в грудь одной рукой, громким шепотом возмущаясь: — Какого черта ты не закрыл дверь? — А должен был?       Мальчишка теряется, краснея, кажется, даже кончиками пальцев. Лави, видимо, от шока попросту отрубается, поэтому вынести его за дверь оказывается не так сложно, что Юу и делает. — А если он расскажет? — А кто ему поверит? — Канда фыркает, закрывая за собой дверь и в этот раз защелкивая замок на случай прихода очередных незваных гостей.       Аллен сдается. Уж лучше он доверится Канде один раз, чем сейчас попытается как-то исправить ситуацию. Да и он мало что может сделать, будучи прикованным к кровати. — Знаешь, мне мое положение не очень нравится, — немного напрягается парень, когда Юу нависает над ним. Становится как-то не по себе, потому что Аллен предполагает, чем все закончится. — Может, лучше продолжить когда меня освободят? — Чтобы ты попытался побороться за свое место? Ну уж нет. — Тупой Канда. — Вредный Мояши. — Я Аллен!       Голоса стихают. Дальнейшие события у Аллена остаются в памяти яркими вспышками, которые заставляют не менее ярко покраснеть. И уже когда Уолкер одевается, Канда нагло заваливается сверху, придавливая весом собственного тела. — Мне неудобно и больно, — возмущается младший экзорцист, пальцами зарываясь в чужие волосы и немного оттягивая их. Ему нравится такой Канда: расслабленный, засыпающий. И не так важно, что он такой впервые и то по вполне очевидным причинам.       У самого Аллена адски ноет поясница и не только она. Да и о произошедшем неоднозначно намекают многочисленные засосы на шее, груди, плечах и… вообще везде, куда Юу дотянулся. Дотянулся до внутренней стороны бедра? Засосы там. До руки? И там есть. — И что я только скажу Линку? — седоволосый закрывает покрасневшее лицо ладонями, чувствуя, как чужие пальцы нажимают на один из сосков. Слабо вздрогнув, парень перехватывает чужую ладонь. И обреченно выдыхает. — Сам будешь ему все объяснять. — Вот еще, удовлетворять интересы цепного пса Ордена. — Канда, — у Аллена дергается глаз. Он специально болезненно оттягивает чужие волосы и стонет, когда мечник в отместку за оттянутые волосы кусает Аллена за сосок. — Ты чего делаешь, больно же! Все тело ноет. Я почти не ощущаю его. — Что-то Линка не видно. Он уже как полчаса должен был подойти.       Аллен выдыхает, пальцами расчесывая чужие волосы и закрывая глаза. В конце концов даже если к ним сейчас зайдут — снова выйдут. Просто потому что никто не хочет быть покромсанным Мугеном. Да и они, скорее, хлопнутся в обморок от того, что увидели. Прямо как Лави, мозг которого явно отказался воспринимать информацию и попросту сломался. Ну, по крайней мере он грохнулся в обморок даже не желая верить в то, что это все реально. — Канда, ты спишь? — Уолкер тычет мечника в щеку и тот разлепляет один глаз, поднимая голову. И смотрит совершенно недовольно. Не будь он так расслаблен, наверное, убил бы седого. Но к счастью Аллена тот не желал даже двигаться особо. — Мне нужно нормально одеться, я не могу этого сделать с тобой.       Юу цыкает и укладывает голову обратно на чужую грудь. И Аллен издает недовольно-возмущенное «А?!», пытаясь растолкать отрубившегося мечника. Но тот, игнорируя все попытки парня, продолжал спать. В конце концов Аллен сдается и начинает снова дергаться только когда в дверь начинают стучать. — Канда! — крича шепотом и не получив никакой реакции, Аллену ничего не остается, кроме как укусить за ухо мечника. Может, хоть так тот среагирует, но отчего-то парень на нем даже не дрогнул и Уолкер обреченно простонал, схватившись за голову. — Почему я вечно попадаю в такие ситуации? Очнись, тупоголовый, патлатый извращенец! — Аллен пихает парня так, что тот чуть с кровати не слетает. И получает красноречивый недовольный взгляд мечника, одетого только в с горем пополам натянутое белье. «Красиво» — всплывает в мыслях и Аллен краснеет, отворачиваясь к двери, при этом скрыв взгляд за длинной челкой. — Оденься и открой. Это Линк. Наверное.       Канда с явно недовольным лицом натягивает на себя одежду на ходу, пока Уолкер застегивает рубашку под самое горло, чтобы не было видно меток. И с огромным неудобством поправляет штаны, переводя взгляд на почти подошедшего к двери мечника. Недолго думая, парень швыряет в него плащ. — Надень! — возмущается, пока щеки горят красным. Юу с некоторым недоумением смотрит на плащ. — Твоя спина… Нельзя, чтобы ее сейчас видели.       Парень пытается понять в чем дело. Ну, саднит.       На секунду на его лице мелькает тень злорадства и он уже тянется к ручке, как замечает протестующий взгляд паренька, который вскакивает с кровати и путается в цепях, падая на пол. — Черт, — Уолкер смотрит недовольно, пока Юу натягивает на себя плащ как ни в чем не бывало и открывает дверь. Линк за ней стоит с крайне невозмутимым лицом. — Что произошло? — увидев Аллена, махнувшего приветствующие рукой, Говард с недоумением смотрит на Юу, пока тот застегивает плащ. Тот выходит, чуть не забыв Муген, о котором вспоминает уже тогда, когда Линк подходит к кровати, помогая Аллену сесть. Тому сидеть явно неудобно. Впрочем, как и лежать на спине. Все тело безумно ноет и он теперь смотрит на Канду почти как на врага народа. Хотя явно ни о чем не жалеет.

***

      Через неделю-другую все заканчивается официальным посвящением Аллена в генералы. С горем пополам удерживающий в себе ноя паренек выглядит невозмутимо, да и вообще так же, как и обычно. Словно бы не он каждую ночь хватается за Канду в его же комнате и просит наконец прикончить его.       Юу это порядком надоело. Каждый раз, видя это выражение лица мальчишки, его хочется ударить. Стереть эту идиотскую маску и показать, что Аллен не такой, он не его приемный отец о котором Канда слышал не больше, чем о какой-нибудь никому неизвестной деревеньке, название которой даже запомнить сложно.       Форма генерала, как ни странно, идет ему. Она сидит на мальчишке как влитая, да и выглядит он счастливым, хотя если присмотреться, то можно отметить в серых глазах отсутствие блеска: того самого желания продолжать сражаться за что-то. Он не знает кто он и чего он хочет. Он не понимает на чьей он стороне и даже отчасти готов понять ноев. Но к чему это приведет? — Юу, ты чего не со всеми? — Лави оказывается слишком близко и Канда уже тянет руку к своему клинку, готовый прямо сейчас срезать пару-тройку волосков книгочея на пожертвование для лысых.       Лави не запомнил тот самый день, когда застал Аллена и Юу в провокационных позах. Ну или не счел нужным рассказывать это. Все равно бы никто не поверил. Да и он сам до конца глазам не верит, хотя, казалось бы, под Кандой в самом деле был Аллен тогда. — Ну же, давай. Линали зовет тебя, — не дав перехватить Муген, рыжий тянет парня за собой к Аллену и компании, собравшейся вокруг него.       Уолкер улыбается, пьет чай, взглядом провожая удаляющуюся фигуру Линка и радуясь, что тот наконец отстанет хотя бы ненадолго. Впрочем, Говарду все равно нужно было, как он выразился, разобраться с отчетами. Так что это было только вопросом времени: момент, когда он покинул бы его. — Аллен, я привел Канду! — Лави толкает мечника ближе к беловолосому и тот, выронив кружку, вытягивает перед собой руки. Канда, не успевший затормозить, блокирует возможное прикосновение мечом. По крайней мере он успевает его достать из ножен и выставить перед собой, поздно вспомнив, что чистая сила может ранить. И ранить настолько больно, что Аллен потом еще долго будет приходить в себя, борясь с ноем внутри. Поэтому в последний момент, на удивление публики в лице друзей Уолкера, меч оказывается со звоном на полу, а мечник грудью упирается в чужие ладони. Ну, проклятый, но он же не убьет его своими руками? Тем более они спят вместе. Так что от того, что к нему прикоснутся он не помрет. Но некоторые начинают шептаться, задаваясь вопросом почему же Юу в последний момент бросил меч. — Юу, ты в порядке? — Лави интересуется осторожно, отходя назад все быстрее. И с каждой секундой он делает еще один шаг в сторону выхода. Но Канда вместо того, чтобы дать всем пинков и гордо уйти поднимает меч, возвращая его в ножны и наклоняется чуть вперед, к застывшему Аллену, который так и не открыл глаз, боясь того, что могло случиться. — Долго так стоять собрался, Стручок? — Я Аллен! — парень, очнувшись, открывает глаза и застывает, наблюдая за тем сколько народу собралось вокруг. — А что не так? — Я выкинул меч в последний момент, — шепот тихий, но Аллен и по губам читать умеет. Верно. Еще раз его ранят чистой силой и контролировать себя станет еще сложнее. И Канда знает об этом. Аллен рассказал ему все. Даже то, чего не сообщал Говарду.       Уолкер благодарно кивает и выдыхает. Ну, кружке кранты, поэтому парень шагает за другой. — Мы на празднование собрались или как? — беловолосый поднимает вверх очередную кружку, которая была явно предназначена для мечника, который просто стоял рядом. На ней даже было написано его имя.       Шум возобновился. Отпив из чашки, Аллен ахает, смотря на надпись на ней. И протягивает ее Канде. Тот, недолго думая, забирает ее и отпивает сам. Увидевший эту картину Лави замирает. Это тот самый Юу? Или переодетый ной? — Хей, Юу! — Умереть хочешь?!       Муген четко летит над головой книжника и тот боится сейчас даже вздрогнуть. Вот уж чего ему еще не хватало, так это недовольства Канды, но он по крайней мере убедился в том, что он это он. Но тогда почему Аллену не досталось и не было никаких возмущений за проклятую кружку? И почему Канда не спорол ничего в роде того, что Аллен проклял ее прямо в тот момент, когда он коснулся ее левой рукой? — Канда, — слабо ткнув мечника в бок, Уолкер тянет руку к кружке, которая плавно перекочевывает в его ладони. Отпив из нее, парень удовлетворенно выдыхает и поднимает голову. — Слишком шумно, не находишь? — Да неужели в кои-то веки ты согласен с моими неозвученными мыслями. Научился мысли читать, Стручок? — Я Аллен, — обиженный чужим возмущением, беловолосый фыркает и отпивает из кружки еще, отмечая взглядом явно ошалевшего от наблюдаемой картины Лави. — Он за нами давно наблюдает? — криво улыбнувшись, Клоун сталкивается с насмешливым взглядом синих глаз. — Ты серьезно? А раньше нельзя было сказать? Он же трепло! — последнее парень озвучивает тише, почти шепотом. По крайней мере настолько тихо, что его не услышал бы никто кроме Канды.       Мечник неоднозначно пожимает плечами, как бы говоря, что он не при делах. Мол, это ты ко мне ручонки свои тянешь, я-то себя как обычно веду. Но дело-то как раз в том, что как обычно себя Канда не ведет. Если бы раньше он даже на метр к Уолкеру не подошел, то теперь они не просто рядом стояли, но и «Проклятый» пил из его чашки. И естественно, что это вызывало подозрения, потому что как раз-таки Аллен вел себя как обычно: лез ко всем, улыбался, шутил. — Знаешь, ты хоть бы делал вид, что ты такой же зловредный и грубый. А то уже начинаешь напоминать мартовского кота.       Канда сверкает глазами, поставив свою чашку на стол и схватив Уолкера за горло. И отчего-то у младшего в глазах огонек шальной, на секунду вводящий мечника в ступор. — И что же ты собрался делать? Убьешь своего наставника? Тебя определили ко мне, Юу.       Теперь это выглядело нелепой сценой ненависти. И поведение рядом стоящего Канды можно было оправдать. Он просто теперь его ученик. И ему пришлось терпеть. — Тупоголовый Стручок до сих пор может болтать? — Юу рычит, скалится, пока Аллен не скрыто улыбается ему в лицо, перехватывая его руки. — Я Аллен. Что, мозгов никак не хватит запомнить? Ну ничего, пока ты мой ученик — научу.       Привычная перепалка становится чем-то вроде ежедневного обряда. И теперь все спокойно выдыхают. Ситуация стандартная и не вызывает никаких подозрений. И только Лави наблюдает за этим с каким-то неверием. Не похоже, чтобы кто-то из них действительно говорил то, что думал. Скорее они просто шли по заученному сценарию.       Но вот летящий в стенку Уолкер — явно не часть сценария.       Впрочем, как и его активация чистой силы.       Два экзорциста на празднике сражаются. Ничего хуже не придумать.       Аллен блокирует удар мечом, созданным из левой руки, пока Канда наступает с Мугеном. Теперь у Лави отпадают вопросы. Они снова ссорятся и это в порядке вещей. А прошлые действия на фоне этого теряются, пусть и не окончательно. Но одна деталь не ускользает. Канда обычно активировал чистую силу и использовал жуков, но сейчас… Он просто атаковал мечом, а чистая сила в нем спала. В то время как Уолкер был во всеоружии.       Перепалку привычно прерывает Линали. Парни расходятся по разным углам и покидают празднование, встречаясь уже снаружи здания. Уолкер сидит на земле, спиной оперевшись на стенку позади себя и откинув на нее голову. Рядом садится Юу, прикрыв глаза. — Это было больно, — возмущается Аллен, смотря на Канду, который сидел с закрытыми глазами и только слушал его. Он ожидал, что седоволосый возмутится по этому поводу, но возникать не стал. Больно. Но зато правдиво. — В следующий раз полетишь в стенку ты. И я не буду тебя предупреждать. — Силенок не хватит. Да и клоуна своего ты активируешь медленно.       Аллен обнимает свои колени, выдыхая. — Я даже не уверен, смогу ли я использовать его так же как и раньше. Если чистая сила может меня ранить, то это плохо закончится. Ты видел, что происходит, если меня атакуют не темной материей, а чистой силой. На материю у меня теперь устойчивость.       Аллен растерянно хлопает глазами, смотря перед собой. И выдыхает, закрывая их. А потом чувствует, как его обнимают.       Канда сдвинулся с места, сев напротив Уолкера и обняв его. Улыбнувшись, последний стягивает ленту с чужих волос. — Сколько можно? Я говорил, что не люблю, когда ты так делаешь. — А мне нравится, — честно признается. И когда Юу поднимает голову, сталкиваясь взглядом с Алленом, то получает поцелуй в уголок губ. — Вот кому скажи, что ребенок передо мной стонал как черт знает кто несколькими часами ранее — не поверят.       Аллен заливается краской, слабо ударяя мечника в грудь. И в нее же утыкается носом. — Если кто-то и узнает — до последнего будут отрицать. Уж Канда, и с парнем? — Да ты на девушку похож просто. — Я тебя прирежу, — у Аллена дергается уголок губ и глаз. И он уже хочет активировать Клоуна, но ощутив, что его обнимают чуть крепче — сдается. — Только дождись ночи. — Она уже, разве нет? — Канда усмехается, а Аллен поднимает голову, смотря на небо. И то верно. Оно усыпано звездами. — В любом случае, — прочистив горло, Уолкер замирает. Он смотрит на слишком довольного Лави в метре от спины Канды и понимает, что сейчас прикончат или книжника, или его самого. И он жестами указывает в сторону, как бы прося свалить, но Лави все равно начинает смеяться, привлекая внимание. И уже готовый схватиться за клинок Канда оказывается заключен в чужие крепкие объятья без возможности сбежать. — Дай его убить. Тело закопаем здесь же, — пытаясь вырваться, Юу с недовольством оборачивается в сторону Аллена, который тут же затыкает его губами, поменяв позу и сев тому на бедра, при этом вжав его в ту стенку, на которую минутой ранее опирался он сам. И его едва ли смущает наблюдающий за этим делом Лави. Главное, что он заткнул орущего Канду, который явно был куда громче ржущего книгочея. — Не смей говорить кому-либо. В противном случае Юу тебя убьет, — оторвавшись от мечника, Аллен ощущает, как его плечо болезненно сжимают. И парень криво улыбается, взглядом прося свалить побыстрее, пока есть шанс, и показывая, что сейчас не время для объяснений. И Лави отходит, но не уходит окончательно. — Ты кого тут по имени назвал? — Я твой команд-, черт, Канда! — оказавшись на земле, Аллен обхватывает чужую поясницу ногами, скрестив их, какой бы двусмысленной эта поза не казалась. Но сейчас это Уолкера едва ли смущает. — Перестань! Я генерал! — Генерал, раздвигающий ноги перед учеником? — шепот на собственное ухо заставляет вздрогнуть. И Уолкер краснеет, пальцами сжимая чужой пиджак и скалясь, что выглядело нелепо вкупе с красным лицом. — Ты!.. — не зная, какое слово подобрать, парень только красноречиво смотрит парню в глаза. И сильнее сжимает ткань, которая вряд ли виновата в чем-то, но страдает сейчас больше всех.       А потом он прерывается, ощутив толчок. Канда пахом проезжается между ног Уолкера и тот теряется, разжимая дрожащие пальцы и закрывая лицо руками. И в этот момент Лави окончательно решает свалить. — Какого черта? — выдавливает Аллен, когда Канда склоняется ближе к нему. И ощутив поцелуй за ухом, Уолкер вспыхивает сильнее. — Не сейчас. У меня до сих пор все тело ноет. И не здесь. — Не вижу, чтобы ты особо сопротивлялся. — У меня нет сил! — Уолкер возмущенно смотрит на парня над собой. Тот сейчас напоминал больше неудовлетворенного хищника, который готов закончить начатое в любой момент. — Да тебе только лежать и надо, от тебя ничего особенного не требуется, — прижав чужие запястья к земле над головой, Юу наблюдает за последними попытками брыканий мальчишки. Видимо, у того и правда не так уж и много сил. — Канда, не здесь же. Лави может вернуться! — Ты уверен, что он после этого осмелится подойти ближе, чем на пять метров?       Аллен делает вид, что думает, хотя все его мысли явно сосредоточены на теле над собой. Вот уж чего он не хотел бы — так это терять возможность провести с этим «хладнокровным убийцей» еще некоторое время. В конце концов их прервали на одном из заходов. С одной стороны Аллен был дико благодарен тому, что он немного отдохнет, но он все еще не до конца устал. И у него остались какие-никакие силы на продолжение. Да и не желать мечника над собой тяжело. — Уверен. Он считает себя более бессмертным, чем ты думаешь. Но он может вернуться с Линали и-       Не успев договорить, Аллен ощущает, как его поднимают на руки и уносят куда-то. И он только и успевает несколько раз растерянно моргнуть, прежде чем осознает, что Канда оббегает здание по кругу, как бы ища окно комнаты Уолкера, которое обычно было открыто настежь, чтобы проветрить комнату во время его отсутствия. — Юу, какого черта? — все же задает вопрос вслух, а потом пытается посмотреть на то, что находится за спиной Канды. Это сложно, но он успевает разглядеть Лави и Линали, которые растерянно озираются по сторонам. — А я говорил, — Уолкер фыркает. Он, конечно, не хочет попадаться друзьям на горячем, но и было бы интересно пронаблюдать за их реакцией. Пусть и пришлось бы потом все очень долго объяснять. И вряд ли Канда высказал бы хоть слово по этому поводу.       Но одно хорошо: они все еще друг с другом и о происходящем между ними знает разве что Тимкампи, да Лави, которому вряд ли кто-то так просто поверит. Да и если тот будет клясться, что видел и слышал все, то ему все еще не поверят. В конце концов его просто спросят не стыдно ли ему распускать подобные сплетни о друзьях.       И почему-то это сейчас кажется важнее всего на свете: эта укрепившаяся связь, о которой знают немногие. И которую порвать сложнее, чем может показаться.       Канда оказывается более нежным, чем вообще можно было предложить. Привычно грубый для всех мечник рядом с Алленом заботливый и учтивый, пусть все еще любит огрызаться и делает это при первой же возможности. И даже сейчас он не упускает возможности отпустить шутку по поводу выражения лица Уолкера. — Клоун несчастный. Вот вроде бы затрахан более чем, а все еще есть силы брыкаться.       Аллен действительно дергался в чужих руках, предпринимая тщетные попытки слезть. Но толку было мало: Канда держал крепко, не позволяя сделать лишнее движение. Крутить можно было, разве что, только головой. Но даже так он не предоставлял возможности лишний раз дернуть ногой или рукой. — Мне неудобно, придурок, — ругается седоволосый, когда Юу уже забирается в его комнату через окно.       В комнате прохладно. Свежий воздух после того горячего, пропитанного сексом, здесь как нельзя кстати. Но очень быстро окно закрывается, защелка звенит, а Аллен оказывается прижат к ближайшей вертикальной поверхности. — Канда, ты же не хо-, Юу!       Уолкер пытается дергаться. Он пальцами сжимает чужие плечи в попытке оттолкнуть. Сил на это нет, да и желания особого тоже. В конце концов Аллен сдается, откидывая голову и затылком ударяясь о стенку за собой. Он чувствует, как чужие ладони шарятся под одеждой, задирая рубашку и пробираясь под штаны.       Горячие губы касаются шеи и Уолкер тает, не зная, за что ухватиться помимо чужих плеч. Они сейчас — единственный в своем роде островок, за который он хватается, чтобы не свалиться. Ноги подгибаются, стоит Юу поцеловать Аллена в губы и в этот же момент надавить коленом на чужой пах.       Дверь в комнату со скрипом отворяется и Аллен готов провалиться сквозь землю. Они не запирали ее, зайдя через окно. На самом деле это самая последняя вещь о которой они могли сейчас задуматься. Аллен вовсе не отвечал за двери и все предметы, которые нужно было запирать. Да, он периодически вспоминал, что дверь в его комнату не заперта, но сейчас он даже не задумался об этом. — Канда! — голос Лави больно довольный. Видимо, пока тот не выяснит желаемое и не убедится в собственных мыслях и предположениях — он их не оставит. — И Аллен тут, — голос книжника слишком довольный. — Просто игнорируй, — просит Уолкер, смотря в глаза мечнику, который уже хотел запустить оружием в незваного гостя. Уже сгорая от переполняющих эмоций, седоволосый не готов отступить. Он сжимает пальцами чуть сильнее чужие плечи и сам губами мажет по чужой шее, смотря на Лави невозмутимо, недовольно, словно все происходящее в порядке вещей.       Более чем удовлетворенный увиденным книгочей покидает комнату, чуть ли не вылетая из нее со скоростью звука. Вероятно, причина была в том, что он все еще переживал за свою жизнь.       Аллен прикусывает кожу на чужой шее и прижимается к Канде ближе, пока Юу, все же последовав чужому совету, не оставляет своих манипуляций и сжимает чужую задницу через ткань штанов, провоцируя этим у седоволосого рваный вздох. У него все еще ноет все тело, но это не значит, что он откажется от своей идеи. В конце концов именно он сейчас мог бы все остановить. Но он не делает этого. И Канда прекрасно знает, что тот даже не подумает об этом сейчас. Если уж он не прервался из-за Лави, то вряд ли остановится из-за чего-то другого.       Не то, чтобы Уолкер привык к нежности, напротив. Первый их раз был несколько… Скомканным. И Аллен, конечно, против того, чтобы его брали грубо и болезненно. В конце концов на его теле все еще полно синяков и ссадин, которые никак не сойдут не только из-за ночей с Кандой, но и из-за бессонных ночей с кошмарами.       Касания к разгоряченному телу провоцируют Аллена на ответные действия. Он не может просто стоять на месте, продолжая вжиматься в стенку, которая как-никак, но холодила его спину, не позволяя окончательно потерять рассудок. Уолкер ладонью сжимает чужой член через ткань штанов и белья и Юу шумно выдыхает, кусая парня за ухо и чуть спуская с него штаны. — Не прямо здесь же, — Аллен чуть краснеет: его щеки заливаются слабым румянцем, который на бледной коже выглядит более чем заметно. — Какая вообще разница? — Юу, не особо заинтересованный в смене обстановки, продолжает то, что делал. — Я не смогу. Меня ноги не держат. — И это наш новый генерал? — Канда откровенно издевается, усмехается и пресекает последующие возмущения седоволосого поцелуем. Он прекрасно знает как его заткнуть. Впрочем, это работает и в обратную сторону. Они прекрасно знают, что могут заткнуть друг друга именно таким способом. Не на людях, конечно, но наедине — вполне неплохой способ. По крайней мере редко одна из сторон сопротивляется. Жадные до прикосновений друг к другу они не откажутся от возможности заняться сексом даже в душе, если выпадет такой шанс.       Аллена с горем пополам укладывают на кровать, дотащив до нее.       Постель мягкая, но холодная. И от контраста Уолкер покрывается мурашками. Стена, на которую он опирался ранее уже успела нагреться, поэтому той желанной прохлады не было. Но сейчас спину холодило и Аллен не знал как среагировать: прижаться ли сильнее к Канде или же к кровати.       Кровать скрипит. Она явно не пережила нескольких заходов ранее, потому что несколько часов назад там что-то треснуло и скрипнуло. И уже с третьего захода оно не прекращало скрипеть, неоднозначно намекая на то, чем занимаются в этой комнате. — Слабый Мояши, — Канда улыбается как-то самодовольно, снимая с Аллена его плащ генерала, который оказывается на полу рядом с его собственным, скинутым ровно в тот момент, когда Аллена положили на простыни. — Это я-то слабый? Я посмотрю как ты себя будешь чувствовать после того, как тебе всадят по самые-       Уолкер не успевает закончить. Его разворачивают раком, заставляя носом ткнуться в подушку и выгнуться в пояснице, которая отзывается хрустом. А потом становится холодно и Аллен явно понимает одно: с него стянули штаны и белье. — Прекращай болтать, — Юу достает из кармана собственных, еще не снятых штанов тюбик, явно захваченный просто с собой прозапас. Он никогда не может угадать где успеет зажать младшего и когда тот не будет против. Хотя против тот бывает крайне редко.       Аллен ощущает, как влажная ладонь в мази скользит по ложбинке и как Канда давит на раздраженное колечко мышц. Уолкер еще не до конца отошел от недавнего, но тем не менее у него стоял покрепче, чем у самого Канды.       Уолкер давится стоном, когда его член обхватывают, начав надрачивать и в этот же момент толкают пальцы внутрь, уже целенаправленно пытаясь нащупать выученную точку. — К-Канда, спина, — пытаясь подняться на локтях, парень оставляет эту попытку. У Аллена разъезжаются ноги в разные стороны, он едва ли держится на них сейчас. Ничего более связанного парень выдать не может: перед глазами все плывет и они сами собой закатываются, потому что все внизу живота приятно тянет и горит.       Юу, впрочем, понимает без объяснений. Он переворачивает парня на спину, прижимая его руки над его же головой, целует того в грудь, спускаясь ниже, при этом параллельно двигая пальцами в мальчишке. Канде удается толкнуть пальцы правильно: он чувствует, как тело под ним пробивает крупной дрожью; как, несмотря на то, что у парня болит спина, он прогибается навстречу до хруста позвонков и как он несдержанно стонет, забыв о том, что дверь в комнату все еще открыта. — А так ты выглядишь куда более беспомощно, — Канда любуется тем, как Уолкер сам насаживается на его пальцы, хрипит и кусает собственные губы, пальцами сжимая простыни настолько, насколько это позволяет хватка на собственных запястьях. Седые волосы лезут в глаза, не позволяя увидеть чужой взгляд. Впрочем, Канда и без того знает, что во взгляде нет ничего, кроме наглой мольбы продолжать. — Вот явятся за твоей невинностью- — Завались, — Аллен затыкает, рыкая и тут же откидывая назад голову, когда пальцы внутри особенно ощутимо попадают по простате. Член дергается, требуя к себе внимания, однако Канда не спешит давать возможность прикоснуться к себе. Ему нравится наблюдать за тем, как парень беспомощно дергается в попытке удовлетворить себя, довести до оргазма хотя бы чужими пальцами. — А ее и нет, — продолжает Юу, прикусывая кожу у пупка и заставляя Уолкера под собой еще сильнее вздрогнуть. — Просто вставь уже, — это больше похоже на мольбу. Аллен, без возможности себя коснуться и ощущающий, что ему мало просто пальцев, закатывает глаза, когда в очередной раз Канда пальцами касается комочка нервов. — Что-то не похоже на мольбы. — Молиться я буду только этому ебучему Богу, который отвернулся от всех нас, — Аллен не сдерживается, ругается, когда ощущает внутри пустоту. И мутным взглядом скользит по телу Канды. Мечник устроился между его ног, но даже не торопится с тем, чтобы продолжить то, что начал. — Как же ты меня бесишь, нельзя побыстрее?       Сгорая от желания, Уолкер не следит ни за чем. Он тянет Канду за волосы к себе, заставляя того лечь и, стянув с того штаны на пару с бельем до колен, насаживается сам до конца, удовлетворенно выдохнув и устроив ладони на груди мечника. — Так хочется, что уже сам готов попрыгать? — Канда язвит, хотя стона он не сдерживает, стоит Аллену рывком сесть на него, выгнувшись. Схватив Уолкера за бедра, Канда сжимает их пальцами до синяков. Следы от его пальцев уже красуются на бедрах Уолкера, однако сейчас их ожидает пополнение. — Когда же ты наконец заткнешься?       Болтливость у одного заменяется болтливостью у другого. Это как неоспоримое правило. Если тишины хочет Аллен — Канда будет ругаться, язвить и издеваться до последнего. А если тишины желает Юу — Аллен выкрутится как сможет, чтобы выбесить его. — Раздражаешь, — Аллен рыкает, начиная двигаться. В первые секунды дыхание перехватило, но поделать он с этим ничего не может. Несмотря на то, что он предварительно растянут не только пальцами Канды, но и членом, он не может контролировать захлестывающие его эмоции, когда он наконец принимает в себя член Канды. — Хотя мне кажется, что в какой-то мере ты мне изменил.       Уолкер замирает, смотрит скептически. Сейчас это выглядит максимально неуместно: Канда говорит об измене уже тогда, когда Аллен буквально оседлал его. — Ты, блять, серьезно? — Уолкеру хочется прибить мечника. Он зачесывает назад прилипшие ко лбу от пота волосы и выдыхает, чуть покачивая бедрами. — Вполне. Тот кудрявый ной, оторвавший тебе руку. Он же, по факту, лишил тебя невинности. — Канда, блять! Я тебя задушу твоими же волосами! — Аллен подпрыгивает на чужих бедрах, отчего сам невольно стонет, вместо того, чтобы выбить стон из Канды.       А потом он чувствует, как его приподнимают и начинают толкаться. И он забывает о всей ругани, сжимая в себе чужой член и чувствуя, как собственный ощутимо пульсирует, дергаясь. Из него течет смазка, капая на чужой живот. И Уолкер перехватывает запястья чужих рук, держащие собственные бедра в попытке замедлиться хотя бы на секунду потому что ноги дрожат, а все тело напрягается с каждой секундой все сильнее.       А потом отдаленно Аллен слышит скрип двери, тихое «Ой» и звон летящего в дверь меча, который перекрывает доступ к последующему открытию двери.       Но так и не среагировав должным образом, Уолкер все же, так и не прикоснувшись к себе, кончает, сжимая в себе член Юу и закатывая глаза. Парень чуть ли не начинает падать назад, но его вовремя перехватывают за руки, делая несколько последних толчков, прежде чем излиться внутрь. — Ненавижу тебя, — Уолкер рычит почти обессиленно. И это даже на злость не похоже. А на ненависть уж тем более. — Уверен? Не ты ли только что кончил без рук, при этом запачкав меня? И не твой ли член сейчас охотно отзовется, если я его коснусь? — Не смей, — беззлобно отзывается Аллен, носом утыкаясь в чужую грудь.       Аллена заворачивают в одеяло, прикрывая от всего и сразу. И парень прижимается ближе, закрыв глаза. — И что, у кого-то совсем сил не осталось? — Мы трахались утром дважды, вечером, до праздника, трижды. И сейчас. Ты хочешь сказать, что тебе мало? — Аллен фыркает. Его поясница напоминает о себе ноющей болью, а тело на самом деле уже успело перейти ту грань чувствительности, когда оно отзывается даже на самое легкое касание определенного человека. И даже легкое поглаживание спины сейчас для Уолкера как удар током, от которого по телу бегут мурашки. — Какой же ты все-таки грубый. — Я вообще твой учитель. Генерал, мать твою. — Ты-то? — окидывая красноречивым взглядом чужое положение, Канда усмехается. У него в руках чуть ли не расплавленный от ласки Уолкер, который даже двинуться сейчас не может. И напади на него ной или акума — он даже отпор не даст. — Скорее беспомощный ребенок, которого неплохо поимели. — Когда ты уже, наконец, заткнешься? — А я говорил! — за дверью слышится голос Лави. А потом голос Ли младшей. И Аллен вспыхивает, но даже пальцем пошевелить не может: сил совсем не осталось даже на то, чтобы слезть с Канды. А того, похоже, его положение более чем устраивает. — Я поняла! — голос девушки взволнованный, она уже было хотела толкнуть дверь в комнату Уолкера, но та не поддалась дальше, чем на пару миллиметров. Остальному мешал воткнутый под правильным углом Муген. — Аллен?       Стук в дверь и Уолкер просто прячет лицо, уткнувшись сильнее носом в грудь мечника, как бы стараясь отгородить себя от реальности. Он знает, что тот разберется. Или просто проигнорирует надоедливых гостей. — Канда, Аллен! — голос Лави слишком довольный, хитрый. И интонация не обещает ничего хорошего. — Если кто-нибудь из вас не ответит — я выбью дверь. — Чего тебе надо? — голос Юу недовольный, грубый. Хотя изобразить подобную интонацию сейчас слишком сложно. Не тогда, когда на его руках расплавленный беловолосый парень, не способный даже пальцем пошевелить. Вот что значит «затрахал».       Взгляд серых глаз мутный. Аллен предпринимает первую и последнюю попытку подняться с чужого члена, которая заканчивается успехом только благодаря самому Канде, который, поняв чужие намерения, приподнял бедра беловолосого. — Дай нам зайти. — Еще чего, — Юу помогает парню лечь хотя бы на бок и, накрыв его одеялом, натягивает на себя белье и штаны. И, вытащив меч из стены, встает в проходе так, чтобы никто не смог пройти. Одно он успел додуматься сделать: стереть чужое семя с себя той же простынью. — Пошли вон отсюда. — Канда, — щеки Линали горели. Она, слабо толкнув книгочея в плечо, выдыхает. — Что между тобой и Алленом? — А что между нами? — без особого интереса спрашивает, скрестив на груди руки. И выглядит он сейчас слишком довольным. Даже особо не ругается. Более разговорчивый чем обычно. — Ну, — Лави усмехается, но его прерывают. — Мы интересуемся как друзья. Просто вы часто пропадаете вместе, вот и… — Линали, давай прямо. Мы прекрасно видим, что происходит. — И к чему тогда расспросы? — Канда фыркает. Он краем глаза наблюдает за почти заснувшим Алленом. — Мы хотим услышать подтверждение. — Не вы ли поочередно приперлись в комнату, застав нас в не самый лучший момент? — Юу начинает это раздражать. Его терпению на грани удовольствия тоже приходит конец и теперь каждое бессмысленное слово будет восприниматься острее. — Вот вам и ответ на вопрос. И вы его знаете.       Щеки Ли младшей горят. Она, так ничего и не сказав, уходит. А младший книгочей остается и продолжает сверлить взглядом Канду. — Вот прямо так как и думаем? — Мы трахаемся. Что ты еще хочешь услышать?       Лави, теперь полностью удовлетворенный ответом, разворачивается. И уходит, махнув рукой на прощание.       Дверь захлопывается, щелкает замок и Юу проходит к кровати Уолкера, заваливаясь рядом и убирая челку с чужого лица. Аллена все же вырубило и тот так и не успел дойти до душа.       А потом все как в тумане. Очередной приступ, подавляемый Кандой. Уолкер, проснувшись, хватается за собственную шею, душит себя, пытаясь убить, а Юу держит его руки, пытаясь оторвать их от шеи. — Придурок, убери руки, — мечник почти рычит, прижимая руки беловолосого к кровати. Тот дрожит всем телом, хрипит, выгибаясь до хруста позвонков от боли. Он пытается дотянуться до собственной головы, но выходит плохо, потому что Канда держит крепко, не позволяя дернуться лишний раз.       Кожа Уолкера темнеет, глаза желтеют и Канда почти ощущает это под собой: громкий стук чужого сердца, казалось бы, размеренный, не учащенный. Но ощутимый даже собственным телом. — Аллен!       Голос Юу Аллен слышит очень тихо, отдаленно. Он шумно дышит, хватая ртом воздух и неожиданно перестает дергаться. Его кожа приобретает привычный бледный, розовато-синеватый оттенок, а глаза вновь становятся серыми.       Уолкер смотрит испуганно перед собой. Он садится на кровати, хватаясь за голову, стоит Канде отпустить его. И Юу гладит парня по спине, пытаясь хоть немного успокоить. Тот, в попытке найти защиту и чуть больше поддержки, прижимается к Канде, обняв того за шею и носом утыкается в плечо парня. Остатки темной ауры растворяются и Уолкер выдыхает с некоторым облегчением. — Это похоже на то, словно тебя поглощают, едят живьем.       Голос Уолкера тихий. Он ощутимо дрожит и Юу ничего не остается кроме как прижать его посильнее к себе. Канда и сам понимает, что это больно. Иначе бы Аллен не пытался убить себя. Младший как-то выразился, что убить себя менее болезненно, чем терпеть это.       Аллен касается длинных волос Юу, накручивает их на палец и смотрит растерянно.       И он-то генерал?       Он, поглощаемый ноем и утаивающий от Линка приступы на пару с Юу? — Мы такие идиоты. — Конкретно ты. Не я живу с Четырнадцатым внутри и никак не могу ужиться с ним в теле. — Мне нужно договориться, но я не могу. Он просто пытается поглотить меня.       «Бедный, бедный Аллен» — голос Роад в голове заставляет вздрогнуть. Уолкер перестает дышать, трястись и вообще подавать признаки жизни.       «Тебе жаль малыша?»       Аллен хватается за голову, сгибаясь. Голова начинает адски болеть, разрываться и парень отчетливо слышит стук собственного сердца. Ему жарко и он не может дышать.       «Тики, зачем ты так? Не видишь, что ему тяжело?»       «Прекрасно вижу. Но все, что в наших силах — вытащить его из Ордена. Мы же здесь за этим, не так ли?»       Юу трясет паренька около себя за плечи, всматривается в чужое лицо и не обнаруживает там ничего, кроме паники и ужаса. Беззвучное «нои» срывается с чужих уст и Канда уже хотел было схватиться за клинок, но его прерывают. Аллен держит чужую руку несмотря на то, что его кожа потемнела, а глаза вновь отливают светлым янтарным. И улыбка, привычная, клоунская, какую Канда терпеть не может, появляется на губах. Он как бы пытается убедить его, что он еще с ним, что ничего плохого не случится и все это временное. Видно, что Аллену больно, что он пальцами тянется к шее, которая и без того усыпана синяками от следов пальцев. И Канда перехватывает его ладони. — Тупой Стручок. — Я Аллен, — Уолкер криво улыбается, сжимая чужую ладонь. Стук сердца отдается в самой глотке и это не самое приятное ощущение, на самом-то деле.       Чистая сила сама по себе активируется, перьями захватывая тело Уолкера, закрывая его. И подобное ее поведение не свойственно обыкновенному. Она словно бы ощущает опасность рядом. — Зачем ты активировал Клоуна? — Это не я, — Аллен, отстранившийся от Канды, смотрит на себя, на то, как плащ из чистой силы закрывает его до сих пор обнаженное тело. — Он сам активировался. — Из-за ноев?       Аллен криво усмехается, наклоняя голову набок. — Ты видишь здесь какого-нибудь другого ноя кроме меня? По крайней мере человека, с их наклонностями. — Ты не ной, ты придурок, — Канда фыркает, притягивая к себе Уолкера и укладывая того на постель. Заметно, что того немного отпустило, пусть признаки пробуждения ноя еще не сошли. Дыхание у парня все еще сбитое, да и аура вокруг никак до конца не растворится. И если Аллен отрубится — у них будут большие проблемы. — Ты еще больший придурок, раз продолжаешь бегать вокруг меня. — Я бы свалил, да вот только тогда тебя снова пристегнут к кровати, если это увидят.       Уолкер усмехается, шепотом произнося «разумно», после чего у него появляется ощущение, словно его скручивают, выворачивают на изнанку. И парень уже открывает с хрипом рот, чтобы закричать, но ему его зажимают.       Отпускает Аллена так же тяжело. Он не может смотреть на Канду и сидит в углу с страхом смотря перед собой. Накрытый только одеялом, Уолкер не сводит взгляда с картинки на этом самом одеяле. «Шахматная доска» — так ее называл он сам. Черно-белые квадраты, напоминающие доску для шахмат. Но Уолкер не назвал бы себя черной или белой пешкой. Он даже не пешка, он сам понимает это. Он что-то большее, стоящее под защитой этих самых пешек. И Юу не хочется к ним относить, но почему-то Аллен ощущает это: Канда сродни пешке, которая защищает своего короля ценой собственной жизни. Повезет — выживет и партия закончится без особых потерь. Не повезет — его откинут в сторону, позабыв о том, что он вообще там был. — Мояши, — Юу сидит на противоположной стороне кровати, смотрит на то, как младший вздрагивает и опасливо поднимает взгляд на него, как бы боясь чужих слов, агрессии или какой-либо негативной реакции.       Его приступы не прекращаются. И никогда не прекращались. Просто с появлением Канды рядом как его любовника все стало странно: они стали скрывать приступы, чтобы Аллена больше не держали прикованным в его же комнате. Канда подавлял это все как мог, но его все же брала дрожь от мыслей о том, что он когда-нибудь может не успеть и найдет в комнате Аллена только труп или ноя, захватившего контроль над чужим сознанием.       Уолкеру сказочно не повезло: подобная судьба сложна, терниста и дорога к свободе там не учтена. И понимание этого у Клоуна тоже есть. У него не будет долговечного счастья. — Я Аллен, — слова тихие, какие-то неуверенные. Словно бы он сам не верит в то, что он Аллен. В то, что это все еще он и это его тело. — Вот и отлично.       Одевающийся мечник заставляет вздрогнуть. И Уолкер хватает его за руку. — И что ты делаешь? — задает вполне очевидный вопрос Юу, наблюдая за тем, как чужое лицо чуть краснеет. Пока Аллен смущается — он кажется чуть более живым. И в какой-то степени такой Уолкер успокаивает, пропадают мысли о ное внутри него. — Я… Я приказываю тебе остаться здесь. — О, так ты все же решил попробовать себя в роли генерала? — поняв одну бровь и скрестив на груди руки, парень чувствует, как его обнимают за шею, вешаясь на нее и тянут на себя. — Нет, скорее в роли замерзшего любовника.       «Отпустило-таки» — проскакивает в мыслях Юу. Он понимает, что мальчишка более-менее отошел от недавнего, но все равно не готов его отпустить. Так обычно и было, только раньше он не приказывал, а смотрел жалобным взглядом. И в серых глазах тогда отображалась вся тоска и боль. И Канда не мог уйти. Он сам не понимает как так получалось, что он, скрещивая руки на груди, садится на край кровати, пока седоволосый садился на его колени и прижимался к нему.       Канде приходится поставить одно колено на кровать, чтобы не свалиться под весом чужого тела. Аллен настойчиво тянет его обратно на кровать, пытаясь заставить лечь, но Юу не поддается и стоит, чуть нагнувшись вперед. — Ах, ну да, ты же до сих пор голышом щеголяешь. На продолжение напрашиваешься? Девственники нынче ненасытные.       Лицо Аллена заливает краска и он ослабляет хватку, чуть отстраняясь и смотря в чужое лицо. — Из нас двоих девственник только ты, потому что тебя я не трахал. — То есть свое желание продолжения ты не отрицаешь? — У меня все тело болит, ты не станешь, — Уолкер уверен в своих словах. И чтобы разрушить это, Канда, усмехнувшись, заваливает младшего на кровать и тот даже среагировать не успевает. Он издает тихое «А?» только уже будучи поваленным на спину. — Все-все! Не надо!       Ладонями упираясь в чужую грудь, Уолкер чувствует, как Канда наклоняется ближе, губами мазнув по шее. — Все еще так уверен? — В любом случае, — повернув голову в сторону двери, Аллен краснеет и теряется. — Я молодой, поэтому мое тело достаточно выносливо в этом плане. — Ах вон оно что? — Канда, нет. — Аллен, да. — О, — на лице парня неожиданно появляется удивление. И именно оно останавливает мечника от каких-либо действий. Потому что, замерев, Уолкер смотрит на Канду, словно не веря глазам и ушам. — Ты запомнил мое имя! — Тц, — Юу поднимается с парня и начинает одеваться. На нем из одежды все еще были только штаны. — Неужели у тебя хватило мозгов запомнить мое имя?       Аллен ложится на живот, наблюдая за сборами Канды. Парень качает в воздухе скрещенными ногами и слишком довольно улыбается. — У меня-то, может, и хватило. А вот у тебя никак не хватает их, чтобы додуматься одеться, чтоб не мерзнуть. Тупой Мояши. — Я Аллен. Ну снова за свое, — обиженно тянет, выдыхая, после чего тоже начинает медленно одеваться. — Мне нужно будет в душ. Не вернусь через час — меня украли нои.       И Аллен не возвращается. Канда начинает волноваться уже тогда, когда, зайдя в комнату Уолкера, не обнаруживает его.       Прошел действительно час, даже чуть больше, но Уолкера все не видно. В первую очередь проверке подвергается столовая, но колуна там нет, поэтому мечник отправляется в душевую.       Везде пар, слышен шум воды. Вроде бы, все цело, что говорит о том, что незваных гостей здесь нет.       Аллен находится в одной из душевых: опирающийся на стенку спиной, сидящий на полу и не способный нормально вдохнуть. Парень хватает ртом воздух судорожно, в попытке хоть как-то сохранить плывущее сознание. — Мояши, — Канда зовет, садясь рядом, попадая под невыключенную воду и промокая. Парень тянет Уолкера к себе, приобнимая того и закрывая спиной от воды. Уолкеру явно нужен воздух, поэтому, все же выключив воду и завернув мокрого парня в его же плащ, Юу несет Аллена к себе в комнату. Она находилась ближе, поэтому он почти бесшумно шагает туда. Мимо проходящая Линали застывает, не зная, задать ли интересующий ее вопрос или смолчать. Но видя состояние Уолкера, она разворачивается, подбегая ближе к парням. — С Алленом все в порядке? — явно обеспокоенная тем, что беловолосый едва дышит, Линали обходит остановившегося Канду. — Будет, как только я положу его на кровать и он отдохнет.       Глаза Уолкера желтеют и слова Линали теряются. Она сначала думает, что ей показалось. А потом понимает, что Уолкер действительно на руках Канды с приступом: он едва дышит, дрожа всем телом и цвет кожи у него не привычный бледно-бежевый с отливом синевы местами, а более темный. Неозвученный вопрос остается в воздухе, а Юу, не посчитавший важным ответить на него, несет парнишку к себе, ускорив шаг. — От тебя одни проблемы.       За сутки приступы Аллена могли случиться максимум семь раз. Минимум — три. Поэтому Канда догадывался, что на тех приступах дело не остановится.       Уолкер на кровати завернут в одеяло, его пытаются привести в чувство, не дав окончательно отключиться и он слабо приходит в себя, откликаясь, по крайней мере, уже на порядком бесящее «Мояши».       Уолкера обнимают со спины, а у парня невольно выступают слезы. Он устал, ему больно и страшно. Он сам не знает чего от себя хочет. — И чего разнылся? — Канда хватает парня за щеки пальцами, смотря на мученическое выражение лица младшего, который всхлипывает и у которого катятся слезы совершенно непроизвольно. Юу успокаивать не умеет, вместо этого целуя парня, который растерянно приоткрывает рот, чем мечник и пользуется, толкая язык в чужой рот и крепче прижимая к себе седоволосого.       Слезы продолжают катиться по щекам, пусть уже и не так активно. — Повесили на малолетку столько всего, а он теперь ноет мне тут, — Канда отрывается от губ, сцеловывает чужие слезы и Аллен начинает слабо улыбаться, прижимаясь к мечнику ближе. — Я Аллен, у меня имя есть. Запомни уже наконец. — Единственный, кому что-то нужно запомнить — ты. Запомни мое имя, когда ты подо мной. — Ты кретин, — Уолкер фыркает, но слезы из его глаз литься перестают. Он сам тянется еще ближе к мечнику, ощущая, что генеральский плащ плавно сползает с собственных плеч ниже. И вспоминает, что он все еще без одежды, из-за чего краснеет, отпуская Канду и заворачиваясь в плащ, как бы пытаясь закрыть тело с кучей шрамов и синяков. — Чего я там не видел? — у Юу дергается глаз. Аллен дует губы, отползая от мечника подальше. — Какая разница?       Подобный ответ настораживает. Аллен, если бы ничего не изменилось, не ответил бы так. Он бы выдал нечто в роде «Не твоего ума дело, придурок» и на этом бы поставил точку. Но вопрос настораживает и поэтому Канда тянет руку, стягивая с младшего плащ, за который тот так отчаянно хватается. И взглядом мажет по чужому телу, обнаруживая пару-тройку новых синяков. Он не особо удивлен, потому что нашел Аллена в душе в не самом лучшем состоянии.       Взгляд Уолкера виноватый. Он сам не хочет этого, потому что тело действительно болит и ноет. Но не сильнее, чем когда о себе пытается напомнить Четырнадцатый в попытке разрушить его разум и память. — Надо было тебе меня прибить при нашей первой встрече, — возмущается Аллен, хватая одеяло на кровати и им прикрывая себя. Канда ложится к стенке и подпирает голову рукой, смотря на чужое, покрасневшее от смущения и слез лицо. — В конце концов тогда бы не произошло всего… Этого. — Жалеешь? — укор во взгляде заставляет вздрогнуть. Да и голос какой-то недобрый, словно почти обиженный. — Только о том, что связался с Орденом. Надо было бить акум и не идти сюда. — Тогда бы ты не встретил никого из ребят. — Я думаю, что мы пересеклись бы, — Аллен улыбается хитро, а Юу хмурится, не понимая к чему клонит седоволосый. Но тот не продолжает, только накрывается одеялом почти с головой и поворачивается на бок, лицом к Канде. — Уснешь, Мояши? — Я Аллен, — выдохнув почти бессильно, возмущается Уолкер, но кивает, вытягивая из-под мечника край одеяла и накрывая и того. И прижимается к нему под одеялом, носом ткнувшись в чужое плечо. — Усну. Но если я снова буду кричать во сне — знаешь, что делать.       Канда не отвечает. Но он знает. За последнее время он более чем намучился с этим ребенком. Угораздило его связаться с Уолкером.       Тем не менее он не жалеет. Мальчишка рядом делает все ради других, отдает всего себя. И это особенно заметно тогда, когда они остаются наедине и им не мешают, не отвлекают, пусть и такие моменты в Ордене выдаются крайне редко.

***

      Неделя проходит за неделей. Задание за заданием.       Уолкер, став генералом, получил кучу указаний чуть ли не на следующий же день после праздника в честь его повышения. Все начиналось с безобидных заданий, на какие он ходил раньше, а закончилось тем, что его отправили с пятью осколками чистой силы на поиск совместимых с ней людей.       Ной напоминает о себе реже. Пока Уолкер не сражался среди своих союзников, чье оружие могло его ранить, он ощущал себя спокойнее, хотя без Канды рядом было не так уютно. Ночь за ночью, вспоминая прошлые дни, когда они были рядом, Аллен заливался краской, не зная куда себя деть. Яркие картинки с ними в его мыслях: с тем, как Уолкер жмется ближе к любимому телу. Любимому. Это слово в собственных мыслях вызывает резонанс и парень даже терялся на секунду из-за них.       Аллен держит в себе не только чистую силу, но и ноя. И это пугает, потому что они конфликтуют в самые неожиданные моменты. Коронованный Клоун может неожиданно покрыть несколько участков тела Аллена и тот даже не успеет среагировать, как свалится на землю и начнет задыхаться.       Первое время было сложно.       Потом стало легче.       Аллен не знал, где все это время был Канда. Он предполагал, что того тоже отправляли на миссии. Но Уолкер — генерал. Естественно, что его не должны отправлять с Кандой, пусть того и перенаправили в его ученики. Кого вообще волнует, что Юу — подчиненный Уолкера? Кого волнует не оглашенная связь между ними, о которой знают два человека и один голем? — Аллен, почему ты продолжаешь возиться с орденом? — Роад рядом. Нои в последнее время подбираются ближе, но решительных шагов не делают, пусть и прекрасно знают кем является Уолкер. Они явно хотят вытащить его из Ордена, но пока не врывались туда, только пытаясь нагнать его мыслями, которыми неплохо умела крутить Камелот. — Я не обязан отчитываться тебе.       Искатели рядом перешептываются. Они знают, что иногда Клоун говорит сам с собой. Они даже понятия не имеют с кем он говорит. Но тем не менее они не возражают. Он генерал, ему виднеее. Да и у каждого генерала своя причуда: один алкоголик, у другого с головой проблемы, третий — художник, а четвертая… Ну, про нее им мало что известно кроме того, что она кажется явной садисткой. А Аллен, ну, говорит с собой и ладно. Разве что проблема путешествия с ним заключается в том, что он иногда пропадает. Хотя бы раз в два-три дня он успевает убежать от чужих глаз на три-четыре часа. И возвращается с таким убитым выражением лица, что ни один человек не находит сил спросить, что тот делал и почему он вернулся в подобном состоянии.       А потом его возвращают раненого в орден. Акумы неплохо разнесли один из городов, где он был. И он уничтожил всех, но один из слуг Графа успел-таки зацепить его. Правая рука была отбита и ныла, потому что Аллен проехался по земле ею и правым боком. А самая серьезная рана накладывалась поперечной линией поверх уже имеющегося шрама от Коронованного Клоуна.       В больничном отделении Ордена тихо. Пахнет лекарствами, спиртом и хлоркой. А еще слышится шелест листков бумаги от книги, которую кто-то читает. Просыпаться в тишине куда приятнее. Но все хорошее впечатление рушится с осознанием того, как же больно. Тело отказывается лишний раз двигаться: ноги не шевелятся, да и вообще вся нижняя половина тела; на правой руке парень может пошевелить только указательным и средним пальцем. И пусть левая рука почти не пострадала и ощущается она лучше всего, Уолкер сомневается в том, что она такая была тогда, когда его только принесли сюда. Наверняка над его оружием уже успели поработать. — Итак, из двадцати трех городов он посетил пятнадцать и на шестнадцатом остановился.       Голос Комуи Аллен узнает из всех. И, видимо, он кому-то что-то рассказывает, потому что допытаться конкретно до седоволосого он не может.       Голова трещит по швам и открытые глаза плавно закрываются обратно: глаза закатываются, веки опускаются и тело расслабляется. Аллен вновь засыпает. Его минутное пробуждение было, скорее, проявлением интереса к тому, что же случилось. Но раз он в Ордене — значит, что все плохо только с ним самим.       В следующий раз парень приходит в себя уже у себя в комнате. Без бинтов и прочего, что невероятно радует. Но волнует одно: количество времени, проведенное в отключке. Уолкер мог бы предположить, что восстановление заняло неделю и что это вполне адекватное количество времени для того, чтобы его тело полностью восстановилось.       Хотелось смыть с себя всю грязь. Сколько бы он тут ни лежал, Аллен хотел только одного: в душ и обратно в кровать. И по дороге, возможно, в столовую.       Уже в душе Аллен ощущает себя чуть более живым. Затекшие мышцы ноют и парню приходится потянуться несколько раз, чтобы напомнить телу, что оно все еще принадлежит ему и он пока еще не спит. Вода стекает по коже, смывая приевшийся запах спирта и мазей — всего того, чем обрабатывали раны Аллена. И это действительно приятно, потому что спустя несколько недель постоянных путешествий, еще недели в отключке, душ кажется лучшим изобретением людей. По крайней мере, на данный момент: когда Уолкер, наконец, смывает с себя остатки где-то залипшей, запекшейся крови; смывает слой пыли грязи с шеи и плеч, ведь проехался он при битве будучи без плаща — его он использовал для одного из искателей, чтобы его, раненого, не было видно и акумы не напали, сконцентрировав все внимание на экзорцисте.       Запах шампуня приятный: лаванда, оставляющая слабый аромат на теле и волосах. И Аллен, на самом деле, не думает, что подобные гели или шампуни были созданы исключительно для девушек. В конце концов ему нравится этот запах.       В столовой необычно шумно. Но никто не обращает особого внимания на Уолкера, что, на самом деле, радует. Появляется ощущение, что он просто вернулся домой и теперь мог спокойно поесть здесь, поговорить с кем-нибудь. Только вот собеседника не нашлось. Линка не было. Ворона отвадили куда подальше, стоило Уолкеру стать генералом. Хотя, может, тот и следил за ним, но очень хорошо скрывался. В конце концов Орден окончательно его оставить не мог. Он представлял опасность из-за ноя внутри.       Еда как спасительный островок. Вкусно, а самое главное, что забивает желудок, который за время отключки парня сходил с ума. В комнату его положили даже не потому что тот почти восстановился, а потому что его желудок требовал пищу. Но покормить парня никто ничем не мог, поэтому просто пришлось перенести его.       Уже по дороге в комнату Аллен затягивает ленточку на отросших волосах. Они были растрепаны и собрать их было не так-то просто. Но ему с горем пополам удалось убрать то, что сильнее всего мешало, пусть передние пряди и остались на месте на пару с челкой.       В комнате тихо. И Уолкер даже не обратил бы внимания ни на что, если бы не скрипнувшая кровать и взгляд темно-синих глаз, принадлежащий никому иному, как Канде.       Аллен задумывается. Сколько они не виделись? Неделю? Две? Месяц?       Взгляд Аллена немного печальный, уставший. Он почти восстановился, но душевные терзания никто не отменял. Да и он волновался по поводу заданий Канды и того, сколько они пробудут раздельно. От призвания отказаться не выйдет: чистая сила течет в их крови и они не могут отринуть ее, просто сбежав из Ордена.       Уолкер садится на кровать и уже хочет что-то сказать, повернув голову в сторону Юу, но даже рта раскрыть не успевает, как чужая рука касается щеки, а лицо мечника приближается к собственному. Аллен сдается. Он скучал, поэтому охотно отвечает на поцелуй, сжимая пальцами чужие плечи и прикрывая глаза. Лицо, до этого момента бледное, принимает розоватый оттенок и Уолкер становится больше похож на живого человека.       «Мысли плывут, не могу думать» — Аллен пытается ухватиться за крупицы сознания. Но поцелуй их уничтожает, оставляя после себя только песок и вакуум.       «Я так долго был один»       До Канды у Аллена никого не было. Да и после тоже, поэтому разлука на нем отразилась заметнее: красный до кончиков ушей, Аллен одним мутным взглядом как бы говорил, что ему все равно и он готов ко всему. Лишь бы его не оставили сейчас.       Поцелуи мягкие, чувственные, отличающиеся от обычных поцелуев Канды. Обычно парень пытался взять все и сразу, жадно хватаясь за участки тела и не думая, что мог сделать больно. Возможно, сказывалась именно страсть Юу и отсутствие мыслей о партнере, которые под давкой желания исчезали.       А сейчас он слабо давит на чужой затылок, не позволяя отстраниться, прижимает беловолосого ближе к себе, пальцами ощущая, что волосы Уолкера отрасли: теперь их можно было спокойно собирать в хвост. Не такой, как у Канды, конечно, но Аллен теперь тоже использовал ленту. Хотя, возможно, это была именно лента Юу, а тот и не заметил, что одна из них пропала из его вещей прямо перед тем, как уехал Уолкер. Сначала она была на его запястье, так как необходимости в том, чтобы завязывать волосы не было. А потом они стали длиннее. И он использовал ее по назначению.       Чуть расстегнув воротник чужой рубашки, Канда губами припадает к коже на шее Аллена: оставляет несколько засосов, языком мажет по выступающим жилкам и прикусывает их. Лицо седоволосого приобретает пунцовый цвет окончательно: он сбито дышит, цепляясь за чужие плечи и откинув назад голову, этим самым предоставляя больше пространства для действий.       Мутное сознание выдает нечто вроде «Это правда происходит? Не сон?», а сам Уолкер задерживает взгляд на том, что делает старший. Впрочем, его достаточно быстро прижимают к кровати, заваливая на спину. Чужие ладони упираются в плечи и Уолкер ничего не сделал бы даже если бы захотел. — Если хочешь остановиться — скажи сейчас.       Аллен замирает.       «Остановиться?»       Уолкер нервно, криво улыбается, сильнее заливаясь краской и достигая своего предела смущения.       «Какого черта? Я хочу остановиться? С чего вообще такой вопрос?»       Отводя взгляд в сторону, парень отвечает: — Не останавливайся.       Юу расстегивает чужую рубашку, а его ладони скользят вдоль горячего тела внизу, задевая намерено сосок. Склонившись, парень лижет его, давит на него языком и прикусывает, мутным взглядом смотря на Аллена, который, сжав пальцами чужую одежду, шумно, сбито дышал и наблюдал за действиями Канды не в силах справиться с краской, приливающей к лицу. — Канда, стой.       Мечник замирает, поднимая голову и смотря в чужие глаза почти убийственным взглядом. Аллен готов поклясться, что этим взглядом его и зарежут прямо сейчас. — Неужели решил сбежать? — голос угрожающий, как бы предупреждающий, что если сейчас Уолкер уйдет — это ему аукнется. — Я не говорил этого! — седоволосый смотрит растерянно, приподнимаясь на месте и садясь на кровати. — Я не хочу пачкать одежду, дай снять ее.       Ткань скользит по телу Уолкера. Тот стягивает с себя рубашку в последнюю очередь, в первую — расправившись с бельем и штанами. Все тело горело и Аллен прекрасно ощущал это. Прикосновение к коже отдавало сильным жаром и тянущим ощущением, которое уходило куда-то вниз живота и оставалось там. — Не дергайся, — раздается со спины. В этот же момент чужая ладонь обхватывает член Уолкера и парень теряется в пространстве, вздрагивая и кусая губы от чужих манипуляций. Ладонь мечника свободно скользит по чужому члену из-за обилия смазки и Аллен прижимается ближе спиной к чужой груди за собой. — К-Канда, — зажмурившись и закусив губу, парень пальцами левой руки сжимает простыни, пока правая зависла где-то в воздухе. — Аллен, не сдерживай стоны, — голос рядом с ухом раздается неожиданно оглушающе. Уолкер выстанывает нечто нечленораздельное, открыв рот и откинувшись головой на чужое плечо.       Дрожа всем телом, Уолкер сильно вздрагивает, вскрикнув, после, оседает в чужих руках и превращается чуть ли не в лужицу. Его член дергается в чужом сжатом вокруг него кулаке, а из головки выделяется белесая жидкость, запачкавшая собственный живот, чужую руку и часть собственного лица.       Отдышавшись, Аллен растерянно смотрит на собственный член. Кончить вот так просто спустя долгое время разлуки. Канда теперь всплывает в мыслях в образе мучителя, из-за чего Уолкер усмехается. Не так он желал отпраздновать свое возвращение наедине с мечником. Хотя чего уж там — так тоже неплохо. — Не двигайся, — Аллен спускается в чужие ноги, сев на пол, и раздвигает их. Никогда раньше он не делал того, что хочет сделать сейчас. Он сам не знает чем руководствуется: интуицией, подсознанием или желанием. Но одно он знает точно: он ощущает себя проигравшим просто потому что так быстро сдался и кончил. Данная картинка, кажется, еще долго будет всплывать в собственной памяти по ночам.       Расстегнув ширинку чужих джинс, Аллен берет в руки член языком ведет вдоль него, после, обхватывая тот губами и опуская вниз голову в попытке протолкнуть орган глубже. И понимает: член едва ли помещается в рот. Но, Канда, видимо, довольный представленной картиной только усмехается. Аллен левой рукой надрачивает парню, облизывая губы и смотря тому в глаза, немного нахмурившись. И потом вновь языком ведет вдоль чужого члена, после, губами обхватывая головку, слегка посасывая ее и облизывая, видимо, перед попыткой снова сделать то же, что планировал в первый раз. Но в один момент его перехватывают за горло, вынуждая подняться на кровать и встать на нее коленями. Канда целует уже более активно, что говорит об одном: его выдержка трескается на тысячи осколков. По крайней мере Уолкера между собственных ног он до самой смерти помнить будет. И его попытки отсосать тоже. Хотя Канда думает, что он еще успеет научиться.       Аллен ощутимо вздрагивает, когда чужие пальцы касаются сжатого колечка мышц. Юу целовать не прекращает, но Уолкер сам отрывается, сильно покраснев. У него никого не было после их последнего раза. И он даже не додумался себя подготовить в душе, пусть и знал, что Канда, вероятно, здесь, в Ордене. Пальцы, смоченные в собственной слюне Юу толкает в младшего. Тот хватается за плечи Канды постанывая и поддаваясь вперед, ближе к чужому телу в попытке прижаться и опереться. Опора для Уолкера была важна всегда: он терялся, когда не мог зацепиться за мечника и взгляд у него выходил, как называл его Канда, «щенячий», словно бы Аллен — брошенный или потерявшийся щенок.       «Хочу больше»       Одного пальца становится мало. Двух тоже. А третий, растягивающий Уолкера кажется ему тоже недостаточным. И Аллен сам насаживается, сжимая в себе фаланги, кусая губы и сбито выдыхая фразу: — Полагаю, пальцев мне уже маловато, — Аллен улыбается как-то самоуверенно, хотя его лицо горит от смущения. Да и член дергается, неоднозначно намекая на то, что надолго Уолкера не хватит.       Аллена рывком оттягивают от себя, из-за чего тот, потеряв опору, валится на кровать всем телом, на живот. И ощущает, как между половинок, по растянутому колечку мышц и ниже стекает прохладная жидкость, пачкая простыни, которые и без того сейчас особой чистотой не отличались. Уолкер не задается вопросом откуда у Канды баночка со смазкой. В конце концов мечник пришел целенаправленно за этим: за телом и душой Аллена, который ахает от того, что в него толкаются по самое основание.       Уолкера держат и тот даже не особо способен перевернуться снова на живот с левого бока. Да и член болезненно трется о ткань постельного белья, из-за чего он боится спустить раньше времени.       На глазах от долгожданной близости выступают слезы. Аллен ощущает некоторое облегчение сейчас: когда его ноги крепко держат и когда чужой член ощущается особенно остро в теле. Пальцами хватаясь за простыни, Аллен чуть поворачивает голову к склонившемуся над ним Канде. Парень даже сейчас вызывал восхищение: с легким румянцем на щеках, вспотевший и смотрящий мутным взглядом на него, на Уолкера и ни на кого другого. — К-Канда, я скоро-       Аллен не договаривает, его и без того понимают. Остановившийся Юу заставляет замереть и самого Уолкера. — Потерпи еще немного.       Ленточка с волос снимается и Аллен чувствует, как его член перематывают у основания. Волосы оказываются свободны и седые пряди закрывают правую часть лица. — Ч-чего? — взгляд задерживается на собственном члене: дергающемся, покрытым распухшими венками и выделяющем смазку, пачкающую ленту. Вряд ли он еще сможет затянуть ее на волосах. — Э-эй, — парень несколько растерянно смотрит на парня над собой. Тот укладывает седоволосого на спину и нависает сверху, возобновляя толчки. Ленточка доставляет некоторый дискомфорт, потому что трется о чувствительную кожу да и вообще сдерживает до боли желанный оргазм.       Уолкер стонет громко. Ему все равно, что дверь в комнату он не запирал. Слишком долго его не было рядом с этим упрямым мечником. И столько же времени он хотел вернуться к нему. — К-Канда, я хочу кончить, — в словах парня почти мольба. Он слезящимися глазами смотрит на мечника, краснея и признавая свое полное поражение.       Ленточка развязывается, Канда делает еще пару толчков, прежде чем лечь сверху, прижавшись вплотную и поцеловать едва соображающего Аллена. У последнего перед глазами ночное небо со вспышками: он не видит ничего, но по ощущениям понимает что с ним делают и чего от него хотят. Все внизу приятно ноет, тянет, и Уолкер готов поклясться, что он зря отмывался, потому что весь его живот в собственном семени. Не говоря уже о том, что Юу решил кончить в него и что из самого Аллена тоже вытекает сперма.       Веки сейчас кажутся невероятно тяжелыми. И Уолкер даже не замечает того, как отрубается счастливым и удовлетворенным в чужих объятьях. И сейчас даже ной внутри Аллена не решится помешать им, нарушить эту крепкую, но почти невидимую связь, созданную между ними. В конце конов парень спокоен, ему почему-то кажется, что сейчас беспокоиться вообще не о чем. Просто потому что рядом Канда и он может справиться со всем. Даже с проблемами Аллена, пока тот спит.       Утром Аллен с трудом открывает глаза. Он мутным взглядом, еще осоловелый, смотрит перед собой и видит на кровати Канду. Улыбающегося Канду.       «Что за дебильное выражение лица?» — испугавшийся Уолкер даже не сразу понимает, что не прячет сейчас эмоций и что мысли его можно прочесть по одному только выражению лица и взгляду. — Что за рожа? — раздражение возвращается и Аллен облегченно выдыхает. Он приподнимается на кровати, тут же хватая одеяло и прикрываясь им, краснея. На его груди засосы. И они по всему телу. Видимо, пока Уолкер был в отрубе — Канда с ним не особо церемонился. — И что же не так? — Аллен пытается сделать вид, словно бы не он сейчас пребывал в некотором шоке от вида старшего, который улыбался ему.       Канда ничего не отвечает, обхватывая ладонями чужое лицо и лбом касаясь чужого лба. Он закрывает глаза, большими пальцами поглаживая чужие щеки и вызывая в Уолкере настолько теплые эмоции, что у того выступают на глазах слезы. Юу целует парня в щеку, подбородок, заваливая на кровать и прижимая весом собственного тела. Ведя носом по шее, он замирает. — Я еще вчера спросить хотел: ты снова использовал тот шампунь?       Щеки Аллена заливаются краской, он, криво и нервно улыбаясь, отводит взгляд в сторону. — Даже если и так — что с того? Какая тебе вообще разница? Хочу и пользуюсь, мне нравится. — Я и не возражал, — Канда усмехается. Попытки возмущений Аллена милые: он краснеет, трепыхается как птенец в его руках и ничего не может сделать. И Юу нравится. Он целует чужую шею, оставляя метку на ней.       Идиллию нарушает шум зашедших в комнату друзей: Лави, Линали и Кроули заходят кучкой в комнату, чуть не выбив дверь и застывают. Уолкер, и без того смущенный чужими действиями вздрагивает и хватает Канду за плечо, поворачивая голову к стенке, лишь бы не видеть сейчас лица друзей. Юу выглядит самодовольным: он улыбается как кот, нажравшийся сметаны, облизывается и приподнимается на руках, садясь на бедра Уолкера, который старается собраться с мыслями и силами. — Нам зайти позже? — Кроули интересуется, нарушая тишину. Им повезло: Канда сейчас в хорошем расположении духа и не планирует пока что никого убивать, но чем больше вопросов полетит в его адрес и адрес Аллена — тем больше будет расти раздражение и он, если уж не Мугеном их порешает, так швырнет в них рядом стоящий стул на котором осталась одежда Уолкера. — Аллен? — Линали выглядывает из-за чужих спин и смотрит на парня. Тот хватается за горящие щеки, пытаясь собраться. — Выйдите на пять минут, мне нужно одеться, — пересиливая себя, Уолкер даже не поворачивает головы. Просто прислушается к происходящему в комнате: вот, хлопнула дверь, послышались разговоры из-за нее. — Пять минут, да? — усмешка на лице Канды не обещает ничего хорошего. Аллен, понимая это, руками упирается в грудь уже склонившегося к нему мечника. — Мне нужно в душ! — парень вопит так, что Лави, Линали и Кроули вздрагивают. — Аллен! — голос рыжеволосого раздается из-за двери. — Мы подождем в столовой, а ты пока разберись с насущным.       Звук удаляющихся шагов вызывает облегчение. Опустив руки, Уолкер выдыхает. Он уже хочет приподняться, как его сильнее вжимают в матрас с недоброй улыбкой. — К-Канда, я все понимаю, но- — Стручок, — Юу держит чужие запястья, приближается к чужом уху и прикусывает мочку, лезет языком в раковину. Разум плавно покидает беловолосого и тот неосознанно стонет, поежившись от смешанных эмоций. А потом вздрагивает, закусывая губу и делая вид, что это не он только что подал знак того, что согласен продолжить начатое вчера. — Уже готов? — усмешка на чужом лице многообещающая.       Залившийся краской Уолкер, все же вырвав руки и поднявшись из-под мечника, забирает вещи, натягивает их и пулей выбегает, на ходу застегивая рубашку, ширинку, и проверяя полы плаща. Канда провожает седоволосого взглядом и, усмехнувшись, стягивает с кровати грязное постельное белье.       Уолкеру в душе дурно: он стоит, грудью прижавшись к стенке, чувствуя, как горячая вода нагревает и без того горячую кожу, которую охлаждает разве что плитка к которой он жмется. Аллен краснеет, чувствуя, как собственный член несколько раз дергается, как бы намекая о том, что ему стоит уделить внимание.       А ведь все началось просто с того, что Аллен пытался отмыть себя. Отмыть себя и от чужого семени внутри.       Собственные пальцы в заднице ощущаются до одури приятно и Аллен даже теряет счет времени. В облаках пара его едва ли видно, да и кабинки сделали так, чтобы того, кто в них находился видно не было, поэтому седоволосый даже и близко не беспокоится о том, что его могут застать за тем, как он буквально трахает себя, кусая губы и сбито дыша.       Уолкер совершенно случайно нащупывает простату. Ноги перестают держать и парень, вздрогнув, падает на пол. Вода стекает по голове: по волосам, спускаясь к плечам и ниже, до самого пола на котором сидел Аллен.       Низ живота тянуло, и, встав на колени, парень вновь начинает толкать в себя фаланги собственных пальцев, кусая губы и сжимаясь. Член дергается несколько раз и, обхватив его левой рукой, Аллен проводит по стволу несколько раз. И этого оказывается более чем достаточно, чтобы его тело содрогнулось и парень окончательно растерялся, кончив, на выдохе, перемешанном со стоном выдав чужое имя.       Уолкер краснеет, хватаясь за голову. Он только что представил не только то, как Канда трахает его пальцами, но и как тот дрочит ему. Аллену кажется, что в глаза ему он смотреть уже не сможет. По крайней мере в ближайшее время.       Смывая остатки недавних событий, Уолкер проходит к лавочке, на которой оставил свои вещи и сталкивается с Кандой: тот сидел на лавочке, рядом с вещами, подперев рукой голову и ждал. И, увидев Аллена, завернутого в одно только полотенце, Юу улыбается чересчур довольно. Сейчас особенно хорошо заметно то, в какой растерянности пребывает Аллен. И в глаза особенно сильно бросается его затраханный вид.       «Слышал, да?» — готовый уже провалиться сквозь землю, Аллен, опустив голову, шагает к своим вещам. И, что удивительно, просто одевается. Его не останавливают, словно бы не произошло ничего особенного. — Я тебе для волос ленту принес, — Канда из плаща достает маленькую коробочку и тянет ее Аллену. И тот осторожно принимает ее, открывая. Красная лента. Такая же и у самого Канды сейчас. — Спасибо, — Уолкер откладывает коробочку и сушит волосы. Те под тяжестью воды выпрямились, но сейчас, когда Аллен сушил их, удаляя основную часть воды, они стали завиваться.       Юу наблюдает не отрывая взгляда. И, встав, приобнимает опешившего парня, который, оставив полотенце на голове, поворачивает голову в сторону мечника. — Те приступы, — начинает Канда и Аллен понимает о чем сейчас пойдет речь. — Все в порядке. В последнее время они случаются достаточно редко, да и мне удалось выйти на связь с… Четырнадцатым, — Уолкер улыбается обнадеживающе. Это заставляет поверить в то, что все действительно наладится. — Мы с ним договорились и теперь он не так часто пытается проявить себя. Хотя иногда все же берет власть.       Наслышанный о том, как Аллен убегал от искателей, сопровождавших его, Канда начинает понимать. Уолкер заранее понимает в какое приблизительно время ему придется загибаться от боли, пытаясь прийти в себя. И парню невольно становится не по себе, потому что рядом его не было. Он не мог помочь Уолкеру. Он просто оставил его наедине с собой, своими мыслями и с ноем внутри.       Юу начинает сушить чужие волосы сам, взяв в руки повисшее на голове Уолкера полотенце. Седоволосый жмурится, но не сопротивляется: руки затекают делать это самостоятельно. Да и сил у него не так много осталось. — Они уже устали ждать тебя. Еще полчаса назад Лави задавался вопросом куда ты пропал и пришел ко мне. Точнее к тебе в комнату. Он думал, что мы вместе, — голос Канды у уха заставляет Аллена вспыхнуть, покрывшись мурашками. Юу действительно был в чужой комнате и в тот момент просто задремал, сидя на чужой кровати. И разбудивший его книгочей чуть не лишился всей своей шевелюры. — Я-я, — пытаясь придумать отговорку, Аллен отводит взгляд в сторону душевой кабинки в которой он был. Парень искренне старается не смотреть в глаза Канды. Потому что рядом с мечником Аллену сложно врать: тот действует на него как катализатор, не позволяя делать обыденные свои вещи. Даже маска Маны треснула и рассыпалась в пыль из-за него. — Просто задумался? — почти спрашивая, произносит. И чувствует, как чужая ладонь скользит по чуть влажной, чистой коже под рубашку, поднимая ее. — Канда, не надо, — вспыхивая, парень уже хочет отстраниться, но его прижимают и не позволяют. — Честно признаешься, или мне ответ выпытывать?       Чужая рука спускается вниз, к ширинке брюк Аллена. И смущенный парень перехватывает запястья Канды, смотря на того. Юу замирает: смущенный, с выступившими слезами на серых глазах и явно немного недовольный своим положением парень смотрит на него. И даже Канда ощущает чужие эмоции сейчас и дико мечущееся в груди сердце Уолкера.       Ответ на свой вопрос Юу уже получил. Он знает, что делал в кабинке Аллен, но просто не озвучивает это. Да и сам клоун уже давно понял, что мечник в курсе. — Они ждут, БаКанда, — Уолкер возмущается. Его разворачивают лицом к себе и целуют. Беловолосый невольно укладывает ладони на чужие плечи и слабо сжимает на них пальцы. Охотно отвечая, открывая рот и позволяя в него скользнуть чужому языку, парень ощущает, как собственные ноги становятся ватными: появляется слабость, которая заполняет каждую частичку тела.       Аллена усаживают на лавочку, разорвав поцелуй. Канда досушивает чужие волосы, завязывает ленточку на них, собрав какой-никакой хвостик, после чего, чмокнув Уолкера в уголок губ, уходит.       Уолкер остается сидеть на месте, залипнув в одну точку. Он чуть хмурит брови, пытаясь понять некоторые вещи для себя.       «А что будет, если Граф отступит?»       Аллен выдыхает.       «Никогда этого не случится»       Седоволосый поднимается, шагая уже в столовую. Там шумно: люди что-то громко обсуждают, а когда заходит Аллен — поздравляют опешившего экзорциста. — В чем дело? — Уолкер смотрит на повисшей на шее Линали, рядом стоящего Лави и Кроули, который улыбается в сторонке, чуть поднимая в воздух бокал с вином. Канда сидит где-то в сторонке тоже с бокалом чего-то. И Аллен смотрит на девушку на себе, чуть приобнимая ее в ответ и похлопывая по спине. — Праздник в честь того, что ты очнулся, — поясняет младший книгочей, пожав плечами. — Тебя привезли в таком паршивом состоянии, что даже Комуи не был уверен в том, что ты выживешь. Он надеялся на чистую силу. — А? Все было настолько плохо? — последствия после битвы Уолкер помнил плохо. Знал только то, что тело он не ощущал вовсе, когда впервые проснулся в медицинском отделении, в палате. — А ты не помнишь? — уже желающий рассказать информацию, которую с горем пополам вытянул из главы подразделения, Лави оказывается прерван Линали. Девушка, оторвавшись от Аллена, слабо улыбается. — Тебе там огромный стол накрыли. — Правда?       Глаза Уолкера сияют, он осматривается и за толпой замечает накрытый стол с кучей еды. И несется туда, улыбаясь как идиот.       Запихивая в рот все больше еды, Аллен не сразу замечает подошедшего Канду с его испепеляющим взглядом. Он отмечает его случайно, когда оборачивается назад, чтобы позвать Линали попробовать тыквенный пирог, который явно притащил сюда Линк. Что-то, по крайней мере, подсказывает ему это. — Ась? — увидев мечника, Уолкер проглатывает кусок пирога и смотрит на парня перед собой немного раздраженно. — Если ты снова хочешь назвать меня Стручком, то ты знаешь отве-, вау!       Жидкость в бокале Канды шипит и парень невольно поддается вперед, принюхиваясь. — Вкусно пахнет. — Хах, ты хочешь попробовать? — лицо Канды становится чересчур довольным, но подвоха Аллен не замечает. Недалеко стоящая Линали уже хотела возмутиться, но, вспомнив что-то, промолчала. — А можно?       Протянутый бокал в сторону Уолкера и является ответом. Обхватив левой рукой чужую руку, Аллен отпивает из бокала, наклонив тот. Ну… Как отпивает? Он выпивает залпом все содержимое, чем вызывает у Юу еще более хищную улыбку. — Странно, но вкусно, — облизывая губы, Аллен даже не обращает внимания на косящихся на них ребят, которые прекрасно знают о их связи. — Хоть бы не так открыто… — шепчет Линали, смущаясь от вида таких Канды и Аллена: они открыты друг перед другом. А еще у них парные ленты на волосах. — Да ладно тебе, забавно же наблюдать, — Лави беззаботно улыбается, краем глаза смотря на Кроули, которому, в принципе, нравится то, что он видит. По крайней мере вид того злобного мечника напрягал его куда больше, чем такого. Он бы даже сказал, что Канда с Аллом хорошо смотрятся вместе, пока не грызутся друг с другом. — Еще хочешь? — Юу протягивает бокал ближе к Аллену и тот забирает его, взглядом провожая фигуру удаляющегося Канды.       Щеки Аллена заливает слабый румянец пока Канда уходит куда-то в сторону. Он не знает, что именно произошло, но перед глазами все словно бы немного замедляется, размывается. Но вернувшегося мечника парень узнает. Тот притащил какую-то бутылку и налил ее содержимое в бокал, который теперь был у Аллена в руках. Младший делает еще несколько глотков, прежде чем понять, что тут явно что-то не так. Сначала сожрал и выпил, а потом подумал. — А что это? — Это называется «шампанское», Аллен. И тебе всего шестнадцать, — Лави в сторонке, подслушивающий ребят, ржет. Вряд ли Уолкер пил раньше, отчего признаки опьянения сейчас налицо: мальчишка пытался найти опору в рядом стоящих предметах. А потом вовсе спиной облокотился на невозмутимого Канду, который, похоже, и добивался такого состояния у беловолосого. Недобрая улыбка мечника заставляет книгочея и Линали подумать еще раз над тем, стоит ли позволять Канде уводить их друга. — Это? — смотря на мутный взгляд мальчишки, который спиной опирался на его грудь, Юу усмехнулся, пальцем тыкая в бокал. — Это шампанское. — Подожди-ка, — и без того румяное от алкоголя лицо парнишки приобретает еще более насыщенный цвет. — Ты имеешь в виду… — Это алкоголь. — Канда, это подлый прием, знаешь, — Аллен поднимает голову, смотря в чужие, синие глаза и криво улыбается, поднимая левую руку и ею касаясь чужой щеки. — А еще подлее было делать это на глазах у всех. Потому что если я сейчас тебя поцелую — все очень быстро поймут, что между нами далеко не вражда. — Хочешь подпортить репутацию? — чужая вскинутая бровь как бы говорит «валяй», да и выражение лица Канды прямо-таки говорит о том, что ему в принципе все равно. — Мне плевать, что обо мне будут говорить, знаешь, — уложив левую руку на чужой затылок, Аллен заставляет мечника наклонить голову и поцеловать его. Канда прикрывает глаза, чувствуя чужие взгляды на себе и Аллене. Будь тот хоть чуточку потрезвее — даже и не подумал бы прилюдно целоваться. Особенно в месте, где собран почти весь Орден. — Ой, — вспыхнувшая Линали осматривается. Во всей столовой стало неожиданно настолько тихо, что казалось, словно все люди здесь — бесшумные марионетки. — Мне кажется, у нас проблемы.       Комуи в стороне почти уронил в пол челюсть, когда его ткнули в плечо, указав на картину маслом: Аллена, прижимающегося к спине Юу, который целовал мечника, держа в руке бокал шампанского. — Мояши, ты идиот, — Канда с таким же невозмутимым видом остраняется и смотрит на чужое лицо. Аллен облизывает губы, довольно улыбаясь. — Я Аллен.       А потом взгляд седоволосого задерживается на людях, которые нагло наблюдали за действиями парней. И Уолкер начинает теряться, а шестеренки в его голове со скрипом начинают двигаться. — Только что… — Ты поцеловал меня на глазах у всех, — Канда пожимает плечами, ладони укладывая за чужую талию и заставляя Уолкера окончательно растеряться.       Комуи рядом появляется неожиданно. Он забирает бокал из рук Аллена и смотрит с некоторым осуждением на Канду. — С каких пор ты детей спаиваешь, а, Канда? — Тц, — мечник отводит взгляд. Люди вокруг продолжают праздновать, в голове все еще переваривая недавние события и пытаясь понять что к чему. — Я не ребенок, — Аллен поддается немного вперед, но его нагло прижимают обратно. — И я хочу есть, — пихнув болезненно Юу в бок, паренек подбегает ко столу и хватает кусок торта на тарелочке. И начинает жевать его, пока мечник скептически наблюдает за ним. — Юу, еще раз увижу — отправлю тебя на задание с Лави. Вдвоем.       Книгочей в сторонке чихает, невольно покрываясь мурашками. — Что ж так жутко-то стало? — изумрудные глаза взглядом пытаются найти причину. И угрожающие взгляды Ли старшего и Канды заставляют покрыться мурашками и отвернуться в надежде, что то, о чем он сейчас подумал не произойдет на самом деле. — Чего ж с Клоуном не отправляете? — А ты хочешь? — Без разницы. — Тогда отправляю тебя с Лави.       Взгляд Канды испепеляющий и красноречивый. Не особо проявляющий обычно эмоции, Юу выглядел явно недовольно. Оно и понятно: Аллена снова собираются отправить на ту же миссию, он снова вернется через месяц и будет ранен. — Не хочешь-таки? — Мне все равно, — Канда упрямый, но взгляд его безотрывно направлен в сторону любовника: тот пальцами держит кусочек торта над тарелкой и жует его. Юу перехватывает бокал у Комуи и шагает к Аллену, игнорируя последующие реплики начальника его отделения. И Ли не остается ничего, кроме как тяжело вздохнуть и отправиться на дальнейшее обсуждение актуальных тем в своем кругу ученых. — Вкусно? — интересуется Канда и Аллен смотрит на парня с недоверием. А потом к нему прилетает Тимкампи. — О, Тим, — седоволосый удивляется, смотря на золотого голема. А если быть точным — на его хвост, потому что тот уселся экзорцисту на макушку и остался сидеть там. — Давно тебя не видел, — переводя взгляд уже на мечника напротив, Аллен доедает кусок торта и жует его, чуть недовольно щурясь в сторону Юу. — Вкуфно, — кивает. А потом чувствует, как его правую ладонь перехватывают. Канда облизывает сладкие пальцы, измазанные в креме и на которых еще остались крошки от торта. Щеки Уолкера заливаются краской, но парень не может отвести взгляд от того, как чужой язык скользит по собственным пальцам, как губы обхватывают фаланги и как парень языком собирает остатки сладости.       Аллен давится недожеванным тортом, начинает кашлять и, с горем пополам сглотнув кусок во рту, ищет воду. И не придумывает ничего умнее, чем выхватить из рук Канды бокал с шампанским и им запить торт, после, икнув.       Уолкер облегченно выдыхает, когда комок в горле пропадает. И смотрит на застывшего Юу, который держит его руку, после, как-то недобро улыбаясь.       Краска приливает к щекам и Аллену становится жарко. Вспыхнув, парень отстраняется от мечника, а тот позволяет уйти Уолкеру. Но далеко он не уходит. Видимо, алкоголь сыграл свою роль: покачивающееся тельце остановилось у выхода, оперлось о холодную стенку и дальше не двинулось.       Аллену дурно: картинка перед глазами мутная. И подошедшая Линали сейчас смутно напоминает Канду. И если бы не короткие волосы, он бы, наверное, не определил бы. — Все хорошо? Аллен? — голос девушки обеспокоенный, она садится на корточки рядом с осевшим на пол парнем и прикладывает ладонь ко лбу. Аллен весь горит, а тело его едва ли слушается. — Мне позвать Канду? — М? — Уолкер головой опирается о стенку, пытаясь сфокусировать взгляд, но тот никак не хочет этого делать. Весь задний план сливается в одну сплошную грязную картинку, где не распознать ни одного человека, а Ли младшая сейчас выглядит не лучше, будучи только сплошным пятном разных цветов. — Н-нет.       Беловолосый с горем пополам поднимается и, опираясь на стенку, выходит в коридор. Обеспокоенная Линали взглядом ищет японца, но его нигде нет. А потом неожиданно, прямо перед ней проскакивает силуэт торопливо шагающего мечника. Тот, видимо, недолго думая решил пройти за Алленом. А последний кое-как пытался добраться до своей комнаты.       Все тело нещадно горело, дыхание сбилось, а разум плыл. И Аллен едва ли осознавал что к чему. Он прекрасно знал, что он где-то в коридорах. Знал и то, что нужно добраться до лестницы. Но знать — одно, а делать — другое.       А потом все переворачивается. И Уолкер смотрит на пол, понимая, что завис в воздухе. Но не просто завис, а его держат. — Отпусти, — слабо возникает, смотря в глаза Канды. Взгляд у парнишки мутный, поплывший. Да и сам он, похоже, тоже плывет. По крайней мере образно. — Расскажешь, что делал в душе?       Аллен фыркает, отворачиваясь и скрещивая на груди руки, просто дожидаясь, пока его в таком положении донесут до комнаты. Щеки горят, а Юу рядом ощущается как никогда близко. А еще от парня отдает прохладой, поэтому, положив голову ему на грудь, беловолосый прикрывает глаза. И засыпает.       Просыпается Аллен от жара по всему телу. Оно дрожит, да и внизу живота отчего-то тянет. Открыв глаза, парень не сразу соображает в каком положении находится. — К-Канда? — Уолкер заливается краской, громко простонав и откинув голову на подушку.       Юу нависает над ним, надрачивая сочащийся смазкой член и Аллен понятия не имеет когда у него успел встать. И уж тем более он не понимает почему вдруг Канда решил ему подрочить, пока он в отрубе. — Перестань, — упираясь ладонями в чужие плечи, Аллен выгибается. Его собственное тело явно противоречит тому, что выдает рот, потому что член дергается, ноги дрожат, а разум плывет.       Канда молчит. Он губами ведет по шее, оставляя поцелуй и вслушиваясь в судорожное бормотание Аллена под собой, который не может и два слова связать, не подавившись стоном.       А потом парнишка под ним выгибается до хруста в спине и обмякает, опуская руки. Белесая жидкость стекает по руке мечника, а сам орган в ладони пульсирует. Взгляд у Уолкера настолько замученный, что его хочется только по голове погладить, поцеловать в лоб, накрыть одеялом и оставить отдыхать. — Какого черта ты творишь? — Аллен сбито дышит, замыленным взглядом смотря на парня над собой. Тот, усмехнувшись, целует. Уолкер сам не знает почему послушно открывает рот и поддается. Может, потому что это Канда и потому что он плохого не сделает.       Аллен плавится. Плавится под чужими ладонями, телом. И он понимает одно: он еще никого так не желал. Канда в этом смысле первый. И Аллен действительно скучал по нему. Правда, в последнее время ему кажется, что он даже с кровати встать не сможет. Ему не дадут. — Когда я нес тебя, мне сказали, что завтра отправляют тебя на задание, — мечник отрывается от чужих губ, оставляя между языками тонкую ниточку слюны. — Снова? — Аллен загнанно дышит, обнимает Юу за шею и закрывает глаза. — Я так устал от этого. Но чтобы доказать верность Ордену, мне нужно торчать в разных местах.       Золотой голем втискивается между грудью Уолкера и Канды. Он устраивается там, а клоун только слабо улыбается, переводя взгляд с Тимкампи на мечника. — Не хочешь?       Уолкер отрицательно качает головой. Он и правда устал. И хотел бы уйти от Ордена, но на него спустят всех. И от Канды тогда не отстанут. Скорее всего они будут допытываться у него. И если и придется бежать, то без него. И от мрачных мыслей Аллен уйти не может. Все действительно плохо в этом плане. Если его не найдет Орден — найдут нои. Хотя они и без того знают о том, где находится Уолкер. И Роад никак не оставит его в покое, периодически окликивая и напоминая о том, что Аллен — Четырнадцатый.       Щелчок по лбу отвлекает. Ойкнувший Уолкер с явным недовольством смотрит на Канду, а тот в свою очередь сверлит пристальным взглядом задумавшегося парня. — Даже не думай сбегать, — словно бы прочтя чужие мысли, возражает мечник, а брови Уолкера плавно ползут вверх. — Как ты… — У тебя на лице все написано. Ты все еще пьян, поэтому не контролируешь это, — пожав плечами, Канда слезает с Аллена. Тот дрожащими пальцами натягивает на себя обратно белье и штаны, пока Юу вытирает руку полотенцем, которое, видимо, предусмотрительно притащил в комнату. — Но если это все же случится, — Уолкер опасливо смотрит на парня. И, получив убийственный взгляд, понимает, что в таком случае ничего хорошего от Канды ждать не стоит.

***

      Аллену удалось выкроить несколько часов для себя. Уже в другом городе, далеко от Ордена Уолкер умудрился сбежать от искателей.       Голова раскалывается, легкие горят. Вдохнуть не представляется возможным и Уолкер хватается за собственное горло, спиной оперевшись на стенку здания в одном из переулков города. Сознание плывет, определить картинку перед собой становится сложнее. А потом его чистая сила активируется. Коронованный Клоун перьями покрывает его левую руку, плечо и всю левую сторону тела. Он не образует привычный плащ или руку. Он просто остается перьями.       Взгляд желтых глаз замученный. Адская боль поражает тело, а из груди вырывается хрип, пока изо рта капает кровь.       Искатели часто задавались вопросом куда же пропадает Аллен Уолкер, который обычно послушно выполнял задания Ордена.       И в это время Аллен, сгибаясь в три погибели, хрипел от боли без возможности сделать глоток воздуха.       «Бедняжка»       Голос в голове не заставляет вздрогнуть. Аллен не подает никакой реакции даже когда прямо перед ним появляется Тики. Уолкер загнанно дышит, хотя кажется, что вовсе не дышит, потому что кислород словно бы не поступает. Потемневшая, свойственная ноям кожа неоднозначно намекает на происходящее на пару с изменившимся цветом глаз. — Малыш, слышишь меня? — голос Удовольствия совсем рядом, но слышится он на задворках сознания эхом, словно бы он совсем далеко. — Аллен! — куколка в капюшоне Тики приобретает облик Роад. Девочка, распутавшись из белой ткани, подползает ближе к Аллену и обнимает его.       Уолкер смотрит на нее шокировано, переводит взгляд на Тики, но ничего не говорит. Даже когда его глаза закрываются, а дыхание выравнивается — он молчит. — Мальчишке совсем тяжело справляться с двумя монстрами внутри себя.       Микк смотрит на чистую силу, которая перьями рассыпается, когда кожа Аллена приобретает нормальный цвет. Видимо, она реагировала на ноя внутри Уолкера. — Может, просто отнесем его к Графу пока он не пришел в себя? — предлагает Тики. Для него такой вариант не так уж и плох. По крайней мере это лучше того, что происходит сейчас.       Голем крутится рядом. Маленький золотой шарик устраивается на макушке экзорциста и скалится, издавая приглушенное рычание. Тики поднимает руки в примирительном жесте, сдаваясь, потому что Роад как бы не хотела поступить так же — не поступила бы. У Аллена все еще был доступ к Ковчегу, поэтому он мог бы скрыться даже сейчас.       Уолкер открывает глаза, принявшие привычный серый цвет. Парень растерянным взглядом смеряет ноев, которые, как ни странно, еще не утащили его. Видимо, в надежде, что тот одумается сам они продолжают преследовать его. — Граф сильно расстроен, — Роад выглядит действительно опечаленной. Она отстраняется от Аллена и заглядывает тому в глаза. — Аллен, пошли с нами. — Вы знаете ответ, — Уолкер отворачивается, смотря в сторону. Камелот обиженно дует губы, выдавая реплику рода «дурак». Совершенно беззлобную, но звучащую как-то разочарованно. Она знала ответ, но даже так она ничего не может с собой поделать. — Как хорошо, что здесь нет Шерил, — Тики криво улыбается, но, после, выдохнув, смотрит на Роад. — Мы тут ничего не поделаем. Пошли. — Но Аллен-, — девочка обиженно дует губы, скрещивает на груди руки. И неожиданно широко улыбается, после, оборачиваясь к Уолкеру.       Но потом что-то идет не так. Обычно они уходили, Аллен знает. Он не в первый раз вот так говорит с ними при приступе, однако они не забирают его. И они бы ушли. Но свет рядом заставляет собственное сердце пропустить несколько ударов, а ноеву сущность — напомнить о себе.       Взгляд Аллена мутнеет, теряется, и парень ничего не может поделать с темной аурой около себя. Чистая сила вновь отзывается на ноеву сущность, а сам Аллен пытается понять что происходит. Роад подходит ближе, садясь около Уолкера и прикладывая тому ладонь ко лбу, словно бы пытаясь определить есть ли у того температура. — Тики, чего ты там возишься?       Пыль, поднятая, видимо, ударом волны, рассеивается. И взору Аллена открывается не самая приятная картина: Тики, с сгустками темной материи для удара в руках. А перед ним… — К-Канда? — Аллен пытается встать, но его ноги подгибаются. Камелот выдыхает, видя, как кожа седоволосого принимает другой цвет вновь.       Мечник не отвечает. Он вообще не понимает какого черта Уолкер возится с ноевой семейкой. — Вот и развлечение подоспело, — Микк, уже желающий разобраться с Юу оказывается остановлен ладонью Аллена. Тому с горем пополам удалось добраться до него. — О, Малыш, да ты в таком состоянии стоять можешь? — Не трогай его, — взгляд желтых глаз пронзительный, заставляющий Удовольствие вздрогнуть и отступить назад, рассеяв атаку. Канда, все еще держащий в руках Муген, крепче сжимает рукоятку меча. — С каких пор ты возишься с ноевой семейкой? — Эй, он, вообще-то, ее часть! — Роад и Тики возражают в унисон, а Аллен на подгибающихся ногах подходит ближе к Юу, словно желая напороться на чужой клинок, который по мере приближения Клоуна опускается. — Они уже не первый раз приходят. Я не имею ничего против пока они силком не пытаются затащить меня к Графу, — Уолкер подходит вплотную к мечнику и носом утыкается ему в грудь, закрыв обессиленно глаза. Темная кожа все еще свидетельствовала о том, что сущность в парне не подавлена. — Аллен, ты же даже дышать в таком состоянии не можешь, — Камелот выглядит действительно взволнованно. Но Тики, выдохнув, кладет ей ладонь на плечо. — Пошли. Раз уж тут появился еще один экзорцист помимо того, кто является еще и частью нашей семьи — делать нам тут нечего. По крайней мере мы не сможем договориться в этот раз.       Из-под земли появляется дверь Роад. Девочка, на последок обернувшись, делает шаг в пустоту вместе с Тики, а Аллен окончательно теряет равновесие и почти падает, если бы не вовремя подхвативший его Канда. — Какого черта? — улыбка на лице Уолкера кривая, с злобной усмешкой. Парень даже пальцем не может пошевелить, не то, что говорить. Но сейчас он скорее просто пересиливает себя, смотря в глаза мечника нагло, недовольно. — Тебя здесь быть не должно. — Тебя тоже, — Юу тоже не отстает. Он выглядит взволнованно на грани ярости, потому что Стручок додумался уговорить искателей на то, что он отойдет. Выкроил себе время, чтобы просто поговорить в темном переулке с ноями, задыхаясь от того, что Четырнадцатый поглощает его. И естественно, что брови японца сейчас сведены к переносице, а все его лицо так и выражает неприязнь не к самому Уолкеру, но к его поступку уж точно.       Аллен кашляет кровью, согнувшись в чужих руках. Парень прикрывает рот рукой и чувствует, как все перед глазами начинает плыть. Его никак не отпустит, из-за чего сознание сильно страдает, мутнея настолько, что Аллен едва ли может разобрать черты человека перед собой. — Я на задании, — возражает сдавленно, все еще пересиливая себя ради разговора, хотя издать хоть какой-то звук слишком сложно. Тело возражает, посылая ноющую боль по каждой клеточке. Аллен отчетливо слышит стук чужого сердца и невольно прикладывает ладонь к левой груди, под пальцами ощущая, как орган внутри сокращается. И на лице Уолкера появляется такая удовлетворенная, блаженная улыбка, что Канда не может понять не только причины, которая вызвала ее, но и эмоций, которые испытывает сейчас беловолосый. — Ты идиот, Стручок. — Я Аллен.       Темная аура вокруг парня рассеивается, он прикрывает глаза, пока его кожа принимает более адекватный цвет. Канда становится на колени, перехватывая Уолкера удобнее и убирая в ножны выпавший из рук Муген. Он выпустил его из пальцев, когда Аллен начал падать. И, расставив мгновенно приоритеты, перехватил падающего парня. — И как тебя угораздило? — А тебя как? Я на задании, ищу тут, понимаете ли, совместимых с чистой силой, — Аллен дует губы, кое-как разлепляя глаза. И Канда понимает, что все уже лучше, потому что его глаза серые, да и взгляд излюбленный: насмешливый, с явной издевкой. — А потом, — усмешка кривая, видимо, из-за боли выдать нормальную не выходит. — А потом ко мне приперся, понимаете ли, один патлатый и помешал моему диалогу с врагами. Может, я у них планы их выпрашивал? — Так они и выдали их тебе. Да и в твоем состоянии утверждать это? Насколько же ты отчаялся? — Может, я намерено прихожу в переулки, чтобы позволить ною внутри проснуться, а другим ноям — подойти ближе? — Это наитупейший план. — Да ты умнее слов «перерезать всех ноев» ничего не выдашь, БаКанда. — А чем тебе этот план не угодил? — Как минимум тем, что я один из них, — пожав плечами, Аллен прислоняет голову к чужой груди и тяжело выдыхает. — Я, конечно, еще не сдался ему, да и мы побеседовать уже успели, но договориться с Неа окончательно почти невозможно. Я прихожу в себя раньше, чем нужно. И обычно рядом оказывается Роад или Тики. — Меня бесит этот кудрявый. — Я тоже кудрявый, — Аллен фыркает, руку протягивая к чужому хвосту и стягивая с волос Канды ленту. А потом берет несколько прядок и начинает заплетать косичку, игнорируя явно недовольный, раздраженный взгляд японца. — Так и будешь строить недовольную мину? Да и куда ты меня вообще несешь? — В отель.       Лицо Аллена вспыхивает и тот, пытаясь остановить поток явно не самых приличных мыслей, не сводит взгляда с чужих волос. Он старается отвлечься чем-нибудь: придумать какую-нибудь идиотскую шутку, да вот только ни одна в голову не лезет. — Сколько меня не было в Ордене? Я снова потерял счет времени? — все же решается спросить Аллен, взяв вторую прядь и начав заплетать уже вторую косичку. Канда фыркает, невозмутимо шагая с парнем на руках вдоль улицы, где куча народа. И все они смотрят на плащи экзорцистов. — И вообще я сам ходить могу. Я генерал, а ты меня несешь как принцессу. — Месяц, — Канда переводит взгляд на чужое, порозовевшее лицо. Аллену явно неловко быть в таком положении. На дальнейшие возражения Юу не отвечает. Он не сводит взгляда с пути к отелю, пока Уолкер, видимо, понимающий, что ему достанется по полной, начинает дергать ногами и руками несмотря на то, что его тело наверняка ноет после всего. — Пусти, я не хочу туда. Давай лучше за едой зайдем! — Такой голодный? — мечник застывает, смотря на то, как Уолкер, заливаясь краской до самых кончиков ушей, растерянно кивает. И его желудок издает характерное урчание, заставляя парнишку на руках еще сильнее покраснеть. — Я еще не ел сегодня. Мы дошли до города, а по пути я съел весь провиант, — беловолосый смотрит на мечника. Из-под плаща мальчишки вылетает золотой голем, видимо, решивший появиться к разговору о еде. Канда нередко задавался вопросом почему и для чего Уолкер кормит еще и голема, когда, по факту, он в этом не нуждался. Только вот Тимкампи был каким-то странным големом, а Аллен на вопросы мечника и друзей только разводил руками, говоря, что понятия не имеет как так вышло. — Знал же, что еды не хватит, так почему не взял больше? — Больше искатели бы не унесли.       Зная аппетит мальчишки, Канда уже не возражает. Он мог съесть целую семью слонов и даже глазом не моргнуть. Все праздничные столы, а точнее то, что на них было, исчезало в мгновение ока, поэтому на праздниках Ордена, когда на них был Аллен, на столах не оставалось даже крошек.       Сдавшись, мечник начинает уже шастать по городу в поисках какого-нибудь места, где можно было бы хорошо поесть. Впрочем, Аллену удается заметить небольшую вывеску с корявой надписью, поэтому отправляются парни именно туда.       Канда с невозмутимым лицом наблюдает за тем, как содержимое тарелок исчезает с завидной скоростью. Мальчишка, раскрыв пошире рот, откусывает кусок от длинного сэндвича, пока Тимкампи надкусывает его снизу, тоже присоединяясь к поеданию. Повар заведения с явным восторгом наблюдает за тем, как беловолосый уминает его стряпню вне зависимости от того суп ли это, или же тарелка, полная бутербродов. — О, этот плащ, — мужчина обращает внимание на то, во что одет Уолкер. И если Канда был обычным экзорцистом, то Аллен был генералом. Это бросалось в глаза. — Вы экзорцисты? — Ага, — проглотив кусок сэндвича, беловолосый чуть приподнимает его, наблюдая за тем, как золотой голем откусывает куски от его еды и, не жуя, снова кусает. Ткнув Тимкампи пальцем, Аллен угрожающе улыбается. — Эй, Тим.       Голем улетает к Канде, прячется у него за плечом и Аллен выдыхает, снова приступая к еде. — У нас вдали от города есть один дом, куда никто не суется, — повар снимает свой колпак, а Аллен переводит взгляд на мужчину, чуя сэндвич дальше. Канда не сводит взгляда с Уолкера и тот уже начинает чувствовать себя неуютно. — Говорят, там поселился злой дух. Раз уж здесь вы… — Мы поняли, — Аллен, дожевав, улыбается. — Просто скажите где именно этот дом.       Беловолосый лезет в карман за блокнотом, чтобы записать адрес или сделать несколько заметок, но вместе с блокнотом и ручкой извлекает ленту. И Канда усмехается, увидев, как краснеют щеки Аллена, пока тот запихивает ленту обратно в карман, ругаясь под нос.       Недолгий рассказ повара позволяет понять, что, вероятно, в том доме если и есть что-то, то это скорее всего даже не акума. Вероятно, просто ребенок, который убежал из дома и поселился там, а по ночам издевается над жителями города в отместку, завывая.       Шум деревьев рядом успокаивает. Аллену кажется, что все здесь не так уж и плохо: свежий воздух, да еще и Канда рядом, который никак не хочет поделиться причиной по которой он прибыл в тот же город, что и Уолкер. Вероятно, мечника уже просто все достало и он сбежал. А быть может ему дали задание как раз здесь, раз уж повар обмолвился о том, что здесь не все чисто. Аллен надеется на второй вариант. Просто потому что если Юу сбежал — предъявят ему, Аллену. Ему и своих проблем с головой хватает.       Ветер раздувает полы плаща. Аллен с интересом разглядывает живность, снующую по лесу: белочки, птички и даже, кажется, мыши, которые, услышав треск ломающихся под ногами веточек прячутся в норы. Слабо улыбаясь, Уолкер задумывается о чем-то своем. Канда недалеко от него шагает как всегда невозмутимо, спокойно и размеренно, пока беловолосый переставляет ноги, иногда спотыкаясь о какую-нибудь корягу и чуть ли не падая. Спасает только собственная реакция, а если не она — реакция мечника, который на автомате тянет левую руку под грудь или живот Аллена, удерживая того от падения. И Аллен тогда только неловко улыбается, смотря на раздраженного мечника, который выругивается по поводу нелепости всей ситуации. — Так… Почему ты пришел? — смотря уже, наконец, под ноги, Аллен переступает одну из коряг, которая, посмотри он вниз позже, стала бы очередной причиной его падения. — У меня задание здесь. — Да-а? — улыбка на чужих губах явно дает понять, что он не верит. В конце конов Аллен знает, что Канду вряд ли отправили бы сюда. — Да. Комуи обмолвился о том, что по плану карт ты здесь. И предложил проверить, заодно проверив какие-то там слухи. — А, Комуи, — Аллен понимающе кивает. Начальник отделения был в курсе их отношений благодаря тому пьяному безобразию в столовой. Да и не было людей которые были бы не в курсе о них. По крайней мере в Ордене. — Тебя, наверное, задолбали вопросами обо мне. Наверняка они думают, что ты что-то скрываешь про меня. Я же ной, — выдохнув, Аллен убирает руки за голову и шагает, смотря в небо. — Первое время пытались спросить. — И ты молчал, — усмехнувшись, беловолосый поворачивает голову в сторону мечника. Тот кивает и шагает дальше. — Так и знал. Ну, по крайней мере им не удалось узнать, что только благодаря тебе меня допустили в генералы и на миссии. — У этого тоже свои минусы. — Ну, все же лучше, чем торчать в темнице под печатями. Да и Тиму там сложно приходилось, — смотря на летающего вокруг Канды голема, Уолкер дует губы. — Ты вокруг кого летаешь, предатель? — на возмущение хозяина голем только назло садится мечнику на голову и Аллен улыбается, заметив с каким недовольством Юу за хвост стягивает с головы Тимкампи. — Скорее ты просто сам там торчать не хочешь. — А ты захотел бы? — фыркнул, Уолкер поворачивает голову в другую сторону, рассматривая частые деревья. Сколько они уже тут идут? Дорога кажется бесконечной. — Вороны подсыпают в пищу всякую дрянь, я бы даже поесть не смог. Выручил бы, разве что, Линк. — Этот белобрысый меня раздражает, — Канда цыкает, а Уолкер только шире улыбается. — Его приставили ко мне, стоило тебе свалить. Но через неделю его отпустили и он занимается дальше тем, чем занимался. — Я бы тоже больше недели не выдержал, — смеется младший, чувствуя пристальный взгляд мечника, направленный ему в затылок. Юу немного отстал, но быстро нагнал его. — В конце концов сколько мы видимся в последнее время? День из месяца? — Что-то раньше ты не возмущался, когда все полторы недели тебя прижимали ко всем вертикальным и горизонтальным поверхностям, Мояши. — Я Аллен! — возмущенно восклицает младший, краснея и поворачивая голову в сторону мечника. — В чем дело? Этот лес…       Взгляд Аллена задерживается на дереве. Паренек хмурится. Он точно видел его. И эту корягу под ногами тоже. — Мы ходим кругами? — Уолкер достает небольшой ножик из кармана и делает несколько пометок на коре дерева. И шагает вперед, хмурясь. — Может, снести этот лес к черту? — предлагает Юу, хватаясь за рукоятку меча. А Аллен, фыркнув, перехватывает его ладонь и сплетает пальцы. — Пошли уже. Если наткнемся на это же дерево — будем думать, что делать дальше.       Канда цыкает, но слушается.       Мечник отмечает, что они и правда все это время ходили кругами и за разговорами просто не обратили внимания на то, что лес не заканчивался. Те же коряги, о которые Аллен спотыкался — совершенно одинаковые — лежали на местах в одном и том же положении.       А потом Аллен застывает. Его голова повернута влево, а взгляд задерживается на стволе одного из деревьев. — Это… Мы действительно нарезаем круги? — подходя ближе к дереву, парень пальцами касается насечек. А потом его взгляд падает куда-то за дерево и он срывается с места, сходя с тропы. Канде не остается ничего, кроме как последовать за мальчишкой. Только вот через несколько поворотов он теряет его из вида и остается один. Услышав знакомый смех, Канда вытаскивает Муген из ножен и взглядом смеряет площадку. За одним из деревьев знакомая беловолосая макушка. — Мояши! — зовет недовольно. Мальчишка с опущенной головой подходит ближе, после, поднимая ее и улыбаясь. И Канда взмахивает мечом, отчего тело напротив отлетает в ближайшее дерево. — О, значит вот так ты обращаешься с теми, кто тебе нравится? — голос мальчишки издевающийся, ехидный. Рана от Мугена на его теле затягивается. — Поиграем?       Аллен бежит к небольшой избушке и, добравшись до нее, распахивает дверь. И осматривается, понимая, что она абсолютно пустая: полуразвалившаяся, с протекающей крышей и… — Когда успел начаться дождь? — смотря на вид из окна, парнишка застывает. За окном ливень, капли барабанят по крыше, а вода с нее капает на пол в доме.       Аллен отчетливо помнит чистое небо без единого облачка, которое не предвещало никакого дождя. — Аллен, — голос рядом заставляет вздрогнуть. Уолкер оборачивается, смотря на мечника перед собой. И, улыбнувшись, обнимает его за шею совершенно беззаботно. — Я тебя потерял из вида. Ты в порядке? — Только поцарапался немного, все в норме.       Улыбка на губах Уолкера хищная. Он распускает чужие волосы, которые весь их путь были распущены из-за того, что лента Канды была у беловолосого. Паренек смотрит на красную ленту, какая завязана и на его волосах. И выдыхает. — Я думаю чистая сила где-то здесь. Поищешь со мной? — Конечно.       Уолкер наблюдает за тем, как мечник спокойно разворачивается, начиная искать что-то; открывает различные пустые ящички, спрятанные в стенах этого дома, словно бы изначально зная о их расположении. А экзорцист только наблюдает. В его голове отчетливо крутится мысль о том, что ему стоит убить акуму перед ним. И проклятый глаз советует то же самое, но Уолкер прячет его за длинной челкой и сдерживается.       Во-первых, Канда зовет его по имени только в постели. Во-вторых, он никогда не скажет о том, что поранился — не сочтет необходимым посвящать Аллена в детали своих ранений. В-третьих, он бы никогда в жизни не согласился бы помочь, выдав нечто в роде «Сам ищи» и Аллену бы и правда пришлось копаться среди ящиков самостоятельно, пока мечник просиживал бы задницу на подоконнике. В-четвертых, он бы возмутился по поводу распущенных волос даже если бы он и собрал их несуществующей лентой. Ну и заключительное: у Аллена проклятый глаз и он видит души акум. — С каких пор акумы не знают о том, что я Четырнадцатый? — применяя, наверное, самую идиотскую тактику, Аллен смотрит невозмутимо на застывшего Канду. — Было опрометчиво так нагло появляться перед генералом, да еще и перед тем, у которого проклятый глаз, — Уолкер левой рукой поднимает челку. Левый глаз парня словно бы налит кровью, он направлен прямиком на существо, принявшее облик его возлюбленного. — И еще глупее было брать облик Канды, ничего о нем не зная. — Четырнадцатый? — акума нервно смеется, смотря на парня перед собой. — На тебе форма экзорциста, — существо принимает уже свой истинный облик: механическая змея с капающим с клыков ядом. Хотя больше это напоминало все же дракона. Возможно, из-за лап и крыльев. — Всего лишь второй уровень, а столько проблем, — Аллен активирует Коронованного Клоуна. Сердце пропускает несколько ударов, а чистая сила не сразу формирует из себя привычный плащ и маску. Воротник плаща Коронованного Клоуна все же немного деформировался из-за личности внутри Аллена, но его задача сейчас — прибить акуму. Но тот взмывает в воздух, пробив крышу. Уолкер следует за ним.       В лесу льет дождь и седоволосый никак не может понять как так вышло и откуда здесь вообще тучи и мрак, когда они с Юу шли под лучами солнца.       Превратив руку в меч, Аллен осматривается. Рядом никого и даже проклятый глаз не засекает акум поблизости. Вдали слышится какой-то шум и парень уже хочет пойти туда, но понимая, что чистая сила, вероятно, в доме, возвращается.       Уолкер осматривает ящики, приглядывается к полу и слишком поздно замечает люк. Ручки к нему нет, да и он слишком хорошо подогнан к доскам на полу, поэтому различить его можно было, разве что, по едва заметной полосе. Кажется, люк не планировали открывать, потому что доски настолько плотно прилегали друг к другу, что даже если бы здесь и была ручка — он бы не открылся. Постучав мечом по полу, Аллен слишком поздно осознает, что стоит на люке, который, треснув, распадается на мелкие досточки.       Уолкер летит вниз, выкрикивая нечто не особо цензурное и внятное, а Тимкампи, зубами схватив хозяина за воротник плаща, машет крылышками в попытке вытянуть его обратно, наверх. Ну, или хотя бы смягчить падение. В конце концов голем прибавляет в размерах и, щелкнув челюстями, проглатывает Аллена.       Опешивший экзорцист смотрит на стенки в пасти голема и… видит кучу еды. Той самой, которую он сдавал Тиму. И некоторая неплохо так подпортилась. — Похоже, кормить тебя все же плохая идея.       Припоминая, что голема он кормит уже несколько лет, Аллен боится представить где те запасы, которые ему он сдавал раньше. Хотя, может, должно пройти некоторое время прежде чем эти продукты куда-то пропадут.       Аллена выплевывают и парень валится задницей кверху на пол, пока у него перед глазами все крутится. Изображение никак не соберется во внятную картинку. — Я больше не буду давать тебе сэндвичи, — мычит Уолкер, кое-как разлепляя глаза и пытаясь встать. Голем снова становится приемлемых размеров и садится на голову Аллену. Паренек садится на полу и трет глаза в попытке понять что к чему.       Темнота в помещении не позволяет ничего разглядеть. И Уолкеру приходится наощупь найти отлетевший в сторону меч, чтобы активировать чистую силу. Та освещает комнату ярко, да так, что слепит. Поэтому, быстро собравшись, Уолкер начинает искать выход. Он не знает на какую глубину свалился, но лестницы наверх явно нет. А желания снова лезть в пасть к голему нет.       Комнаты не приводят парня ровным счетом никуда. Он, походив среди однообразных пустых комнат без единого предмета мебели или даже намеков на нее, начинает шариться по полу в попытке найти что-то на нем. И в одной из комнат находит. В отличие от прошлого люка — у этого есть ручка, потянув за которую Аллен замечает только огромное количество шелковой ткани. — Кому вообще понадобилось это закладывать сюда? — фыркнув, паренек достает ткань и из одной из них выпадает чистая сила. Стены подвала начинают дрожать и осыпаться, а Уолкер, растерявшись, хватает чистую силу и ищет взглядом выход. — Куда бежать-то? — Аллен не видит даже луча света. А тот, что шел из выбитого люка тоже пропал. Источником света сейчас был только мерцающий меч, да и плащ.       Потолок осыпается. Уолкер тыкает голема на голове пальцем. — Ти-им?       Тишина. Тот даже не двигается, нагло игнорируя хозяина. И, выдохнув, Аллен не придумывает ничего умнее, кроме как открыть врата ковчега прежде чем комната разрушится.       Шагнув в белые ворота и разрушив за собой их, Аллен выбирается наружу. Но на дом, в котором он был даже и намека нет. — Иллюзия? — думает, смотря на ровную, пустую полянку. Дождя тоже нет. Разве что земля под ногами ходуном ходит, из-за чего Аллену приходится сделать несколько шагов назад. Мало ли, обвалится.       Недалеко слышится рык. А следом и удар стали и сталь в миллиметре от собственной спины. Уолкер наблюдает за Кандой, который дерется с… ним. С Алленом. — Что за?.. — растерявшийся беловолосый смотрит на двойника. Тот бежит на Уолкера и хватает его за руку. Аллен незамедлительно отрубает эту самую руку скорее на автомате. просто потому что перед ним акума, а его глаз распознает уже знакомую душу. — Этот ублюдок убегает, — Канда огрызается, смотрит на акуму, который все же принимает более комфортный для себя облик. Аллен стряхивает чужую руку с собственной и выставляет вперед меч на пару с Юу. — От меня он тоже убежал. — Не болтай, а бей.       Бой заканчивается бесспорной победой. Лес перестает быть бесконечным, но домика не видно. Видимо, тот все же оказался простой иллюзией. Уже шагая рядом с мечником, Уолкер смотрел на небо, задумавшись. — Мояши, — голос Канды рядом с ухом заставляет невольно вздрогнуть и поежиться. — Я Аллен. Чего тебе? — Куда ты, придурок, убежал? — Я достал чистую силу. А остальное уже не так важно, — Уолкер дует губы, он чувствует, как чужая ладонь смыкается на запястье левой руки и сжимает его. — Давай только без этого разъяренного взгляда, — закатив глаза, Аллен идет себе дальше, игнорируя хватку на собственном запястье. Впрочем, вскоре Канда просто сплетает пальцы и молча идет рядом. Не очень-то и хочется продолжать диалог с тем, кто даже беспокойства чужого не ценит. Хотя, Юу кажется, что беспокоиться-то было не о чем. — А, Канда, — вспомнив что-то, беловолосый останавливается. Он копается в кармане, отпустив чужую руку и достает ленточку мечника, которую снял, когда тот нес его. — Вернуть? — улыбка на чужом лице больно довольная. Он словно бы хочет чего-то добиться. Обменять ленточку на что-то. — Можешь себе оставить. У меня их целый вагон.       Попытка шантажа провалилась. Аллен, сдавшись, убирает ленточку обратно и шагает в ногу с мечником.       Вскоре они прибывают в город. Комнату все же снять приходится. Но Аллен настаивает на том, чтобы у них были разные комнаты. Он знает, чем все закончится если они останутся наедине. И он не хочет сейчас ничего. Хотя, может, и хочет, но сдерживает себя, понимая, что за чистой силой и акумы не побрезгуют явиться. А тут экзорцисты. Еще тепленькие. Совокупляющиеся. Ну самое то время, чтобы прикончить, не так ли? Аллен себя знает — он от секса отходит долго, и для него происходящее как туман. Поэтому если на них вдруг нападут — отбиваться придется Канде. А Уолкер не хочет вешать на него эту честь. Особенно когда парень уставший и почти довольный. — Стручок, совсем мозги растерял в лесу? — Юу рычит, скалится. И женщина с парой разных ключей от двух номеров растерянно и даже отчасти испуганно смотрит на парней, которые с фразы «Один на двоих» не прекращают ругаться. — Я Аллен, придурок, — Уолкер хмурится, смотря в глаза мечника. В них плещется холодная сталь и убеждение, что так быть не должно. Что могло измениться за тот месяц, что они были поодаль друг от друга? Юу не понимает, поэтому он с нескрытым недовольством сжимает чужую руку, которая тянется ко второй паре ключей. — Какого черта ты творишь? — беловолосый лбом ударяет Канду в лоб и, выхватив вторую пару ключей, убегает в сторону нужной комнаты. Не сразу сообразивший, что его обдурили мечник несется за мальчишкой. И сталкивается с преградой в качестве запертой двери.       Аллен спиной прижимается к ней, зажмурившись и слыша чужое дыхание. Ему неловко оставаться наедине с Кандой. Потому что они не в Ордене. Там спокойнее. Слыша звон Мугена, Уолкер вздрагивает. — Если ты пообещаешь меня не трогать — я пойду в один номер с тобой, — отчаянно вопит, сжавшись. И не слышит ни звука. Юу за дверью замер, остановив меч в миллиметре от двери. — Как пожелаешь.       Приоткрыв дверь, Аллен смотрит на мечника. Он явно недовольный, раздраженный, но нагло открывает дверь и проходит в комнату, заваливаясь на двуспальную кровать. Уолкер выдыхает, стягивает с себя генеральский плащ и закрывает дверь.       Оставив плащ на кровати, парень берет подготовленные в номере полотенца и уходит. Помыться после их путешествий не мешает. В конце концов он побывал не только в пасти у золотого голема, но и проехался по грязному полу, который тоже не блестел от чистоты.       Канда сидит на месте. Его взгляд задерживается на хлопнувшей двери. Он не понимает почему Аллен отказывается и протестует как может. В интересах Юу склонить младшего к тому, от чего тот так отпирается. И он, если честно, даже и близко не может предположить как именно это сделать. Он не мастер в таких вещах, ему проще просто взять и поцеловать, облапать, а там младший уже как-то сам не противится, да еще и помогает.       Зашедший Уолкер выглядит более чем довольным: взъерошенный, мокрый и чистый. По крайней мере посеревшие и слипшиеся от грязи волосы теперь выглядели куда более приятно. Все же из-за того, что они светлые, грязь было видно куда лучше. — Тим? — Аллен зовет голема. Тот высовывается из-под его плаща и открывает пасть, тут же закрывая ее. — Что скажешь насчет сэндвичей? — В тебя еще лезет? — Канда фыркает. Тимкампи почти моментально подрывается с места и летит к Уолкеру, садясь тому на макушку и помахивая хвостом. — Мы пробыли в лесу достаточно долго, — возражает младший и покидает комнату.       Возвращается Аллен уже полусонный. Он, наевшийся, с так же отожравшимся и явно увеличившимся в размерах големом, шагал к кровати. И у Канды все его желания и мысли потерялись. Беловолосый, почти сразу отрубившийся, стоило голове коснуться подушки, выглядел мило. И Юу тоже решает отдохнуть. Стянув с себя лишнюю одежду, Канда ложится под одно одеяло с парнишкой и начинает плавно засыпать.       Аллен просыпается посреди ночи. Он, подобрав под себя ноги и обняв колени, сидел, опираясь спиной на изголовье кровати. Взгляд у парнишки был замученный, уставший. Но он не загибался от боли и не задыхался. Это был скорее привычный приступ, связанный с тем, что Уолкер слишком долго находился один. Далеко от Канды он ощущал себя тошно: словно бы его оторвали от души, заперли в темнице и посадили на цепь. А рядом с ним он ощущает себя не лучше. Аллену грустно просто потому что он так близко, но он же и отказывает ему.       Уолкер лезет за шоколадом в карман плаща. И разворачивает шуршащую упаковку, ежась от холода в комнате. Без одеяла было прохладно и морозило ноги, поэтому, накрыв колени, Аллен откусывает от шоколадки и шмыгает носом, смаргивая выступившие слезы. — Мояши, — голос Юу раздается тихо, лениво. Но взгляд у мечника явно недовольный. — Какого черта ты жрешь в кровати, да еще и шумишь?       Аллен перестает жевать. Он, вздрогнув от чужого голоса и замерев, смотрел на Канду, широко открыв глаза. Словно бы его поймали на чем-то незаконном. — Так вкусно же, — кое-как проглотив кусок шоколада, парень поворачивает голову в другую сторону и откусывает еще с целью занять себе рот, лишь бы не отвечать на чужие вопросы. — Обычно по ночам ты жрешь когда волнуешься, — Канда фыркает. Он знает. Он прекрасно знает эту привычку Уолкера: тот может проснуться посреди ночи когда сильно переживает из-за чего-то и начать жрать. Причем порой в таких неконтролируемых количествах, что страшно представить счет за съеденное. Но экзорцистам простительно: они спасают мир, рискуя жизнями, поэтому пусть у них хотя бы будет много вкусной еды в обмен на их жертвенность. — Хочу и ем, — отрезает беловолосый, продолжая жевать. И съедает все содержимое упаковки, с некоторым разочарованием смотря на пустой фантик. Закончилась. Вкусно, но мало.       Объятья со спины заставляют Аллена вздрогнуть. И он не понимает как так получилось, что слезы из его глаз идут сами собой. Он не привык плакать, обычно он все копит в себе и предпочитает держать это под замком, никому не показывая, а уж тем более Канде. Он должен быть сильным, защищать других, вставать горой за слабых, а не быть слабым. И уж точно не реветь в грудь мечнику, у которого не менее тяжелое прошлое и у которого своих проблем и без него достаточно.       Аллен думал. Долго думал. Он надеялся, что через еще пару недель ему удастся отдать чистую силу кому-нибудь, чтобы ее доставили в Орден. А потом скрыться окончательно, чтобы никто не смог его найти. Даже его друзья. Даже Канда. Сделать вид, что он не экзорцист, пусть в таком случае за ним пошлют всех псов Ордена. А к ним присоединятся нои, которые и без того сильно желают наконец поймать мальчишку. — Плакса.       Канда нагло смеется взглядом, смотря на Уолкера, который хмурит брови, сжимает зубы и смотрит возмущенно, хотя слезы из его глаз никак не могут перестать течь. Аллен краснеет, ему стыдно, что он не может просто взять и успокоиться, потому что из груди невольно рвется хрип, а картинка перед глазами размывается из-за слез. — Патлатый, — сжав зубы, отвечает, после, всхлипывая.       Канда за челку хватает парнишку, заставляя того смотреть только на себя. И оттягивает болезненно волосы, пока взгляд юноши рядом устремлен только на его губы. — И это тот, кто просил не трогать его? — наглая усмешка на губах парня заставляет Аллена вздрогнуть и он отводит взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в эти голубые глаза, в которых он явно ничего хорошего не увидит. — И ты не сдерживаешь свое слово, — Уолкер чувствует, как собранные в чужой кулак волосы натягиваются, их сжимают и заставляют таким образом обратить внимание на себя. Парнишка с явным недовольством смотрит на Канду. А у того во взгляде вызов и вопрос немой: «Насколько тебя хватит?». — Ненавижу. — И почему же тогда это звучит как признание в любви? — Юу улыбается самодовольно, а Аллен краснеет еще сильнее, ладонями упираясь в чужую грудь и пытаясь отстраниться. — Понятия не имею. Видимо, твой больной мозг воспринимает все далеко не буквально. Оказывается, он и на такое способен, — огрызается, чувствуя чужое дыхание на своих губах и видя пристальный взгляд синих глаз. — Доиграешься. — Рискну продолжить, — Уолкер усмехается нагло, хотя слезы на его глазах еще не сошли. Они все еще капают, стекая по щекам.       Канда целует и Аллен пытается сопротивляться первые пять секунд. А потом его разум машет ручкой. Юу был как цепь: сковывал, не позволяя сбежать, двинуться в ошибочную сторону. Он держал Аллена на поводке, пусть тот и срывался как бешенный пес. Да и держать такого парнишку сложновато, если учесть, что он далеко не слабак.       Аллен и сам понимает, что он поддается как щенок. Даже если его пнули — он снова идет за лаской. И готовится принять еще один удар, возможно, куда более болезненный. И при его получении он выглядит так, словно бы не ожидал, словно бы это ранило его.       Юу напирает грубо, отпуская чужие волосы и уже вжимая парнишку к себе вплотную. Он кусает чужие губы, сплетает языки и чувствует, что Уолкер уже не сопротивляется. Он, повиснув в чужих руках, обняв за шею, отвечает на поцелуй, хотя слезы все еще катятся по его щекам. — Прекращай реветь.       Канда смотрит на парнишку, а тот руками закрывает лицо, всхлипывая. Он ощущает себя так, словно бы вернулся лет на шесть назад, во времена, когда погиб Мана. Пусть и ощущал он себя тогда гораздо хуже, но это не отменяет того факта, что ему все еще плохо.       Юу бессильно выдыхает. Не получилось.       Уложив Аллена, мечник пристраивается рядом и накрывает и себя и парнишку одеялом. Обняв того, он закрывает глаза. А потом ощущает как тот ворочается и в конце концов разворачивается к нему лицом, тянется ближе и носом утыкается в грудь. Канда сдается. Он гладит Аллена по голове, перебирая седые пряди пальцами. Мальчишка в его руках сейчас сломленный, хрупкий: он плачет, холодным носом тыкаясь в грудь, прижимаясь всем телом ближе, чтобы хоть как-то согреться.       Уолкер бывает таким редко. Редко он позволяет слезам выступить на глазах, особенно если в комнате есть кто-то кроме него. И это не признак недоверия. Скорее, Аллен просто убежден, что сильные люди не должны попросту лить слезы.       Вот только он никакой не сильный.       Судьба выбрала его задолго до того, как он что-то решил. — Хочешь пойти, разбудить повара и выжрать половину еды здесь? — Канда смотрит странно: взгляд у него мягкий, может, слегка обеспокоенный. Услышав шуршание, парень сталкивается с взглядом серых глаз и понимает, что Уолкер не так уж и против. Может, он и ел несколько часов назад, но сейчас он не откажется от еще одной порции. Может, от сотни порций.       На кухне тихо. Неожиданно Уолкер думает о том, что было бы неплохо вернуться на кухню Ордена, к Джери. Его стряпня всегда восхищала, была настолько вкусной, что Аллен не смог бы устоять. По крайней мере даже сейчас он вспоминает ее так, словно бы это было частью его дома. Дома, из которого он хочет уйти.       Черный Орден стал для Аллена всем: домом, любящей семьей, готовой пойти на все ради его защиты. И вместе с тем он стал и его врагом. Орден пусть и принял его как генерала, но он не забыл о том, что в Уолкере живет Четырнадцатый. И что тот способен разнести здание Ордена в щепки. Возможно, именно поэтому Аллена не держат там дольше суток, на следующий же день после возвращения отправляя на задание. — Хочу в Орден, — бурчит тихо Аллен, жуя на скорую руку сделанный поваром сэндвич. Тот сообщил, что если уж Аллен такой голодный, то он может сделать несколько сэндвичей. А остальное придется ждать, потому что продукты не подготовлены. — М? — мечник, доселе наблюдавший за попытками повара что-то сварганить, переводит взгляд на мальчишку рядом. Тот, шмыгнув носом, набивает рот и смаргивает выступающие слезы. — Тогда почему не вернешься? — А то ты сам не знаешь? — голос приглушенный. Беловолосый проглатывает кусок сэндвича и выдыхает. — Комуи сказал, что Орден не желает мне доверять даже после повышения. Меня подозревают и не хотят оставлять там дольше, чем на сутки. На сутки, естественно, в сознательном состоянии, когда меня уже вылечили, — Уолкер дует губы. Он смотрит на Канду, который, подняв одну бровь, продолжает за ним наблюдать. У японца явно нет желания есть, но он тянет руку к чужой руке, держащей сэндвич и откусывает от него. — Так вон оно что, — мычит, жуя, Юу. Аллен, фыркнув, откусывает от того же сэндвича и смотрит на Тимкампи, который сидел на столе и иногда помахивал хвостом. — Хочешь? — протягивая Тиму сэндвич, Уолкер наблюдает за тем, как голем, раскрыв пасть, откусывает немалых размеров кусок и начинает его пережевывать. — В любом случае даже если я вернусь туда, не пройдет и суток, как меня отправят на то же задание: искать чистую силу и совместимых с нею людей. — Ты генерал, — как бы оправдывая задание, заключает Канда. И, пожав плечами, переводит взгляд с беловолосого на подходящего повара. У мужчины явно слипались глаза, но еда на тарелках выглядела отлично, от нее все еще шел пар. Видимо, только что закончил. Но зная Аллена, Канда просит еще несколько порций. Просто потому что младший на этом не остановится. Не ночью, когда он переживает больше всего. Обреченно и устало вздохнув, мужчина отправляется снова на кухню. Он не договаривался работать сверхурочно, но, видимо, за это ему доплатят отдельно. Так что хоть какой-то плюс от того, что к нему приперлись экзорцисты с неплохим аппетитом. — Какая разница? — Аллен дует губы. Доев сэндвич, он тянет к себе тарелку с супом. — Я не хотел им становиться, ты прекрасно помнишь, — взяв ложку, парень начинает есть и чувствует, как пальцы Канды зарываются в распущенные волосы на затылке. Обойдя Уолкера со спины, мечник начинает перебирать пряди седых волос, заставляя младшего слабо смутиться. — Ты чего делаешь? — Они все отрастают. Не хочешь постричь немного? — Юу укладывает свои ладони на чужие плечи и Аллен выдыхает, оставляя ложку в супе и откидывая назад голову, чтобы взглянуть на мечника. — Тебе не нравится? — Я этого не говорил, — цыкнув, Канда наклоняется ближе к чужому лицу и целует парнишку в лоб. Тот, надув губы, тянет руки ближе к мечнику, желая того обнять, откинувшись на стуле, но Канда отстраняется и садится на свое место. — БаКанда, — Аллен вновь берет ложку в руки и начинает есть. — Ты все еще думаешь, что сбегать — плохо? — И куда же ты собираешься уйти? А зарабатывать как будешь? Зная твой аппетит, я боюсь представить сколько тебе придется платить за еду. — У меня есть некоторые навыки, не пропаду. — Это ты о своей работе в цирке? — Канда криво усмехается. Уолкер дуется и, отвернувшись, продолжает жевать, делая вид, что не слышит мечника. — Или о твоем шулерстве? Снова будешь раздевать ноев до трусов? Слышал я, как ты того кудрявого раздел. — Прекрати, — возражает младший, все же переводя взгляд на Канду. Тот смотрит с явным вызовом, как бы пытаясь напомнить, что у Аллена не так уж и много способов заработка. — О, или станешь как Мариан Кросс? Будет оставлять ученикам долги? В данном случае — конкретно мне.       Лицо Аллена искажается. Он, встав из-за стола, упирается руками в столешницу, опустив голову. Он не хочет, чтобы его сравнивали с учителем. Он не такой. Он не алкоголик, не пользуется огромным вниманием девушек и уж тем более не подвергает собственных учеников опасности. — Успокойся, — видя дрожащие руки Аллена, Канда выдыхает. Он встает, давит на чужие плечи, заставляя сесть, и смотрит чуть недовольно, склоняясь над парнем. — Я схожу в душ, а ты пока ешь.       Уолкер не отвечает. Он смотрит на золотого голема, который машет крыльями, уже собираясь полететь за Кандой. Но хозяин не говорит ничего: и не позволяет, и не запрещает. И, сев тому на голову, Тим издает тихое урчание.       Аллен ест дальше в не самом хорошем расположении духа. Он уминает одну порцию за другой, из-за чего повар сомневается в том, что у желудка мальчишки есть предел. Более того: тот выглядит сухощаво, он худой и стройный. И от съеденного у него даже намека на живот не появилось. Повар, пребывающий в некотором шоке, оставляет мальчишке счет и удаляется спать. И Аллен остается наедине с Тимкампи, который продолжает крутиться рядом.       Вскоре Уолкер слышит шаги. Все еще сидя за столом и крутя между пальцев вилку, Аллен ощущает, как длинные, мокрые и тяжелые пряди касаются его плеч. Канда, обняв мальчишку со спины, смотрит на него немного недовольно. — Чего? — беловолосый хмурит брови, поворачивает голову в сторону мечника. Юу целует мягко, осторожно, отчего Аллен замирает и сам невольно поддается, открывая рот и позволяя чужому языку скользнуть внутрь. По телу разливается слабая волна тепла, от которой мальчишка плавится. Он, развернувшись на стуле, встав с него и облокотившись на него одним только коленом, обнимает Канду за шею и поддается ближе, кусая чужие губы в отместку за недавние обидные слова. Но, мечник, как-то не придав этому значения, продолжает целовать, устроив ладони на чужих бедрах и сжав на них пальцы, заставляя тем самым Аллена тихо прошипеть в губы и надуться, оторвавшись. — Я еще не отказался от своих слов, — напоминает беловолосый, когда мечник уже подцепляет кончиками пальцев резинку белья под брюками. — Уже следующий день. Про него ты ничего не говорил, — отмечает Юу, склоняясь к чужой шее и касаясь ее губами.       Аллен тихо шепчет что-то в роде «ты невыносим» и чувствует, как его кусают в плечо. Рубашку Уолкер не застегивал, потому Канда находился в весьма выгодном положении. Подняв парня на руки, мечник направился в сторону их комнаты. — Может не надо? — уже зная, к чему все идет, спрашивает Аллен, с опаской смотря на лицо Канды. Тот привычно невозмутимо шагал в сторону комнаты, игнорируя вопрос Уолкера. — Э-эй, Канда?       Аллен дуется. Игнорирование со стороны Канды не было в новинку, но сейчас от него как никогда хотелось услышать хоть слово. По крайней мере это было куда лучше его молчания. Обиженный, Уолкер кусает старшего за плечо и фыркает. — Даже не трогай меня. — С какого перепуга? — Канда заходит в комнату, сажая беловолосого на кровать. Тот, облокотившись на руки за спиной, выдыхает. — Не хочу. Я не просто так поставил ранее условие.       Аллен замечает взгляд Канды. Парень не сводит его с раны на плече, словно бы вспоминая то, как он получил ее. Огромный, широкий уродливый шрам, доходящий почти до низа живота. Но рана от меча Аллена затянулась. Но вот другая, более мелкая…       Канда наклоняется ближе, протягивая руку к чужому левому боку, касается пальцами не до конца затянувшейся раны, пока Уолкер наклоняет голову, с неким недоумением провожая взглядом чужие махинации. И чувствует, как чужие пальцы раздвигают края раны, открывая ее. Аллен выставляет вперед ногу, пихая ею Канду и краснея до кончиков ушей. Мало того, что больно, так еще и лапают. — Ты чего творишь, идиот?! — Аллен рыкает, продолжая руками опираться о кровать. Он смотрит явно недовольно, хотя в этом взгляде есть что-то еще. По крайней мере ощущать чужие пальцы на коже до того момента, как Канда додумался сделать больно, было приятно. — Давно спросить хотел, — мечник криво усмехается, наступая. Он все ближе и ближе подходит к Аллену, после, садясь на его колени и ладонями обхватывая щеки младшего. — Почему она еще не затянулась? — Твой Муген — чистая сила, не забыл? — Аллен фыркает. Раны от чистой силы болезненные. Они никогда не заживают до конца, напоминая о себе. И иногда Уолкер просыпается от кошмаров о том, как он получил раны от нее. И он каждый раз способен ощутить ту же боль. — Я знаю как залечить все твои раны, — с самодовольной улыбкой произносит мечник, наклоняясь ближе к чужому лицу, но седоволосый под ним упирается, даже не позволяя себя поцеловать. Он пытается повернуть голову в сторону, хотя алеющие щеки выдают его. — И о чем же ты подумал? — Не твоего ума дело, — огрызается, сжимая пальцами простыни. Канда, криво улыбнувшись, отстраняется и садится на кровати рядом, доставая меч из ножен и надрезая кожу на своей руке. — Какого черта? — вскочив, младший смотрит на то, как темная кровь сгущается вокруг раны, выступая все активнее. — Слизывай, пока не зажило. — Ч-чего?       Аллен смотрит на парня перед собой как на больного. Застыв, он не сводит взгляда с пореза, стоя на коленях на кровати. Канда, недолго думая, заваливает на спину мальчишку, прижимая его весом собственного тела и удобно устроившись у того между ног. В конце концов из такого положения сбежать сложно. И Аллен и сам понимает это. Парень с некоторым недоверием обхватывает пальцами чужую раненую руку недалеко от пореза и слизывает кровь, краснея. Аллену до одури неловко находиться в положении уязвимости. Из подобного он едва ли способен выкрутиться. И делать нечего, приходится подчиняться.       Отстранившись, Уолкер облизывает губы и хмуро смотрит на Юу. — Достаточно. — Пей все, — возражает мечник, буквально прикладываясь раной к чужому рту и Аллен, сколько бы не упиравшийся, в конце концов сдается, открыв рот. Что толку ему в его положении дадут брыкания? Его вжали в кровать без возможности сбежать. И Канда прекрасно знает уязвимые места Уолкера, что сейчас играет ему на руку.       Аллену дурно: все его мысли отходят на второй план и, тяжело дыша после немалой порции выпитой крови мечника, парень смотрит мутным взглядом. Юу рядом, а парень как идиот ломается, отвергая его, хотя кажется, что хочет даже больше, чем сам Канда. Его тело отзывается даже на касание кончиками пальцев, не говоря уже о поцелуях, от которых у седоволосого сносит крышу, а мысли улетучиваются куда-то очень далеко. — Терпеть тебя не могу, — хрипит Аллен, чувствуя, как чужие ладони ползут вверх по телу, словно бы пересчитывая ребра. — Клоун. Ведешь себя именно как они. — Я и есть клоун, если ты не забыл, — напоминает Аллен, как бы возражая. Но возражая слабо. Да и, в общем-то, не сопротивляясь чужим касаниям. — Достало, — рыкает, поднимаясь, отчего даже Канда на секунду застывает, сев на кровати.       Аллен перехватывает чужую левую руку, обнимает ее, прижимаясь всем телом к ней и слабо краснея. Парень приближается к чужому уху и выдыхает в него, пока к щекам приливает все больше краски. — Ты понятия не имеешь как мне тяжело, — Уолкер сплетает пальцы правой руки с обнятой рукой Юу, и чужой тыльной стороной ладони давит на собственный член через ткань брюк. Канда в некотором замешательстве переводит взгляд на Аллена, чей взгляд можно было констатировать как «Бери, я весь твой». Юу криво улыбается, наклоняясь к парню чуть ближе и смотря тому в глаза: серые, подернутые дымкой желания и слегка мутные из-за него же. Аллен, впрочем, долго не думает, отпуская чужую руку, при этом ладонью оперевшись на чужое колено. Уолкер поддается ближе, целует сам, свободной рукой обнимая Канду за шею, чувствуя, как пальцы путается в длинных прядях волос мечника. Они всегда мягкие, и трогать их приятно.       У Уолкера в голове пустота: вакуум, который заставил все мысли отойти на второй план окончательно. Канда рядом, а значит все не так уж и плохо, не так ли? — Чертов Мояши. И чего ты упирался? — задает вполне логичный вопрос Юу, когда Аллен отрывается от его губ. Уолкер выдыхает, лбом уперевшись в чужое плечо. — Я Аллен. И я до сих пор дико хочу, но не могу. — Что ты имеешь ввиду под этим «не могу»? — Канда цыкает. Ему казалось, что мальчишка уже готов сдаться, да и он сам показал это.       Аллен молчит, спускаясь в чужие ноги. Юу вздрагивает, когда Уолкер, расстегнув ремень и ширинку, открывает себе доступ к уже вставшему члену. Тело Канды отзывалось на прикосновения беловолосого не менее охотно. А если еще учесть последние воздержания по месяцу, так Юу вовсе готов с ума сойти просто от того, что они целуются, хотя раньше его выдержке можно было сильно позавидовать.       Аллен облизывает головку члена, сильно краснея щеками. Он не поднимает взгляда, не смотрит на криво усмехающегося мечника, который не совсем понимает чужих действий: сначала он говорит, что не может, а потом спускается в ноги с полной готовностью. И Канде интересно, что же такое могло произойти с мальчишкой, что он так ломается, сдерживается, хотя у него встал еще с момента поцелуя в столовой.       Уолкер посасывает головку, обводит ее языком, слегка надавливая, после, на пробу опуская голову чтобы убедиться, влезет ли член полностью. Но размер явно не для его рта: он едва ли помещается, не говоря уже о том, что заглотнуть его кажется вовсе невозможным. Но чужая ладонь на затылке не оставляет выбора: Канда давит, вынуждая взять глубже, чуть не подавившись. Аллен подавляет рвотный рефлекс, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Щеки густо краснеют, когда парень сталкивается с чужим взглядом: Канда, опираясь на одну руку, поставленную чуть позади себя, второй давит на его затылок и смотрит с нескрываемым желанием, с едва заметным румянцем на щеках. Эта картина заставляет Уолкера свести ноги вместе, прикрыть глаза и постараться не видеть того, что даже при закрытых глазах отчетливо всплывает в его памяти и мыслях. Теперь от этой картинки сложновато избавиться.       Дышать трудно: приходится кое-как вдыхать через нос, и то достаточно редко. Головка упирается в глотку, скользит свободно от обилия слюны, и Аллен, решив хоть как-то сосредоточиться на том, что начал, втягивает щеки и начинает самостоятельно двигать головой, ощущая, как пальцы Юу зарываются в волосы на затылке. От этого действия по всему телу бегут мурашки и Аллен готов поклясться, что он кончит просто от того, что его сейчас касается Канда и от того, что сам Аллен просто отсасывает.       Аллен отчетливо ощущает пульсацию органа во рту: венки разбухли, а солоноватая смазка, перемешавшись со слюной, капает с подбородка. Беловолосого оттягивают и он зажмуривается, чувствуя, как теплая, белесая жидкость попадает на лицо и теперь стекает с волос, щек, губ, да и вообще тех мест, куда попала. Облизав губы, Аллен смотрит на Канду с некоторым вызовом. Тот, разморенный после минета, наклонив голову на бок, хватает мальчишку за горло и тянет на себя, целуя и заставляя сесть на собственные колени. На покрасневшем лице Уолкера отчетливо видно, что он не одобряет этого. В конце концов он весь в сперме мечника, да и только что отсасывал ему, а тот с невозмутимым спокойствием целует его, языком сплетаясь с чужим.       Уолкер стонет в поцелуй, когда ощущает, как чужая ладонь давит на член через брюки. И Канда самодовольно усмехается, видя пятно смазки, которое выступило даже через белье. А контур стоящего члена было определить совсем просто. Надавив на голову чужого члена через ткань, Юу чувствует, как, схватившись за его плечи, Аллен вздрагивает, сдавленно шипя. — Это, между прочим, больно, — хрипит, закатывая глаза, когда чужая ладонь, спустив брюки до колен и нырнув под ткань белья, обхватывает член, начав надрачивать. — Н-нет, — Уолкер слабо протестует, пытаясь тщетно отстраниться. Тело его едва ли слушается и он сам понимает, что без опоры рядом он просто свалится и даже дернуть пальцем лишний раз не сможет. — Это издевательство, не надо, — давясь стонами, мальчишка перехватывает чужое запястье и содрогается, чувствуя, как собственный член, предательски дернувшись несколько раз, выпускает из себя белесую жидкость, пачкая живот и руку мечника. Все внизу горит, а парень смотрит на Юу с явной ненавистью, словно бы тот совершил нечто ужасное. — А ты хотел, чтобы тебе вставили? — с явной издевкой спрашивает Канда, видя, как чужое лицо краснеет. Но, не отворачиваясь и смотря прямо в чужие глаза, Аллен криво усмехается. — А сам как думаешь? Конечно хотел. — Сам сказал не прикасаться, а теперь говоришь, что хочешь, чтобы тебе вставили. Не слишком ли? — Ты уже нарушил слово! — возражает парень. Канда пожимает плечами. — Ты дьявол! Придурок! — ругается младший, ударяя парня в плечо и чувствуя, как его вжимают в кровать, перевернув. Уолкер улыбается с явной провокацией. — О, неужели передумал? — Мояши, не нарывайся. — Я Аллен. И я уже выявил свое желание, но вот ты теперь ломаешься. Отомстить решил? Валяй, — рыкнув, Аллен пихает парня над собой ногой, отталкивая, после чего начинает приводить себя в порядок, стирая сперму с тела и лица, а после уже и одеваясь. — О, Мояши передумал добиваться своего провокацией? — Да больно надо спать с таким идиотом, когда он даже вставить не может по-человечески, — фыркнув, Аллен застегивает рубашку и смотрит с явным недовольством и раздражением на мечника, самооценка которого явно даже не дрогнула от чужих слов. Он-то себе цену знает. И знает, что Аллена более чем устраивает весь процесс. — И это говорит тот, кто с радостью раздвигает ноги, при этом действуя лучше любой девушки с улицы красных фонарей? — Может, это такая же игра на публику, как и моя улыбка? — Твое тело врать не может, — констатирует факт мечник, с явным удовлетворением наблюдая за тем, как Аллен пытается не признавать своего поражения в этом споре. — Или не ты подо мной кончаешь раз по пять, прося с каждым разом больше? Ну, в случае, когда у нас на это есть время. — Затыкаться вовремя ты не умеешь? — рыкает почти беззлобно Уолкер, садясь без сил и зачесывая пальцами челку назад. — Не вижу необходимости.       Аллен дует губы, наблюдая за тем, как Канда просто валится на свое место на кровати и закрывает глаза. Вот тебе и на. Месяц разлуки.       «Прошел чертов месяц, а он до сих пор добивается всего провокацией»       Уолкер раздраженно фыркает. Ну да, конечно, в этом плане Канда неизменен. Это не плохо, но и не очень-то и хорошо, стоило бы найти уже другие способы, но пока Аллен ведется — он использует старые.       И Уолкер, все еще смущенный и не до конца отошедший от возбуждения, смотрит на мечника из-под прикрытых век. Для него лучший вариант сейчас — лечь спать. Но он прекрасно понимает, что в таких условиях ему не уснуть. Не тогда, когда все внизу живота горит, а тело требует, чтобы к нему прикоснулись.       Краснея, Аллен ослабляет ленту, а после и вовсе стягивает с себя рубашку, которую черт знает зачем надевал. Вероятно, чтобы доказать Канде, что он не так сильно нуждается в нем, только вот его тело говорит об обратном: они не были вместе месяц, чертов месяц одиночества. — Черт, — Уолкер ругается, смотря на спокойное лицо мечника. Тот явно не спал, просто лежал с закрытыми глазами.       Канде интересно: сойдет ли с ума от желания мальчишка или же ему придется помочь с этим. Впрочем, помощь была самой простой и заключалась она в том, чтобы просто удачно лечь. И Юу, устроившись на боку, прекрасно зная о задравшейся рубашке, лежит дальше с закрытыми глазами.       Взгляд Уолкера прикован к открывшемуся виду: заметно, что паренек борется с желанием внутри себя. Он, сжав челюсти, шумно выдыхает, смотря на чужое спокойное лицо. И Канду хочется назвать дьяволом, чертом, демоном — кем угодно, но не человеком. Рассыпавшиеся, до сих пор влажные волосы подливают масла в огонь. Аллену нравилось, когда они были распущены. Просто потому что так Юу выглядел не только немного сексуальнее, но и еще гораздо взрослее. И не важно, что у них и так разница в несколько лет в возрасте. Аллену в какой-то мере нравилось это ощущение защищенности. Но так же как оно ему нравилось — оно и отягощало его. Он не мог позволить, чтобы все делал только он. — Бесишь, — шипит сквозь зубы и валится на кровать, закрыв глаза в надежде быстро уснуть, к следующему утру проснувшись уже без этого тяготящего ощущения дикого желания.       Канда только тихо усмехается, устроив свою ладонь на чужой талии и притянув к себе упрямца поближе. Они друг друга стоят: оба озлобленные, высокомерные, упрямые. Но Аллен еще и клоун.

***

      Утро оказывается для Канды кошмаром. Аллен исчезает. Стоило Юу уснуть — мальчишка собрал все свои вещи, оставил осколки чистой силы и скрылся. И пришедшие за ним искатели только пожали плечами, говоря, что обыскались его, но не нашли ни в одной гостинице. А в той, в которой он действительно остановился — его уже не было. Остался только Канда на похолодевших простынях. И рядом с ним несколько осколков чистой силы.       Юу, сжав зубы, хочет прямо сейчас снести это здание, весь город. Чувства в нем переполняют его: ненависть вперемешку с явной злобой, обидой на глупого мальчишку, который все же привел в действие свой идиотский план. Его сил не хватило, чтобы остановить Аллена. И теперь тот был черт знает где. И добраться до него было невозможно. Если только не чисто случайно.

***

      Уолкеру жарко, у него плывет сознание и картинка перед глазами. В голове раздаются голоса ноев, но Аллен упрямо игнорирует их. Бежевый плащ пачкается в пыли. Он успел дойти до какого-то переулка прежде чем сущность ноя напомнила о себе. Неа явно желал получить тело мальчишки, но это у него выходило с трудом. Договориться с ноем не получалось: он упрямо твердил, что другого выхода нет, что он — Четырнадцатый — непременно поглотит его.       Аллену больно. Не потому что он испытывает боль из-за ноя внутри, из-за чистой силы, которая реагирует на сущность, которая пытается поглотить его. Нет. Ему больно из-за собственной глупости, из-за того, что он сбежал от Канды, а теперь бежит от Ордена. Отчитываться придется Юу, ему же и придется искать Аллена. И беловолосый не знает сколько времени займет все это: захват сознания, борьба с Графом и воплощение планов Неа в реальность. — Придурок, — хрипит, хватаясь за правое плечо. Парень морщит лицо от боли, пальцами сжимая рану и видя, как перья чистой силы пытаются что-то сделать, разрастаясь в попытке поглотить его.       Аллен бежит от всего: от ноев, от Ордена, от Канды и от себя. Но от себя убежать не получается. Прошлое постоянно напоминает о себе.       Первая неделя выходит тяжелой: подработка клоуном не такая уж и плохая. Грим на лице кажется второй кожей и словно бы прирастает к настоящей. Безмятежная, нестираемая улыбка застывает гримасой на лице Аллена и больше не исчезает. За всю неделю не было ни минуты, когда бы он перестал улыбаться как бы больно внутри не было.       Детишки были в восторге: трюки клоуна восхищали, заставляли застыть и смотреть, раззинув рот. Карты в руках седоволосого парня с гримом на лице перемещались словно под влиянием магии: быстро, незаметно перемешиваясь и создавая различные иллюзии. Выиграть у этого парня было невозможно. Ведь помимо подработки клоуном, он, как и говорил Канда, раздевал до трусов людей, выигрывая в азартных играх. И это было удобно для него самого.       Аллен смотрит на детишек, которые с восхищением наблюдают за ним: они тянут руки, просят что-то и Уолкер только улыбается, протягивая им некоторые предметы в качестве сувениров за которые их родные, безусловно, заплатят.       На улице заметно холодало: снег тонким слоем лег на крыши зданий, на холодную от морозов землю, засыпал некогда зеленые аллеи. Зима в городе выглядела уныло: голые деревья, словно бы мерзнущие от ветра, который заставляет их наклоняться; стучащие ставни открытых окон, которые при дуновении ветра скрипели, ударяясь о стенки.       Аллену удавалось сохранять свое местоположение в тайне. Маршрут оказался неизвестен Ордену. Да и никого кроме Тимкампи с ним не было. Никто не знал где он. И так было даже лучше. Одни только нои, периодически напоминающие о себе благодаря способности Роад, знали где он, но не вмешивались в его жизнь. Им было проще уже оттого, что Аллен покинул Орден. Ватикан не мог его выследить, впрочем, как и экзорцисты. Но парнишка все еще был связан с чистой силой. И это было только вопросом времени: возвращение Уолкера туда, откуда он так отчаянно бежал.       Волосы Аллена отрасли: завиваясь, собранные лентой в низкий хвост, они достигали уже не плеч, как было ранее, а доросли до лопаток. И завязывать хвосты стало значительно легче, пусть и было непривычно смотреть на свое отражение, вовсе не похожее на обычное. Аллен был другим: с маской клоуна, не сходящей с его лица, не треснувшей для зрителей. Она словно бы была восстановлена до мельчайшей детали. — А сейчас следующий номер, — хлопая в ладоши, Уолкер улыбнулся чуть шире. Грим-маска на лице немного искривилась, но общая картинка не затерялась. Достав из кармана бежевого пальто колоду карт, Аллен начал демонстрацию очередного фокуса для детишек, как неожиданно его левый глаз активировался.       Из-под земли вылезают акумы, говорят что-то о Графе, о ноях и Четырнадцатом, а Аллен начинает уводить их в сторону, привлекая внимание с помощью Коронованного Клоуна. Уолкер убегает до безлюдных улиц и вступает в бой. Очень невовремя о себе напоминает так до конца и не затянувшаяся рана от меча Канды, которая не зажила даже после его крови, которая обладала явно необычными свойствами.       Меч в руках ощущается неправильно. Это его левая рука, но ощущать ее вот так, мечом, ощущать себя экзорцистом… Это пробуждает в мальчишке ряд воспоминаний, из-за которых он рвется в бой с двойной силой. А потом его одергивают, откидывая назад, на землю и Аллен видит только черный плащ и лезвие катаны, ощущая при этом как замирает собственное сердце. Быстро деактивировав чистую силу, схватив чемодан с вещами, парень несется куда глаза глядят. Он знает, что там со всем справятся сами.       Пока Уолкер бежит, он ощущает, как Четырнадцатый вновь предпринимает попытку захватить его сознание. Кожа темнеет, глаза желтеют, а мальчишка не придумывает ничего умнее чем спрятаться в другом переулке, среди бочек. Чистая сила реагирует так же как и раньше: перьями покрывает левую руку, шею. Аллен задыхается, а его взгляд мутнеет, но он, сжав зубы, пытается привести себя в чувство, вспомнить что-то, что заставит его прийти в себя.       Сбежал. Он отступил. Там был Канда, бесспорно. Никто больше не имеет длинных, собранных в хвост темных волос, катану и синие глаза, взгляд которых он успел уловить мимолетно совершенно случайно.       Еще не хватало попасться.       Аллен хочет открыть Ковчег, сбежать, но сил не хватает, а представить четко какую-либо локацию не получается. Прошла всего неделя, а он вымотался из-за ноев, из-за работы и из-за собственных мыслей. Последнее, наверное, сильнее всего повлияло на него.       Уолкер старается не терять сознание. Он видит расплывчатые силуэты: Ману, Неа, но ни один из них не говорит ни слова. Даже выкидывающий редкие реплики Неа оказывается молчаливым. — Он здесь, — голос Роад из ее врат, появившихся прямо перед Алленом из-под земли не напрягает. В какой-то степени он даже успокаивает. — Аллен, ты как? — Камелот садится на холодную землю, ладошками обхватывая чужое лицо. Невменяемый взгляд желтых глаз как бы говорит о том, что Уолкер пребывает на грани сознания. — Тики, Аллену плохо, — жалобно раздается. Вышедший из врат ной только пожимает плечами, как бы этим говоря, что он тут не помощник. В конце концов он убийца, а не врач, поэтому ничего посоветовать не может. Да и если Аллен и нужен врач, то не человеческий. — Отнесем его к Графу? — Не трогайте, — голос Уолкера тихий, но внятный. Он, подняв взгляд на ноев, покрытый темной аурой от того, что Неа в нем предпринимает очередную попытку захвата сознания, смотрит пристально. И Тики кладет ладонь на плечо Роад. — Мы тут не помощники. Он противится. А значит еще не сдался. — Но ему больно, — возражает Камелот, все же отступая к воротам. Аллен выдыхает сквозь сжатые зубы и хватается за ноющее плечо. — Это из-за чистой силы. Он был ранен ею. — Раны от нее никогда окончательно не заживают, — все еще страдающий от последствий Тики проходит обратно в ворота Роад. Девочке ничего не остается, кроме как последовать за Удовольствием. Врата исчезают под землей, Аллен остается один.       Клоун криво улыбается. Гримаса улыбки никуда не исчезла даже когда он увидел Канду. Хотя, быть может, именно в этот момент он сжал челюсти до скрипа зубов, сжал губы в тонкую линию и просто не заметил этого.       Просто потому что Канда другой. Он заставляет его собственное сердце биться чаще, эмоции из-за мечника переполняют его, хотя до этого он держал их под стальной маской клоуна в надежде, что не придется их больше показывать.       Из-за минутной слабости. Именно из-за нее Неа решил попытаться еще раз, ощутив наплыв смешанных эмоций, которые до этого мальчишка держал под замком.       Дышать тяжело. Холодный воздух режет легкие, а пальто не греет: тело кажется ледяным, тяжелым. Кажется, оно перестает подчиняться ему.       Аллен понимает, что ему нужно убежать. Он, собрав последние силы в кулак, все еще имея непривычно темную кожу и желтые глаза, делает несколько шагов в сторону выхода из переулка. Другого, не из которого он пришел. Но его останавливают, хватая за руку, заставляя обернуться.       Застывшая улыбка на лице Аллена трескается, но не сползает. Он, пальцами сильнее сжимая рукоятку чемодана, давит в себе переполняющие эмоции, вспоминает, как говорить ровно, спокойно.       У Уолкера желтые глаза, а кожу под гримом не видно. И Аллен знает, что Канда, скорее всего, назовет его идиотом, но попробовать стоит. — Мояши, — взгляд мечника разъяренный, но вместе с тем там плещется беспокойство. Он, притягивая мальчишку ближе к себе, обнимает его. Темная аура вокруг Уолкера растворяется, глаза принимают привычный серый цвет, а сам Уолкер криво улыбается: от его улыбки клоуна почти ничего не осталось. — Что за хрень? — Юу стирает грим с чужого лица рукавом собственного плаща. Аллен не выдерживает. — Какого черта?! Почему ты не в Ордене?! — Аллен отталкивает от себя мечника, пусть и сил на ногах стоять не так-то много. Но он держится, смотря с явным недоумением, перемешавшимся с беспокойством и страхом. — Орден принял меня за предателя. Или ты искал меня, чтобы притащить туда? — скалясь, паренек пальцами пытается нащупать стертый грим, понять, насколько все плохо. Что толку от его маски клоуна, когда она так быстро трескается из-за одного только человека? — Терпеть тебя не могу! Не понимаю! — Уолкер опускает голову, повышая голос и сжимая руки в кулаки. — Сначала примкнул к Ордену, а потом бежишь за мной! — Если бы ты не сбежал — мне бы и бегать не пришлось, — Юу фыркает. Ему тоже тяжело сейчас: он пришел за беловолосым, рискуя своим положением в Ордене и прекрасно понимая, что его тоже начнут искать, если он пропадет вслед за Алленом. — Да и сам ты как думаешь: почему же я пришел? Не потому ли, что я предпочитаю оставаться с тем, кто мне нравится?       Вся ненависть и весь пыл Уолкера угасают. Он, подняв голову, смотрит на мечника, широко раскрыв глаза, на которых выступают слезы совершенно невольно. — Не ты ли говорил, что ты меня ненавидишь? — Это твоя реплика, — напоминает Канда, скрестив на груди руки и смотря на то, как растерявшийся парень едва ли держится на ногах. Еще несколько минут, и он упадет на землю. — Я пришел за тобой. Чтобы идти вместе с тобой.       Эмоции переполняют Уолкера. Они смешанные: от страха до неприязни, а от неприязни — до эйфории. Парнишка все же оседает на землю, закрывая лицо руками и стараясь собрать последние частицы самообладания. Ему это дается с невероятным трудом: его сознание все еще не восстановилось до конца из-за Неа, а тут еще и Канда.       Кое-как собрав последние силы, Аллен поднимается с земли, отряхивает пальто и неровно выдыхает, смотря на мечника перед собой. — Ты уверен, что тебе это нужно? Будет лучше, если ты вернешься в Орден. К Линали, Лави и остальным, — Уолкер улыбается, снова нацепив эта идиотскую улыбку: совершенно не подходящую ситуации, особенно, когда глаза выдают его. Взгляд предательски выдает Аллена: он в самом деле хочет, чтобы Юу сказал, что ему никто кроме него не нужен и он готов остаться только с ним и ради него. — Знаешь, ты не умеешь врать. Не мне, — Канда слабо усмехается, подходя ближе к Аллену. Младший делает несколько шагов назад, но все равно застывает, когда ноги упираются в бочки за которыми он до этого свалился. В этом переулке их было достаточно. Видимо, рядом было нечто вроде ресторана. — Я уже сказал, что искал тебя. Ты всю неделю бегал от меня. Я не успевал дойти до тебя. Слышал только о путешествующем между городами клоуне, который дает представления на улице. Как знал, что это ты. Больше некому. Потому что я больше не знаю ни одного экзорциста-клоуна, который сбежал из-под носа у любовника.       Аллен чувствует, как чужие ладони ложатся на плечи, слабо сжимая их. Канда обнимает крепко. Да так, что вдохнуть не представляется возможным. — Если ты — очередной ной, пришедший по мою душу, то можешь прикончить меня, — вспоминая, как уже попадался на копирование Канды, Уолкер закрывает глаза. Да, дня три назад ЛулуБелл нагло появилась в одном из городов вместе с акумами. Она попыталась схватить мальчишку силой, но тот не только перебил всех акум, но и смысля с места происшествия. Ей удалось ненадолго остановить его в одном из переулков, грубо схватив за руку, как это обычно делал Юу. И она попала этим в точку. Но последнее, чего она ожидала, так это того, что мальчишка на ее глазах осядет на землю и заплачет. Она опешила, выдала себя этим и, Аллен, вытерев слезы, смыслся в врата ковчега в следующий город. — Обойдешься, Стручок, — Канда фыркает, сжимая седоволосого в объятьях и тому кажется, что он готов расплавиться сейчас. И Аллен нагло вытирает остатки грима о чужой плащ. — Какого черта? — Какая тебе разница? Ты уже вытер им мое лицо один раз. А второй — как дополнение, — фыркнув, Аллен продолжает то, что делал. И, закончив, поднимает голову, смотря в глаза мечника и обняв того за шею. — Ты уверен, что возьмешься путешествовать со мной? В конце концов тогда нам обоим придется работать. — Об этом не беспокойся, — Юу криво усмехается. Он, видимо, уже познавший прелести обычной человеческой рутины, жутко улыбается. И Уолкер посмеивается, прижимаясь к парню рядом и чмокая того в уголок губ. — Ну да, ты же не работал как я в свое время, — Аллен уже хочет отпустить мечника, но тот не позволяет сдвинуться с места. — Эй, нам нужно хотя бы место для ночлега найти. А мне — закончить свою работу. — Только не говори, что вернешься туда давать представления. — Я, между прочим, не так уж и плох в этом. Мне удалось поддерживать свои наличные в адекватном состоянии. По крайней мере до момента посещения ближайшего места, где можно поесть, — последнее Аллен говорит, отводя взгляд в сторону. Если бы не его прожорливость — ему приходилось бы в разы легче. Но все деньги уходят на еду. А если он бы работал физически, то ел бы еще больше. — Ищешь работу попроще? — Платят немного, но мне хватает. Я не рассчитывал на еще один голодный рот, знаешь ли, — Аллену удается выбраться из кольца чужих рук. Он, поудобнее перехватив ручку чемодана, шагает на выход из переулка. И оборачивается в сторону мечника. — Ты идешь? — Просто проверяю, сбежишь ли ты в своей обыкновенной манере. — Ах вот оно что. Ну, любуйся тем, как я снова смываюсь от тебя, — усмехнувшись, Уолкер срывается с места. Он слышит, как Канда бежит позади, нагоняя. А сам несется вперед, не особо разбирая дорогу. Улицы в городе одинаковые, отличаются только количеством народа на них.

***

      В ванной душновато: от горячей воды в ванне идет пар. Чуть раньше, до того, как Аллен набрал воду, в ванной было до одури холодно. Да и вообще их комната отличалась тем, что в ней было особенно холодно. Возможно, окно закрывалось неплотно и из-за этого был сквозняк.       Канда залезает в воду первым. Стянув с себя всю одежду, мечник садится в ванну и прикрывает глаза. Горячая ванна — самое лучшее, что могло произойти за ним в последнее время за исключением того что он-таки нашел бегающего от него мальчишку.       Аллен садится между чужих ног и уже в воде снимает с собственных волос ленту, оставляя ее на полу. Подвинувшись ближе к Канде, Аллен смотрит на него, прикрыв глаза. Это странно: спустя столько времени, столько ссор, видеть вновь перед собой того же человека. Он рядом, он ищет его, бегает за ним, хотя Аллен ведет себя как ребенок, убегая от всего.       Юу рукой облокачивается на бортики ванны, выдыхает удовлетворенно, согреваясь после холодной улицы. Он знает, что Аллен рядом, что он смотрит на него с некоторым неверием, но не зацикливается. Пока он здесь — все не так плохо.       Аллен смотрит на приоткрытые губы Канды: немного обветренные, покусанные. И, подняв руки и обняв Юу за шею, младший целует. Юу отвечает автоматически, чуть приоткрывая глаза и замечая с каким выражением лица младший целует: он словно плавится, пытаясь через поцелуй передать все эмоции и чувства, преследовавшие его все это время. Только вот до конца сделать это не получается. Не получится и передать то, насколько ему было больно. Одиночество? Это он передает сполна, прижимаясь к телу парня перед собой и самозабвенно закрывая глаза, доверяясь мечнику. Он дико скучал.       Поцелуй будоражит что-то позабытое, заставляющее сердце трепетать в разы сильнее. Оно словно бы вот-вот вырвется из груди. И Канда может отчетливо слышать в тишине стук чужого сердца: громкий, отчетливый и частый.       Уолкер отрывается от чужих губ, ладонями обхватывает чужое лицо и смотрит из-под прикрытых глаз так, словно старается разжалобить мечника перед собой. Но взгляд Канды скользит ниже. Он касается чужого левого бока, где все еще заметна рана от Мугена. — Она не затянулась? — голос Юу в тишине звучит неожиданно громко. Да и пальцы на ране заставляют Уолкера вздрогнуть. — Если ты снова сделаешь как в прошлый раз — я тебя прикончу. — Ну-ну, — усмехнувшись, Канда прощупывает кончиками пальцев под водой рельеф раны. Она действительно еще не затянулась, пусть он и дал выпить собственной крови. — Это потому что она от чистой силы. Раны от нее плохо заживают, — Аллен выдыхает. Он поддается ближе, вешаясь на чужую шею и прижимаясь всем телом. Канда начинает перебирать волосы на затылке Уолкера, пока тот остается в выбранном положении. — И удобно тебе? — Вполне. Я замерз на улице, поэтому не сильно удивляйся тому, что я пытаюсь согреться любыми способами. — Любыми, говоришь? — Канда усмехается. Лицо Аллена вспыхивает, но тот, не прекращая обнимать, фыркает. Он стоит сейчас на коленях, чуть прогнувшись в спине, и это, на самом деле, довольно удобная поза для Канды и для того, что бы он там не задумал. — В пределах разумного, — уточняет, ощущая, как чужие ладони скользят по собственному влажному телу. Кажется, на руках Юу гель. — Ты чего делаешь? — Мою тебя, не видишь?       Аллен слабо краснеет, чувствуя, как чужие ладони касаются нежной кожи, распределяя гель по телу: от спины и груди, к бедрам. А от бедер — к ногам. Последние подкашиваются, когда Канда касается внутренней стороны бедра. — Я и сам могу, — Аллен ощущает, как чужие ладони оказываются на заднице, а пальцы проходятся вблизи сжатого колечка мышц. Уолкер вспыхивает, уже желая сесть, но его держат за бедра, не позволяя. — К-Канда, я серьезно, я не маленький. Сам справлюсь. — Разрешу помыть свои волосы.       Аллен застывает, смотря на лицо мечника. Он прекрасно знает, что Уолкер обожает его волосы. Он любит их расчесывать, зарываться в них пальцами, потому что они как шелк в его пальцах: мягкие и гладкие.       Уолкер сдается. Он, выдохнув, обнимая за шею мечника, позволяет тому касаться себя везде, где тот пожелает. Его пальцы застывают у задницы и спускаются ниже, обхватывая полувозбужденный член. В конце концов тело мальчишки не могло остаться равнодушным к чужим касаниям, но тот сдерживал себя как мог.       Чужая ладонь мягко давит на орган, проводит вдоль ствола несколько раз и Аллен давится хриплыми стонами, кусая собственные губы и краснея. Член в чужой ладони заметно твердеет, венки на нем становятся куда более заметны. А потом его отпускают, отчего орган дергается несколько раз, выделяя мутновато-прозрачную жидкость, капающую в воду. Пальцы Юу оказываются в миллиметрах от ануса. И Аллен правда хочет возмутиться, но он держит в голове мысль о том, что ему дадут помыть волосы. Те самые длинные волосы, которые постоянно пахнут какими-то маслами и, похоже, медом.       Аллен давится воздухом, когда в него толкают один палец. Он не может контролировать тянущее желание внизу живота, но и сделать с ним едва что-либо может. Все еще повиснув на чужой шее, он чуть поворачивает голову в сторону рук мечника, который в свою очередь предпочитает продолжать свое дело и не отвлекаться.       Аллен не может расслабиться. Ему в его положении неудобно: поясница ноет, ноги разъезжаются, а перед глазами все плывет. Он может сейчас только опираться на ощущения, которые захлестывают его с головой. Ему жарко, душно, да еще и хочется большего. Палец внутри двигается, давит на стенки и Аллену правда хочется поменять позу, но они даже не в кровати. В воде это делать неудобно, да еще и места маловато.       Со вторым пальцем Уолкер теряется в пространстве. Слабая боль отдается вниз, а член предательски дергается. Несмотря на боль, он все равно получает дикое удовольствие на грани потери сознания, когда чужие пальцы раздвигают стенки ануса, давят на них и толкаются глубже. У Канды пальцы длинные, красивые. И Аллен бы и рад был, если бы мечник ими его трахнул, да вот только этого маловато будет. — Ты просто дьявол, ты знаешь? — Аллен кусает губы, длинноватыми ногтями чуть царапая кожу на чужих плечах.       Канда не отвечает, только криво усмехается. И продолжает свое дело, толкаясь пальцами глубже в мальчишку. Аллен чувствует, как неожиданно его тело пробивает дрожь: оно слабеет, оседая, а колени разъезжаются. Тихое «нашел» свидетельствует о том, что Канда целенаправленно сейчас трахал его пальцами. И теперь этими самыми пальцами он каждый раз попадает по простате, параллельно надрачивая Уолкеру второй рукой. Аллен давится стонами, уткнувшись носом в чужое плечо, хрипит, и, не сдержавшись, изливается на воду и на руку мечника, которого все происходящее более чем устроило.       Мечник смывает гель с загнанно дышащего Аллена, смывает с него остатки белесой жидкости и помогает тому сесть, при этом не упав и не разлив половину воды из ванны.       Щеки Уолкера красные, он тянется рукой к ленте на чужих волосах, распускает ее и пальцами зарывается в длинные волосы Юу, носом ткнувшись в его шею. И Канде кажется, что Аллен в этих порывах самый искренний, не способный утаить чувств, которые скрывает под криком «ненавижу!». Мальчишка пальцами прочесывает длинные пряди, просит Канду повернуться и при этом сам отодвигается назад. Мечник садится спиной к Аллену, обняв колени. Он чувствует, как Аллен распределяет шампунь по всей длине волос, намыливает их, прочесывает пальцами и начинает массировать кожу на голове. Канда прикрывает глаза, расслабляясь.       Уолкер смывает шампунь осторожно, позволяя мечнику облокотиться на себя. Он обнимает его одной рукой, второй прочесывая мыльные, скользкие пряди в воде. Юу не понимает всей этой любви Аллена к его волосам. Ну, длинные. Он даже за своими так не следит, как за его. — Включай душ, вода почти остыла, — Юу говорит тихо, так и не открывая глаз. Он знает, что Уолкер не сразу среагирует, будучи увлеченным расчесыванием его волос. Но когда он прерывается, Канда поднимается и чувствует, как включается вода.       Уже отмывшись, парни проходят в холодную комнату. Аллен обнимает себя за плечи, шмыгнув носом и сразу бежит к кровати и прячется под одеяло, пока Юу в одном только полотенце садится на кровать и пытается другим полотенцем высушить волосы. — Надо тебе человеческую одежду купить. А то ты все еще в том же носишься. — У меня не было в планах сбегать, — Канда рыкает беззлобно, убирая мокрое полотенце и забираясь под одно одеяло к Алену, обняв того. — Фу, ты холодный, — Уолкер пихает мечника в бок, ежась. — Как змея. Температуру окружения перенимаешь. А по поводу одежды, — замечая чужой, немного недоумевающий взгляд, Аллен краснеет. — Я взял несколько твоих рубашек из Ордена еще месяца полтора назад, — неловко улыбаясь, парень наблюдает за тем, как на чужих губах появляется наглая усмешка. — В них спать удобно, — как бы оправдывается, но легче от этого не становится и щеки заливает густой румянец. — В общем, просто поищи у меня в чемодане! — красный до кончиков ушей, Аллен выталкивает из-под одеяла мечника и дуется, спрятавшись в ткани с головой.       Канда действительно обнаруживает десяток собственных рубашек. Он частенько задавался вопросом куда же пропадают его рубашки и ленты, но теперь до него, кажется, дошло. Взяв самую простенькую и, наверное, самую большую, Юу натягивает ее на себя, застегивает пуговицы и усмехается. Ему интересно как же будет выглядеть седоволосый в этом, если учесть, что тот ниже, да еще и худее. Аллену на кровати оставляют белую рубашку и Уолкер тянет ее к себе.       Канда испытывает спорные эмоции по поводу этого воровства собственных вещей Алленом. С одной стороны это было на руку сейчас, но с другой он все же взял их даже не спрашивая, думая, что Юу не заметит. Ну, он-то заметил, но думал, что просто оставил их где-то.       Аллен в одной рубашке и белье читает книжку, качая скрещенными ногами в воздухе. Канда сидит рядом, прочесывая волосы и краем глаза наблюдая за тем, как мальчишка, не отрывая взгляда от страниц, что-то напевает под нос. Аллен выглядит сейчас беззаботно, словно бы он снова дома и нет причин для волнения. Только вот Канда сомневается в том, что все действительно так. Аллен скучает по Ордену, ведь там все его друзья. Но все они наверняка желают вернуть его. Только вот даже если это случится, то Аллена запрут в какой-нибудь темнице и оставят там, допытываясь до того, что же случилось с ним за время отсутствия. — Канда, — чужой голос разрывает тишину. Аллен поворачивает в голову мечника и немного наклоняет ее. — Ты не знаешь что сейчас происходит в Ордене? — Я не был там столько же, сколько и ты, — пожав плечами, отвечает Юу. Облегчения на чужом лице не прибавляется. Появляются нотки грусти. Но, выдохнув, мальчишка откладывает книгу и садится ближе к Канде, забирая у того из рук расческу и начиная самостоятельно прочесывать его волосы. — Интересно, как там Линали? Она ведь обычно больше всех переживает, — Уолкер выдыхает, видя, как лоснятся волосы и ощущая мягкость прядей, скользящих между пальцами. — Скорее всего снова успокаивает себя тем, что ты вернешься. Не думаю, что она станет плакаться кому-то в жилетку.       Аллен дует губы, притягивая мечника ближе к себе за шею, отложив расческу в сторону. Он вынуждает того лечь, ложится рядом, голову уложив на его руку и выдыхает. — Я устал и хочу спать. — А свет? — напоминает мечник. Горящая лампочка явно была атрибутом лишним. Уолкер, фыркнув, швыряет в выключатель книгу, которую читал. Тот щелкает, а свет выключается, погружая комнату во мрак.       Накрыв одеялом себя и Аллена, Юу закрывает глаза, свободной рукой приобнимая парня. Уолкер слабо краснеет, думая, что это, наверное, впервые, когда за несколько месяцев он не подумает сбежать от него. Просто потому что Канда не привязан теперь к Ордену, а значит, что от него нет необходимости уходить. Его не будут расспрашивать лишний раз, не станут доставать. А самое главное — он и сам не уйдет никуда. Не после того как неделю бегал за ним в попытках поймать.

***

      Утро тихое и неожиданно приятное, теплое. Аллен не ощущает холода, он чувствует только то, как его прижимают ближе к себе. С трудом разлепляя глаза, Уолкер поворачивается лицом к, как оказалось, не спящему мечнику. Юу смотрел полусонно, его глаза слипались, но он усиленно пытался не продолжать спать. В конце концов он все еще опасается, что Аллен сбежит. — Мне на работу надо, — беловолосый обнимает Канду за шею, прижимается к нему ближе, не желая вставать с кровати. Редко когда у него выпадал шанс вот так поваляться рядом с Юу без момента, когда к ним не врывались бы в своей обыкновенной манере Лави и Линали. — Так почему же ты тогда не собираешься? — Еще минут пять, — Аллен мычит тихо, чувствуя как Юу перебирает пальцами пряди на затылке. — Не хочется никуда. Но если я сегодня не получу хотя бы свой обыкновенный минимум — мы останемся без еды. И, возможно, без комнаты. — Снова станешь клоуном? — Канда цыкает. Его всегда раздражали клоуны, но тот, что прямо сейчас перед ним — больше всего. Он бесил своей глупостью и идиотским выражением лица.       Аллен кивает, после, чувствуя, как его сажают на бедра. Уолкер упирается ладонями в чужую грудь и чуть наклоняет голову на бок, когда его накрывают одеялом. — Может, тогда стоит попробовать мне? — Если заработаешь больше меня — плачу я, — Уолкер посмеивается. Неожиданно внутри становится тепло. В районе груди бывало так редко. Он не мог совладать с тоской и одиночеством. — Идет.

***

      Уолкер решил не ограничиваться своими клоунскими возможностями. В конце концов он понятия не имел о том какую именно работу выберет Канда. И даже сейчас, пока он тасовал карты, ему в голову ничего не приходило. Охранник? Вряд ли. Продавец? Официант? Последнее скорее его личные фантазии, которым в реальность воплотиться суждено не было. Все-таки именно он работал практически везде. Его, разве что, только в бордель не сдали. Учитывая его прошлое, было сложновато перечислить те места, где он работал. Куда проще было бы назвать места, в которых он не работал. — Какого?.. — парень, проигравший Аллену хмурится. Он подрывается с места, наблюдая у Уолкера его ехидную, почти дьявольскую улыбку, какая бывает у него в моменты игры. У беловолосого, кажется, появляются рога, а аура вокруг него искажается. — Никто не виноват, что ты проиграл эту партию. Но деньги, поставленные на кон, я забираю.       Парень напротив него возмущается, повышая ставку. И Уолкер, прыснув в кулак, мешает карты еще раз, ехидно улыбаясь. Он знает, что заработает больше. Но он не знает в каких пределах может заработать Канда. В конце концов с аппетитом Аллена уживаться сложно. А если он станет меньше есть — в доме никто спать не будет. Его желудок устроит концерт и не прекратит его до тех пор, пока парнишка не наестся вдоволь. К сожалению, одним из минусов ухода из Ордена было как раз то, что Уолкер не мог позволить себе много есть. Официально он Орден не покинул, просто пропал. Поэтому он мог бы… Нет, никаких долгов. Никакого поведения как у Кросса. Он, может, и его ученик, но это не отменяет того факта, что Аллен — другой человек. И он не последует примеру человека, которого ненавидит, пусть и провел с ним часть своей жизни.       Партия, как и было ожидаемо, выиграна. Аллен забирает свой приз в качестве последних денег несчастного игрока и тот, выругавшись, покидает бар в котором был Уолкер. На самом деле его сначала не хотели пускать. Пришлось долго и мучительно убеждать людей, что ему не шестнадцать, хотя ему, как раз-таки, именно столько.       На улице холодало. Падал снег, создавая более толстый слой, закрывая покрывшиеся тонким льдом улочки, чтобы потом кто-нибудь ненароком поскользнулся и упал, как это происходит с шагающим домой Алленом. Полдня он провел бегая по улицам, продрогнув до самых костей, а остальную половину дня — в баре, выигрывая у дураков. И сейчас, навернувшись на снегу и уронив чемодан, Уолкер схватился за голову. — Больно, — шипит, зажмурившись. Перед глазами, кажется, звезды. Парнишка открывает глаза и пытается найти взглядом упавший чемодан. И, подтянув тот к себе, поднимается на ноги. — Как раздражает, — беловолосый выдыхает, поправляя воротник рубашки. Горло продувало из-за отсутствия шарфа, а пальто не было предусмотрено на зиму и в нем было явно холодно. Но на смену только плащ генерала, а из-за него Аллена начнут замечать.       Сев около какого-то кафе на корточки, спиной облокотившись на стоящее около этого самого кафе дерево, Аллен поежился. На улице холодно, а в гостиницу возвращаться не очень-то и хочется. По крайней мере завтра им придется идти в другой город, пока их не обнаружили. Нельзя надолго задерживаться где-либо. Аллен и без того здесь вторые сутки, хотя должен был собрать вещи еще вчера и сразу отправиться в путь до следующего города.       Грим на лице парня до сих пор оставался: белые разводы остались на щеках. Аллену не удалось до конца все смыть и он теперь только периодически тер тыльной стороной ладони краску на лице, пытаясь ее таким образом стереть до того, как он вернется.       Выпуская облачка дыма изо рта, Аллен не замечает, как начинает отключаться. Он, смотря прямо перед собой, за гуляющими людьми из-под прикрытых век, наклоняет голову к плечу и закрывает глаза окончательно.       Просыпается Аллен оттого, что кто-то кладет ему ладонь на макушку. Разлепив один глаз, Уолкер замечает Канду. Тот, видимо, успел заработать, но все спустил на одежду для себя, купив пальто и шарф. — Мояши, ты почему здесь сидишь?       Аллен, осоловелый и до сих пор не осознающий происходящее, стеклянными глазами смотрит на парня перед собой. Тот, вздохнув, снимает с себя шарф и заматывает в него Аллена. — Заболеть решил? — Юу тянет парня за руку, помогая встать. Затекшие ноги с характерной болью разгибаются и Аллен дуется, повиснув на чужой шее. Он не отпускает мечника, морща нос. Пальто у него холодное, но ткнувшись носом поглубже и достигнув плеча, которое ранее было закрыто шарфом, Уолкер довольно выдыхает. — Нам уходить нужно отсюда, — голос беловолосого тихий. Канда фыркает, отвешивая мальчишке слабый подзатыльник и заставляя того ойкнуть. — Переночуем здесь, а завтра пойдем. Ты не ел?       Ответом служит урчание живота, говорящее вместо Аллена. Уолкер за весь день ходил с места на место и так и не перекусил. Канда берет парнишку за руку, забирает у того чемодан и топает в сторону гостиницы, где они остановились. — С чего тебе вдруг приспичило бежать куда-то? — Если мы останемся — нас поймают. Рано или поздно нагонят. — Может, тогда стоит вообще отправиться в другую страну? — Там не будет Роад и Тики. — Ась? — Канда раздраженно выдыхает, повернув голову в сторону Уолкера. — Это же хорошо, разве нет? — За мной последуют другие нои. Роад не хочет ничего плохого для меня, а Тики… Ну, это просто Тики, — как бы пытаясь оправдать Удовольствие, но не найдя аргументов, выдает мальчишка. Да, Микк для него враг, но он не тащит его силком в ворота, если он способен дать адекватный ответ. А без Роад он и не приходит. А попади он в другую страну — за ним последует ЛулуБелл или кто похуже. — Не убедил, — фыркает мечник, сжимая чужую ладонь в своей. Аллен тихо шипит от слабой боли и пытается устроить шаг, чтобы нагнать Канду или хотя бы идти с ним в ногу. — Ну, я пытался. В любом случае будет лучше, если мы будем путешествовать в пределах некоторых мест. — Тогда нас точно поймает Орден. У тебя грим на лице остался, — Канда смотрит на чужое лицо. Аллен бледно краснеет, скорее, чуть розовея одними только щеками и выдыхает, пряча лицо в чужом шарфе. — Так или иначе, нужно немного отдохнуть. Я выручил достаточно. А ты, как я вижу, сильно не церемонился. — Мне нужно было что-то помимо формы Ордена, иначе нас быстро поймают, — как бы оправдывается Канда, продолжая идти. Может, рубашек ему и хватит, но верхняя одежда явно требовалась другая. Плащи Ордена сильно бросались в глаза даже в толпе. — Подожди. Если ты не был в Ордене, то чистая сила, — Аллен неожиданно вспоминает. Канда побежал за ним почти сразу, а значит, что в Черный Орден он не возвращался. — Ты ее притащил с собой? — А сам как думаешь? Мне нужно было ее оставить в том городе под кроватью? — фыркает Юу, видя то, с каким мученическим выражением на него смотрит Уолкер. — Я продолжу свою миссию, но с Орденом нам связываться нельзя. Не хочу, — Аллен хмурится. Он пытается придумать как выкрутиться. — Я отдал чистую силу искателям, — все же признается Канда, выдыхая. Он не думал, что Уолкер решит продолжить свою задачу просто из-за осколков чистой силы. — Они отнесут ее в Орден. Я не стал бы носить при себе шесть осколков. Или сколько их там было? — пытаясь вспомнить, Канда поднимает взгляд к небу, словно бы это могло поспособствовать для того, чтобы он что-то вспомнил.       Аллен скептическим взглядом одаривает мечника, но из-за сонливости это выглядит немного странно. Больше похоже на полный равнодушия взгляд. — Что за рожа? — Канда цыкает, замечая попытки Аллена в сложные эмоции, которые проваливаются сейчас с треском. Уолкер только фыркает и повыше натягивает шарф, шмыгнув носом. — У меня есть предположение, что ты сляжешь завтра же. — Не слягу, — возмущенно произносит, смотря на парня и сжимая его ладонь. Он пытается заставить его идти хоть немного помедленнее и мечнику все же приходится немного сбавить темп. — Я не болею.       Канда усмехается, потому что он уже знает, чем это все закончится. Но все равно шагает рядом, наблюдая за тем, как Аллен растерянно озирается по сторонам. Мальчишка явно не проснулся: он загребает ногами снег, шаркая; смотрит слипающимися глазами и нормально ничего сказать не может. — Я предлагаю остановиться не в гостинице, а снять квартиру, — раздается неожиданно. Уолкер вздрагивает, переводя взгляд на Канду. — Самую простенькую, со своей кухней. В конце концов это было бы удобнее. — Но мы не может надолго оставаться на одном месте. — Зачем надолго? Неделя. А потом отправимся дальше. И снова квартиру на неделю. Мояши, я же вижу, что тебе эта идея нравится, — Юу усмехается. Он чуть наклоняется, смотря на чужое лицо. Аллен, покраснев, отводит взгляд. — Как хочешь.

***

      Громкое чихание раздается в пустоте квартиры в одной из комнат. Беловолосый шмыгает носом, забираясь на кровать под одеяло с головой и прячась от пристального, осуждающего взгляда Канды. Он знал, что этим все и закончится. Пока они забирали вещи из гостиницы и шли снимать квартиру — Аллен не переставал шмыгать носом. — Не болеешь, да? — Отстань, — беззлобно, тихо.       Канда вздыхает, пронося чемодан в комнату. А точнее два чемодана. Видимо, один себе он все же прикупил на пару с пальто и шарфом. Парень оставляет их у кровати и садится на край, просовывая руку под одеяло и касаясь чужого лба. — Горячий, — Канда разворачивает кокон из одеяла и стягивает с парня пальто. — Имей совесть, не заваливайся на кровать в одежде. — Мне холодно! — Аллен вопит, хватаясь за края пальто и не давая его с себя снять. — Ты горишь, какого черта? Как тебе может быть холодно? — Тц, — Аллен отпускает пальто, позволяя его с себя снять. И неожиданно становится неописуемо холодно, да так, что мальчишка, стуча зубами, хватается за собственные плечи, обнимая себя.       Канда укладывает Уолкера на кровать, накрывая одеялом и уходя в другую комнату. И беловолосый ежится от того, что ему одновременно и жарко и холодно. Голова кругом, словно бы ной снова пытается захватить сознание. Но не так болезненно.       Юу копается на кухне. По дороге они зашли в магазин и прикупили базовые продукты. В конце концов это обходилось куда дешевле, чем покупка уже готовых блюд.       Канду на кухне, наверное, не видел никто и никогда. Мечник обычно не тратил время на что-то подобное, да и необходимости не было, потому что всегда был Джери, всегда были деньги на покупку еды, выдаваемые Орденом. А сейчас этого нет и приходится выкручиваться.       Каша превращается в безобразное месиво. Юу только раздраженно цыкает, пробуя. Не отравился и не сдох — и ладно.       Аллен смотрит на тарелку в руках Канды как на врага народа. Он сомневается, что это вообще можно есть. — Это что? — с презрительным взглядом спрашивает Уолкер, косясь на содержимое тарелки. Юу цыкает, но пока сдерживается от того, чтобы врезать парнишке. — Сам не видишь? Каша. — Больше похоже на содержимое чьего-то желудка, — заключает Аллен, получая явно раздраженный взгляд мечника. Он, конечно, знал, что Уолкер редко препирается из-за еды и что он, по факту, всеядный, но почему это не распространилось и на эту ситуацию? — Готовить ты явно не умеешь. Жена из тебя никакущая, — Аллен выдыхает, пожимая плечами и принимая тарелку из чужих рук. Канда рыкает, подавляя желание опрокинуть эту самую тарелку на Уолкера.       Мальчишка ест быстро, охотно. Видимо, оголодавший после работы и долгой игры с идиотами в карты, он даже не обращает внимание на то, что каша не похожа ни на что. Это просто безвкусное месиво. — Я тебя как-нибудь научу готовить, — Аллен смотрит вслед уходящему с тарелкой Юу. Тот только фыркает. — Я это делаю только потому что ты свалился с температурой. Лежи и спи.       Аллен улыбается как-то счастливо, совсем не свойственно ему. Словно бы случилось что-то очень хорошее, отчего даже слезы на глазах выступили. Уолкер прячется под одеяло, краснеет щеками и обнимает подушку, зарываясь в нее носом.       «Канда и готовит. Да еще и мне.»       Аллен готов пищать. Но нельзя выдавать чрезмерного счастья, иначе Канда заставит его делать все самостоятельно из вредности.       На секунду Аллен ощущает себя какой-то принцессой. И пусть он экзорцист с ноем внутри, с двумя конфликтующими сущностями и вряд ли у него все закончится хорошо, но сейчас он ощущает себя счастливым впервые за долгое время. Вне Ордена, только благодаря этому вечно недовольному мечнику.       Уолкер слышит как Юу моет посуду: стук тарелок доходит даже в спальню. Видимо, стены настолько тонкие, что пропускают любой звук без особых проблем. Разве что слабо приглушают его. И на сердце становится так уютно, что Аллен покрепче сжимает подушку и тут же чихает, разочарованно выдыхая. Единственная проблема сейчас — его собственное состояние: жар, да еще и сопли с начинающим болеть горлом.       Канда заходит в комнату с двумя чашками чая, одну из которых он тянет Аллену. Парень принимает ее, притягивает ближе к себе и делает на пробу несколько глотков. — Фу, ты даже чай умудрился испортить, — Аллен прыскает в кулак, смотря на Юу, у которого губа дрогнула от чужого упрека по поводу собственных умений. — Не обижайся, я и не такое ел и пил, — Уолкер становится на колени, одной рукой обнимая парня перед собой и чмокая того в щеку с улыбкой. Канда фыркает недовольно, свободную руку устраивая на чужой талии. — И тем не менее ты все съел. — Только потому что сильно хотел есть, — посмеявшись, Аллен носом утыкается в чужую шею. Холодно. Одеяло, оставшееся в ногах не греет. Греет только чужая ладонь на талии. — Ты просто ужасен, Мояши. Еще никто не остался в живых после того как сделал замечание моей готовке. — Все потому что я особенный, — Аллен хихикает, отпуская Канду и садясь на кровати. Парня заворачивают в одеяло, пока он отпивает чай из кружки. А потом он смотрит на Юу. Тот не похож на себя: в помятой рубашке, явно уставший и в немного запачканных брюках. Он не улыбается, но он кажется совсем другим даже без улыбки. И ощущается он как-то теплее. — И я Аллен, — напоминает беловолосый, немного дуя губы и переводя взгляд на кружки. А потом сдерживает смех, смотря на надписи на них. И Канда тоже обращает на них внимание, не совсем понимая причину смеха младшего. — Чего ржешь? — Просто это мило. Распусти волосы — станешь причиной моих счастливых снов. А еще разверни сову на кружке, чтоб ее видно лучше было. — Больно надо.       Юу цыкает, садясь рядом с Алленом. Парень ставит кружку на прикроватную тумбочку, которая выглядит не особо надежно. Видимо, стоит она здесь уже достаточно долго. Да и кровать новой не кажется. — Тебе бы поспать. — Уснешь тут, — возражает, смотря на мечника. Тот, нахмурившись, недолго думая забирает кружку с чаем из чужих рук и силой укладывает Уолкера на кровать. У Аллена взгляд мутный, он не совсем понимает как так получилось, что он снова оказался прижат к кровати Юу. — Знаешь, а я соскучился, — Аллен слабо улыбается, тянет руки к чужой шее и опешивший мечник не сразу понимает что происходит. Уолкер под ним явно не соображает: у него взгляд не фокусируется, да и вряд ли тот себя хоть немного легче ощущает, если судить по температуре его тела. — Я думал ты побесишься и вернешься в Орден, а ты за мной пошел, — Уолкер улыбается как идиот и когда Юу садится, то Аллен садится к нему на колени, обнимая его за шею. — Я не знаю с чего ты вдруг решил так, но мне легче, когда ты рядом крутишься. Особенно не привязанный к Ордену.       Юу бледно краснеет, его лицо приобретает едва заметный розоватый оттенок. Слышать подобное от Стручка, который предпочитает даже слова не говорить о том, что чувствует, непривычно. Еще непривычнее ощущать, как собственное сердце начинает биться чаще. — Канда, а ты помнишь наш первый раз? — Уолкер глупо улыбается. Парень приобнимает его за талию одной рукой, второй притягивая к себе поближе одеяло, чтобы завернуть Аллена в него. — Это тогда, когда нас прервал сначала тот цепной пёс Ордена, а потом Линали и Лави? — Там еще Кроули был, но да. Мы тогда как собаки грызлись. А ты воспользовался моим беспомощным положением. Не стыдно? — Аллен усмехается, прижимаясь ближе к чужой груди и закрывая глаза.       Перед глазами все еще остаются яркими пятнами картинки прошлого: Аллен, раненый, прикованный к кровати и Канда, нависший над ним. Он пытался сделать все быстро и безболезненно, только вот из-за своей торопливости чуть не порвал Аллена. А все потому что у них было мало времени до прихода Линка. И они едва ли уложились в него. — Ничуть, — Канда пожимает плечами. — Меня все устраивало. Тебя тоже, потому что более довольного лица я у тебя уже долго не видел. — А ты бери меня почаще — чаще будешь его видеть. — А тебе хочется?       Разговор был похож на будничный. Никто из парней особо не стеснялся, да и поза в которой они сидели была расслабленной. Канда знал, что Аллену сейчас не очень хорошо и тот болтает только потому что сейчас у него плывет мозг. В другой ситуации он бы точно не стал этого упоминать, да и признаваться в том, что скучал, тоже. — Если честно, то даже больше, чем ты думаешь. Вчера в ванной… Этого мало, знаешь ли. А до этого мы далеко не зашли. — Потому что ты отпирался. — Я не мог, — Аллен дует губы. Он запускает руки под чужую рубашку, чтобы касаться чужой кожи и слабо улыбается. — И тогда получается, что мы больше, чем полтора месяца… У нас ничего толком не было. Я хочу чтобы у нас был нормальный секс, а не вот это все. — Смотрю, твое подростковое тело явно требует большего, — Канда вздыхает. Не то чтобы он был сильно взрослым. Ему тоже этого хочется, но сдерживать себя ему как-то проще. А Аллен… А Аллен не думает. Он не сдерживает себя, его тело быстро может выдать его. — Я подумаю над этим. Ты спать собираешься? — Ты забрал у меня чай. — Что за осуждение? — Канда фыркает. Золотой голем неожиданно вылезает из-под подушки и, с помощью хвоста схватив кружку, тащит ее Аллену, чуть не разлив все еще содержимое на кровать и пол. Уолкер кивает Тимкампи и отпивает, продолжая сидеть на чужих коленях, завернувшись в одеяло. — Осуждение из-за того, что ты мне не дал допить его.       Аллену приходится тяжко. Температура явно одолевает его, потому что паренек дрожит, хотя он весь горит. Он говорит, что ему холодно, хотя он завернут в два одеяла и еще в несколько рубашек. Но толку от этого мало: он все равно жалуется, стучит зубами и взгляд у него замыленный, жалобный. Мальчишка выглядит беспомощно: тянется руками к Канде, прижимается к нему, пытаясь согреться, хотя и горит всем телом. Он говорит, что ему нужна помощь, что ему тяжело. Несет какой-то бред о том, что ему одиноко и плохо. И все это бессвязно, в перерывах между громким стуком зубов и жалобами на холод.       А потом он засыпает. И Юу ощущает некое облегчение, смотря на спокойное лицо завернутого в несколько слоев ткани Аллена. Тот сопит как ребенок, он не плачет, не хрипит, не говорит. И Канда понимает, что готов отдать все, чтобы он вот так молчал еще недельку. А потом пусть поговорит. Надо же с кем-то ругаться.       Утро сопровождается шумом на кухне. Едва разлепивший глаза Аллен сильнее пытается укутаться в одеяло и весь сжимается, смотря на стенку перед собой: обои безобразно грязно-желтого цвета удручают, а мебель из красного дерева здесь явно не к месту. Да и выглядит она старой, пусть и не пыльной благодаря тому, что здесь все же убирались. И на том спасибо. Квартирка на самом деле так себе, но по средствам выбрать лучше не получилось. По крайней мере это был один из самых недорогих и доступных вариантов. И не важно, что о звукоизоляции здесь и не слышали.       Аллен слышит, как кто-то копается. Предположив, что это Канда (просто потому что больше некому), Уолкер, шмыгнув носом, ждет, пока в комнату зайдет парень. Только вот он все копается и копается там, а беловолосому скучно. Он, посмотрев на стены, потолок и мебель, пришел к выводу, что просто валяться здесь скучно.       При попытке встать все тело поражает боль. Не такая приятная, тянущая, как после секса, а заставляющая упасть обратно на кровать и зажмуриться, потому что перед глазами все потемнело. Аллену кажется, что он вот-вот помрет. Прямо здесь, в квартире с Юу. Даже не от того, что его сознанием начнет управлять Неа, а потому что у него все болит так, словно вот-вот отвалится.       Канда заходит как раз тогда, когда Уолкер предпринимает вторую попытку слезть с кровати. Парнишка, оперевшись на тумбочку, смотрит растерянно. И Юу фыркает, подходя ближе с чашкой чая в руках. Аллен явно опасается пробовать это, но все равно тянет руки к кружке с еще дымящейся жидкостью и отпивает, прикрыв глаза и оперевшись на тумбочку задницей. — О, уже лучше, — удивленно выдает, припоминая, что пил вчера чуть ли не простую горячую водичку с привкусом травы.       Канда фыркает. Он не уверен в своих навыках готовки и в том, что то, что он сделал вообще съедобно, но все равно ждет, пока младший попьет чая, чтобы потом отнести его на кухню, раз уж он даже ходить не в состоянии.       Аллен попивает чай, иногда поглядывая на спокойно ожидающего его мечника. И ему снова становится так тепло и даже не от чая. Он смотрит на Канду, который встал явно рано, пусть и лег куда позже, смотрит на его, как всегда идеально убранные в хвост волосы и улыбается себе под нос, уже не смотря на Юу.       Когда Аллен допивает чай и тянет кружку Канде, то мечник без слов поднимает его на руки, из-за чего парнишка эту самую кружку чуть не разбивает, выронив. Но та остается целой к счастью беловолосого, пусть и закатилась под кровать. Юу несет парня на кухню, сажает его за стол и Аллен даже с неким интересом наблюдает за тем, что Канда раскладывает по тарелкам.       Лапша.       Ну конечно. — Почему-то я не сомневался, что рано или поздно ты ее сделаешь, — выдохнув, Уолкер двигает тарелку с едой ближе к себе, при этом ощущая пристальный взгляд на собственной спине. — Это не соба, но сойдет. — Ты уже ел? — Я, в отличие от некоторых, не спал до полудня, — Юу кивает в сторону окна. Из-за туч и пасмурной погоды было трудно разобрать что там с солнцем, но понятно было одно: там уже давно как посветлело, а Аллен все это время спал. — Поэтому я успел позавтракать. А то, что ты ешь мне пришлось еще и обжаривать, потому что оно успело остыть. — Ты ходил куда-нибудь? — интересуется тихо Уолкер, на вилку накручивая лапшу. Макароны как макароны. И почему только японец так бесится, когда Аллен называет вещи своими именами? — Только смотрел места, где можно подзаработать. — У меня есть деньги, — уже жуя лапшу, сообщает парень. — В чемодане кошелек. То, что я вчера выручил… Можешь забрать. — Надолго нам этого все равно не хватит, — Юу фыркает. Он, прекрасно зная аппетит Уолкера, готов поклясться, что все приготовленное тот съест и даже не заметит. Еще и добавки попросит. Сколько бы он не жаловался, а есть хочет. — И то верно, — Аллен кивает.       Обсуждение будничных тем создает атмосферу уюта. И, на самом деле, Аллен считает, что он не готов променять такие моменты на сражения на стороне Ордена.       «Я экзорцист! Я буду сражаться!»       Уолкер вздрагивает, роняя вилку на стол и хватаясь за левый глаз. Видимо, его чистой силе и проклятью подобные мысли чужды. Пока он не выполнил свое предназначение — он обязан сражаться. Канда рядом хмурится, подходя ближе. Левый глаз парнишки, налитый кровью, просит, чтобы Аллен вернулся к истреблению акум. Не время прохлаждаться. — Мояши? — Я в порядке, — закрыв левый глаз, Уолкер улыбается. И Канда явно недоволен этой гримасой: он терпеть не может эту обнадеживающую улыбку для того, чтобы просто убедить кого-то в том, что все хорошо.       Канда фыркает. Он не может ничего возразить. Как бы хорошо он не знал парнишку перед собой — тот предпочитает не делиться тем, что его сильнее всего беспокоит.       Такое уже было в азиатском подразделении. Его глаз словно бы искал жертву, душу акумы рядом. И Уолкеру кажется, что поблизости есть акумы и именно из-за этого его глаз так реагирует. Продолжая есть, парень задумывается. Ему стоит поискать здесь акум. Скорее всего они где-то есть, просто он еще не пересекся с ними. Но так же он думает, что такая реакция глаза связана именно с его мыслями о покое и путешествиях. Верно. Пока он шел на задания Ордена — он не думал о том, чтобы сбежать именно для того, чтобы жить спокойно. Он хотел сражаться с игрушками Графа дальше, освобождать их души, пусть и не быть связанным Орденом. И сейчас парень не понимает как так вышло, что он думает совсем о другом. Может, он вырос? А может на это все повилял Канда?       Они должны непременно выиграть эту битву.       Очень скоро от лапши ничего не остается. Съев вообще все приготовленное, Аллен удивляется тому, что его желудок не протестует. Ну да, было достаточно съедобно. Не стряпня Джери, конечно, но все равно достойно. По крайней мере для того, кто явно готовит крайне редко. — Я пошел поищу объявления. Сиди дома, — Канда уже в коридоре натягивает на себя пальто, смотря на стоящего напротив него седоволосого. Парнишка как-то жалобно смотрел на дверь, словно бы желал оказаться за ней не прилагая никаких усилий. Словно бы он должен быть там, а не здесь. — Что снова не так? — состроив одну из самых привычных ему мин, Юу, скрестив на груди руки, смотрит на Уолкера. Тот, выдохнув, молча разворачивается и шагает в сторону спальни. — Недоумок, — бурчит под нос мечник, натягивая на ноги обувь и чувствуя, как в него что-то швыряют. И понимает, что это Тимкампи. Голем, несколько раз явно сконфуженно прокрутившись в воздухе после того как отлетел от чужой головы, добирается до макушки мечника и оседает на ней. — Я все слышу, — доносится из другой комнаты. Слышится треск прогибающихся под весом тела пружин. Аллен залез на кровать. — Что-то не заметно. Не отвечаешь. — Забери Тима с собой. — Оставь себе. Он мне не нужен. Еще не хватало, чтобы он потерялся где-нибудь. — Он не теряется, — возмущенно доносится из другой комнаты. — Так и будешь препираться через стенки? — Канда, фыркнув и застегнув пальто, выходит из квартиры, запирая ее. Голем остается в коридоре, но потом летит обратно к хозяину и кусает его за ухо, да побольнее. — Я понял-понял! — Аллен вопит, пытаясь от уха оттянуть за хвост Тимкампи и смотрит на него, тяжело вздохнув. — Мне нужно найти акум здесь, иначе глаз не успокоится. Я все еще экзорцист, — Уолкер при этих словах ощущает беспокойство. Но все равно кивает больше себе, чем голему и начинает собираться.

***

      Идти, все еще не до конца вылечившись — идея плохая. Потому что на половине пути, когда Аллен уже обошел полгорода, он ощущает, как собственное тело замерзает сильнее обычного. И даже приложив руку ко лбу он сам понимает, что температура снова подскочила. Еще бы. Носиться по улице в метель, когда на улице снег идет беспрерывно, да еще и не одевшись толком. Пальто-то у него все еще осеннее, явно не рассчитанное на такие погодные условия.       Уолкер смотрит на затянутое серыми тучами небо, чувствует сильный, холодный ветер в спину, который подгоняет его вперед, вынуждая перебирать ногами быстрее. И, наверное, только из-за ветра он идет быстрее и вообще прошел столько. — Тим, — Аллен обращается к голему. Тот, спрятавшись в воротнике пальто высунулся наполовину, но тут же спрятался обратно, когда хлопья снега начали лететь на него. — Может, пойти домой?       Идея не кажется плохой. Его больше бы устроила сейчас теплая кровать, дерьмовый чай, приготовленный Кандой, да и его объятия и привычное ворчание. Но нет же, он вылез на улицу и теперь до квартирки шагать чертовски долгие два часа, если не больше. Проще было добежать этот несчастный круг, а не возвращаться.       Поблизости нет ничего, что напоминало бы гостиницу. В городке он по пути их насчитал всего четыре, в одной из которых он сам ночевал, а во второй — уже с Юу. остальные две он обнаружил, пока делал обход.       Ветер неприятно подталкивает в спину и Аллен заворачивает за угол в какой-то переулок, где дома близко стоят друг к другу и нет такого сильного сквозняка. Оперевшись на какие-то ящики, Аллен выдыхает. И холодно, и жарко, и голова кругом идет. Ему вечно везет на подобное состояние. То ной очнется, то просто простуду поймает.       Громко чихнув, парень шмыгнул носом и прикрыл глаза. Он не ожидал открыть их уже тогда, когда весь ветер и буря успокоятся, а фонари на улице будут включены, освещая пустые, темные улицы. — На сколько я отрубился? — Аллен теряется. Он понимает, что тело его не слушается — он не может и пальцем пошевелить. Тимкампи вылезает из-под воротника, машет крыльями рядом с парнем и как бы поворачивает голову на бок, смотря на хозяина. А Уолкер только выдыхает. Звать Канду не вариант. Он наверняка взбесится. Если не уже, потому что в такое время он должен быть вернуться.       А потом накатывает осознание. Он замер не потому что его тело затекло и замерзло, а потому что он связан. Тонкие, едва заметные нити не позволяют и пальцем пошевелить. Левый глаз напоминает о себе, активируясь и показывая душу прячущегося акумы. — Вылезай, тебя видно, — выдохнув и откинув назад голову произносит седоволосый, дожидаясь, пока акума вылезет. Тишина. — Эй ты, — обращаясь уже во второй раз, зовет, поворачивая голову в сторону ящиков за которыми он отчетливо видел чужую душу. — Акума.       Существо за ящиками вздрагивает, высовывается. Оно имеет человеческий облик: маленькая, низкая девочка в пышном платье и корзинкой цветов в руках. И смотрит с явным недоумением. — Откуда? Как ты понял? — Дай подумать, — Аллен вздыхает, активируя чистую силу. Коронованный Клоун закрывает Аллена, мантией ложась под нити и разрывая их. — Может, потому что я экзорцист? — А, вот оно что, — акума с атаками не спешит. Девочка просто смотрит на Аллена и прикладывает палец к губам. — Убьешь меня? — Ради освобождения души, — кивает Уолкер, вытягивая вперед левую руку. Ее привязывают нити, но он знает, что это не остановит его. Все его тело покрыто чистой силой. И Клоун защищает его. — Как грустно, — хихикнув, девочка уже хочет отступить, но у Уолкера дрогнула рука и он располовинил хрупкое тело. И акума свалилась на землю бездушной куклой, освобождая скованную в цепи душу.       Аллен ощущает некоторое облегчение, но лучше от этого ему явно не становится. Как минимум потому что он понимает, что болезнь не отступила. Он отрубился на улице в каком-то переулке и его спокойно мог убить акума. Но дождался, пока он очнется. Аллен не уверен чем руководствуются вторые уровни, ведь у них у всех свое прошлое, но он не совсем понимал их.       Деактивировав чистую силу, Аллен выбирается из переулка. Нужно было завершить обход.       В конце концов вернувшись к квартире, Уолкер застывает около двери. Он не уверен стоит ли ему заходить через дверь, когда сбежал он через окно. Но свет горит, а значит Канда уже знает, что Аллен сбежал. Постучав, парень вымотанным мутным взглядом смотрит на дверь, дожидаясь, пока ее откроют.       И первое, что он видит — лезвие Мугена у носа. Ну конечно. — А, это ты, — Канда фыркает, убирая в ножны оружие и приставляя его к стенке в коридоре. Парень в первую очередь прикладывает ладонь к чужому лбу, а потом уже, схватив за руку мальчишку, затаскивает его в квартиру и, скрестив на груди руки ждет объяснений. Но Аллен упрямо молчит, стягивая с себя обувь, пальто и сидящего на голове Тима, который улетает в спальню. И Юу это начинает заметно бесить: выступает венка на лбу, а губы вытягиваются в тонкую линию.       Аллен уже хочет пойти в спальню, но его прерывают. Канда вжимает седоволосого в стенку и перехватывает его запястья, их тоже прижимая к стене. — Э-эй, — Уолкер, растерявшись, несколько раз дергает руками в попытке освободиться. А потом видит взгляд Юу: мутный, недовольный. И неожиданно кажется, что он видел двух разных людей сейчас: того Юу, который стоял, скрестив руки, и того, который прямо сейчас наклоняется ближе, заставляя невольно покраснеть. — Канда, ты чего?       Мечник наклоняется ближе, целуя. И Аллен ощущает привкус алкоголя на чужом языке, когда тот проезжается по собственному.       «Сколько он выпил, что так ведет себя?»       Уолкер мычит, все еще пытаясь вырваться. Но чужие руки держат его крепко, без возможности выбраться. И Аллену не остается ничего, кроме как поддаться. В конце концов он хочет того же. Правда, Уолкер сомневается, что один из них не вырубится в процессе.       Аллен отвечает на поцелуй, позволяя чужому языку скользить в собственном рту, сжимает ладони в кулаки и сам наступает, поддаваясь навстречу. Не ощутив продолжительного сопротивления, Канда отпускает чужие запястья и устраивает ладони на талии парня, не прекращая поцелуя. Воздух не вечный и дышать оттого становится труднее. У Аллена плывет картинка перед глазами и он не может понять устал ли он или же просто возбужден.       Ответом на вопрос оказывается отозвавшееся на ласку мечника собственное тело: стоило Канде коленом надавить на пах — у Аллена подкосились ноги и тот, кое-как схватившись за чужую шею, повис на ней, тихо простонав тому в шею. Удовлетворенный чужой реакцией, Юу стягивает с парня перед собой рубашку, откидывая ее на комод, на котором осталось пальто Уолкера.       Аллен горячий: все его тело буквально горит, ощущаясь под пальцами расплавленной лавой, готовой сжечь все без остатка. Канду это мало беспокоит. Он, снова целуя Аллена и вжимая того в холодную стенку, расстегивает чужую ширинку с целью спустить брюки на пару с бельем. Только вот Уолкер сводит вместе ноги, стонет в поцелуй и сам стягивает с Канды надетую на нем рубашку, которую мечник незамедлительно откидывает куда-то на пол даже не глядя. А потом он чувствует, как резинка на волосах ослабевает и те, распущенные, скользят по его плечам.       Юу не возмущается. Он просто смотрит мутным взглядом на прижатого к стенке Алена: покрасневшего, взъерошенного и с расстегнутой ширинкой. И хочется уже стянуть брюки с младшего, но тот упирается, не раздвигая ног. Канда шумно выдыхает, начиная целовать чужую шею, доходит до уха, прикусывая его. Он прекрасно знает куда надавить, что сделать, чтобы Уолкер под ним расслабился, расплылся лужицей. И он нагло пользуется этим даже сейчас, когда, спускаясь к чужой груди, языком обводит затвердевшие соски и прикусывает один из них. Зажав его между зубов и надавив языком, он чувствует, как парень, прижавшись сильнее к стенке, загнанно дышит, хватаясь за его плечи и сдерживая стоны, которые все равно невольно вырываются изо рта как бы тот не старался подавить их.       Юу знает, что ему нравится. И он знает, что у Аллена стояк каменный, потому что сейчас он особенно хорошо ощущает как чужой член, придавленный коленом, дергается и пульсирует под тканью. Даже через несколько слоев одежды он все равно отчетливо ощущает чужое возбуждение.       Аллен закатывает глаза, когда Канда вновь касается губами уха, обдает его горячим дыханием. Отчего-то он все ощущает острее. Возможно, причиной тому поднявшаяся температура, но парню уже все равно. Он хочет получить только одно. И готов даже в таком состоянии пойти на это.       Чужие ноги слабеют. Канде удается стянуть чужие брюки до колен, а потом уже и белье. Одной рукой это делать неудобно, зато Аллен даже не обращает внимания: поглощенный ощущениями от прикосновений к ушам — самой, наверное, чувствительной эрогенной зоне за исключением простаты — он даже не замечает, что остался совсем без одежды. И обращает на это внимание уже тогда, когда Юу отстраняется и ладонью обхватывает его член, несколько раз проведя по нему, распределяя выделяющуюся смазку. Аллен вспыхивает, пытаясь перехватить чужие руки. Он цепляется тонкими пальцами за чужие запястья и стонет, откидывая голову назад, когда Канда давит большим пальцем на головку и оглаживает ее. — Ненавижу, — цедит сквозь зубы Уолкер, пока собственное тело отзывается ноющей болью внизу живота. Аллен пытается свести ноги снова, пусть и толка от этого не так уж и много.       Ноги подкашиваются. Схватившись за чужую шею, Уолкер всхлипывает, когда Юу еще несколько раз проводит по члену, надрачивая. И Аллену хочется дергаться и сопротивляться с криком о том, что он не хочет так позорно кончать от дрочки, только вот он и звука не выдает, прогибаясь в спине и упираясь своей грудью в чужую, при этом носом ткнувшись в волосы. Они приятно пахнут и Уолкеру кажется, что Канда был в ванной перед тем, как зажать его вот так. Хотя из-за того, что они сухие, Аллен отбрасывает эту мысль. — Прекрати, я сейчас-, — седоволосый не договаривает, подавившись стоном. Он не видит ничего дальше собственного носа из-за выступивших слез. Ему сейчас одновременно так хорошо и плохо, что он готов отключиться прямо сейчас. Сознание мутнеет, Уолкер цепляется за него кончиками пальцев и пытается осознать, что происходит. А, точно. Он в руках у Канды, а тот пьян. И он прямо сейчас продолжает надрачивать, из-за чего все тело напрягается.       Аллену удается перехватить чужую ладонь за секунду до того, как он достигает пика. Уолкер, оттолкнув себя от чужих плечей в стенку, при этом ударившись о нее затылком, дрожит и смотрит замучено: ему совсем не нравится тот вариант, где он просто кончает от того, что Канда ему решил подрочить. И каким бы сейчас размытым его сознание не было — он все еще четко знает чего именно хочет.       Юу застывает. Он смотрит на мальчишку перед собой. Тот обнимает себя за плечи, смотрит на него, краснея гуще и сводит ноги, едва на них держась. Его член дергается несколько раз, отчего он вздрагивает и почти спускается по стенке вниз, но до конца не оседает. Канда перехватывает его, поднимает на руки, скидывая мешающие, спущенные брюки и белье. И шагает с Алленом в сторону спальни, к кровати. Голем, поняв, что он тут явно лишний, смывается куда-то за шкаф, видимо, решая на время впасть в спячку до момента пока его не позовет хозяин.       Мечник укладывает Уолкера на кровать, нависает над ним. Аллен отчетливо чувствует запах алкоголя, а его привкус до сих пор осел даже на собственном языке. И парень бы действительно задал несколько интересующих вопросов, только вот вид на Канду, который расстегивает ширику собственных брюк при этом устроившись между раздвинутых ног заставляет застыть.       «Красивый»       Аллен краснеет, поворачивая голову в сторону и ощущая, как пальцы Канды касаются сжатого колечка мышц. В конце концов он разрабатывал его не так уж и давно, но, видимо, из-за того, что в нем были только пальцы, он был все еще узким. И Уолкер, сжавшись, прячет лицо в сгибе собственной руки. Он не видит, но знает, что сейчас будет делать мечник. Нет необходимости сейчас смотреть на это.       Тем не менее ему приходится открыть глаза, когда он чувствует, что его начинают целовать. В этот же момент чужие, влажные пальцы проникают в него и Аллен теряется, раскрыв рот, но так и не ответив толком на поцелуй. Он замыленным взглядом смотрит на чужие волосы и, намотав их на кулак, тянет мечника ближе к себе, лицом к лицу. Лицо Канды порозовевшее. Скорее из-за алкоголя, нежели из-за возбуждения, но это все равно выглядит мило для Аллена, пусть и пальцы этого самого «милого» мечника прямо сейчас растягивают его изнутри, из-за чего все тело дрожит. Член уже просто болезненно дергается, когда Канда ненароком задевает его, сгибая руку в локте, чтобы наклониться ближе к лицу Уолкера и поцеловать его.       Аллен весь мокрый. На его животе уже заметная лужица смазки, которая не перестает выделяться, а побагровевшая головка как бы намекает на то, что Уолкера надолго не хватит. Но Канда не видит. Ему не позволяют опустить голову, держа его за намотанные на кулак волосы. Беловолосый целует требовательно, толкая язык в чужой рот, сплетая собственный язык с чужим. У Уолкера все перед глазами плывет: он видит только чужое лицо, и то словно в тумане. И даже когда он целует, то слепо губами тыкается в чужие. Но ощущения его не подводят, да и парень интуитивно может определить где то же ухо мечника, на которое Уолкер стонет, разорвав поцелуй. Шумно выдохнув, тем самым провоцируя у Юу реакцию в качестве дрожи по всему телу и более быстрых толчков пальцами внутри, беловолосый удовлетворенно выдыхает.       Все внизу тянет. Аллен хрипит, отпуская чужие волосы и откидывая назад голову. Он ощущает, как Канда оставляет на шее засосы, спускается к груди и языком мажет по соску. — Вставь уже, — Уолкер требует, он понимает, что если Канда пальцами найдет простату, то его не хватит. Его и так не хватит и кажется, что он кончит в тот же момент, когда Юу в него толкнется.       Канду дважды просить не нужно. Он, спустив брюки и белье проводит ладонью по собственному члену, увитому рельефными венками. Аллен невольно застывает, когда приподнимается на локтях.       «Красивый. И только мой»       Уолкер плавится. Он, сглатывая накопившуюся слюну, наблюдает за тем, как Юу быстро размазывает собственную смазку по члену и одним толчком заполняет Аллена. Уолкер знал, что так и будет. Громко простонав и густо покраснев, он, выгнувшись в пояснице, изливается на собственный живот. Но как ни странно, член не падает. И Уолкер тянет ближе к себе подушку, чтобы чуть удобнее устроиться. Он не любит лежать на спине: у него затекает все тело. Поэтому, притянув к себе подушку и ткнувшись в ту лицом, при этом ложась на нее верхней половиной тела, Аллен чувствует, как его правую ногу перехватывают под коленкой.       «Понял-таки» — с облегчением думает, когда собственную ногу закидывают на плечо, а самому парню удается лечь на бок.       Аллен жует ткань наволочки на подушке, пускает на нее слюни, закатывая глаза, когда второй толчок приходится по простате. Кто бы мог подумать, что Канда так быстро попадет по ней?       Юу толкается размашисто, пальцами сжимая ногу Аллена и второй рукой опираясь на кровать. Беловолосый под ним сжимается, дрожит и не перестает постанывать, бормоча под нос что-то совершенно невнятное, что до слуха так и не доходит. Канде жарко, да и пареньку под ним явно не легче: его тело постоянно пробивает дрожь от каждого толчка и тот то молит остановиться, то просит продолжать. Аллен давится стонами, у него слезятся глаза и тянет внизу живота. А еще ему настолько нравится ощущать внутри себя Канду, что тот, наверное, готов до самого утра лежать вот так.       Только вот он уже так не думает, когда ему начинают надрачивать. Аллен дрожащими пальцами пытается перехватить чужие руки, просит не трогать, но Канда уперто продолжает махинации, что заканчивается тем, что младший под ним содрогается всем телом, сжимается и кончает во второй раз. Он смотрит затрахано, вымотано, но ничего не говорит, шумно дыша и опираясь на подушку.       Канда, сделав еще несколько толчков, в последнюю секунду выходит из чужого тела и пачкает спермой внутреннюю сторону бедра Аллена.       Беловолосого разворачивают раком и тот, носом ткнувшись в подушку, даже не сразу понимает в каком положении находится. А когда до него доходит — становится поздно. Чужой член толкается глубоко внутрь, а ладонь обхватывает член, надрачивая, из-за чего орган, охотно отозвавшись на ласку, снова твердеет. Аллену хочется обозвать Канду как-нибудь, да вот только все его мысли куда-то улетучились. Он, смотря краем глаза на Юу, кусает губы и пытается не давиться слюной, что становится куда сложнее, стоит парню запустить пальцы сводобной руки в седые волосы и оттянуть их. Аллену приходится приподняться на руках, потому что его тянут назад, заставляя сильно прогнуться в пояснице, которая подобного действа явно не одобряет, отозвавшись ноющей болью, которую, впрочем, заглушает один из толчков, пришедшийся по простате. Аллен хрипло выстанывает чужое имя на выдохе, держась на руках с трудом. Они дрожат из-за слабости, которая волнами разливается по телу при каждом толчке. — К-Канда, — Уолкер с трудом поворачивает голову. Ему удается краем глаза заметить Юу, вбивающегося без остановки и сжимающего бедро парня под собой.       На имя мечник никак не реагирует. Он, начав надрачивать младшему и отпустив его волосы, продолжает двигаться. Аллен валится на грудь и от падения всем телом его удерживает только рука Юу, которая не позволяет бедрам окончательно разъехаться, хотя все тело пробивает крупной дрожью. Уолкер что-то судорожно шепчет, пока кровь приливает к щекам. Он достаточно быстро изливается на простыни и в чужой кулак, но неожиданно перед глазами появляются вспышки, а все тело сводит судорогой. Седоволосый перестает дышать на несколько секунд после сдавленного вскрика. Канда, как оказалось, кончил в него, но понял это Аллен только после того как к нему вернулась способность слышать, видеть и чувствовать что-то кроме судороги по всему телу. И понимает он это когда чувствует, как по внутренней стороне бедра стекает чужая сперма. Он не видит этого, но ничто иное там быть не могло. Свалившись на бок, Уолкер мутным взглядом скользит по фигуре мечника. Тот, видимо, тоже вымотанный, заваливается рядом и, прижав к себе Аллена, закрывает глаза, все еще сбито дыша. Дрожащими пальцами седоволосый накрывает себя и Канду одеялом. Он понимает, что сил сейчас ему не хватит даже на то, чтобы дойти до ванной. А раз Юу решил отрубиться — с ванной он встретится не раньше, чем следующим утром. Поэтому, выдохнув, Аллен закрывает глаза и прижимается к чужому телу. В конце концов утром должно быть лучше.       Утром лучше не становится. Все тело безумно ломит, а каждое движение отзывается ноющей болью. Но одно Аллена напрягает больше всего: он приходит в сознание в ванной. В горячей воде, опираясь на спину Канды за собой. Он, видимо, настолько вымотался, что даже не проснулся от того, что его переносили и сажали в воду.       Юу сидит в ванне с закрытыми глазами и реагирует только после того как чувствует как тело рядом начинает двигаться. — Проснулся? — интересуется, разлепив один глаз и смотря на Аллена, чьи щеки слабо краснеют. Горло у него болит и он, уже желая что-то ответить понимает, что сорвал голос и не может даже слова произнести. Не понявший причину молчания Уолкера, Канда ставит подбородок на чужое плечо и смотрит на покрасневшее лицо седоволосого. Тот, сжав губы, ладонью касается собственной шеи, тут же вздрагивая. Вся его грудь усыпана засосами на пару с шеей и плечами. И когда он только успел?       Аллен фыркает и, откинувшись спиной на чужую грудь, тут же жалеет о том, что вообще пошевелился. Все его тело содрогается от боли: она проходит по позвонкам до самой поясницы и задницы, из-за чего парень сдавленно хрипит, не имея возможности подать голос иначе. И до Юу доходит причина чужого молчания. Самодовольно улыбаясь, парень смотрит на Аллена, который сверлит недовольным взглядом стенку с полкой напротив и дуется. — Так кричал вчера, что сорвал голос? Как в глаза соседям смотреть будешь? — Канда ехидничает, за что получает локтем вбок. Но о словах не жалеет, потому что краснеющий Аллен без возможности огрызнуться в ответ — самая лучшая вещь в мире. — Не хочешь повторить?       Взгляд парня протестующий, шокированный. Уолкер не верит, что слышит подобное. В конце концов он не готов к еще одному заходу потому что его тело на малейшее движение отзывается болью. — Молчание — знак согласия, — напоминает Канда и Аллен бледнеет, обнимая себя за плечи руками и отодвигаясь.       Канда времени не теряет, разворачивая седоволосого так, как удобно ему: заставляя того усесться в воде, спиной уперевшись в стенку ванны. Юу зажимает его одной рукой, не позволяя лишний раз дернуться и сбежать, а второй обхватывает чужой член под водой. Канда сжимает его, оглаживает пальцами и Аллен готов проклясть свой подростковый организм, который, несмотря на всю его усталость, отзывается более чем охотно на любую ласку любимого человека. Уолкер беззвучно хрипит «Ненавижу», пока Канда, улыбаясь, заставляет Аллена подняться на ноги и вжимает его грудью в стенку, одновременно поддерживая, чтобы тот не свалился. И одним толчком входит в него. Беловолосый слабо дергается, но очень быстро сдается и просто похрипывает, потому что голоса стонать нет.       Уолкер обязательно отомстит. Но сейчас ему дурно потому что все тело и без того ломает, так еще и Юу решил продолжить вчерашнее.       Аллен не может дернуться лишний раз. Уперевшись щекой в холодную стенку, он чувствует, как чужой орган скользит внутри. Невольно парень сжимается, ибо каждый толчок отдается болью в пояснице и одновременно с этим теплом внизу живота. Но он все еще против, чтобы его вот так нагло имели, когда он даже сил не имеет сопротивляться. — Аллен, — чужой голос у уха заставляет все тело покрыться мурашками, а собственное имя эхом отдается в голове прежде чем все тело содрогается и слабеет. — О, неужели от этого кончил?       «Еще и издевается»       Уолкер краснеет. Он кончил не столько от прозвучавшего с чужих губ имени, сколько от того, что все его тело напоминало сейчас сплошную эрогенную зону. Оно, еще не отошедшее от ночи, реагировало дрожью на каждое касание, не говоря уже о том, что оно все ощущалось как готовое в любой момент расплавиться. И если Неа решит в ближайшие пару дней захватить его тело — сильно удивится и даже с места не сдвинется.       Канда толчков не останавливает и выходит только когда оказывается сам на пределе. Видимо, у того сейчас ощущения примерно такие же, потому что обычно он держится куда дольше. Аллен хмурится, когда его разворачивают, снова сажая в ванную. И этот осуждающе-затраханный взгляд выглядит до одури смешно из-за того, что Уолкер еще и комично губы дует, пусть вся ситуация ни черта не смешная. Он, едва сев (хотя все равно полулежал, ибо сидеть он явно не мог), сверлил этим взглядом мечника, который откровенно смеялся внутри себя с Аллена сейчас, но эмоций своих не выдавал.       «Подросток с недотрахом» — то ли себя, то ли Канду обзывает мысленно и морщится при попытке сесть удобнее. Больно.       Он проклинает собственное отзывчивое тело и, подобрав с горем пополам под себя ноги, смотрит недовольно на Канду, откинувшегося спиной на стенку ванной. Тот так же полулежал с закрытыми глазами и ощущал чужой взгляд на себе. Уолкер будет дуться еще какое-то время, но рано или поздно успокоится, Канда знает. Он уже делал так: дрочил несколько раз уже затраханному мальчишке несмотря на его упирания и мольбы остановиться. И тот потом дулся несколько часов, смотря примерно так же как и сейчас.       Аллен тянется ногой к флакончикам с шампунем, но его тело все содрогается при этой попытке, отзываясь болью буквально в каждой клеточке. И парень пихает Канду, пальцем указывая на бутылочку шампуня. Лениво открывший один глаз мечник садится между чужих ног в ванной, взяв один из бутыльков. И Уолкер уже протестующе выставляет руки перед грудью с целью увеличить между ними расстояние, но Юу нагло игнорирует этот жест и, налив шампунь на ладонь, все равно дотягивается до чужой головы, начав намыливать Аллену волосы.       Уолкер сдается, закрывая глаза и чувствуя, как чужие пальцы массируют кожу головы, оттягивают волосы и распределяют пенящийся шампунь по голове. Канда отмечает, что мальчишка перед ним расслабился, что уже радовало. — Встанешь сам?       Вопрос застает врасплох. И седоволосый, явно недовольно взглянув на парня, только фыркает почти презрительно. Ему больно, он лишний раз ногой пошевелить не может, а тут нужно встать. На эти самые ноги, которые и не гнутся и не выпрямляются.       Канда, поняв всю плачевность чужого состояния, помогает парню встать на ноги и вместе с этим понимает, что тот на них не держится от слова «совсем». Они подгибаются и Аллен чуть не навернулся, если бы не схватился отчаянно за чужую шею. Он хотел вскрикнуть, да вот только его хрип был почти беззвучен. — Держись так, я смою с тебя все и мы вылезем.       Взгляд у Аллена все такой же. И Канда с невозмутимым видом игнорируя его, смывает шампунь с чужих волос и мыло с тела, ибо пока Аллен был в отключке — Юу удалось его отмыть и намылить почти полностью. За исключением только головы, которую он решил не трогать.       Уолкера бесит собственная беспомощность. Он только и может хвататься за чужую шею, опираясь сейчас на виновника его состояния. А ведь он до сих пор не до конца выздоровел. Правда, учитывая как он пропотелся прошлой ночью — температура вряд ли его еще побеспокоит. Но это не отменяло того факта, что у него сейчас все болит. — Дай угадаю. Ты думаешь о том, как ненавидишь меня?       Получив кивок, Канда выдыхает. Он, смыв шампунь, начинает душем поливать тело, чтобы убрать остатки мыла. И когда заканчивает, то, подхватив Аллена на руки, шагает в сторону спальни. А за ним остаются мокрые следы, на что седоволосый раздраженно цыкает. И кто это вытирать будет?       В спальне на кровати было чистое белье, а на нем лежали заранее подготовленные полотенца. Аллен бы съязвил, сказал бы, что у Юу наконец-то появился мозг и он стал продумывать все заранее, да вот только открыв рот и издав лишь хрип, Уолкер закрывает его обратно.       Юу сам одевает парня. Тот напоминал куклу: почти безвольный, иногда, разве что, вздрагивающий из-за боли. Сесть тот явно не мог. Первый раз когда Канда попытался посадить младшего, спустив его с рук, он получил протестующий взгляд и беззвучный крик «Нет!». Аллен вцепился в него руками и чуть не сломал мечнику шею.       Седоволосый дует губы, наблюдает за тем, как Канда, сидя на кровати, сушит его ноги. Он уже одел его, просто стирает оставшуюся влагу полотенцем.       Уолкер хочет спросить как мечник умудрился упиться до того состояния, в котором был вчера, да вот только даже ручки с бумагой рядом нет, чтобы хотя бы написать вопрос. Канда шагает одеваться. С его волос воды накапало везде: в ванной, в коридоре и в спальне. И даже на кровать попало, пока он возился с Алленом.       Уолкер беззвучно шепчет проклятья, вздрагивая каждый раз, когда боль напоминает о себе. Накрыться одеялом тоже оказывается проблематично: разворачиваться больно, дышать — тоже. С горем пополам укрывшись и устроившись на боку, Аллен смотрит на стенку. Снова. Желтая, мерзкая стенка.       «Хочу в Орден. Срал я на то, что они меня готовы в темницу посадить. Там хотя бы кормят нормально, да и Канда не сможет добраться так легко»       Уолкер фыркает. Он думает, что жизнь с мечником не такая уж и замечательная. И если тот продолжит в том же духе его иметь, игнорируя просьбу остановиться вовремя — он предпочтет сбежать. Да, бесспорно, было хорошо. Но теперь, ощущая все последствия прошлой ночи, хочется только убить Канду и следом себя, чтоб не мучаться.       «Как же, блять, болит задница»       Аллен не знает как словами выразить то, что ощущает. Он бы, на самом деле, разочек поменялся бы ролями и сам бы трахнул Канду. И пусть у него все заживает почти мгновенно — он все равно бы сделал так. Из вредности. Но, все же предпочитая быть тем, кого трахают пусть и с такими последствиями, Уолкер отказывается от этой идеи.       «Я его придушу. Придушу как только он подойдет»       Седоволосый с горем пополам приподнимается на руках, смотря выжидающе на дверь. Вскоре в комнату заходит Канда с чашкой чая. И убить его хочется немного меньше. А если чай вкусный — он вовсе откажется от этой идеи.       Забрав из чужих рук кружку с чаем, Аллен отпивает. И косится с недовольством на мечника, показывая тому язык, после чего отпивает еще.       «Убийство откладывается. Оно съедобно»       Канда наблюдает. Он действительно немного переборщил. Правда, услышав бы слово «немного» Аллен бы пришел в ярость и швырнул бы в него не только кружкой, предварительно вылив ее содержимое прямо на голову мечника, но и големом. А потом бы закидал всем, что увидел бы рядом с собой: книгой, подушкой, рубашкой — всем, что попалось бы под руку. — Сидеть вообще не можешь? — интересуется. У Уолкера дернулся глаз.       «Я, по-твоему, могу тебе ответить?»       Аллен бесится. Он, схватив книгу, уже хочет ею ударить Канду, но его запястье вовремя перехватывают. Однако книга все равно летит в нос мечника, из-за чего у того начинает из него идти кровь.       «Так тебе и надо, патлатый»       Уолкер фыркает, выдергивая свою руку из чужого захвата и отпивает из кружки совершенно невозмутимо. Словно бы не он только что запустил книжку в нос человеку, который бы любого другого на месте Аллена убил бы, порубив на сотню, нет, на тысячу кусочков Мугеном. Впрочем, заслужил. — Я, между прочим, не смеялся из-за этого, — Юу фыркает, тыльной стороной ладони вытирая кровь из носа и только сильнее размазывая ее по лицу. Аллен все так же безэмоционально смотрит на парня перед собой, отпивая из кружки с громким соответствующим звуком. — Я тебя кормить не буду, если будешь так вести себя.       «Тогда я тебя сожру вместо еды»       Аллен улыбается и его хитрожопая улыбка остается для Канды явно непонятой. Потому что даже когда седоволосый манит его пальцем и он действительно двигается ближе, то он не ожидает, что его укусят в шею со всем усердием, схватив за волосы и оставив на коже отчетливый след от зубов. И пусть тот довольно быстро заживет — это не отменяет того факта, что было неприятно. Уолкер поворачивается спиной к мечнику с кружкой в руках и допивает остатки чая, пока, раздраженный чужим поведением Юу хочет схватить Муген и порубить парня перед ним на куски. В конце концов это капризное поведение как у ребенка — самый идиотский способ проявить свою обиду из-за того, что Канда просто немного переусердствовал. — Я бы убил тебя, если бы на твоем месте был кто-то другой, — Юу рычит, цедит сквозь зубы и, взяв книгу которую в него швырнули, ею же слабо ударяет по чужой макушке, заставив Аллена вздрогнуть и вжать голову в плечи. — Есть хочешь?       «Еще я буду твою отраву теперь жрать»       Урчание живота разрывает тишину после вопроса и, густо покраснев, Уолкер рукой слабо бьет себе по животу. Он не хочет есть, нет. Это просто привычка желудка с самого утра уведомлять хозяина о том, что нужно завтракать. Он не хочет, честно.       Канда молча покидает комнату, зажав нос и убрав книжку на тумбочку. Он, недолго поковырявшись на кухне, притаскивает в комнату нечто, отдаленно напоминающее переваренную кашу.       «Я не собираюсь это жрать»       Аллен, единожды взглянув на содержимое принесенной тарелки только фыркает и отворачивается от Юу, накрывшись одеялом с головой. И слышит урчание собственного желудка. Краснея и зажимая живот, при этом игнорируя ноющую боль в пояснице, Уолкер продолжает упрямиться. — Вылезь, — мечника это все начинает порядком бесить. Он, стянув с парня одеяло, предварительно убрав тарелку на тумбу, заставляет того сесть, из-за чего тот весь сжимается и тут же падает на бок, зажмурившись и поморщившись. Когда его посадили — боль отдалась по позвонкам до самого мозга и Аллена словно током ударило. А теперь все болит и он слезящимися глазами смотрит на Юу, сжав челюсти и желая вцепиться мечнику побольнее в шею или плечо. Собственно, вытянув руку и схватив Канду за плечо, Уолкер заставляет его лечь, а сам, подавляя боль из-за которой на глазах выступали слезы, нависает над ним. Нахмуренные брови вкупе с слезами на глазах производят странный эффект: с одной стороной перед Кандой разъяренный экзорцист, а с другой — униженный мальчишка, который после секса едва двигается. Вцепившись зубами в чужое плечо, Аллен начинает сжимать челюсти и делает так в нескольких местах с особым усердием, чтобы след остался на подольше. Юу не сопротивляется. Ему не то чтобы не больно, но он переживет. В конце концов бывало и хуже. Как при битве с ноем, например.       «Как же бесит»       Уолкер, в очередной раз кусая Канду, всхлипывает и вздрагивает, бессильно падая на него, разжав челюсти. Сил не было, а то, что он сделал — высосало остаток. — Успокоился?       «Иди к черту»       Седоволосый, шмыгнув носом, слабо ударяет парня в грудь и смаргивает выступившие слезы. Он ощущает себя действительно униженным и беспомощным сейчас. И это мерзкое ощущение бесит, раздражает, заставляя его все равно двигаться несмотря на то, как больно это делать. — Может, поешь? — напоминает Канда. И Аллен головой мотает.       Мечник цыкает, разворачивая мальчишку под себя и заставляя того полулечь, оперевшись спиной на изголовье кровати. Канда видит действительно озлобленный взгляд, но слезы никуда не пропали. Видимо, и правда настолько больно. — Открывай рот.       Аллен мотает головой, скрестив на груди руки и смотрит возмущенно. Еще чего. Он отказывается жрать это непонятного происхождения месиво, которое даже кашей нельзя назвать. Он уже один раз съел. Не отравился, но все равно он предпочтет что-то более вкусное (да и вообще имеющее вкус) пресной каше. Канда хватает парня за щеки, давит на них, заставляя открыть рот. При этом он сам набирает на ложку кашу и пихает ложку в чужой рот.       Уолкеру хочется назло выплюнуть это как капризному ребенку. И раз уж на то пошло — он уже собирается это сделать, только вот Канда зажимает ему ладонью рот. — Жуй, Стручок.       «Я Аллен, и, фу, какая же это дрянь»       Уолкер точно не позовет на кухню к Джери Канду. А если и позовет — то попросит его научить Канду готовить, потому что приготовленная каша никакая. Она не имеет вкуса, запаха и ощущается непонятной склизкой жижей на языке.       «Там жевать-то нечего»       Уолкер просто проглатывает даже не двинув толком челюстями. И, видя следующую ложку которую Юу подносит ко рту — дует на нее. Да так, что все, что было на ней оказывается на чужом лице. И, победно фыркнув, довольно улыбается.       Канда хватает парнишку напротив за горло, не позволяя тому сделать глоток воздуха. И ему приходится открыть рот, чтобы попытаться вдохнуть. И в этот самый момент, запихнув ложку в чужой рот и отпустив горло, Юу удовлетворенно усмехается. Потому что он заставил сожрать еще ложку этой дряни, проглотить ее.       Высунув язык, Уолкер строит недовольную рожу и, пихнув ногой мечника, что впрочем отдалось ответной болью в собственном теле, хрипит. Он, притянув к себе одеяло, накрывается с головой, пока Канда с невозмутимым лицом стирает полотенцем с собственного лица кашу и кровь. Последняя успела присохнуть, но, отковыряв остатки пальцем, Юу продолжает сидеть на кровати, смотря на парня на ней. — Может, сам поешь? Или мне заставлять тебя?       Беловолосый фыркает тихо, сильнее заворачиваясь в одеяло. Он не шевелится толком, поджав разве что под себя ноги потому что успел замерзнуть, будучи одетым только в рубашку и белье. — Ты ведешь себя как капризный шестилетний ребенок. А то и на все четыре года.       «Заткнись, сам-то не лучше»       Аллен не перестает дуться. Он, носом зарывшись в одеяло, перестает реагировать на слова мечника вовсе. И упорно игнорирует все его реплики даже если тот угрожает.       Поняв, что Уолкер успокаиваться не намерен, Канда переходит в наступление плана «Б». — Я повторю то, что было в ванной если ты сейчас не сожрешь то, что на этой тарелке.       Аллен вздрагивает и поворачивает одну только голову в сторону мечника. У того взгляд серьезный. Он с такими вещами не шутит.       «Не посмеешь» — беззвучно, одними только губами произносит. А Юу улыбается криво. И эта редкая, кривая и угрожающая улыбка сейчас заставляет похолодеть всем телом, а сердце — ухнуть в пятки.       Посмеет.       Схватив тарелку, Аллен начинает без разбора пихать в рот ложку за ложкой, даже не жуя. Вкуса нет, а эта штука настолько разварилась, что ее даже нет необходимости жевать, проще просто выпить, что под конец парень и делает. И, оставив тарелку на тумбе, смотрит крайне недовольно, после чего отворачивается и накрывается одеялом с головой. По крайней мере его желудок перестал петь в честь голода.       Канда, понимая, что он здесь бессилен и успокоить обиженного Аллена — то еще удовольствие, которое в реальность воплотить весьма сложно, выдыхает и уходит. Он начинает собираться, пока седоволосый медленно поворачивает в его сторону голову, взглядом провожая каждое его действие.       «Еще и свалить решил» — возмущенно думает и швыряет в мечника подушкой. Тот, подняв ее, кидает в ответную в сторону Аллена, попадая тому прямо в лицо. Не успевший его закрыть Уолкер шипит, шмыгая носом и смотря недовольно на Юу. Он ложится грудью на подушку и уже просто наблюдает, оперевшись подбородком на согнутую в локте руку.       Канда не особо заинтересован в продолжении перепалки. Недавних событий ему более чем хватило, чтобы он теперь хотел убивать в два раза сильнее. Только вот Аллена не убьешь. Он сам не знает, что ему мешает просто придушить этого капризного шестнадцатилетнего ребенка, но он просто не может. Его иногда только по головке погладить хочется и обнять. И думай там по какой именно головке Канде его погладить хочется.       Юу прекрасно знает какой Уолкер с другими: учтивый, обходительный. Словно бы послушная кукла с счастливой маской и нестираемой, застывшей улыбкой, которая сформирована на его лице с момента создания. И Канда не понимает, что пошло не так, что при первых же встречах они ругались и он был первым, кто увидел эту сторону Аллена: темную, мрачную и злую, подвергнутую критике Линали, которая, услышав чужое сквернословие, оттаскала за уши обоих.       Злить Линали не хотелось. В ее присутствии парни молчаливо сверлили друг друга раздраженными, недовольными взглядами, как бы молча перекидываясь различного рода оскорблениями. Но сейчас не было ни Ордена, ни Линали. И не было даже Лави, который бы попросил их успокоиться и прекратить весь этот цирк.       Юу собирается. Он, одевшись, шагает в коридор, оставляя Аллена одного в комнате. И тот даже проводить мечника не может: ноги больше не двигаются, а при попытке себя пересилить Уолкеру кажется, что он помрет в тот же момент когда его нога дернется.       Оставаться наедине с собой не хотелось. Было скучно, одиноко. Да еще и встать не было возможности. Ему нужна была чужая помощь, но признавать это не хотелось. Да даже если бы он решил признаться — не смог бы и слова сказать. Голос все еще не вернулся, а горло болело. Шмыгнув носом, парень, лицом упав в подушку, не придумывает ничего лучше чем проспать до вечера.

***

      Вернувшийся вечером Канда почти сразу направляется в спальню чтобы проверить на месте ли любящий сбегать Уолкер. И, увидев спокойно дрыхнущего мальчишку, мечник выдыхает. Он оставляет кошелек на тумбочке, садится на край кровати и касается своим лбом чужого, прикрыв глаза. Температуры нет, а значит все не так уж и плохо. Хотя дыхание у него все равно не как у здорового: Канда отчетливо слышит хрип. — Бесишь, — сквозь сон мычит Аллен, отворачиваясь от Юу. Он спиной разворачивается к мечнику. Голос у него тихий, почти беззвучный. Он пропадает, из-за чего первый слог едва ли возможно разобрать.       Канда улыбается, вставая с кровати. Ему достался упрямейший парнишка из Ордена. И если к этому добавить тяжелое прошлое и наигранное счастье — он в полной заднице.       Юу не может сказать, что ему не нравится этот парень. В конце концов они уже достаточно долго крутятся друг около друга, пусть и отношения их подвергаются испытанию в качестве Ордена, ноев и акум. Да еще и Канда никогда не знает в какой момент Четырнадцатый в Аллене даст о себе знать и захватит его тело, разрушив личность Уолкера. Если это произойдет — Юу придется его прикончить. Или позволить прикончить себя, что в принципе очень сложно учитывая то, что он почти бессмертен.       Мечник возится на кухне. На самом деле он не умеет толком ничего готовить кроме собы, но ее здесь найти сложно. Если в Ордене он мог есть ее каждый день, то сейчас с этим были большие трудности. И позволить со своим скромным бюджетом парень мог разве что крупу. Но снова готовить кашу не хочется. Как минимум потому что Аллен от нее плюется.       Канда слышит треск стекол в комнате. И, схватив меч и оставив неоткрытую упаковку муки, видит нескольких ноев, которые держат чужое бессознательное тело и тащат в портал. Юу не успевает. Он, замахнувшись мечом, успевает нанести удар по одной только стенке. Его меч проходит сквозь рассыпавшийся портал и оставляет внушительную царапину в бетоне.       Мечник застывает. Только что на его глазах утащили Аллена. — Уничтожу, — у Канды сверкают глаза от ярости. Он, сжимая в руках меч, смотрит на стенку и начинает собирать вещи, скидывая те в чемоданы. Ему стоит связаться с Орденом и доложить обо всем, но тогда он подвернет себя риску. И еще большему риску он подвергнет Аллена. Поэтому, застыв, Юу ощущает себя абсолютно беспомощным в данной ситуации. Он не сможет докопаться до Аллена, не сможет найти его, вытащить из лап ноев. И, сев на кровать, мечник только хватается за голову.

***

      Аллен видит перед собой особняк. Огромный, видимо, принадлежащий какому-нибудь знатному графу. Он стоит посреди пшеничного поля и парень невольно задается вопросом как так вышло, что он оказался здесь. А потом он понимает. Он в осколках памяти Неа. Он вновь здесь. Вновь это поле, колышущееся от слабого дуновения ветра, вновь болезненное ощущение, словно его опустошают и он теряет себя. Такое было единожды, когда ною удалось ненадолго захватить его сознание. — Неа, — голос Уолкера тихий. Он, оставшись стоять на месте, осматривается. Ноя нигде не видно. Обычно им удавалось пересечься. Они могли хотя бы два слова сказать друг другу, а потом Аллен приходил в себя.       В реальности все сложнее. Мальчишку, переодетого в костюм, держали, дожидаясь, пока он придет в себя. Держал никто иной как Тики. А Роад стояла рядом, слушая краем уха возмущения Шерил. Желание явно был недоволен сложившейся обстановкой: к ним притащили предателя и Граф пытается вернуть его в семью до сих пор. И они не понимают его мотивов.       Микк только молчаливо выслушивал чужие предположения. Тот, кто испытывал примерно те же эмоции, что и Граф — Роад. Но она была очарована Алленом не меньше и предпочитала молчать по поводу причин из-за которых Тысячелетний так поступает.       Парень на чужих руках откашливается. Он приходит в сознание и смотрит недоумевающе. До него начинает медленно доходить его положение.       Все еще не способный разговаривать и стоять на ногах, Уолкер только с шоком, раскрыв широко глаза, смотрит на ноев, окруживших его.       Уолкеру дурно, но не так как раньше. Ему удалось поговорить с Неа. И их разговора ему было достаточно, чтобы сейчас открыть прямо под ногами врата ковчега и провалиться в них с Тики. — Какого черта ты творишь, малыш? — Тики, приземлившийся на землю на ноги с немалой высоты смотрит на Уолкера с сомнением. — Ты в курсе, что ты и меня в Ковчег затянул? — Я видел. В конце концов я не могу ходить. Мы, конечно, враги, но я могу тебе рассказать некоторые вещи, — Аллен бы не доверял ноям потому что они слышат друг друга. Но, раз они это делают, то толку себя скрывать нет. Личность в нем одна из них. Голос беловолосого еще тихий, хриплый. Он не до конца восстановился. — Ась? Ты так сильно головой ударился?       Микк не верит. Неужели это тот самый наглый шулер, который не знал границ в том, чтобы обыгрывать его? Тот самый, руку которого он оторвал, казалось бы, разрушив его чистую силу? — Нет, я просто не могу ходить и мне нужны ноги. За нами разве что Роад увяжется, но она не знает где мы. — Не можешь? — парень, до сих пор держащий беловолосого на руках смотрит с сомнением. И он даже представить не может что произошло, чтобы Аллен даже на ногах не стоял. Однако, увидев чужое порозовевшее лицо у Тики пропадают все вопросы. — Это тот агрессивный мечник который постоянно хочет нас прибить? — Тики вспоминает. Когда он переодевал его — на теле мальчишки обнаружилось немало засосов и следов от укусов.       Аллен издает тихое «тц» и отворачивает голову. — Хочешь, чтобы я помог предателю семьи — отвечай на вопросы. Позабавь меня. В конце концов моя жажда твой крови никуда не пропала. Да и рука как ни посмотри у тебя на месте осталась, что не способствует нашему сплочению. — Он это. Канда, — Аллен выдыхает. — Нам нужно в один особняк. Я попрошу тебя вернуться к ноям после того как мы меня проводишь. — С чего бы? Может, если там куча людишек, я захочу их убить. — Тогда верни меня к Канде. — Эй, — Тики, все еще раздраженный положением в котором оказался, смотрит на мальчишку явно недовольно. — С каких пор я должен тебя слушаться? — Мне нужно в тот особняк. А еще мне нужен Юу. Поэтому как только я открою врата — будь готов отразить удар, не уронив меня, — поняв, что от Микка он помощи не дождется, Уолкер решает просто попробовать вернуть Канду. И тогда ему удастся отправить Тики обратно к ноевой семейке, так ничего ему и не рассказав. Пусть он многого и не узнал. — Стоп, что ты-       Аллен открывает ворота. Почти мгновенно из них вылетает Канда с мечом в руках и уже встает в стойку для удара, надвигаясь на ноя с целью убить его. Он знает эту жажду крови. — Э-эй, малыш, не подставляй меня! — Микк отлетает назад. Юу за собой притащил чемоданы, но откинул их в сторону, а значит, что ворота можно уже закрыть. — Я открою тебе врата к ноям если ты скажешь где они находятся. Канда, не убивай его. Пока что, — Аллен одну руку тянет к мечнику, второй вцепившись в плечо Микка. И Юу действительно очень хочется прикончить ноя. Но, ничего не сказав, он перехватывает Аллена на собственные руки, убрав меч в ножны. — С каких пор ты с ноями водишься? — Канда презрительно и пристально смотрит на Тики, который, скрестив на груди руки просто ждет. Он прикидывает места, куда Аллен мог бы его отправить. — Я-то? Вожусь? Я до сих пор не могу ходить из-за тебя, идиот. Мне пришлось просить его об одолжении, но ты очень вовремя додумался прыгнуть в открытый для тебя Ковчег. В конце концов я не был уверен, что ты там останешься, поэтому открывал врата с риском, что в них никто не пройдет. — Ребят, — напоминает о себе Микк, а Аллен, фыркнув, открывает врата под Тики. И тот проваливается в них с криком «Я тебе это припомню!».       Уолкер осматривается. Он не совсем понимает куда он себя отправил, открыв врата. В конце концов он открыл их с мыслью сбежать хоть куда-нибудь. Канда подбирает брошенные чемоданы, одной рукой удерживая Аллена, чтобы тот не свалился. И вручает чемоданы ему в руки. А потом, осмотревшись, Уолкер замечает дерево. И неожиданно в памяти всплывает картинка из прошлого.       Вся боль отходит на второй план. Аллен слезает с чужих рук, игнорируя боль, отдающуюся в поясницу. Он, на подгибающихся ногах, шагает к дереву, где была метка, пальцами касается ее, облокотившись всем телом на ствол. Канда провожает мальчишку хмурым взглядом и подходит ближе. Уолкер начинает искать что-то, ладонями убирая снег под деревом. Небольшой бугорок отличается на ровной поверхности. — Это Великобритания. Эдинстон.       Аллен почти видит перед глазами небольшого песика, с сверкающими глазами и забавным миниатюрным цилиндром на голове. — Это место, где появился «Аллен».       Канда смотрит на мальчишку. Уолкер выглядит шокированным, его пальцы сжимаются на земле и он, опустив голову, выдыхает. Он словно бы пытается собраться с силами, чтобы рассказать что-то. Что-то такое, что заставит Юу надолго задуматься.       Однако из ниоткуда появляется второй Аллен: такой же, седоволосый, с проклятым глазом и с активированным Коронованным Клоуном. Он приземляется прямо на плечи Аллена настоящего, но тот даже не ощущает веса. — Вечер добрый, — улыбка на чужих губах такая же как и у Уолкера обычно. Канда достает меч и уже ударяет копию Аллена, только вот та блокирует удар мечом Коронованного Клоуна, и, оттолкнув лезвие катаны, спрыгивает с чужих плеч. — Канда, спокойнее, я пришла поговорить. — «Пришла»? — Уолкер хмурится. Он смотрит на того, кто скопировал его облик. — Генерал Изабелла Де ЛаФэр к вашим услугам.       Второй Аллен светится. Под действием света его тело изменяется на тело Канды и теперь уже Муген скрещен с Мугеном. — Будь добр убрать его, — взгляд у того, кто стоит напротив Канды идентичный. — Я не пришла, чтобы убить вас и забрать обратно в Орден. Там сейчас и без вас несладко. — Я не слышал, чтобы у нас был генерал-девушка помимо уже известных. — Должность освободилась. Да и назначили меня буквально сегодня и я поспешила к вам. Правда, Орден будет в ярости из-за того, что я ничего не сказала.       Отразив последующий удар Мугеном, собеседник выдыхает. — Я читаю твои мысли, читаю твое настоящее. Я — ты. Поэтому будь добр не поступать так опрометчиво и выслушать меня. Я ученица Мариана и я меньше всего хочу сейчас трогать Аллена. — У Кросса была ученица?! — Аллен смотрит на второго Канду, который, убрав меч в ножны в тот же момент, когда и настоящий Юу, строит просто ужасное выражение лица. — Лучше бы не было, — темная, мрачная аура вокруг НеКанды как бы намекает, что он пережил моменты не лучше. — Кросс таскался за Четырнадцатым и Маной, а мне приходилось бегать недалеко так как он терпеть не мог замухрышек и грязнуль. Думаю, ты понимаешь о чем я.       Уолкер вспоминает как при нападении акумы четвертого уровня этот самый акума задел его плащ. И только из-за него Кросс разозлился. — В любом случае мы виделись, — девушка в измененном под мечника облике скрещивает на груди руки, наклоняя на бок голову, словно бы пытаясь что-то вспомнить в ворохе полученных обновленных воспоминаний.       Свет от чистой силы искажает образ, принимая облик Четырнадцатого. И Аллен теряется, чувствуя, как ной внутри него напоминает о себе беспокойством. — О, Неа, не волнуйся, все будет в порядке, — улыбка на губах ненастоящего ноя беззаботная. — Я читаю воспоминания тех, в кого превращаюсь. И перенимаю все их способности вплоть до создания Ковчега и использования чистой силы или темной материи, — поясняет уже Аллену. — Ковчег, — Аллен поднимает голову. Ворота, созданные этой… Девушкой? Он не открывал их. Но они уже рассыпаются. — А свой облик у тебя есть, а, воровка? — Канду раздражает эта личность. Она принимает облики тех, кого даже в жизни наверняка не видела. Только на фото или в чужих воспоминаниях. — Есть, — кивает, чуть помедлив, после, наклоняясь к осевшему на землю Уолкеру, который облокотился спиной на дерево. — Я могу поговорить с Неа? — сев на корточки около парня, Изабелла наклоняет голову набок. — Почему мы должны тебе доверять? Ты из Ордена. — Они не знают о том, что я читаю воспоминания тех, кого копирую. Эту способность я умалчивала даже от учителя. Столько времени, сколько могла умалчивать. Он все равно прознал. — Кто ты вообще такая? — Юу не доверяет ей. Оно и понятно. Она вышла из Ковчега Аллена, каким-то образом открыв ворота, да еще и зовет Четырнадцатого на разговор. — Для вас — союзник. Вы не сможете справиться только вдвоем со всем. Я не так давно принимала облик Мариана. Его убили пока вас не было. И узнала достаточно, — при слове «убили» на ее губах появляется кривая усмешка. — Так должность учителя…       Аллен теряется. Он смотрит на девушку в облике Неа с неверием. Словно бы она сказала какую-то чушь. Канда тоже не верит. Того идиота-учителя убили? И почему эта девушка появляется только сейчас? И где они вообще могли видеться? — Ты думаешь я бы заняла должность, не будь она свободной? Хотя, если честно, была еще одна свободная, оставшаяся от того поехавшего генерала. Но ее забрал ты, пусть и скрылся.       Неа внутри Аллена берет верх неожиданно. Парень словно бы застывает на одном месте и время для него останавливается, пока в реальности его глаза желтеют, а кожа принимает темный цвет. Он не скрывается перед ней. — О, давно не виделись, — девушка в облике Неа видит, что ной перед ней очень сильно хочет ее прикончить. Но он, видимо, заранее знает о том, что план этот провальный. Канда стоит в стороне и наблюдает. Он пытается понять происходящее. — Боишься Аллена, не так ли? Он сильный малый. — Что ты здесь забыла? Я думал, что тебя прикончили, — правая рука Уолкера тянется вперед, протыкая, как оказалось, неустойчивое тело в области груди. Оно словно жидкость схватывается вокруг чужой руки, восстанавливая форму, принятую Изабеллой. — Будь осторожнее. Это чистая сила, — улыбнувшись, девушка в облике Четырнадцатого наклоняет голову ближе к чужом лбу и касается его собственным лбом. — Ты ведь понимаешь, что я слышу каждую твою мысль и вижу каждый шаг? Ты помнишь это, Неа. — Ты на стороне Аллена? — голос ноя тихий. Он почти беззвучный. Неа словно бы сдается перед этой девушкой, хотя все еще ненавидит ее. Она ощущает это: аура смерти и текущее по венам желание прикончить ее. Но он понимает, что у него не выйдет убить ее даже если он попытается. — Я превращалась в него. И он уже не просто сосуд, Неа. У него есть воспоминания и он будет бороться за них, — Изабелла отстраняется от Уолкера, внутри которого сейчас был ной, получивший, наконец, возможность взять верх над телом. Только вот ему лучше сейчас отступить, что он уже желает сделать, но задерживается. — Поговори с ним. Он хороший мальчик. Вы сможете договориться. В конце концов я пришла сюда чтобы помочь Аллену узнать о тебе больше. Ты поймешь, когда он будет готов. Только не проспи этот момент, хорошо?       Аллен приходит в сознание, глупо хлопая глазами и смотря на свою руку, которая прошла сквозь грудь ложного ноя перед ним. И, выдернув ее, он с ужасом смотрит на чужое лицо напротив. Впрочем, Четырнадцатый, а точнее девушка в его облике, отстраняется окончательно и выдыхает совсем устало. И Канда, подходящий ближе, не радует ее. Он надвигается угрожающе, готовый в любой момент убить угрозу в лице генерала. — После того как я впервые скопировала Аллена, я поняла, чего он желал, знала, что он чувствовал, — облик снова меняется. И перед парнями, наконец, предстает девушка. Невысокая, седоволосая с яркими, желтыми глазами и в плаще генерала Ордена. — Только вот я копировала его сегодня, несколькими минутами ранее, и узнала достаточно, чтобы заинтересоваться тем, что вы делаете. И узнала я о том, где вы находитесь тоже из воспоминаний Аллена. Все мое тело — чистая сила. Жидкая, текучая. У нее нет ядра и уничтожить ее без сердца нельзя. Моя форма неустойчива. Я просто нестабильная масса, принимающая облики людей. Но когда мы с тобой виделись, то я выглядела вот так, — девушка превращается в девочку. У нее короткие кудрявые, седые волосы и такие же желтые глаза, словно бы она просто помолодела. А одежда ее состоит из кучи бинтов, покрывающих ее тело, да огромного пиджака, который явно был ей не по размеру.       И Аллен вспоминает. Вспоминает ту девочку, положившую в шляпу Маны после их совместного первого выступления, после Кросса, монетку. Она посмотрела ему в глаза и вымученно улыбнулась, извинившись за Мариана.       «Извините, мой учитель такой мерзавец.»       Да, она сказала так. И Уолкер запомнил это, но со временем забыл, не придал особого значения. Словно бы ее никогда не было. Он не вспомнил и этого самого учителя, который подходил к нему. Он забыл почти все, что было до того, как они с Кроссом покинули дом тетушки.       Он видел как она тогда, путаясь в пиджаке, бежала за мужчиной в черном плаще. Она была одета совсем не по погоде, да еще и босиком. — Канда, она союзник, — Аллен, увидевший этот облик, замер. Он не мог поверить своим глазам. Она — та фигура из прошлого, связанная, как оказалось, с Кроссом. Она была его ученицей. Пусть и сам Мариан никогда и нигде не упоминал о ней, словно бы ее не было.       Словно бы она погибла.       Кажется, ее убил Граф. И Неа знал об этом. Он был уверен в этом. — Моя чистая сила приняла такую же форму тумана как и твоя в свое время. Азиатское подразделение, если помнишь.       Девочка напротив пугает. Она читает все воспоминания человека, роется в ворохе памяти и выделяет даже то, что давно позабыто. И она может управлять чужими способностями. Это самая ужасающая способность. И неудивительно, что Кросс держал ее подальше от Ордена. С таким союзником они бы смогли победить кого угодно. Они бы получили неограниченный источник силы, способный, кажется, скопировать самого Графа! — Из вас, кстати, милая парочка, — отмечает девочка, смотря сначала на Канду, а потом на Аллена. Последнего поднимают на руки. — Будь добр, — Изабелла садится на плечо Юу, подпрыгнув в воздухе и наступив голыми ногами на левое плечо Канды. На нем же она садится, поправляя полы огромного пиджака. Видимо, ей понравился этот облик, пусть он и выглядел не так хорошо как тот, который она приняла сперва. И мечник, уже было желающий возмутиться, осознает, что Изабелла не весит ровным счетом ничего. И так же он понимает почему именно Аллен не возмутился, когда она встала коленями на его плечи. Она не ощущалась рядом, не было ее дыхания. Словно бы она была простым призраком. От нее, разве что, исходила какая-то теплая аура. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь, но давайте будем разумнее. Я могу привести вас к особняку Д.Кэмпбеллов. — А что в чем? — Уолкер, кажется, слышал это где-то. Хотя на самом деле он не знает ни о Кэмпбелле, ни о чем-то подобном. А потом он вспоминает. Именно про этот особняк упоминал Неа. И именно туда хотел отправиться он сам, но никак не запомнил названия. — Это место, где появился Четырнадцатый. Место, где Граф разделился на Ману и Неа. Никогда не задумывался почему у Графа меч такой же как и у тебя? — девочка выглядит беззаботно. Она, создав левую руку Аллена в уменьшенном варианте, чтобы она подходила к ее телу, активирует Клоуна и поясом притягивает к себе чемоданы, оставленные на земле. — Это не забудьте, — и, подняв их, перекладывает с помощью лент пояса чистой силы на Аллена. Тот держит их. Он поднимает взгляд на Канду и смотрит с явным неверием. Он понятия не имел, что может произойти что-то такое. — Тим, — девочка осматривается, подзывая голема. И тот с опаской вылезает из-под пиджака Уолкера. Аллен оставался в одежде ноев, которую ему предоставили пока он был без сознания. Тимкампи не очень желает вылезать. Однако в следующую секунду голем устраивается на чужих коленях, пока чистая сила, перенятая у Аллена деактивируется. — Я все равно могу погибнуть. Какой бы бессмертной я не казалась — у меня нет устойчивой формы. И если нои доберутся до сердца — я погибну. Поэтому вам стоит заранее быть готовыми, что такое может случиться. Я сильный союзник, но до конца я вас не доведу.       Уолкер не понимает. Неужели уничтожение сердца предрешено? Почему она заранее хоронит себя? — Да и как только сама чистая сила исчезнет — меня тоже не станет. У меня нет человеческого тела. Я покажусь вам живой, но вы же ощутили это, да? — интересуется девочка и прикладывает руку к сердцу. — Я просто призрак чистой силы. Ее воля. У меня нет определенного осколка, который можно было бы разрушить. Мое тело невозможно уничтожить пока существует чистая сила. Я не старею, принимаю облики людей и существую уже очень долго. Но жить я начала слишком поздно. Уже после того как уехал Мариан и после того, как я впервые пересеклась с тобой. — Разве ты не была человеком? — Аллен не верит. Перед ним просто дух? Воплощение веры? — Может и была когда-то. Не исключена вероятность того, что я приму в последние секунды существования чистой силы тот облик, который был у меня задолго до того как я перестала стареть. — То есть это тело… — Это все, что осталось, — соглашается, кивая. — Я не помню своей первичной внешности. Я потеряла память, копируя людей без разбору и не понимала кто я есть, из-за чего начинала жить в точности как те люди, чей облик я принимала. И только с появлением Кросса у меня начали появляться собственные мысли. И я научилась формировать и другие облики. Не только человеческие.       Канда, шагающий по указке девочки цыкает. Ее присутствие раздражало. Она — чистая сила? Тогда почему она заступается за предателей Ордена, которые проклинают Бога? — Канда, будешь много думать — станешь мало спать, — девочка пальцами касается собственных коротких волос, которые развивались от дуновения ветра. Если она призрак, дух, то неудивительно, что ее тонкая одежда ее не беспокоит. Как и погода вокруг. — И да, я могла бы открыть врата туда. — А сразу нельзя было? — Мне хочется поговорить. Я так долго была одна, поглощая воспоминания Графа, Кросса, Неа и остальных, что мне необходимо живое общество. — Ты знаешь кто убил учителя? — Аллен спрашивает тихо. Его взгляд почти безжизненный. Он до сих пор не верит. — Сам как думаешь? Но против него даже я бессильна.       Девочка спрыгивает с чужих плеч, делая сальто в воздухе. Она словно бы ничего не весила для этого мира. Она так просто зависала в воздухе и могла медленно падать, что складывалось ощущение, что за спиной у нее невидимые крылья, способные держать ее в воздухе.       Она принимает облик Аллена и открывает врата. Они раскрываются, сияют и Уолкер знает, что это Ковчег. Тот самый, которым он может управлять. Эта девочка… Как много от них скрывали? Как много скрывал Кросс, раз даже единожды не упомянул ее? Он тоже был уверен, что она мертва? Или просто не желал отдавать в лапы Ордена? — Я понимаю, что это город, где появился ты, но свою историю ты расскажешь Канде когда мы будем в пути, хорошо? Ну или когда все закончится, — другой Аллен улыбается. Настоящий Уолкер кивает. Она пугает его. И ее способности — действительно страшны даже для ноя.

***

      Никто ничего не обсуждал. Два Аллена выглядели странно рядом с мечником. Юу в какой-то мере ощущал себя неловко. Ему нравился мальчишка, не его тело (хотя оно, в принципе, тоже). И видеть двух Алленов было непривычно. Потому что девочка, принявшая облик Уолкера, была совершенно не такой, как клоун. Сначала она говорила без умолку, а потом неожиданно затихла и перестала. И Канда не нарушал тишины так же, как делал это Аллен. Возможно, он испытывал то же, что и Юу: некоторое уважение, сомнение и подозрение одновременно. Эта девочка пошла к ним зная, что погибнет. И она прямо сейчас шагает впереди, по Ковчегу. Белые домики почти заканчиваются. Один, на окраине Ковчега, дверь которого Изабелла открывает, оказывается немного необычным. На нем есть стертая табличка, написанное на которой нельзя было разобрать совсем. Открытая дверь оказалась проходом в пшеничное поле. Аллен помнил его. — Аллен, — девочка в его облике улыбается. Но выглядит она все равно так, словно бы ее что-то сильно тревожит. — Постарайтесь, хорошо?       Нити от пояса Коронованного Клоуна выталкивают Канду и Уолкера за дверь Ковчега, а сама дверь распадается, стоит им вылететь за нее.       Уолкер валится на землю, хрипит от боли и поднимается на колени, осматриваясь и одной рукой хватаясь за голову. Дружелюбие — явно не в ее характере. Тем не менее она сделала это. Она открыла проход к поместью, пусть и не рассказала ничего. Ничего о погибшем учителе (хотя было видно, что она говорила это с некой усмешкой, словно бы Кросс жив), ничего о ноях и Тысячелетнем. Она все знала, но не сказала ни слова. А потом он видит бумажку, которая приземлилась недалеко от Канды. У них не было с собой писем.       На бумаге была только одна короткая надпись: «Я догоню вас» с небольшим, корявым рисунком той девочки, облик которой Изабелла принимала. Автопортрет.       «В стиле Кросса. Она точно его ученица» — без сомнений думает Аллен, на четвереньках с горем пополам подползая к сидевшему на земле Канде. Тот, скрестив на груди руки и закрыв глаза, думал. Видимо, эта ситуация явно бесила его больше чем хотелось бы и он так сдерживал возможный взрыв эмоций, которые все время копит. — А, к черту! — Юу ругается, кидая с нескрываемой яростью Муген на землю и смотрит на седоволосого. — Кто она, черт побери?! И почему мы вообще додумались послушать ее?! — Все в порядке, Канда. Она привела нас сюда. И она действительно нам не враг: она рискует жизнью ради будущего и даже стала генералом в Черном Ордене. — Откуда тебе знать, что сейчас сюда не припрется весь Орден из врат Ковчега которым она умеет управлять?! — мечник бесится сильнее. И Аллен обнимает его за шею, выдыхая. Ему все еще сложновато говорить и хрип невольно рвется из горла. — Канда, — обхватив чужое лицо ладонями, Уолкер смотрит уверенно. — Она помогла нам. Она знает больше чем мы.       Мечник сдается. Он, приобняв Аллена, смотрит за его спину. Впереди пшеничное поле, а за ним — особняк. Он большой, хорошо сохранившийся. Словно бы там кто-то живет. Возможно, так и есть.       Аллен с трудом поднимается на ноги. Не вечно же сидеть на чужих руках, играя беспомощность. В конце концов он почти в состоянии побороть боль в заднице и пояснице. — Кстати, — аура мрачного Аллена окружает ближайший метр. Мальчишка криво улыбается. — Я не дамся тебе еще два месяца за такую выходку, иди к черту, — Уолкер разворачивается, шагая как робот на несгиюащихся ногах вперед, прихватив чемоданы.       Канда делает вид, что не слышал его.       Впереди действительно есть здание, которое сперва казалось только миражом или просто рядом деревьев, и Аллену оно кажется до одури знакомым, но он не может ничего вспомнить. Возможно, это даже не его воспоминания. Возможно они принадлежат Четырнадцатому внутри него и тот их иногда показывает, чтобы подсказать, к чему нужно идти. Им так ни разу и не удалось нормально поговорить. Но, похоже, та девушка смогла связаться с ним без особого урона его телу. Это было неожиданностью: ной отступил, дал возможность Аллену пользоваться телом дальше. — Так это все, что она оставила? — в тишине раздается голос Юу. Тот с мрачной, кривой усмешкой смотрит на тот несчастный листочек, оставшийся после генерала. — Что-то мне это напоминает, — мечник хмуро отзывается. Кажется, Джасдеби упоминали об этом, когда просили Уолкера выплатить долги Кросса. — Она точно его ученица, — без сомнения произносит, смяв бумажку и кинув ее на землю за собой. Аллен выдыхает. Их угораздило связаться с генералом Ордена. Сбежавшим генералом. — Не забудь тот пункт, где она скрылась от Ордена, чтобы добежать до нас, — напоминает Аллен, а Канда кивает. Похоже на Мариана. — Меня аж жуть берет до чего она сейчас поступками его напоминает.       Особняк не становится ближе. Словно бы идти до него еще очень долго. Складывается ощущение как в том лесу, но здесь они явно становятся ближе. Они приближаются, но очень медленно. Настолько, что это даже почти не заметно. — Интересно, все ученики Кросса двинутые? — интересуется Канда, получая раздраженный и осуждающий взгляд в свой адрес. — А все ученики художников такие безэмоциональные? — Кто знает. — Ребя-я-ятушки!       Голос с неба громкий, четкий. И уже увидев врата Ковчега и падающего вниз Аллена, Канда и Уолкер могли твердо сказать одно: она вернулась.       Они прошли половину пути до особняка, но успело стемнеть, поэтому они даже уже и не надеялись на то, что Изабелла к ним вернется. — Я принесла ужин.       Улыбка на губах Аллена появляется незамедлительно.       «Она точно друг»       Уолкер тянет руку к пакетам в руках девушки и, притянув к себе один из них, открывает. Там было достаточно, чтобы наесться: фрукты, несколько овощей в банках, термос с чем-то горячим и бутерброды. И пирог.       А у Канды… — Ты шутишь? — смотря на собу в бумажной «тарелочке», мечник смотрит на Изабеллу, принявшую свой приблизительно настоящий облик. — Вы толком не ели пока жили в той квартирке.       «Стоп, если она знает про квартиру, то и про…»       Уолкер заливается краской, садясь на землю и тут же начиная набивать рот едой, лишь бы не выдать какую-нибудь глупость. Канда подумал о том же и тоже решил просто приступить к еде, сев на землю. — А тебе разве не нужна еда? — интересуется все еще смущенный Аллен. Девушка садится за парнями, рассевшимися поодаль от нее. Они повернулись к ней спинами и она не совсем понимала этот жест. — Мне — нет. Я — чистая сила. И пока я не лишилась ее — я не нуждаюсь ни в чем как остальные люди. Я могу есть, но это мне не нужно. Я бы назвала себя призраком, но так как я могу атаковать и у меня есть — пусть и неустойчивое — но тело, то это не совсем правильное определение. — Я так скучал по нормальной еде, — Уолкер почти плачет, вспоминая последнее кулинарное произведение которое его заставили съесть угрозой. И, затылком почувствовав взгляд Канды, фыркает, продолжая есть. — Неа Д.Кэмпбелл, — словно бы пытаясь что-то вспомнить, произносит. — Аллен, ты можешь выгнать его из себя. Или жить с ним пока он не исчезнет, — девушка поправляет плащ, испачканный в пыли. Она с интересом смотрит на Уолкера. — Ты ведь получил воспоминания, друзей. Ты не пустой сосуд. — В тот раз ты говорила то же самое, — отмечает Канда, палочками поддевая лапшу и отправляя ее в рот. Девушка кивает. — Верно. Неа боится тебя. Думаю, у вас получится поговорить после того, что ты найдешь в особняке. — Ты ведь принимала облик Графа, не так ли?       Вопрос Аллена четкий, громкий. Девушка обнимает свою ногу, согнув ее и поставив на коленку подбородок. Она не то чтобы не ожидала его, но не считала его приятным. В конце концов она уже сменила достаточно обликов в которых, несомненно, числились нои. Но их безумие настолько велико, что впервые она почти лишилась рассудка и могла стать как они: носителем воли ноя внутри. Но ее обошло это. Ей удалось. — Принимала. Я не хочу говорить о том, что с ним случилось, однако скажу вам, что он пытается найти брата как и Мана. Точнее, правильно было бы назвать Ману Графом. — Что ты имеешь ввиду? — Аллен теряется. Он смотрит на девушку перед собой: мрачная, с пустым взглядом и смотрящая куда-то сквозь Уолкера. Она словно бы поглощена воспоминаниями. — Твой отец и есть Граф, Аллен. Он просто забыл тебя так же как и забыл Неа. Сущность Графа поглотила его воспоминания и уничтожила все, что могло бы напомнить ему о прошлом. О тебе, о Неа. Хотя что-то о Четырнадцатом он все же помнит, но сам не понимает почему пытается поймать и вернуть его даже когда тот хочет убить его, — Изабелла все еще смотрит сквозь Аллена. Тот перестает есть, отложив пакет с едой и двигается ближе к застывшей девушке. Ее тело словно бы искажалось: оно плыло в пространстве, готовое вот-вот превратиться во что-то не напоминающее человека даже близко.       Как бы Уолкер сейчас не был шокирован, девушка перед ним — ключ. Ключ ко всему. И если она исчезнет или сбежит — будет плохо. — Ты ведь в себе? — помахав ладонью около чужого лица, Аллен отмечает, что собеседница вздрагивает и ее тело вновь становится стабильным, а взгляд сосредотачивается на Уолкере. — Задумалась. В любом случае могу посоветовать только сражаться ради тех кого любишь, — Изабелла выдыхает. Она меняет облик на Кросса и Аллен почти мгновенно отлетает от нее обратно к оставленному в сторонке пакету с едой. К месту, где он сидел до этого. — Что? — почти без интереса спрашивает. Она знает как обошелся Мариан с Уолкером и знает поведение учителя. — Безмозглый ученик снова тупит? — подражая манере разговора учителя, Изабелла усмехается. — Ты вполне способен упорствовать. Не опускай руки и иди впере-       Девушка не договаривает. Образ рассыпается, а под искусственным телом остается та самая Изабелла с выступившими на глазах слезами. — Извините, не смогла удержать контроль, — потирая глаза, она опускает голову. Аллен, до сих пор немного шокированный, но разделяющий чужие чувства, выдыхает и вновь приступает к еде. — Если мы позволим Неа выйти из тела Аллена, то он уже не будет сосудом, но и не сгубит Кэмпбелла. Их можно оставить в живых вдвоем. И тогда бы Неа продолжил свой путь сам, без нас. И Аллен ему бы не должен был ничего. — Разве есть такой путь? — Канда хмурится. Он не слышал, чтобы ноев можно было разделить с человеком. Это не помогло даже когда так старался поступить Аллен с Тики. Он ранил ноя внутри него, но не убил, а пробудил его гнев. — Это на грани безумия. Но он существует. Ну или же Аллен может противостоять Неа в собственном сознании и разрушить ноя. И тогда нам придется ждать реинкарнации еще тридцать пять лет. Хотя скорее уж сотню. — Зачем? — А кто будет сражаться с Графом? Ты? — она скептическим взглядом одаряет Аллена и прыскает в кулак, когда тот хмурится. — Молодец, конечно, что настроен так серьезно, но здесь все немного сложнее. Неа — упертый баран. И мне с ним договариваться не впервой. По крайней мере мы были знакомы несколько десятков лет назад. До того как Мана поглотил его. — Что ты имеешь в виду? Но Мана ведь воспитал меня позже, — Аллен хмурится, пытаясь соотнести промежутки времени. — Он сошел с ума и забыл, что он Граф. Скитался в поисках потерянного брата, боялся акум. Я раньше тоже была другой, но потеряла память и забылась. Все воспоминания вернулись позже, но скажу одно: Неа нам нужен. Союзников он не приветствует и попытается вас убить. Кросса он просто терпел. И говоря о причинах по которым вы должны поспособствовать ною, — она понимает, что ее слова могут звучать как абсурд, но видит только выжидающие продолжения взгляды. — Спасение мира. Неа станет Графом вместе с Маной если они воссоединяться. Не разбитыми кусочками одного целого. Я не могу сказать всего тебе, Аллен. В твоем теле Неа и он слышит нас. И попытается избежать насущного.       Изабелла подходит ближе к Канде, склоняется около его уха и продолжает то, что говорила ранее, но персонально для мечника: — И Неа проиграет Графу вновь, они сольются, — встав ровно, девушка потягивается. — Если так получится — Аллену удастся сделать то, для чего он создан и прервать цепочку, убив Графа. «Разрушитель времени» — так, кажется, тебя звали, — девушка усмехается. Она, хлопнув в ладоши и отметив, что парни все свои порции съели, начинает шагать к особняку. — Но к чему тогда разговор с Неа? — Аллен хмурится, прихватывая чемоданы и шагая за девушкой. — К тому, чтобы подавить его.       Канда уверен, что здесь не все чисто. А потом он прокручивает все реплики Изабеллы и неожиданно понимает, что нет возможности, где Неа существовал бы без тела. Нои — личность. И им нужен сосуд. — Неужели ты…       Юу смотрит на девушку хмуро, беззвучным шепотом задавая вопрос в воздух. И в голове эхом раздается ответ на собственный вопрос.       Она собралась принести себя в жертву.       Она погибнет не потому что чистая сила исчезнет, а потому что она позволит впустить в себя ноя и подавит его внутри себя.       И она рассказала это все сейчас невпопад, перескакивая с одной темы на другую, пугая собеседников чтобы скрыть это. Она представила варианты. Но только один из них реален и именно его она озвучила, упомянув о разрушителе времени. Неа и Мана должны пробудиться вместе, а Аллен — их победить. Но Неа не будет без тела Уолкера, поэтому его плоти нужна замена. — Ты говорила о том, что Мана сошел с ума. Но он ведь погиб. Я призвал его и уничтожил. — Это не твои воспоминания, — Изабелла отвечает сразу, она знает ответ. И Аллен останавливается. — Что ты имеешь в виду? — Учителя убил апокриф. И он же преследует тебя. Думаешь, твоя чистая сила просто так принимала такой безобразный вид? Не слушала тебя? Он — живое воплощение чистой силы. Охранник сердца. И ты не пересекался с ним напрямую, но он следил за тобой. — Как это связано? — Вроде, ты призвал другую душу. Но не помнишь этого. Впрочем, даже если то и был Мана… — Ты сама не знаешь о чем говоришь! — Аллен возражает, смотря на девушку недовольно. Или она действительно не понимает, что противоречит себе, или она делает это специально, ходя вокруг да около. — Твои воспоминания и воспоминания Графа отличаются! — Изабелла рыкает, тут же осекаясь и прокашливаясь, понижая тон голоса. — В твоих воспоминаниях ты призываешь Ману. У Графа — тоже. Но последующие события отличаются. После того как ты убиваешь акуму, оставшись с проклятием, — у девушки на глазу появляется идентичная, свежая метка, словно бы ее только что оставили, но Уолкер сомневается, что она хоть чуточку болит. Скорее, она просто копирует то, что видела в чужих воспоминаниях. — Граф уходит и появляется Кросс. Но он не появился так быстро. Сначала явился этот мерзавец и подавил в тебе проклятье, которое должно было пробудить Неа быстрее. И ты не помнишь этого потому что это стер апокриф. Но это видел Граф и он отступил. А душа Маны в нем освободилась и воспоминания твоего отца исчезли. Он умер, но не до конца, ибо Граф хранит некоторые из них. Мне сложно это объяснить, в голове Маны и Графа такая неразбериха, — девушка хватается за голову, взъерошивая короткие волосы и вздыхает. Делать нечего: нужно и рассказать, и умалчивать. — Ты просто представить не можешь как быстро я поседела, когда копировала и поглощала их воспоминания.       Чем ближе они подходили к особняку — тем мрачнее и тяжелее становилась атмосфера. Воздух заметно тяжелел, но девушка не ощущала этого в отличие от Канды и Аллена. Она, поглощенная собственными мыслями, словно искала в ворохе воспоминаний что-то. И неожиданно прекратила идти, застыв на месте. Она словно бы поняла что-то. Что-то, что действительно могло бы спасти Аллена.       Она увидела достаточно. Увидела его прошлое, настоящее. Она знает его будущее. И знает о всех пророчествах, историях. А еще она знает, что его ждут дома. Ждет Канда, Линали, Лави и другие, пусть по поводу младшего книгочея сейчас она бы с уверенностью так не говорила. Однако, в свое время превратившись в того старенького книгочея она поняла все. Ей было достаточно только соприкоснуться с чужими воспоминаниями, впитать их, словно губка. И вот она уже знает ответы на все вопросы.       Круг чистой силы вокруг девушки как цепь: он формирует металлические, но чуть более светлые чем то же серебро, наручники, смыкающиеся на ее запястье. И второй не пристегнут. Второе кольцо просто свисает с цепочки. — Если честно, то последнее, что я бы вам доверила зная ваше прошлое — собственную жизнь, потому что заранее знала бы, что вы меня погубите, — девушка вновь начинает идти. Наручники покачиваются с тихим звоном, пока Изабелла пытается собрать мысли в кучу. — Аллен, не смей сомневаться в своем выборе. Ты — экзорцист. Просто Орден не способен тебе дать того, что необходимо. Потому что там не чистая сила, а скверна. Думаю, ты и сам понимаешь это.       Аллен не понимает ее. Она противоречит себе, говоря о том, что присоединилась к ним, но не доверила бы им жизнь. Уже желающий задать вопрос Уолкер оказывается остановлен Кандой. Тот мотает головой, как бы говоря, что не стоит задавать больше вопросов и что ответы они получат очень скоро. Она просто вводит их в заблуждение.       Золотой закат заставляет застыть. В взгляде девушки читается ужас и она, вздрогнув, ускоряет шаг. — Тогда было так же. Поля пшеницы, золотой закат и огромное дерево. Вы меня, конечно, простите, но увидимся мы чуть позже. Возможно, я уже не буду такой, какой вы меня сейчас видите.       Улыбка на чужих губах слабая, кривая. И облик сменяется на облик Аллена. Она просто открывает Ковчег и пропадает в вратах, оставив после себя только те наручники. — Какого черта она пользуется моим обликом как захочет? — Аллен скрипит зубами. Его раздражает эта девчонка, пусть она и помогла им как минимум с едой, а как максимум — привела до особняка, где должны найтись ответы на все вопросы.

***

      Аллену удалось. Ему действительно удалось поговорить с Неа, выяснить все, что нужно. Ной боялся его: его уверенности, упорства и того, кем он стал. Уолкер был на границе меж двух сторон и пока еще не принял ни одну из них. Даже сейчас, разговаривая с ноем, он не отказался от чистой силы, но и не отказался и от апостола внутри себя. — Клоун, — Канда, сидящий в особняке Д.Кэмпбеллов сжимает челюсть, скрипя зубами.       Они пришли сюда. Аллен узнал все, что ему было нужно, но не разговаривал с ним. Юу был сильно обеспокоен, пусть и не показывал этого. А еще в этом особняке каким-то образом оказался Лави в отключке, да еще и старший книгочей, который так же был без сознания. В самом особняке было много людей и одна из них — женщина, которая воспитала двух ноев: Неа и Ману. Она рассказала все. И Канда не поверил бы, если бы не услышал бы то же самое от того генерала. Она оставила наручники из чистой силы, которые сейчас Юу держал при себе. Изабелла не сказала для чего они, но он смутно догадывался чем именно они являлись и для чего они созданы. Аллену придется туго при пробуждении. Но пока он без сознания — все не так плохо. Он борется. Борется за собственное сознание, тело и личность.       Юу может понять почему Аллен до конца не откажется от чистой силы, однако причина того, почему он никак не изгонит из своего тела апостола оставалась ему непонятна. Как миниму потому что такое возможно и генерал сообщила об этом. — А, — сидя вместе с Неа в золотом поле, Уолкер смотрел на садящееся солнце. Оно словно бы застыло, а время вокруг остановилось. Двигался только он и ной. — Ты займешь его место, а что дальше? Ты ненавидишь людей и в итоге просто станешь новым Тысячелетним. Займешь его место и пойдешь по сценарию, — беловолосый выдыхает. Он, жуя соломинку, обнимает свои ноги и, наклонив голову, смотрит на Неа. — Или воссоединюсь с братом и ты прикончишь нас обоих. Она тебе уже сказала, да? Та девчонка только прикидывалась сумасшедшей. Она прекрасно понимает о чем говорит. Но, видимо, не зря тебя называют тугодумом, — Д.Кемпбелл смотрит незаинтересованно. Ему кажется, словно бы он объясняет все ребенку. — В любом случае все это глупость. Ты даже не помнишь, что сам отдал собственное тело для меня и что мы когда-то были друзьями. — Я уже это слышал. Слышал то, что я был другим человеком. И слышал, что мне говорили, что я стал моложе. Но в любом случае я уже не тот Аллен которого ты помнишь. — В этом-то и вся проблема. Мне в одном теле с тобой не ужиться именно потому что ты сопротивляешься. И потому что ты потеряешь воспоминания и исчезнешь как личность. От тебя не останется ничего. — Это я тоже знаю, — седоволосый кивает. Он пытается уловить эту ниточку связи. Вроде бы, можно поступить двумя способами, в одном из которых Неа придется перейти в другой сосуд, более подходящий. — Но зачем тебе становиться следующим Тысячелетним? — Обещание.       Аллен делает вид, словно бы он понял и, выплюнув соломинку, выдыхает. И Неа прекрасно понимает, что его не поняли. — Я дал Мане обещание. Мы дали его друг другу. И мы должны быть вместе. — Так… Может, мне стоит отвести тебя к нему в собственном теле и ты сам разберешься? Только без захвата мира и полного уничтожения человечества на пару с чистой силой? — пытается договориться Уолкер. Он бы доверил свое сознание ему, но только если Неа сможет соблюсти условия. — Легко сказать. Личность Тысячелетнего есть во мне и в Мане. И чтобы стать полноценным Графом вновь — нужно сильно постараться. А твоя чистая сила только мешает. Как ты ее вообще получил? — Без понятия. Помню только, что был ребенком с рукой, в которой была чистая сила. В любом случае. Давай так: вы разбираетесь, но по окончанию ты вернешь мне тело? — Это из-за того жуткого мечника, да? — прищурившись, Неа смотрит на мальчишку. Тот только фыркает, слабо покраснев. И, вполне удовлетворенный чужим «ответом», ной выдыхает. — Я верну тебе сознание когда сочту нужным. И ты выполнишь свое «предназначение» каким бы оно ни было. — Так… Мы договорились? Мир? — Хрупкий мир, — кивает Неа, но с явным недоверием. Он не уверен, что мальчишка будет доволен тем, что он в итоге провернет, но, по крайней мере, он выполнит часть уговора.       Аллен открывает глаза, резко сев на кровати и заставив Канду рядом невольно вздрогнуть. Мечник почти сразу хватается за рукоятку Мугена в ножнах, но увидев, что перед ним явно не Неа, а безумно перепуганный Уолкер, решает, что доставать меч сейчас будет лишним. Это все еще он. От него не исходит темная энергия, нет ауры смерти. Есть только ощутимый страх.       Беловолосый не верит. Он, смотря на свои руки, пытается понять в собственном ли он теле. И, сжав ладонь несколько раз, он переводит взгляд на Юу, чей взгляд был все такой же: немного строгий, недовольный и с отблеском слабого беспокойства. — Сколько я лежал? — задает вполне разумный вопрос парень, все еще пытаясь сориентироваться в собственном теле. Его словно бы вытащили в тот мирок внутри, там, где обычно был Неа. И от тела оставалась все это время только оболочка. — Четыре дня, — Канда протягивает мальчишке стакан воды, заботливо оставленный кем-то из особняка. К Уолкеру иногда заходили и интересовались не просыпался ли тот, однако, видя все такого же бездвижного мальчишку — понимали все и даже не желали озвучивать вопрос. — Так долго, — Аллен принимает стакан, залпом осушает его и прикрывает глаза. Это было сложно. Они разговаривали действительно долго, много и в основном о Графе и о собственных планах Неа. И тот с самого начала не видел выгоды в собственном положении. Но он видел, что в одном из вариантов его могут просто выгнать, заставить исчезнуть. И тогда ему может не так повезти, очнись он в теле какого-нибудь старика. Все же тело подростка было куда более удобное и гибкое. И пусть в нем мешающая чистая сила. Видимо, ной что-то придумал. Но все же Аллен пытался договориться без угроз. Он не угрожал тем, что Неа извлекут из его тела, если что-то пойдет не так. Он действительно хотел все решить мирно.       «Этот ребенок…» — ной в голове Аллена, все еще сидящий глубоко в сознании оставался в пшеничном поле, смотря на закат. Солнце стало заходить за горизонт, из-за чего становилось темнее. Неа был отчасти в замешательстве от намеренного прихода к нему Уолкера. А отчасти — желал получить шанс выбраться наружу, захватив чужое сознание, пока есть возможность. Но его остановили, попросили поговорить. И, возможно, Неа немного переменил свое отношение к конкретно этому парню. Не ко всем людям, но к хозяину тела уж точно.       Канда не сводит пристального взгляда с мальчишки и того это начинает раздражать. Он, сверкнув недовольным взглядом, поворачивает голову к Юу, криво усмехаясь. — Неужели не веришь, что я — это я? — Верю, — не сомневаясь, произносит мечник, из-за чего Аллен невольно опешивает. Он хотел продолжить ряд не самых приятных, колких шуток, но из-за ответа Канды его планы провалились. — Тогда в чем дело? — фыркнув, Уолкер накрывается одеялом. Было холодно. В особняке был сквозняк. Скорее всего из-за некоторых неплотно закрывающихся окон. — Просто думаю о том, кому ты продал душу, чтобы умудриться вернуться сюда здоровым. В конце концов разговор с ноем, который явно ненавидит людей и пытается захватить твое сознание — сомнительная вещь. — Может, я так сильно волновался о остальных и он понял это, что просто смиловался? — Что ты сказал ему? — У нас с ним свои условия, но скажу одно: если он захватит мое сознание — выполняй то, что он говорит.       Канда застывает. Он не верит в услышанное. Мальчишка продал свою душу Неа? Что такого он от него узнал, что он согласился помогать ему? — Мы договорились, — седоволосый запускает руку в волосы, убирая с глаз челку. — Он выполнит то, что желает в моем теле, но когда сделает это — вернет мне его. Все наши друзья и мир останутся целы. Он не будет убивать всех без разбора. — Стручок, ты просто невыносим. Провалялся четыре дня и говоришь, что отдал тело ною? — Все в порядке. Он предупредит меня, когда захочет захватить сознание. Мне нужно будет просто поддаться. Это будет только при битве с Графом, а у нас- — Нет времени, — из портала появляется второй Аллен, который почти сразу принимает облик девушки в плаще генерала. — У вас нет времени. Аллен, ты ведь понимаешь, что ты сделал, да?       Девушка смотрит взволнованно, но не злится. Она просто не ожидала, что Уолкеру удастся. Что он выполнит то, что нужно было. Она просто намекнула, что именно нужно сделать, пусть все это и было под толщей непонятного бреда, который путал одно с другим. — Что ж, раз уж толка скрываться нет, то вам просто стоит выйти наружу и взглянуть на происходящее. Нои здесь. И долго они ждать не будут.       Канда поднимается с места, смотря в окно. Вдалеке были видны темные фигуры. И Аллен, поднявшийся с места, застывает. — Золотой закат, — озвучивает его мысли Изабелла, копируя Канду и доставая Муген. Она, открыв окно, уже хочет выпрыгнуть, но останавливается. — А, скажи ему это позже, хорошо? — смотря на мечника, она улыбается. В его облике улыбка выглядит странновато, неестественно, но невольно вырисовывается облик той улыбающейся девушки, поэтому никто не принимает во внимание ничего кроме самой реплики Изабеллы. — Это она о чем? — интересуется Аллен, опираясь на чужое плечо. Он все еще не привык к управлению собственным телом, но ему явно нужно было отправляться в бой. Канда, ничего не ответив, только цыкает, отводя Уолкера в сторону и вручая тому свернутую одежду, которую взял секундой ранее с тумбочки. Она была подготовлена заранее. Как раз для момента, когда Аллен придет в себя. Канда выглядит сейчас немного сконфуженно. Видимо, реплика девушки поставила его в затруднительное положение. — Ни о чем. Она просто вычитала какой-то бред из моих мыслей. — О, так ты думать умеешь? — хихикнув, Аллен стягивает с себя старую одежду и надевает чистую, задумавшись. Ему нужно будет сражаться? Или это сделает за него Неа? И что сейчас предпринять, раз Граф уже прибыл? — Она вступила в бой с кем-то из ноев? — Канда застывает. Он видит, как его собственное тело там, вдалеке, движется, сражается с кем-то, используя иллюзии. Аллен, быстро натянув на себя рубашку и с горем пополам застегнув ее, активирует чистую силу и уже желает выпрыгнуть в окно, как Канда хватает его за воротник плаща из чистой силы. — Далеко собрался? — Мне нужно туда. — У тебя план есть? — Ну, — Уолкер прикладывает палец к губам, повиснув на месте, на воротнике, и задумавшись. — Прийти туда и попробовать убить Графа? А там дождаться пробуждения Неа? — Ты идиот, Мояши. — Я Аллен, — рыкает беззлобно и скрещивает на груди руки. — Есть идеи лучше? — Свяжись с Неа сейчас. Сообщи о прибытии Графа. — Незачем связываться. И без вас двоих разберусь, — плащ чистой силы распадается, и Уолкер становится на пол. — Пока вы болтали — нои продвинулись ближе. Будь добр держаться от меня подальше пока я в теле Аллена.       Золотые глаза говорили сами за себя. Да и аура смерти тоже неоднозначно намекала на то, что это уже не тот мальчишка.       «Выполняй то, что он скажет» — проносится в сознании Канды и тот, стиснув рукоять Мугена, отправляется в бой.       Изабелла времени зря не теряла. Разрушить ее хрупкую оболочку было просто, но она все равно собиралась обратно каждый раз. — Ты ведь не тот жуткий тип, да? — Тики зависает в воздухе, смотря на так же зависшего в нем Канду. Вряд ли он был бы способен на подобное. Он, пусть и не совсем человек, но все равно не сможет так. — О, а ты догадливый, — тело меняется. И перед Тики оказывается его собственная копия. — Как думаешь, если две темные материи столкнутся — будет ли бум?       Граф, наблюдающий за битвой понимает кто перед ним. И он не до конца верит в реальность происходящего, посылая темный луч в ненастоящего Тики. Тот разрывает неустойчивую плоть и она собирается обратно вновь. — А я-то думал, что прикончил тебя. — Простите Граф, что не оправдала ожиданий, — улыбнувшись и получив из-за собственной невнимательности удар от Микка, Изабелла улыбается. Ее тело срастается и ноя поражает молния по всему телу, из-за чего тот отступает. — Ой, больно, наверное? Давай в этот раз будем использовать только Тизы. — Что это такое вообще?! — возмущается Тики, видя, как воссоздавая его техники, его собственная копия призывает темных бабочек. — Граф? — Эксперимент Ордена. Выжившая после извлечения чистой силы, но рассыпавшаяся на неустойчивые фрагменты. Однако так говорится только в записях, а на деле-, — поясняет мужчина, но прерывается. Неожиданно он застывает, чувствуя приближение Неа и решает не продолжать историю.       К Изабелле присоединяется Канда, а сама девушка в облике ноя садится на плечо мечника, таким образом напоминая ему о том, что это она. — Что с Алленом? — она отправляет Тизы атаковать Тики и тот теряется, не зная как на это вообще реагировать, пусть и разрушает их. — Неа. Он идет сюда. — О, уже? Где мои наручники? Те, что я оставила вам. — Эти? — подняв в воздух кольца, Канда чувствует, как одно из них смыкается на его запястье. — Какого черта? — рыкает, после чего отмечает движущуюся в его сторону тень. — Сражайся. Они не помешают, — Изабелла продолжает сражаться с ноем и тот понятия не имеет как разрушить ее: ее тело — чистая сила, да еще и жидкая; у нее нет ядра, сердца. — Может просто стереть тебя с лица земли сгустком темной материи? — предлагает Тики, а потом видит, что его копия превращается в кого-то другого: мальчишка, которому он сдавал пуговицы с плащей экзорцистов. — Ты!.. — не зная как возмутиться, он переводит взгляд на Графа. — Я читаю воспоминания тех, кого копирую. И ваша ноева сущность тоже передается мне, — Изабелла выдыхает, все еще зависнув в воздухе. — Поэтому Графа копировать было особенно сложно. — Ась? Ты копировала его? — Микк уже не особо хочет сражаться с ней. Она знает все о их семье, прошлом и настоящем. И так же она заранее знает исходы событий. — Может, просто понаблюдаем за исходом событий, когда придет Неа? — предлагает, а после чувствует, как ее протыкают насквозь. — Как грубо, Неа! — возражает, смотря на пустившего в нее стрелу темной материи парня. За спиной девушки в чужом облике появляется Роад и она, положив ей ладони на плечи, кивает Тики. — Нам бесполезно сражаться с ней. Она просто отвлекала нас до прихода Неа. — Спасибо, что объяснила все за меня, — облик рассыпается и Изабелла предстает в привычном своем облике. — Хочешь попкорн? — предлагает, доставая из плаща пакетик с сладостью и Роад принимает его. Тики с некоторым раздражением смотрит на Роад и экзорциста, но, решив тоже не вмешиваться на потеху зрителям в лице остальных ноев, садится в воздухе так же как и они и тянет руку к попкорну.       Неа сложновато. Он только что перехватил контроль и толком не сориентировался в теле Уолкера. Еще сложнее сейчас было контролировать чистую силу, которая явно не желала, чтобы Д.Кэмпбелл присутствовал в этом теле. Тем не менее, он может атаковать. И это хоть немного, но радует. Куда меньше его радует то, что ему придется поступить именно предсказанным Изабеллой образом. Она ведь знала его и Ману, когда они были молоды, но не была такой как сейчас: она не смогла бы вот так равнодушно сидеть наравне с ноями и преспокойно что-то есть с ними. Она бы, скорее, убила их. Каждого. Так быстро, как смогла бы только она.       Канда уже не сражается. Он, поняв, что другие нои, напавшие на него уже не так враждебно настроены, опускает меч. В конце концов ему сказали вообще не вмешиваться, что можно было понять из интонации Неа. Ной явно не хотел конфликта с Алленом из-за того, что он попытался бы навредить его возлюбленному, поэтому и послал его куда подальше от себя.       А потом все как в тумане. Канда не видел ничего после того, как Неа рванул к Графу. Возможно, он отключился из-за вымотанности и того, что не спал несколько суток, смотря на спящего Аллена. А может причиной послужило что-то другое. Юу не смог лицезреть весь объем трагедии, но в себя он пришел уже будучи закрытым плащом Аллена. Тот нависнув над ним, закрывал его собственной спиной. Вокруг не было видно ровным счетом ничего. Это напоминало Эдо: огромное количество дыма и пыли, поднявшиеся столбом, из-за чего нельзя было разглядеть ничего кроме чужого расслабленного лица над собственным.       Слышится звон. Канда переводит взгляд на наручники, которые треснули на его запястье. А потом возвращает его к чужому лицу. Аллен не смотрит на него: у него закрыты глаза и он, похоже, без сознания. Когда Канда касается чужого лица, он осознает, что оно ледяное. Тем не менее глаза парня открываются медленно, с явным трудом. Уолкер смотрит на Юу и, слабо улыбнувшись, падает на него, пока его чистая сила рассыпается, отключаясь.       «Что, черт возьми, только что было?»       Мальчишка на нем без сознания, с тяжелыми травмами, которые закрыты плащом и которых попросту не видно. А потом Юу ощущает, как его запястья касаются. Изабелла, с расстворящимся обликом, улыбается. — Это было достойное шоу, — она хрипит. Ее рука становится жидкой и в итоге растекается, коснувшись наручников. Те превращаются в браслет: тонкий, серебряный и с небольшим голубым камешком. — Позаботься о нем и обо мне, ладно?       Девушка распадается. Она, превратившись в жидкость, затекает в сверкающий браслет на запястье парня и исчезает. Но Юу отчетливо ощущает ее присутствие. — Что вообще случилось? — Канда приподнимается, обнимая бессознательного Аллена. И только сейчас до него доходит, что они в Ковчеге, стоит ему заметить руины белых домов. Как так получилось? Когда их успели перенести? — Эй, ты, — зовет, обращаясь к браслету. Но остается без ответа. — Здесь вообще кто-то есть? — А сам как думаешь?       Ной рядом появляется резко и Канда уже хватается за меч, но застывает. Роад не выглядит угрожающе, да и этот кудрявый ной тоже, словно бы они уже ничего никому не должны. — Аллен убил Неа и Ману. Они соединились, — как-то печально произносит ной мечты и, сев на корточки, смотрит на Аллена, шмыгнув носом. — Ему сложно пришлось. Ты не видел, не так ли? — Что я должен был увидеть? — Финальную битву, — отвечает Тики и скрещивает на груди руки. Он тоже выглядит расстроеным. — Малыш молодец, но Неа из него окончательно не исчез. Он носитель права Исполнителя и связан с чистой силой. Да и вам все еще придется сражаться против акум. Мы просто так не отступим, пусть и Графа у нас нет, — усмехнувшись, Микк проходит в открытые врата Роад. Видимо, все нои уже ушли с поля битвы. — Уважаешь слово Аллена, да? — тихо спрашивает Роад уже когда они шагают в портале с Тики. — Он попросил не говорить о том, что Неа и Мана не погибли окончательно и что они переродятся. — Он все еще носитель, помнишь? Он ной, пусть и предатель. Как бы нои внутри нас не горевали за предательство — он сражается за что-то свое. Не стоит ли нам уважать и его выбор тоже? — беззаботно предлагает Тики, но оказывается только непонятым мечтой. Та, выдохнув, смотрит куда-то наверх. — Граф вернется, но еще нескоро. И вряд ли он вернется как разбитое целое. Ты сам видел, что Аллен потерял Неа, пусть и сохранил волю ноя. — Значит ли это, что Аллен — чистокровный ной, но уже без воли Четырнадцатого, а с волей другого ноя? И значит ли это, что апостолов теперь четырнадцать и появился новый, не как раздвоенный граф? — А сам как думаешь? — Роад отвечает вопросом на вопрос. И она выглядит немного напряженно. Она не знает, что им подкинет будущее, но если им не придется пересекаться с Уолкером на стороне Ордена — так тому и быть. Быть может, он вовсе захочет жить как другие люди.       Аллен не просыпается. Канде удалось дойти до секретной комнаты, дверь в которую Уолкер создал в бессознательном состоянии. Хотя, быть может, это был и не он, а Изабелла каким-то образом это выполнила через браслет. Тимкампи крутился рядом. Больше не было никого.       Белый раздражал. Юу, сидя на полу и опираясь спиной на диван на котором был Уолкер, пытался понять что к чему. Он отключился из-за чего-то и теперь о происходящем знают только те, кто был в особняке, Аллен, нои и Тимкампи. — Тим, покажи, что произошло.       Голем вздрагивает, разворачивается в воздухе и прячется под рукой Аллена, мотаясь из стороны в сторону и как бы говоря этим «нет». — В чем дело? Мне порубить тебя на куски? — уже хватаясь за меч, Канда выдыхает. Проще узнать все, что можно от Аллена когда тот придет в себя. Только вот тот лежит на месте и не шевелится даже. И дышит через раз. — Надо было идти в Орден, — фыркает, скрестив на груди руки. Плохая идея. Но Комуи бы понял. Наверное. — Ай-яй, — Уолкер на диванчике открывает глаза, сразу же хватаясь на правый бок и морщится. — Больно.       Аллен пытается проморгаться и прийти в себя. Но увидев Канду он впадает еще в больший ступор. — Ась? — смотря на мечника, который явно дожидался ответов, Уолкер поднимает руки в примирительном жесте. — Всё хорошо, все в порядке, все целы. Я специально перенес нас сюда, — зажмурившись, когда Канда встал, Уолкер начал тараторить, активно жестикулируя руками и пытаясь объяснить, что никто не пострадал. А потом ощущает, как его обнимают.       Аллен смотрит в потолок и в горле появляется ком. Схватившись за чужие плечи и прижавшись ближе, парень смаргивает выступающие слезы и старается подавить их. Он ощущает тепло, понимает, что они в безопасности. И сейчас от этого как-то особенно тяжело дышать: воздуха не хватает и поэтому, хватая его ртом, Аллен дрожащими пальцами сжимает чужие плечи, носом ткнувшись в шею мечника. — Как же, черт возьми, это было страшно, — Уолкер дрожит всем телом. Ему сложно двигаться потому что каждое движение отдается болью в каждой клеточке его тела. Словно он вот-вот исчезнет. Но он ощущает ее. А значит он жив и это не сон.       Канда молча гладит Аллена по голове одной рукой, второй обнимая его крепче и позволяя прижаться ближе настолько, насколько тот может. Им еще многое предстоит обсудить. И Юу хотел сразу задать вопросы, но увидев потерянный взгляд Аллена передумал. Тому стоит дать время отдохнуть. Он четыре дня говорил с Неа, после, пережил что-то невероятное, а теперь очнулся и пытается оправдаться и объяснить что-то про то, что у него получилось всех защитить. — Мне нужно вернуть Ковчег, — Аллен тянется одной рукой в сторону пианино. И Юу, подняв парня на руки, несет его до инструмента. Уолкер садится за него и пальцами касается клавиш, но мысли в его голове путаются. Однако в какой-то момент он начинает играть и разрушенный Ковчег начинает восстанавливаться. Канда стоит рядом, наблюдая за движением чужих пальцев, которые заметно подрагивают. Седоволосому с явным трудом дается игра после того боя, который он, вероятно, выиграл.       «Апокриф, отступай и перестань действовать по собственному усмотрению.»       Канда слышит голос. Он однозначно принадлежит той девушке. И, подняв ближе к лице руку с браслетом, Юу с прищуром осматривает его, нахмурившись.       «Прости, ты будешь меня иногда слышать. Я позабочусь о вашей сохранности, просто не всегда буду рядом. Но я чувствую приближающуюся опасность и акум, так что все будет в порядке. Позаботься о Аллене. Ему сейчас туго.»       Канда начинает понимать. Если она говорит об апокрифе и даже приказывает ему… — Ты и есть сердце? — голос Канды разрывает тишину и пальцы Аллена останавливаются, прерывая мелодию. — А? — седоволосый оборачивается, смотря на мечника. И замечает браслет на его руке. От него исходит теплая, светлая аура, кажущаяся знакомой. А потом он вспоминает. Изабелла защитила его от удара и пропала. И она ощущалась рядом так же, когда закрывала его. — Это ведь не?.. — Она, — подтверждает догадку Аллена Юу и возвращает свой взгляд к браслету. — Она говорит со мной, но ты, видимо, не слышишь. — Она превратилась в браслет? — Мне кажется, что это ее настоящая форма. Она хранила эту побрякушку где-то далеко из-за чего ее и нельзя было ранить. Она должна быть внутри, ибо она чистая сила, заключавшаяся в этой штуке. Сломай ее — исчезнет и та девочка. И, видимо, она и есть сердце, не так ли?       «Раздражающе-умный мечник.» — Я не ошибся. Мы нашли сердце. — Ее нельзя относить в Орден, — Аллен хмурится. И Канда разделяет мнение Уолкера. — Разберемся позже. Ты, — ткнув в браслет, Юу перевел взгляд на пианино. — Можешь отдохнуть два-три дня. Сможешь появляться по зову?       «А сам как думаешь?» — Значит, справишься. Отдыхай пока, побудь в отключке. Мне нужно насущными делами заняться.       «Какой ты, все-таки, противный. И как только Аллен мог такого как ты полюбить? Ой.»       Юу застывает. Он смотрит на браслет, а потом на Аллена, который с явным недоумением косится на мечника. Канда, фыркнув, укладывает руки на чужие плечи и смотрит мальчишке в глаза. Тот, покраснев, отводит взгляд в сторону. — Чего тебе? — дуя губы, Уолкер все же поднимает взгляд на мечника.       Канда действительно красивый. И пусть Аллен уверен, что недавно он неплохо приложился обо что-то головой, он готов даже озвучить это. Просто потому что он уже не единожды думал об этом. Ровно так же как и о том, что Юу принадлежит ему целиком и полностью.       Браслет сверкает, словно бы Изабелла собирается что-то сказать. Однако она молчит. Камешек на браслете меркнет, как бы говоря о том, что Изабелла впала в своего рода «спячку».       Ощутив, что присутствие любопытного сердца исчезло, Канда поддается ближе и целует Уолкера. И тот, ненадолго застыв, поддается, отвечая на поцелуй и открывая рот. Аллен ощущает как начинают гореть собственные щеки, как иголочками покалывают кончики пальцев, когда он сжимает ими чужой плащ, который Юу успел натянуть перед битвой. Плащ экзорциста, Ордена, который оба парня не переносят на дух. Хочется сорвать розу ветров с груди, откинуть ее куда подальше и убрать последние упоминания об этом месте. Да, это их дом. И Аллен дико скучает по всем. Стоит ли говорить о том, что Орден видел все? Видел часть битвы и ее концовку из которой сделал вывод, что Тысячелетний повержен, а Аллен — не предатель. Так же как и Канда. И стоит ли говорить о том, что они сейчас празднуют победу, пока двое экзорцистов, один из которых выполнил большую часть работы, а второй — стал обладателем сердца — второго кусочка чистой силы — сейчас пытаются забыться с помощью друг друга, слушая биение сердец друг друга дабы убедиться, что все обошлось?       У Уолкера заканчивается воздух и он отстраняется, шумно дыша. Его сознание медленно начинает плыть и от усталости, и от того, что он желает большего. Однако позволить себе сейчас это — роскошь. Получить которую так просто не получится. — Может, нам стоит отправиться куда-нибудь в спокойное место? — предлагает Аллен, оперевшись головой на чужое плечо.       Канда вспоминает. Скоро день рождения Аллена. И было бы неплохо преподнести ему подарок не только в качестве тишины и спокойствия. В конце концов в последнее время они то бежали, то сражались. И спокойно пожить хотя бы недельку без преследования как минимум ноями не получалось. — Какой-нибудь тихий город? — Ага, — кивает Уолкер и жмется ближе, слушая стук чужого сердца. Канда теплый, живой. И сердце у него стучит. Он смог уберечь его от последнего удара, но не запомнил этого, ибо потерял сознание и за него Канду защищал уже Клоун. И сейчас, слыша чужое биение сердца, он понимает, что успел. — У меня есть предложение, но я не уверен. Был один город, в котором Тимкампи съел кот. — Один? — усмехается мечник и Аллен дует губы. Голем, услышав собственное имя, подлетает ближе и садится на голову Канды. — Ну, город такой был не один, но в том городе у меня осталась знакомая, душу сестры которой я освободил. Вроде бы, — стараясь вспомнить, Уолкер хмурит брови. Но это ему не помогает: голова только сильнее начинает болеть и мальчишка сдается, закрыв глаза. Он просто решает отложить свои попытки что-либо вспомнить на потом. Все же сейчас он и без того долго и много думал. И иногда решения приходилось принимать слишком быстро, руководствуясь только собственным сердцем. — Предлагаешь остаться там? — Она сможет временно оставить нас, но я не знаю что сталось с нашими вещами. — Изабелла, — Канда зовет уже почти заснувшую чистую силу. Браслет начинает слабо мерцать. — Сможешь достать наши вещи?       «Валяйте»       Недалеко открывается портал из которого их чемоданы выкидывают перья чистой силы. — Кто по ту сторону? — Аллен смотрит на происходящее с сомнением. Только что Изабелла открыла врата Ковчега и каким-то образом вернула их вещи. Скорее всего она даже в браслете может принимать облики тех, кого хорошо помнит и использовать их способности даже на расстоянии. — Спи дальше, — Канда дергает правой рукой с болтающимся браслетом и слышит в собственной голове недовольства рода «Аккуратнее, я живая!». Впрочем, браслет деактивируется и Юу спокойно смотрит на их вещи. — Можем отправляться? — Да, сейчас, — поднявшись с низкого стульчика, Уолкер открывает врата к городу. И Канда, прихватив вещи, отправляется за седоволосым.

***

      Шум поездов разрывает тишину. Казалось, даже в здании его было слышно отчетливо: колеса, жужжащие от движения по рельсам эхом отдавались на улицах и этот звук был слышен даже в отдаленной квартирке на окраине города. И даже выпавший снег никак не спасал от этого звука. — Черт, снова он, — Аллен разлепляет глаза, смотря куда-то в сторону закрытого шторами окна. Свет едва ли пробирается через плотную ткань, поэтому в комнате хоть глаз выколи — ничего не увидишь. И Уолкер не знает какой это по счету рейс, разбудивший его. Он помнит, что проснулся уже раза два точно. И каждый раз за окном не было даже намека на свет, пусть шторы его почти не пропускали.       Что-то рядом шевелится. Аллена притягивают к себе, обнимая до хруста в спине и парень обреченно стонет, руками упираясь в чужую грудь. — Канда, я не могу так. Я не усну. Сколько их еще сегодня проедет? — Спи.       Коротко и понятно. Уолкеру ничего не остается, когда его заставляют лечь рядом, прижав рукой ближе.       Юу ненавидит когда такое происходит. Уолкер за последнее время просыпается все чаще. От малейшего шороха, словно бы сильно переживает о чем-то. Иногда он уходит куда-то, но всегда возвращается до того как поднимется солнце. Канда так и не спросил о том, что именно случилось два дня назад, когда он был в отключке и очнулся уже когда все закончилось. Скорее всего Изабелла знает, но беспокоить ее в текущем состоянии не хотелось. В конце концов он сам дал ей отгул в три дня. Да и она раздражает своим излишним любопытством. — Мне жарко, — Аллен предпринимает попытки выкрутиться. Он старается повернуться, но его останавливают, прижимая вплотную. — БаКанда, я сейчас сварюсь, — Уолкер упирается ладонями в чужую грудь и пытается отстраниться. И мечник не сразу позволяет это сделать, но все же позволяет. Ощутив свободу, Аллен поднимается с кровати и почти сразу проходит к окну, раздвигая шторы.       За окном темно, видно, разве что, мелькающие огоньки купе поезда, который проезжает где-то далеко. И сейчас шума от рельс нет. Аллен ощущает себя глупым. Ему казалось, что поезд был совсем рядом. Он слышал, как стучал металл о металл. Опустив голову и задвинув шторы обратно, парень уже хочет обернуться, но ощущает на собственной талии чужие руки. Канда приобнимает его, положив подбородок на чужую макушку. Юу не разлепил глаз: он вслепую добрался до окна, зная, что Аллен пойдет именно туда. — Извини, просто мне казалось, что он был громче, — Уолкер выдыхает, опираясь спиной на чужую грудь. Кожа к коже ощущалась сейчас как-то особенно приятно. Спиной Аллен ощущал как бьется чужое сердце и какой мечник теплый. — Это из-за битвы? Никак не успокоишься? — все же интересуется Канда и Уолкер ощутимо вздрагивает, но улыбку не натягивает, чтобы начать отнекиваться. По крайней мере оправдываться не перед кем. Юу все равно знает причину. — Мне многое нужно обдумать. И из-за этого мне немного сложно. Но пока ты со мной мне все-таки легче. Я не несу это один.       Аллен не отрицает. И понимание у этого вызывает у Канды слабую улыбку. Уолкер справится, ему просто нужно чуть-чуть больше времени, чтобы осознать произошедшее. — Завтра мне нужно будет с утра уйти. Останешься дома? Не станешь сбегать? — Юу слабо чмокает седоволосого в макушку и носом зарывается в немного кудрявые, отросшие волосы. — Если ты заранее оставишь мне еды — не стану. — Ты знаешь про мои навыки готовки, — с некой обидой доносится около уха и Аллен усмехается. Он знает. — Заранее принеси. Где хочешь доставай.       Канда думает. Использовать ради такой глупости Изабеллу? Нет. Она спит себе и пусть спит дальше. Но иначе у него просто не получится воплотить ничего из задуманного. И выкручиваться как-то нужно, но у Юу нет идей. Он прекрасно знает, что если он уйдет, не оставив Аллену ничего на перекус — тот пойдет его искать сам. — Я принесу как раз когда вернусь. — Тогда постарайся вернуться до того как я проснусь, — Аллен посмеивается. Он знает, что разбудить его уходом не так уж и сложно. Он очнется как только поймет, что мечника рядом нет. И сам Канда тоже знает это. Просто потому что если они засыпали вместе — Канда обязательно должен быть рядом и утром. Как только Аллен ощущает, что рядом никого нет — сразу просыпается.       «Изабелла, ты, меня, конечно, извини, но мне нужна твоя помощь» — мысленно просит Юу и понимает, что браслет отзывается. Голубой камешек сверкает, как бы показывая, что чистая сила активирована. — Давай спать уже, — Канда тянет Уолкера, чувствуя, как отзывается браслет на его зов. Он почти видит перед своими глазами лениво потягивающуюся девочку, которая только что проснулась после глубокого сна.       «Чего тебе?»       Изабелла отзывается лениво. Она слышит чужие мысли. Не так уж и важно говорить вслух, чтобы попросить о чем-то. И просьба Канды оказывается услышанной.       Аллен снова засыпает. В этот раз более удачно как минимум потому, что это был последний поезд на ближайшие двенадцать часов. И Юу удается поспать до рассвета, пока его не будит сидящая на тумбочке девочка. Изабелла приняла более молодую форму. Видимо, ей все еще было сложновато поддерживать какую-либо форму после тех ранений. В конце концов наручники в один момент треснули. И это, видимо, было признаком иссякающих сил. — Давай поднимай задницу, тупой мечник, — Изабелла ногой пихает Канду в голову и чувствует недовольный взгляд на себе. — Мне тоже не нравится, но ты мне выбора не оставил.       Фыркнув, девочка превращается в Канду и меняется с ним местами, ложась на кровать вместе с Алленом, пусть ее облик немного мерцает, местами рассыпаясь. Она с некой обидой смотрит на быстро собирающегося мечника, но выдыхает, понимая, что все на благо этого мальчишки. Он заслужил.       Утро для Уолкера тихое и безмятежное. Он отчетливо чувствует рядом с собой кого-то, только вот это не Канда. Нет того особого тепла, которое исходило от него. Это немного другое, словно более светлое, не тронутое мраком. С кухни доносится шум. И Аллен уже хотел встать, как его нагло прижали рукой к кровати.       «Придурок, поторапливайся, он проснулся!»       Со стороны кухни слышится ругань. И очень скоро оттуда выходит Канда: испачканный в муке, с чем-то на лице, отдаленно напоминающим крем. Аллен смотрит с неверием. Два Канды для него слишком, но он быстро понимает кем именно является тот, что лежал с ним. Облик рассыпается на осколки исчезающей чистой силы и он видит маленькую девочку в бинтах с золотыми глазами. Она, пальцем ткнув в его лоб, вздыхает.       «Ну, недоумок?» — ругается на Канду и ждет, краем глаза смотря на мечника. Тот, подойдя ближе, склоняется над кроватью и чмокает Аллена в уголок глаза. — С днем рождения.       Уолкер вспыхивает. Он, густо покраснев, закрывает лицо руками. Изабелла предпочитает вернуться в браслет, на последок бросив ту же фразу что и Юу, после чего засыпает.       Канда садится на кровати, убирает руки парня от его же лица и чмокает его в нос. — Пойдешь проверять сам или мне тебя отнести?       Аллен пытается собраться. Он, подняв взгляд на Юу, тянет руки к его шее, как бы намекая на то, чтобы его донесли.       На кухне светло: везде горят свечи и Аллен боится представить в какую сумму Канде пришлось уложиться, чтобы это устроить; на столе стоит торт с какой-то корявой надписью; на стенах — украшения. Зимние. Видимо, других Канда просто не смог накопать. Да и скоро ведь новый год, поэтому это не так уж и неуместно.       Уолкер плачет. Он, всхлипнув на чужих руках, вытирает руками выступающие слезы, остановить которые он не в силах. — Аллен, — чужое имя звучит почти как заклинание. Уолкер, привыкший слышать одно только «Мояши», вздрагивает и неосознанно поднимает голову на голос, смотря покрасневшими глазами на Юу. — Я, — он прерывается. Ему сложно выговорить это, потому что это слово не опишет всего того, что он ощущает. — Я люблю тебя, — звучит жалко в сравнении с эмоциями. И Аллен, покраснев, руками обхватывает чужое лицо и чмокает мечника в губы, выдавая тихое «Я тебя тоже», после чего нервно смеется. Он постоянно говорил о том, что ненавидит Юу. Мечник был прав, говоря, что тот чувствует все с точностью, да наоборот. Но Аллен уперто отрицал очевидное.       Уолкер смотрит на торт и на еду на столе. Канде удалось достать даже целых двух запеченных куриц. Но другой вопрос во сколько это обошлось их скромному бюджету. — Опусти меня, я сесть хочу, — Аллен качает ногами в воздухе. Он, уже желая пройти к столу стоило ногами коснуться пола, оказывается остановленным Кандой. Парень достает из кармана брюк небольшую бархатную коробочку и Аллену хочется плакать заранее. Он и так с трудом остановил слезы, но теперь он снова не может их контролировать, заметив в коробочке два серебряных колечка. — Боже, Канда, — Уолкер дрожащими пальцами тянется к коробочке, но его ладонь перехватывают. Юу сам надевает кольцо на безымянный палец правой руки Уолкера и Аллен делает то же самое: надевает на чужой безымянный палец правой руки второе кольцо. Уолкер невольно любуется тем, как изящно выглядят украшения на руках мечника. Он словно бы создан для них.       Получив поцелуй в щеку, Аллен окончательно теряется и просто обнимает Канду, чтобы тот не видел его красного лица, пусть и кончики ушей выдавали его с поличным. — Торт есть не будешь? — интересуется Юу, усмехаясь. И Аллен тут же отстраняется и шагает к столу, садясь за него.       Завтрак плотный. Настроение у Аллена замечательное. Немудрено: недотрога Канда преподнес ему подарок на день рождения в качестве парных колец, да еще и притащил много вкусной еды, ведь помимо курицы было еще много всего, оставшегося на тумбах. А еще он признался ему. Еде он, конечно, рад чуть больше, из-за чего пробудившаяся Изабелла в браслете очень долго смеялась, вызывая непонимание мечника. Но все же кольцо Уолкер теперь не снимет даже после смерти. Не позволит его снять. — Вкусно, — отъевшийся, уничтоживший почти все купленное Кандой, Аллен теперь поглаживал так и не выступивший от съеденного живот. Нормальный человек, который съел бы столько, стал бы похож на шарик, однако Аллен даже не поправился в ширине. Он как был тем дрыщеватым мальчишкой — так им и остался. Видимо, это одна из неизменных вещей. — Ты вообще не толстеешь? — Канда выдыхает как-то немного разочарованно. В отличие от Уолкера его рацион не был разнообразным и ему-таки удалось накопать лапшу для себя. Больше особо питаться ничем не хотелось. У него не было звериного аппетита, пусть он теперь и был связан с двумя частями чистой силы, одна из которых себя не проявляла как эта самая чистая сила. Она не требовала от него ничего, существуя отдельно от мечника. — Ну, как видишь, — пожав плечами, отвечает мальчишка и поднимается с места. От торта осталось буквально два кусочка и то приличия ради Уолкер оставил их Канде. Пусть тот сладкое и терпеть не может, но хоть бы попробовал. — Я не могу представить как сильно мы разорены сейчас, — Аллен выглядит мрачновато. Может, он и поел вкусно, но у него из головы не уходит мысль о том, что они потратили очень много. — На самом деле не так уж и много. У той девчонки был свой кошелек, но раз уж она теперь в нем не нуждается…       «Так вот куда он делся?!»       Игнорируя возмущения в браслете, который активируется теперь тогда, когда захочет, Юу смотрит на вставшего с места седоволосого и подходит к нему ближе. — Поверь, Орден ей неплохо заплатил. — О, вот оно что?       «Не верь ему, Аллен!» — почти слезно доносится из браслета, но слышит ее лишь Канда.       Уолкеру немного легче. Он, улыбнувшись, наблюдает за подходящим мечником и когда тот приближается — слизывает у того с щеки крем, который тот так и не заметил. Аллен обнимает Юу за шею и улыбается довольно, чуть наклоняя голову вбок и целуя его. Канда отвечает, притягивая Уолкера за талию ближе к себе, из-за чего тот чуть привстает на носочках, ведь мечник явно не был намерен наклоняться вперед.       «Неудобно» — Аллен пытается за шею потянуть Юу ниже, притянуть ближе к себе, чтобы ему самому не приходилось выгибаться в спине и вставать на носочки, но парень уперто стоит на месте и только отвечает на поцелуй, сильнее сжимая чужую талию пальцами.       «Больно» — из-под прикрытых глаз, оценивая собственное положение, Уолкер понимает, что ему и не поддадутся, и не отпустят. По крайней мере не когда его так прижали, что дышать становится нечем.       Попытка оторваться от губ проваливается. Канда не дает отстраниться: продолжает поцелуй, сплетая языки, пока у Аллена все плывет перед глазами на пару с сознанием. Седоволосый слабо царапает чужие плечи через ткань рубашки и готов проклясть парня перед собой.       «Ты поосторожней, а то он задохнется. Он уже дышать не может. Убьешь героя ненароком.» — голос Изабеллы насмешливый и Канде хочется выбросить этот браслет. Ощутив этот порыв, чистая сила отключается и Юу продолжает, наступая и заставляя Аллена с трудом пятиться назад до ближайшей стенки. И, ощутив ее спиной, Уолкер вздрагивает. Он все же разрывает поцелуй, шумно и сбито дыша. Аллен облизывает опухшие губы и чуть хмурится. — Ты меня так прибьешь. Я в отличие от тебя не обладаю такой бешеной регенерацией, — Уолкер пытается поддаться ближе, чтобы не касаться спиной стенки, но его вжимают обратно. — Может, нам стоит навестить остальных в Ордене? — интересуется. Канда тут же приходит в себя и мутный взгляд становится более ясным. Мечник отстраняется и скрещивает на груди руки. — Не боишься, что тебя под замок возьмут? — Я генерал, помнишь? Вряд ли они уже смогут держать меня как раньше. А вот ты подвергнешься вопросам, — взяв Юу за руки, парень слабо улыбается и чмокает мечника в губы. — Мне, наверное, стоит одеться, да? — Ты терпеть не можешь Орден. — Но люди там — моя семья, ты же помнишь, да? — Аллен отпускает руки Канды, быстро доедает торт и шагает в сторону спальни. Два куска исчезают почти мгновенно, а сам паренек с явно невозмутимым видом топает собираться.       «Не советовала бы туда соваться, но думаю, что вам там будут рады. Лави, кстати, тоже туда вернулся. И все ждут, что Аллен вернется хотя бы сейчас, когда все почти закончилось. У них там для него праздник.» — Ты умеешь затыкаться? — Прости, — рядом с парнем появляется невысокая девочка. Он бы назвал ее совсем маленькой, лет семи от силы. — Я пока побуду в этом облике. Я не могу поддерживать сильные облики слишком долго. — Ты пойдешь с нами? — Я генерал, если не забыл. Так же как и Аллен.       Канда сдается. Он просто заходит в спальню и начинает копаться в чемодане в поисках своего плаща. Аллен уже натянул рубашку и свой плащ, но ему казалось, что он выглядит в нем странно. Юу тоже отвык от такого Уолкера. Оба парня за столь короткий промежуток времени совершенно отвыкли видеть друг друга в плащах Ордена, словно бы совершенно отказались от этого. — Волосы, — вспоминает Аллен, когда хочет поправить хвост, которого не оказалось. Он распустил его вчера вечером и совсем забыл собрать обратно. И теперь он копался в вещах в поисках одной ленточки. Однако его останавливают, сажая на кровать и садясь рядом. Аллен понимает все, поворачивается к Канде спиной и чувствует, как пальцы плавно прочесывают его пряди. Это приятное щекочущее ощущение заставляет прикрыть блаженно глаза и Уолкер даже почти дремлет. — А ты свои собираешь сам, — как-то обиженно тянет седоволосый и чувствует, как ленточку обматывают вокруг низкого хвоста. Его волосы стали достигать лопаток и, наверное, стоило бы их немного подстричь. — Канда просто слишком много чувствует, когда ты их ему собираешь, — Изабелла хихикает, прикрывая лицо рукавами огромного пиджака. И Юу бросает ей убийственный взгляд, как бы намекая, что если она не будет молчать о таких вещах — он выбросит браслет куда подальше и пусть она делает что хочет. — Ась? — с недоумением раздается и Аллен, как только Юу заканчивает собирать волосы, поворачивает к нему голову, заглядывая в лицо. Тот снова не проявляет никаких эмоций. — Снова рожа кирпичом, — фыркает Уолкер, поднимаясь и закрывая чемоданы. А потом открывает врата Ковчега в Орден, куда незамедлительно шагает. Мечник следует за ним, пока на его плече нагло устроилась девочка, покачивая ногами. Она ничего не весила, поэтому он просто старался игнорировать ее.       В Ордене началась неразбериха, стоило только открыться вратам Ковчега, которые все это время были разрушены. Стоило Уолкеру сбежать — он уничтожил все врата и возможную связь с собой. И сейчас было удивительно то, что они вновь появились. И особенно удивил Аллен, вышедший из них и взглядом ищущий кого-то. А следом за ним шокировал и Канда, у которого на плечах была Изабелла. — Генералы вернулись? — слышится со стороны. И этого человека слабо бьют по голове, говоря, что вернулся Канда и Аллен. И новоизбранный генерал, который пропал через несколько минут после получения звания. Просто потому что правильнее называть Аллена Алленом. И такое имя нужно знать. — Аллен! — Линали и Лави наперегонки несутся в сторону врат, а за ними — Кроули и Миранда, которые не так сильно торопились. Судя по всему они понимали, что Аллен никуда теперь не сбежит. По крайней мере они знали, что успеют. И они оказались правы. — Линали, Лави! — Аллен оставляет вещи, шагает к друзьям и обнимает их. — И Миранда здесь с Кроули, — Уолкер выглядит действительно счастливым, смотря на своих друзей, которых едва ли мог увидеть перед тем, как отправлялся на задания, пробыв в Ордене не более суток. Часто они оказывались на заданиях и они не успевали повидаться друг с другом. — Мы думали, что ты пошел к ноям, — голос Ли доносится тихо, почти бесшумно. Лави пихает ее в бок, как бы прося не говорить об этом в лоб.       Девушка отстраняется, берет мальчишку за руки и замечает кольцо. Она наклоняет голову набок и переводит взгляд на мечника, который зевал, закрывая рот правой рукой. — Вы обручились? — Линали задает еще один вопрос. И Аллен, густо покраснев, отходит немного назад, неловко улыбаясь. — Нет, все в порядке, мы только за! — девушка подливает масла в огонь и мальчишка почти дух испускает, закрыв красное лицо руками. Лави смеется, а Ли только непонимающе смотрит на него.       Канда подходит ближе с невозмутимым видом и ставит чемоданы на пол, после чего укладывает ладони на плечи Аллена и подбородок — на его макушку. — Он так сильно рвался к вам, что и не подумал, что будет так неловко, — Изабелла улыбается, дергая ногами в воздухе и стирая выступившие от сдержанного смеха слезы. Она подавляла его как могла, но сейчас явно перестала сдерживаться, потому что тихое «хи-хи» все равно вырывалось. Линали не помнит эту девочку, но от нее веет чем-то знакомым, поэтому она понимает, что они виделись раньше, но, видимо, она выглядела по-другому.       Комуи несется со скоростью света, забегая в комнату научного отдела, где Аллен и открыл врата. Он, будучи в столовой, услышал, что Уолкер вернулся и сейчас находится в его отделе, поэтому спешил сюда как мог, пусть Ли младшая с ее сапогами была явно быстрее.       Аллен кое-как собирается с силами и выдавливает улыбку, сдерживая смущение. Ему до одури неловко и сидящая на плече Канды Изабелла очень хорошо это ощущает, будучи связанной с этими двумя сразу. А потом она перепрыгивает на плечи Ли и та не сразу понимает что случилось. И только когда ее волос касаются маленькие ручки она понимает, что Изабелла перепрыгнула на нее. Она ничего не весит. — Генералы! — Комуи проходит к Изабелле и Аллену и выдыхает, пытаясь привести дыхание в норму после бега. — Генералы? — переспрашивает Ли и видит, как облик девочки меняется на более взрослый. — Мне сейчас сложновато поддерживать это тело, но мы виделись.       Изабелла заметно взрослеет. Более того: на ней теперь плащ генерала и Ли вспоминает, что они и правда пересекались до того, как ее подняли в звании. А потом облик снова искажается, рассыпаясь и превращаясь в облик той маленькой девочки. — О, мы же выпивали вместе, да? — Лави вспоминает. Они действительно виделись и он хорошо запомнил тот облик. — Успели, да, — кивает и переводит взгляд на Аллена. — Моя миссия не включала в себя возвращение этих двоих. Только найти и обезвредить. Но, как видите, я с этим не справилась, — пожав плечами, девочка перепрыгивает обратно на плечи Канды и растворяется жидкостью, исчезая. Браслет на запястье слабо мерцает один раз и отключается. Она просто сбежала, отчитавшись. — Так вот почему она пришла к нам, — Аллен хмурится. Ну, по крайней мере, она помогла им как смогла, пусть это было и сложно. По крайней мере в самой битве она тоже помогала как могла, защищая Уолкера от различных атак, пусть и явно была ранена и вымотана количеством принятых обликов. — В любом случае, — Уолкер смотрит на начальника научного отдела немного хмуро. — Мы сочтены предателями? — Верхушка сочла вас героями увидев обрывки событий, записанных на големов которые остались в Ковчеге после того как ты закрыл все врата, — мужчина поправляет очки, но он не ругается, да и строго не выглядит. Напротив: он слабо улыбается. Он действительно скучал. — Но полноценно ничего записано не было. Только отрывки битвы и последний удар Графу. Да и там такой туман стоял, что големы просто под конец потерялись и, видимо, вылетели за пределы местности.       Аллен не помнит дыма. Помнит только как собой закрывал Канду от взрыва и как его самого закрывала часть Изабеллы, которая превратилась вскоре в жидкость и с трудом подобралась к Юу. Последнего, он, конечно, не помнит, но догадывается как оно произошло, раз эта девушка — чистая сила, да еще и сердце. — Я и сам почти ничего не помню, поэтому не надейтесь сильно на мой отчет, — Аллен чешет затылок и неловко улыбается. — Канда тоже провалялся в отключке всю битву и очнулся только когда я совсем потерял сознание. — А-а? — Комуи немного растерян. А потом он, кажется, вспоминает о чем-то. — А, пройди за нами, Уолкер.       Аллен напрягается. Но он шагает за начальником, пока за ним лениво плетется Канда, который предпочел бы вместо этого все же найти свою комнату, скинуть туда все вещи и не таскаться лишний раз по зданию. А то и вовсе вернулся бы в квартиру и спокойно зажил бы там. Забрав Стручка, конечно же.       Седоволосый застывает, когда перед ним оказывается украшенная столовая и куча еды. И пусть он уже поел, но он явно не откажется от добавки. — Джери! — Уолкер почти со слезами бросается к повару и обнимает его. Он адски соскучился по его стряпне. Юу только раздраженно цыкает, наблюдая за этим.       «О, неужели ревнуешь?» — Заткнись, — Юу рыкает тихо, но слышно. И кто-то рядом отшатывается от мечника с темной аурой. Кто знал, что сердце окажется банальным ребенком?       «Просто смирись. Еду он любит чуть больше чем тебя.» — Я разобью этот браслет. Или выкину его в мусорку.       «Злой мечник.»       Поздравления с днем рождения сыпятся со всех сторон. Аллена не утруждают пересказом последних событий, но все же периодически задают вопрос по поводу отношений с Юу, однако Уолкер, густо краснея, ничего не отвечал, что само по себе уже было ответом. — Как думаешь, Канда его не прикончит? — раздается где-то со стороны и мечник поворачивает голову в сторону голоса, видя незаинтересованного Лави, наблюдающего за Алленом, который набивал желудок всем, что видел, не оставляя и крошки, что приводило повара в явный восторг. — Что ты имеешь ввиду? — Линали, сидящая рядом и попивающая апельсиновый сок с некоторым недовольством смотрит на книгочея, переведя взгляд с парнишки, который был в центре внимания. — Я о том, что Юу грубоват. Ну, знаешь, — Лави растягивает губы в кривой усмешке и Ли уже понимает, что ничего хорошего не услышит. — Придушит, например, во время секса.       В голову рыжего летит меч и тот то ли на автомате, то ли просто ощутив пристальный взгляд мечника, вжимает голову в плечи. Но прядь волос оказывается срезана и падает на колени. И Лави с ужасом смотрит на приближающегося Канду, пока Линали плавно уходит, встав с места и продолжив попивать сок, хотя розовеющие щеки выдавали то, что она задумалась об этом сильнее чем нужно. — Какое тебе дело? — Юу выглядит действительно злым. От него исходит аура желания убийства и Лави понимает, что ему достанется. Если не Мугеном, то кулаком по лицу. — Ка-а-анда!       Аллен сейчас представляется ангелом для книгочея. Вот он: бегущий с бокалом шампанского в руке и машущий свободной рукой отвлекшемуся мечнику. Но Юу не дурак: он, схватив за воротник Лави, не дает ему сдвинуться и смотрит на приближающегося Уолкера дальше. — В чем дело? — с явным недоумением Аллен смотрит на вжатого в стул книгочея, над головой которого был воткнутый в стенку меч. — Снова слухи распускаешь? — мрачно доносится до Лави. И он понимает, что влип, раз уж даже Аллен не хочет его спасать. — Проучишь его?       Получив кивок, Аллен беззаботно уходит и книгочею только остается тянуть руку в сторону мальчишки в надежде, что все это глупая шутка. Но, получив по лицу пару раз, он понимает, что никаких тут шуток нет и что стоит прикусить язык хотя бы в день рождения Уолкера. По крайней мере в присутствии Юу.       А потом Канда, выдернув меч из стены, шагает к недалеко отошедшему седоволосому мальчишке, который таскал пироженки с подноса и запихивал их целиком в рот. — Не подавишься? — голос мечника заставляет вздрогнуть и Аллен почти давится, но, вовремя продолжив жевать, уберегает себя от этой участи. И жует дальше. Юу стирает с его носа крем и чмокает в лоб, чем вызывает у кого-то со стороны писк. Людям в Ордене все равно нравилось в какой-то мере наблюдать за этими двоими. Сначала они грызлись с друг другом и вот теперь они уже просто без особого стеснения обнимают друг друга, целуют, игнорируя чужие взгляды. И, вроде бы, они даже успели обручиться. — Не пофафлюсь, — доносится в перерывах между жеванием. Аллен морщит нос, смотрит на Канду и щурится. А когда дожевывает и проглатывает, то продолжает. — Мне семнадцать, помнишь? — Знаю, — кивает мечник. — Но не восемнадцать. Так что, по факту, я все еще сплю с несовершеннолетним, — пожав плечами, Юу чувствует, как его слабо пихают в грудь. — А тебе вот прямо-таки и не нравится? — Я не говорил этого. Да и ты сам знаешь, что мы редко успеваем остаться наедине без вторжения в комнату кого-либо. А раз мы вернулись в Орден — жди стука от Лави или Ли младшей. — Мы все равно вернемся в ту квартирку. Я просто хотел повидать ребят. Я не собираюсь отчитываться и продолжать выполнять задания, — Аллен дует губы. Он тянет к себе оставленный в стороне бокал с шампанским и отпивает из него. Заметно, что у него порозовели щеки от алкоголя, но не так сильно как в прошлый раз. — Возможно мы позовем на рождество кого-нибудь, но не весь отдел. Не хочу много народа. — Я уже знаю кого ты позовешь. — Так очевидно? — Аллен чуть дует губы, но, выдохнув, прикрывает глаза и, повернувшись спиной к мечнику, ею облокачивается на его грудь. И отпивает еще из бокала. — В любом случае как только здесь все немного успокоится — я открою Ковчег. Те врата я закрыл. Мы вернемся туда, в ту квартиру. Только я соберу все свои вещи. И тебе тоже советую сейчас собрать свои. В тот раз тебе пришлось докупать необходимое.       Канда массирует чужие плечи, наблюдая за тем, как все люди в столовой что-то беззаботно обсуждают. Работы они не лишились. Акумы никуда не исчезли, нои тоже. Поэтому им после праздника предстояло продолжать.       «Знал бы ты о чем думает этот мальчишка. Ах, мои щеки!»       Юу хмурится. Он слышит голос Изабеллы, и почти видит как она краснеет сейчас.       «Это все ты виноват, Канда! Он из-за тебя из невинного мальчика стал таким!»       Канде даже интересно о чем именно думает Уолкер, раз даже чистая сила в браслете сходит с ума от смущения и хочет куда-нибудь убежать, но просто не может. А потом он видит, как Аллен поворачивается и, встав на носочки, целует. Седоволосый поддается ближе, обнимая мечника за шею и игнорирует чужие взгляды, которые все равно мимоходом оказываются на них. Уолкер улыбается в поцелуй, держа опустошенный бокал за спиной Юу, пока сам мечник отвечает как-то вяло, словно бы не понимает чего от него просит мальчишка. Но, впрочем, быстро входит во вкус и отвечает, обнимая Уолкера за талию и сжимая ее пальцами.       «О мой бог, как же неловко…»       Юу хмурится, углубляет поцелуй, пытаясь игнорировать Изабеллу. Браслетик слабо сверкал и Канда усиленно игнорировал это, пытаясь на подсознательном уровне отключить чистую силу. Но сердце действовало по собственному желанию и только иногда подчинялось ему и то сугубо по собственной прихоти. Поэтому, разорвав поцелуй, Канда с явным, нескрываемым недовольством смотрит на браслет на своей руке. Но Аллен, видимо, сосредоточенный только на мечнике перед собой, снова тянется за поцелуем и Юу не остается ничего кроме как ответить на него, игнорируя возгласы Изабеллы из браслета с содержанием «Как же стыдно» и прочим, не сильно отличающимся друг от друга. И вскоре он вовсе перестает обращать на нее внимание и даже не воспринимает ее голос. Словно бы ее нет.       Аллену дурно, это видно: мутный взгляд из-под отросшей челки направлен только на чужие губы и парень, видимо, уже ничего другого и не хочет. Ясень пень, что он не может думать о чем-то приличном, когда держался без секса неделю, при этом пережив битвы не только в собственном сознании, но и в настоящем. Ему бы по-хорошему стресс сбросить и Канда с радостью помог бы ему, да вот только красть именинника с праздника как-то неправильно. Даже если сам именинник не против. — Ка-анда-а, — Уолкер тянет мечника за шею вниз и Юу ощущает эту неконтролируемую силу, способную ему шею сломать. — Пошли, — мальчишка обхватывает чужое лицо ладонями, роняя бокал на пол, но его вовремя перехватывает вышедшая из браслета Изабелла. Видимо, той надоело слушать и наблюдать за этим и она решила поторчать в столовой с другими. В конце концов она не хочет видеть как Канда решит уединиться с этим мальчишкой. Она и без того видела все, что они делали друг с другом в их же воспоминаниях. — Так хочется? — парень укладывает ладонь на чужую щеку и Аллен дует губы, повиснув на шее мечника. — Неси.       Канда фыркает. Он, выпрямившись, понимает, что мальчишка подогнув ноги, действительно повис на нем. Подхватив Уолкера удобнее, на руки, парень шагает с ним на выход, но его останавливают. — Ты бессмертный? — Юу начинает раздражаться. Видя перед собой эту рыжую, побитую рожу, ему хочется вмазать по ней еще раз. — Я Аллену подарок принес. Смотри, — седоволосый лениво переводит полусонный взгляд на Лави и тянет в его сторону руку. В ладонь ему вкладывают небольшой мешочек. — Это от меня с Линали совместно.       Аллен тянет за веревочки, смотрит на содержимое мешочка и слабо улыбается. — Красивые, — на ладони у мальчишки оказываются две золотые серьги. Это были висящие пластинки золота на цепочке, которые покачивались из стороны в сторону в подвешенном состоянии. — Я надену позже.       Канда выходит, пихнув книгочея в сторону. Тимкампи, потерявший хозяина в столовой, носится из стороны в сторону и беспомощно крутился около Изабеллы, жующей кусок торта. — Они ушли, им лучше сейчас не мешать, Тим, — девочка тянет руки к голему, положив на колени тарелку с тортом. И Тимкампи послушно подлетает к ней ближе, складывая крылья. Он устраивается в ее ладонях, издавая звук, отдаленно напоминающий тяжелый вздох. — Тортик?       Аллен тянется руками к Канде словно тот — спасательный круг в море. Он хватается за его шею, тянет к себе и губами тянется к чужим, кусает их, закрыв глаза. Вряд ли он думает сейчас хоть немного. Но одно радует: он, вроде бы, не настолько пьян, чтобы свалиться спать как в прошлый раз.       А потом он неожиданно отрывается и создает прямо под ними врата Ковчега и оба парня валятся на кровать в той самой квартирке из которой они прибыли. Едва не придавив седоволосого, Юу смотрит на него недовольно, но потом ощущает, как его волосы распускают и как младший зарывается в них пальцами, блаженно прикрывая глаза.       Осколки от разрушившихся врат Ковчега падают на них, растворяются и исчезают.       Аллен сейчас выглядит крайне довольным. Но он все равно сильно вымотался за весь этот праздник, поэтому Канда все еще сомневается в том, что тот действительно сможет осилить задуманное. В конце концов лучше оставить это на момент, когда они действительно не будут ничем заняты. — Может, мы просто выспимся сегодня? — Юу видит чужой немного недовольный, но действительно усталый взгляд. Видимо, всю свою усталость Уолкер пытался запихнуть куда подальше и делал вид, что он полон сил, пусть и глаза его невольно слипались. — Давай, тебе нужно отдохнуть. Я заберу вещи, только врата открой.       Аллен что-то недовольно мычит, но, убрав руки от чужих волос, врата открывает. Канда поднимается с места на последок поцеловав седоволосого в лоб       Изабелла чувствует присутствие Юу в Ордене снова, поэтому, спрыгнув со стола с големом в руках, она шагает к Канде. Она ощущала расстояние до браслета, ибо это был сосуд в котором она должна была быть, но все равно старалась проводить там как можно меньше времени из-за того что боялась, что его разрушат вместе с ней. Хотя, если сосуд сломается — она так или иначе исчезнет. Ей пришлось закрутить непонятную историю о том, что она потеряла личность, о том, что она была человеком, пусть так никогда и не было. И тела у нее не было как у других экзорцистов. Она не была человеком.       Канда выглядит недовольно. Он пихает одежду в чемоданы, пока девочка наблюдает за ним. А потом он чувствует, как ему на голову садится голем. — Решили-таки свалить отсюда, да? — Изабелла проходит в комнату, закрывает за собой дверь и рассматривает мечника перед собой: явно раздраженного ее присутствием и словами. — Ты ведь не знаешь ничего о том, что случилось тогда? Аллен так и не рассказал? — Он молчит. Или говорит, что ему нужно время обдумать. — А-а, неудивительно.       Она словно вспоминает что-то. В ее голове яркие вспышки от картинок недавнего прошлого. Аллен многое пережил.       Ему пришлось пережить переселение Неа из собственного тела в тело Графа. Ему пришлось собраться с силами и начать сражаться, при этом отправив всех в Ковчег. И ему пришлось во время битвы сражаться с ноем внутри, над которым Граф насмехался, говоря, что рождение нового апостола — предзнаменование радостное. И что у них пополнение в семье в лице уже конкретно Аллена Уолкера, что сам мальчишка никак не прокомментировал и только бросился в бой.       Очевидно, что он ничего не расскажет Канде. И что он будет держать в тайне свою ноеву сущность, конфликтующую с чистой силой. Но ее пробуждение — вопрос времени. Рано или поздно Аллен будет вынужден рассказать Канде все. — Так или иначе, — хлопнув в ладоши, девочка улыбается. — Мы победили и вы заслужили отдых. Может, из того городка отправитесь туда, где возможны однополые браки? Зарегистрируете его. — Хорошая шутка, — немного обиженно отмечает мечник. Он и сам бы рад, да вот только не знает, что толку от этой бумажки будет, где просто будет написано о том, что Аллен — его муж. В этом нет необходимости. Он и так знает, что мальчишка принадлежит целиком ему и никому более. — Ты стал мягче, — отмечает не отстающая девочка и видит недовольный взгляд Канды, который, схватившись за браслет, уже готовится превратить его в пыль. — Да ладно, всё! Молчу! — Изабелла дуется. Она, скрестив на груди руки, подходит ближе к Канде и, превратившись в уже привычную жидкость, сама затекает в камешек браслета, который по окончанию процесса только мерцает пару раз и меркнет окончательно. Канда перестает ощущать присутствие в браслете активной чистой силы, поэтому спокойно продолжает сборы.       Он действительно понятия не имеет о том, что именно произошло на поле боя. Но тревожить Уолкера хотелось в последнюю очередь. У того сейчас праздник и он уже неплохо отметил: получил подарок, наелся, выпил и встретился с друзьями. И даже не был посажен Орденом под замок, как предполагал Канда. Последнему Юу до сих пор сильно удивляется, пусть и были причины для того, чтобы этот приговор убрать. Причины в качестве их победы над Тысячелетним, в чем сам мечник до конца не уверен. Он не видел битвы и только мог слышать то, о чем говорили другие. Он даже не знает как так получилось, что он просто отключился. Стал ли причиной недосып из-за беспокойства когда Уолкер боролся с ноем внутри себя или просто множество мыслей в голове примерно в тот же промежуток времени — не понятно. Но одно он знает точно: это того не стоило. Не стоило того, чтобы потом увидеть чужую улыбку, услышать слова «мы договорились» и потом просто выдавить обессиленную улыбку самому, как бы говорящую, что он понимает. Только вот он так и не улыбнулся толком. Только сделал замечание, что Аллен вот так просто отдал тело в использование Неа.       Вещи собраны. Канда последний раз оглядывает комнату и, прихватив с собой коробочку с лентами для волос, хватает чемоданы и шагает уже в комнату Уолкера. Вещи мальчишки он собирает быстро: просто скидывает все в чемоданы. Вещей у него не так много: буквально пара брюк, белье, да несколько рубашек. Ну и может жилетка. Не более.       Юу поражается тому, насколько в этой комнате пусто. Он бы, может, и купил бы с Уолкером собственную квартирку, да вот только Орден вряд ли им выплатит сумму на это дело. Скорее всего даже после «спасения мира от Тысячелетнего» они выделят только положенную сумму как за задание. Ну, может и повышенную, но не такую, которую они заслужили своими постоянными страданиями, ранениями и прочим.       Хотя если рассматривать затраты на еду для Аллена… Это вполне справедливо. По крайней мере именно к таком выводу приходит Юу, заходя в врата ковчега с чемоданами и попадая в комнатку их квартиры, где на кровати спокойно дрыхнет Уолкер, сопя в подушку и обнимая ее, при этом все устроившись поперек кровати.       Канда обреченно выдыхает. Ему бы как-нибудь Ковчег закрыть, иначе их могут навестить незваные гости из Ордена. Да вот только Аллен спит слишком… мило? И Юу просто не может найти в себе силы толкнуть его, да посильнее, чтобы он свалился с кровати и очень долго после этого ругался на него, в будущем еще и припоминая этот случай.       Однако мальчишка просыпается сам когда чувствует, как под весом мечника кровать прогибается. Он, разлепив один глаз, тянет руку к Канде и хватается только за прядь волос, после, снова закрывая глаза. Врата Ковчега, как ни странно, разрушаются. Они с треском распадаются и осколки остаются несколько секунд на полу прежде чем исчезнуть под эффектом, словно бы они сгорают. — Все забрал? — доносится совсем тихо. Аллен, видимо, не желает просыпаться окончательно, но еще и не совсем заснул. — Да. По крайней мере у тебя вещей не так много. — Просто я за год толком не обжился. За два. Время летит, — Уолкер все же с горем пополам садится на кровати, чуть покачиваясь из стороны в сторону. И Юу двигается ближе, приобнимая мальчишку, облокотившегося ему на плечо. — Хочется спать. И есть. — Сколько ты съел? — Канда пытается вспомнить сколько Уолкер умял на празднике. И он еще не наелся? — Мало, — мычит, чуть пихая мечника и закрывает глаза окончательно. Он все же отключается, потому что дальше от него ничего кроме сопения не слышится. Убрав седую прядь волос, лезущую в лицо Аллена, Юу целует парня в лоб и укладывает на кровати, после чего стягивает с него одежду. — Заимел привычку заваливаться в одежде, — беззлобно цедит, стягивая с дрыхнущего как сурок мальчишки брюки.       Канда, стянув все кроме белья, накрывает Уолкера и начинает раздеваться сам. Он никак не может понять почему младший имеет привычку краснеть перед ним как черт знает кто. Каждый раз он заливается краской как в первый и Юу недоумевает всякий раз, когда это происходит. И на самом деле он бы задал этот вопрос, да вот только вряд ли он получит внятный ответ. Аллен не может контролировать себя рядом с ним. Когда кто-то другой говорит смущающие и откровенные вещи — он держит лицо строго. Но стоит об этом заикнуться Юу — он рдеет, отводит взгляд и пытается отнекиваться, что он ни о чем таком не думал.       Выдохнув почти обреченно, парень залезает под одеяло к младшему поближе и приобнимает его, закрыв глаза. По крайней мере тот признал, что то, что он испытывает — далеко не ненависть. Канда поднимает чужую правую руку и рассматривает ее, словно бы в первый раз. С кольцом она выглядит по-другому. Словно бы человек, которому она принадлежит на самом деле самый близкий из всех существующих на этой планете. И, возможно, это ощущение более чем правдиво.       Утром Канда не обнаруживает рядом Аллена и уже думает пойти разносить Орден на случай, если тот до них добрался. Однако Тимкампи здесь, а без Уолкера его бы не было. Юу трет глаза, и чувствует слабый, но приятный запах со стороны кухни. — Мояши? — мечник начинает на ходу завязывать волосы, пока шагает в сторону кухни. И каково его удивление, когда он видит впервые, наверное, за все время, Аллена у плиты? Он что-то ковыряет лопаткой, перемешивает и сонно зевает, даже не обращая внимания на наблюдающего мечника. Он явно проснулся недавно: волосы еще не привел в порядок и они сами лечь правильно не успели, замявшись; глаза у него слипались так, словно он вот-вот закроет их и уронит голову на ближайшую тумбочку.       Сковородка не одна. Все четыре конфорки были заняты кастрюльками и сковородками на которых что-то, да было. От них шел приятный запах и Канда, решив не портить настроение повару раньше времени, уходит в душ. Просто потому что в противном случае он может отвлечь Аллена и тогда тот, будучи крайне возмущенным, спалит половину кухни и еду в придачу.       Уже по возвращению Юу отмечает, что былого срача на столе, который он успел заметить краем глаза когда вошел впервые, не было. Уолкер успел не только закончить с готовкой, но и привести стол в порядок, при этом разложив все по тарелкам. Последним, он, правда, до сих пор занимался. — Патлатый проснулся, — Аллен щурится довольно, заметив мечника в проходе и сам садится за стол, потягиваясь до хруста позвонков, предварительно отнеся сковородку из которой выкладывал еду на тарелки на плиту. Канда, наверное, впервые в жизни молчит, решая не отвечать на колкость и просто поесть.       Прием пищи проходит в удивительной тишине, не свойственной любом месту, где находятся и Аллен, и Канда. Уолкер молча жевал содержмое тарелки за тарелкой, только иногда краем глаза поглядывая на лениво едящего Юу. Тот в принципе был сосредоточен только на еде. — С этих пор готовишь ты, — доносится тихо, разрывая тишину. Аллен, которому тоже надоело молчать только хитро улыбается. — Да ни за что. Это разовая акция. — Хочешь отравиться или помереть от голода? Как ты помнишь — я физически могу умереть и не раз, но окончательно все равно не помру. — БаКанда, — Аллен фыркает, после, набивая рот рисом. Он готовил изначально рис с мясом, омлет, лапшу и нечто, напоминающее суп с той же лапшой. И несмотря на количество приготовленного, это был тот случай, когда качество было адекватным. По крайней мере это было все еще в разы лучше стряпни Канды. — Дома сидеть будем, или вылезем куда? — На улице холодрыга, не хочу никуда, — будучи до жути мерзлявым, парнишка ежится только от одной мысли о том, что ему куда-то придется идти в метель и мороз. В магазин бы, за продуктами, да вот только на это дело разве что Юу отправлять. И то у Аллена есть подозрения, что и их он нормально выбрать не сумеет. — Но все равно рано или поздно придется выходить. Потому что столько, сколько ты ешь сильно бьет не только по бюджету, но и по продуктам. Вот и минус твоего огромного аппетита, который так любит Джери, — мечник, доев, оставляет тарелку и откидывается на спинке стула, смотря на все еще жующего Аллена. Тот, морща нос, переводит взгляд в тарелку. — Не хочу. — Придется. Спать ты тоже вчера «не хотел». — Это другое, — смутившись, Уолкер дует губы, чуть не выронив ложку из пальцев. И, пихнув ее в рот, смотрит явно недовольно на мечника. — Мояши, ты после еды пойдешь на улицу хочешь того или нет. — Так бы сразу и сказал. А то спрашивает еще меня, — Аллен жует неторопливо, оттягивая предстоящее. Он знает, что Юу его насильно оденет и выгонит вместе с собой за дверь. А потом им долго придется ходить из одного магазина в другой потому что седоволосый уже домой не захочет. Он захочет продолжить походы, найдет кучу ненужного хлама, но так его и не купит просто потому что он сам понимает, что тратить на это деньги смысла нет. — Ну или мы можем заняться чем-то более интересным, — невозмутимо пожав плечами, Канда смотрит на то, как чужое лицо становится пунцовым и как Аллен отчаянно пытается сглотнуть вставший в горле ком, при этом так и не дожевав. — Ты о чем подумал вообще? Я о том, что можно почитать.       В Канду летит нож. И Юу повезло с его реакцией. Просто потому что он перехватил его пальцами прямо у собственного носа. Уолкер выглядит недовольным: он, все еще красный, становится еще краснее из-за злости, хмурит брови и дует губы. Но с набитыми щеками это выглядит только комично. Никак не пугающе. — Ну или можно рассмотреть тот вариант, о котором подумал ты. Хотя, помнится, чуть больше недели назад ты сказал, что два месяца не будешь даваться.       Второй нож. Но Аллен кидает его в сторону чужого уха. И попадает. — Еще хоть слово по этой теме — я отрежу тебе язык, так как твой член мне все еще пригодится, — Уолкер, наконец дожевав и проглотив, держит в руках третий нож. Он, видимо, все ножи собрал около себя. И, кажется, Юу видит еще штук пять. У Уолкера шесть попыток попасть в него. И Юу уверен, что все и сразу перехватить он не успеет.       Юу не то, чтобы сдался, но он прекрасно видел чего именно хотел Аллен после того как выпил. В такие моменты он более откровенен в собственных желаниях и это особенно видно когда он начинает действовать. Поэтому сейчас хотелось только подтолкнуть мальчишку к правильному варианту развития событий. Только вот их два: походы по магазинами в поисках еды и секс. Последнее, конечно, приятнее, но от первого чуть больше пользы как минимум для желудка Аллена, который не угомонится уже с середины дня если парнишка не поест. Хотя он так и не услышал историю прошлого Уолкера. Быть может, у него не было возможности есть раньше и теперь он просто отъедается до отвала при первой возможности.       Золотой голем залетает быстро, садится на седоволосую макушку и помахивает хвостиком, пока Уолкер поднимает взгляд, пытаясь разглядеть что там у него на голове забыл Тимкампи. Но тот просто сидел и толком не двигался, поэтому, решив, что с этого не убудет, Аллен продолжит жевать.       Трахаться после еды Уолкер точно не хотел. И идти никуда тоже. Просто потому что желудок был набит и хотелось только доспать положенные часы. Он встал рано из-за собственного желудка, который объявил тревогу воем и вынудил Аллена подняться с места, не разбудив мечника, да и приготовить хоть что-то. Только вот он сам понимал, что одной порцией дело не ограничится и через час он снова захочет есть. А так его хватит, быть может, часа на три.       Доев, Аллен шагает в спальню. И понимает, что еда уже провалилась как только он дошел до кровати. Быть паразитическим типом сложно. Он ест в разы больше других людей и не теряет аппетита. При всем при этом все усваивается тоже с нечеловеческой скоростью какой бы вкусной и сытной еда не была. Поэтому, притянув к себе с тумбочки книжку, Уолкер ложится на кровати и залипает на текст, но так и не разбирает не единой буквы, словно бы смотря сквозь них. — А, нам Лави одну штуку подогнал, — Канда заходит в спальню после помывки посуды. В руках у него небольшая скляночка буквально с мизинец высотой. А в ней — фиолетовая жидкость. И у Аллена заранее плохое предчувствие. И оно оправдывается когда Юу садится ближе и поддается вперед. — Выпьешь? — Я не собираюсь пить то, о чем понятия не имею, — возмущается, хмурясь и убирая книгу, сев. Седоволосый смотрит без особого интереса на жидкость и только чуть наклоняет голову, раздумывая, что именно он сейчас услышит от Юу. Если это подарок от Лави, то в склянке нет ничего хорошего точно. — Афродизиак. Один из сильнейших. Действует почти мгновенно и сводит человека с ума, значительно повышая еще и чувствительность, — поясняет Канда и видит, как чужое лицо выражает явный шок. Аллен мог предположить насколько странную вещь им подарит Лави лично от себя, но вот только даже подумать не мог, что это будет что-то такое. — Я не собираюсь это пить, — Уолкер краснеет и даже когда его тянут за галстук, после, заставляя завалиться спиной на кровать, то он закрывает рот руками. Которые Юу, впрочем, удобно перехватывает, зажав над чужой головой. — Канда, нет, — Аллен сжимает челюсти, губы и когда слышит как баночку открывают, то не знает куда себя деть. А потом на челюсть давят пальцами, но получив одно только сопротивление — просто отпускают. И на секунду Уолкер даже подумал, что его оставят в покое, да вот только Канда набирает в рот эту жидкость сам, поддается ближе и целует, вынуждая открыть рот тем, что давит в нужном месте на щеки. Он вливает сладковатую жидкость в чужой рот, не дает ее выплюнуть и когда слышит, как Аллен сглатывает, то облизывает чужие губы и отстраняется. — Мне плевать, что я буду делать, но я не собираюсь под действием этой штуки поддаваться тебе, — Уолкер цедит сквозь зубы, облизываясь. Его щеки краснеют и сам он начинает сбито дышать.       Аллену становится дурно через несколько секунд. Он, все еще будучи под мечником, рассеянно смотрит на него и не может понять, что с ним происходит: он не может нормально думать, а Канда сверху не воспринимается уже как причина собственного недовольства. Его все устраивает. За исключением, разве что, того факта, что его намерено напоили какой-то дрянью. — Я тебя прикончу, — все еще пытаясь бороться с неопределенными ощущениями, Аллен рычит, дергается и негодует. Канда стягивает с чужой шеи галстук, отпуская запястья седоволосого и тому они отчего-то кажутся слишком тяжелыми. Уолкер не может поднять руки, чтобы ударить парня прямо перед собой. Он только смотрит мутным взглядом и загнанно дышит, пока собственное сердце сходит с ума. — Смотрю, эта штука более чем эффективна, — Канда улыбается. Он расстегивает чужую рубашку и пальцами ведет по чужим выступающим ребрам. Аллен под ним вздрагивает, покрывается мурашками и сдавленно стонет, сжав челюсть чтобы не выдавать ощущений, с треском проваливаясь в этом побуждении. Они настолько захватывают его когда Юу начинает целовать грудь, что он уже не думает о том, чтобы что-то там сдерживать. Парень только сжимает пальцами простыни, стонет без перерыва, отзываясь на каждое касание и пытается совладать с собственным телом, которое явно отказывается слушать поплывший мозг. — И как тебе? — раздается неожиданно у уха. Юу прикусывает мочку, лезет языком в раковину и будучи и без того очень чувствительным именно в этом месте, Аллен зажмуривается, упирается руками в чужую грудь и стонет вместо ответа, чуть прогнувшись в спине. Член под одеждой трется уже почти болезненно. Хочется просто кончить и успокоиться, чтобы не ощущать это все настолько сильно. Просто потому что Канда сейчас кажется огнем: он горячий, касается везде. И все это настолько приятно, что он от одних прикосновений готов в белье спустить. И Аллену действительно неловко думать об этом в таком ключе: он не какой-то там шестнадцатилетний подросток с сперматоксикозом (что он правда пытался себе тщетно доказать, но это дело успехом не увенчалось).       Аллен чувствует, как чужие руки спускаются к брюкам, как оглаживают выступающий под тканью брюк член. И Уолкер слышит сдавленный смешок откуда-то сверху. Канда довольно улыбается, когда оказывается между чужих ног. Он все еще не расстегнул ремень, ширинку, но он все равно выглядит более чем довольным из-за картины перед глазами. — Ты такой мокрый, — Юу наблюдает за тем, как чужое лицо заливается краской. Аллен даже не в силах сдвинуть ноги просто потому что он хочет. Настолько хочет, что готов уже вот так лежать: смотря со стыдом на старшего, сидящего между раздвинутых ног, который пальцем нагло оглаживает ноющий и требующий ласки член через ткань. — Я тебя ненавижу всей душой, — Уолкер рычит, тут же выстанывая чужое имя, стоит Юу надавить пальцем на выступающую головку. Брюки пропитались смазкой и на них даже было видно пятно от нее. Канда боялся представить что происходило сейчас с бельем и самим органом. — Ты ублюдок, — Аллен выгибается в спине, ощущая, как Канда намеренно повторяет то же действие: пальцем давит на головку члена, оглаживает ее и ведет вниз по выступающему стволу. — О, не ты ли ответил на мою фразу нечто вроде «Я тебя тоже люблю»? — Канда усмехается, расстегивая ремень, ширинку и снимает с парня под собой брюки. С бельем все оказалось примерно так как он и представлял: оно не скрывало от взгляда возбужденную плоть; ткань плотно прилегала и обтягивала ее, будучи мокрой от количества выделяемой органом смазки. И Канда готов поклясться, что видит сейчас даже выступающие венки и то, как член дергается. — Ненавижу, — выдох у Аллена более чем удовлетворенный. По крайней мере брюки больше не сжимают его и теперь он ощущает себя чуть полегче. Но глаза все равно невольно закатываются, когда чужая ладонь ложится на член под тканью, а само белье оказывается где-то в собственных ногах. — А твое тело твердит обратное. — Это все потому что ты-, — Аллен прерывается. Он стонет в голос, когда ему начинают надрачивать и забывает все слова. Он в этот момент совсем теряется, только выгнувшись в спине и поддавшись ближе к Канде. Парень довольно стонет, его ноги пробивает заметной дрожью, а пальцами он сжимает плечи Юу, после, вовсе начиная царапать его спину. А потом у Аллена перед глазами вспышки, он ощущает некоторое облегчение и понимает, что кончил. Только вот член не опускается. Он все еще стоит твердо, подергивается, выплескивая сперму и пачкая руки мечника и собственный живот, бедра. И видя это, Канда только довольно улыбается, намеренно дальше надрачивая парню под собой, отчего того словно током бьет и он стонет в голос, прося прекратить.       Канде нравится слышать как Аллен просит. Он, засунув собственную гордость глубоко и надолго, выгибается, умоляет, почти плача. Он хрипит, давится стонами, моля прекратить. — Канда, пожалуйста, нет, — Уолкер красный до кончиков ушей, он судорожно, дрожащими пальцами правой руки, тянется к собственному члену и чужой руке в попытке остановить мечника, который в собственное удовольствие дрочит беспомощно дергающемуся под ним мальчишке. Его собственное положение более чем устраивает: он слушает чужую мольбу в промежутках между безобразными и несдержанными стонами, слушает, как тот хрипит, пытаясь сделать хоть что-то. И Канда думает, что Аллен сейчас сорвет голос просто потому что он без остановки его подает, почти крича. И Юу сейчас искренне надеется, что все соседи на работе и на то, что им не придется однажды пересечься на лестничной площадке. — И чего ты хочешь? — прекратив надрачивать, но оставив ладонь на чужом члене, Юу наблюдает за тем, как Аллен опускается бессильно на постель, наконец, перестав выгибаться. Он смотрит мутным взглядом, загнанно дыша и дрожащими пальцами сжимая плечи мечника. — Убить тебя, — рычит, почти обессиленно. И когда ему вновь начинают надрачивать, то он снова превращается в молящего мальчишку, тщетно дергающегося в руках. — Да трахни ты меня нормально уже наконец, — Уолкер выговаривает с горем пополам. Он говорит это на одном выдохе, расцарапав чужую спину и вздрогнув когда в него почти сразу же вставили один палец на пробу. А потом сразу же следующий.       Будучи слишком сильно возбужденным, да еще и чувствительным сверх меры, Аллен не ощущает боли. Он просто просит еще, прикрыв глаза и сжав пальцы внутри себя. Он не ощущает какого-либо дискомфорта и на самом деле он бы не отказался, чтобы ему просто сразу же вставили. Но вот только мечник над ним медлит, растягивает. И невольно Уолкер ощущает как иногда кожу холодит металл с добавлением третьего пальца. Беловолосый поднимает над лицом свою правую руку и смотрит на кольцо на ней почти с неверием. И Юу, невольно замерев всем телом за исключением пальцев правой руки которыми растягивал Аллена сейчас, смотрел на него: его взгляд, несмотря на пелену возбуждения был довольный, счастливый и какой-то особенно нежный. А потом все тело мальчишки пробивает дрожь и тот, вздрогнув и громко простонав, закатывает глаза, рукой закрывая лицо и краснея. Канда понимает в чем дело только когда переводит взгляд вниз.       Уолкер снова кончил, о чем свидетельствовала выделяющаяся сперма и дергающийся член. — Ты меня запачкал, — Юу выдыхает. Он так толком и не разделся за исключением, разве что, в спешке скинутой собственной рубашки. Поэтому брюки теперь были испачканы семенем младшего. — Знаешь, ты уже два раза кончил, — Юу улыбается. Он не прекращает пальцами трахать мальчишку под собой с садистской улыбкой. — А раз семь осилишь?       Аллен убирает руку от лица, смотрит почти шокировано, широко раскрыв глаза. Он, густо покраснев, отрицательно мотает головой, сжав губы. Но все его попытки сдержать стоны проваливаются с следующим попаданием пальцев по простате. Его собственный член дергается, он даже не опускается. И это напрягает, потому что Уолкер только на секунду ощущает некоторое облегчение после чего все повторяется вновь: он снова возбужден, снова это тянущее желание внизу живота и идиотская высокая чувствительность от которой он стонет чуть ли не каждую секунду, не в силах молчать. — Почему оно на тебя не действует? — уже готовый спустить в третий раз, мальчишка закусывает губу и ногтями царапает чужую спину. На ней уже не было живого места. Однако царапины затягивались на глазах и оставленное минутами ранее успевало стать просто новыми полосами. — На меня мало что вообще действует, — неоднозначно отвечает мечник и начинает надрачивать Уолкеру, продолжив того трахать пальцами. А потом ему приходит идея и, спустившись пониже, между чужих ног, он пальцы на члене заменяет ртом. Парень не был, на самом-то деле, привередлив в этом деле. Он хотел доставить сейчас как можно больше удовольствия мальчишке под собой, позволить тому расслабиться и забыться хотя бы на время. И он использовал все способы.       Ощутив, что пальцев на члене нет, Аллен теряется. Уже почти готовый кончить, он вздрагивает, когда чужие губы касаются головки, а потом на нее давит влажный, горячий язык. И в этот момент все тело пробивает дрожью. — Нет, не надо, не трогай, — беловолосый краснеет гуще, до кончиков ушей, беспомощно протягивая пальцы в сторону чужого лица и так и не доставая до него. Он выгибается в спине раньше, схватившись за простыни. Он стонет, пытаясь тщетно свести ноги. Ощущения странные: влажно, жарко и стыдно. Просто потому что Юу не должен быть там. А еще внутри все еще толкаются пальцы и Аллен не знает куда поддаться: вниз, на пальцы, или же наверх — навстречу чужому рту. Канда обхватывает губами член, обводит его языком, опуская голову. И в отличие от Аллена он не теряется, сразу же опустив голову по самое основание. Он явно давится, но подавляет это в себе, не закашливаясь. Юу прикрывает глаза, чувствуя, как чужое тело содрогается и как в глотку заливается сперма. И он как-то не думая сглатывает, после, отстраняясь и облизываясь. Аллен под ним затраханный, но все еще возбужденный: у него замыленный взгляд и явно нет никаких сил сделать хоть что-то. Но он все равно, с трудом поднявшись и встав на колени тянется к чужим бедрам, расстегивает ремень на брюках, ширинку, и высвобождает чужой возбужденный член.       Аллен кончил три раза и видно, что разум уже успел покинуть его, оставив только на него некоторые намеки. Он облизывает головку члена, ведет по ней языком и понимает, что он порвет себе уголки рта если попытается взять на всю длину. Но он все равно, смочив слюной орган, облизав его, опускает голову, пропуская член глубже в глотку. На глазах невольно выступают слезы. Аллен игнорирует неприятное ощущение, опуская голову ниже, настолько, насколько это возможно. И понимает, что головкой тот упирается в стенку глотки. Губу он все же порвал, из-за чего на ней выступила кровь. И тот бы не заметил этого, если бы не саднящая боль.       Уолкер двигает головой, прикрыв глаза. Он облизывает член во рту, обводит языком венки и сводит собственные ноги, понимая, что от этого он может невольно спустить еще раз просто потому что собственное тело воспринимает все совершенно неправильно и неадекватно: оно требует больше, при этом нуждаясь в меньшем для получения разрядки. А потом у Аллена подкашиваются ноги и тот, выпустив изо рта чужой член, в этот же момент громко выстонав что-то невнятное, почти валится на Канду, если бы тот не успел его вовремя подхватить, удержав за плечи. С члена ничего не выделяется, но отчего-то все тело пробило такой дрожью, что у Уолкера стоит звон в ушах, а сам он ничего не видит. Он весь дрожит, все внизу горит и неожиданно как-то приятно сводит. — О, неужели сухой оргазм? — Канда улыбается почти довольно, когда видит, что Аллен почти на пределе. Он уже на пределе и трахать его дальше не имеет особого смысла, но он все равно приподнимает того, позволяя облокотиться на собственную грудь.       Аллен не слышит, у него все еще звон в ушах. Но он, наконец получив обратно способность видеть, валит Юу на спину, садясь сверху и по основание насаживаясь на чужой член. Он едва ли может двигаться, но видно, что он действительно хотел бы доставить Юу удовольствие.       Четыре раза — его явный предел. Уже на третьем он перестал думать и как-либо двигаться, движимый только желанием ответить на чужие ласки хоть как-то.       Юу садится, подхватывая Уолкера за бедра и помогая ему двигаться. У Аллена явно слипаются глаза и он тратит последние силы на то, чтобы наконец все закончить. Получается немного неправильно, что он получает чуть больше, чем способен отдать, да вот только Канду это едва ли волнует. Его устраивает то, что он получает в полной мере.       Уолкер целует почти лениво. Он тянется ближе к чужим губам, слабо сжав плечи мечника пальцами, пускает в ход язык и позволяет чужому языку исследовать собственный рот. Он закрывает глаза совсем, подмахивая бедрами и чувствуя, что находится на пределе. Его тело перестало так резко воспринимать все происходящее и Аллен был уверен, что причина в том, что случилось недавно: он не мог видеть или слышать, но отчетливо ощутил наслаждение и удовлетворение в полной мере. И происходящее сейчас воспринималось словно бы более приглушенно. Возможно, он просто не отошел от этого ощущения окончательно. А возможно он уже слишком устал, из-за чего все притупилось.       Канда, толкнувшись по основание в мальчишку, кончает в него, понимая, что тот спустил чуть раньше, но тот даже не сразу обратил на это внимание. — Не отрубайся, помыться же надо. — М-м? — Аллен разлепляет с явным трудом и нежеланием один глаз. Он не хочет ровным счетом ничего. Да даже слезать с чужого члена не хочет. Ему тепло, он ощущает себя заполненным. — Ты себя видел вообще? — Юу понимает, что Уолкера этот вопрос мало заботит. Он, даже не переведя взгляд на себя, закрывает глаза и окончательно валится на Канду.       Юу сдается. Он просто поднимает мальчишку на руки, игнорируя то, что тот даже уже не двигается. А потом шагает с ним в ванную, сажая того пока тот в отключке, и набирая воду. А сам топает менять постельное белье.       Взгляд парня невольно задерживается на пианино в углу комнаты. Оно хозяйское и стоит тут уже явно давно, но пылью не покрылось только благодаря тому, что за квартирой хорошо следили. Тем не менее оно выглядит как новое. В мыслях невольно появляются воспоминания тех дней, когда Аллен восстановил Ковчег, когда Юу слышал, как мальчишка играл. И песня невольно остается в голове. Интересно, Уолкер до сих пор помнит ее? Хотя, если восстанавливал не так давно Ковчег, то явно не забыл.       Канда возвращается в ванную. Уолкер все так же сидел неподвижно, спиной облокотившись на бортик и склонив голову на бок. Точь в точь так же, как и оставил его Канда. Явно вымотанный всем этим безобразием, он дрых как убитый. И Юу готов был дать гарантию того, что он не проснется даже если рядом начнется бойня из-за возрождения Тысячелетнего. Зато Канда знал одно: пока Аллен будет спать — он успеет сгонять в магазин за всем необходимым.       Как там было? Или секс или магазин? У Канды все и сразу.       Юу с помывкой мальчишки справляется достаточно быстро и просто. Не впервые ему приходилось попадать вот в такие ситуации, когда Аллен отрубался, а отмыться явно было нужно. Сейчас мальчишка был весь если не в чужом семени, то в собственном.       Уже когда Канда заканчивает, он видит, как один глаз Уолкера лениво открывается. А потом закрывается обратно. Видимо, он предпочел продолжить спать потому что не нашел сил проснуться окончательно. Да и вряд ли он вообще проснулся. Скорее просто пришел в сознание ненадолго и, убедившись в собственной безопасности, отрубился обратно.       С горем пополам натянув на сопящего Уолкера белье и ночную рубашку, да накрыв его одеялом, Канда решает и сам привести себя в порядок.       Аллен просыпается один. Он, разлепив с трудом глаза, понимает, что тело его не хочет слушаться: ноги едва ли двигались на пару с телом. Кое-как подобравшись к подушке, Уолкер лег на нее грудью и уставился в стенку. А потом вытянул перед собой обе руки и стал смотреть на них. При взгляде на кольцо все происходящее становилось по-своему правильным. По крайней мере так казалось самому Уолкеру. Они, вроде как, мир спасли. Он заслужил отдых, время для уединения с Кандой. — Вот и как ему сказать? — обреченно выдохнув, седоволосый смотрит на Тимкампи. Тот летает вокруг, а потом садится на голову, так не издав ни звука. — Я ведь теперь ной. Не Неа, а другой. С собственной волей. И другие прекрасно обо мне знают, — Аллен стонет обреченно. Горло болело, голова тоже. А сильнее всего болела задница, сесть на которую он снова не мог. Не то чтобы его не устраивало собственное положение сейчас, но ощущение последствий прошлых ночей всегда становилось менее приятным, чем сам процесс.       А потом Аллен слышит, как открывается крышка пианино. Около него стоит Изабелла. Видимо та оставила браслет на запястье Канды, а сама осталась дома. Она пальцами касается клавиш и Уолкер слышит, как начинает играть мелодия. Уже знакомая, текст которой он так и не вспомнил сам, но все равно знает его наизусть. Память Четырнадцатого осталась с ним уже не как память ноя внутри, а как собственная. Как то, что он видел своими глазами и слышал собственными ушами.       Уолкер подпевает тихо, повернувшись к девушке лицом и смотря на ее спину. Играет она не хуже самого Уолкера и не хуже, наверное, Графа. А потом песня прекращается и она, захлопнув крышку, садится на нее. — Что делать будешь? — интересуется, смотря на седоволосого. Она не выглядит действительно заинтересованной в ответе. В какой-то мере ей безразлично все, что не касается будущего мира. Она — сердце чистой силы и понять ее не смог до конца даже Аллен. Она не подавляла в нем ноя, не хотела слиться. Она просто дала несколько вариантов и когда вышло даже лучше чем она думала, пусть ной и остался с Уолкером — она не попыталась уничтожить апостола. Она вообще сидела с ними как ни в чем не бывало, наблюдала за битвой. Ровно до тех пор пока Граф не сошел с ума окончательно и не стал бить даже по своим, отдавая им приказы. А апостолы могли только подчиниться. — Ты про это?       Уолкер выглядит действительно удрученным. Он не знает как выкрутиться из этого. С этим, бок о бок, он шел все это время. И оно не оставит его, ведь он появился только из-за этого. Он — тот самый Аллен, предложивший Неа собственное тело. Просто так случилось, что он помолодел. И просто так случилось, что Неа больше нет, как и нет Графа. Есть только неизвестный ной внутри, желания которого совпадают с собственными, из-за чего другие нои считают его предателем, пускай и не все. — Понятия не имею. Я не хочу продолжать эту тему. Хочу просто немного пожить вот так. А там, может, с Орденом свяжусь и мы с Кандой начнем ходить по заданиям как экзорцисты. Не вечно же на одном месте сидеть. — Неплохой вариант, — Изабелла кивает. В отблеске золотых глаз виднеется некая гордость за чужое решение. И то верно. Они заслужили отдых, но вечно так продолжаться не может. Да и Аллен до сих пор связан с чистой силой, пусть и тот, кто ею управляет находится с ними. И она бы могла освободить парней от их ноши. — Сегодня ты уже ничего делать не будешь, полагаю? Я слышала, что в городе проводят крупные приготовления к празднику. — Я не очень люблю их. Прихожу разве что из-за того, что там можно поесть, — Аллен выдыхает, заворачиваясь в одеяло посильнее и смотрит все еще сонно на девушку, которая кивает. Она знает. — Там что-то особенное, да? — Канде нравится, пусть он и уперто молчит об этом, — хихикнув, девушка меняет облик на облик мечника. — О, он почти закончил с покупками, — читая чужую поступающую обновленную память, Изабелла кивает сама себе. — Он думал, что ты проспишь до конца дня, а там можно будет предложить прогуляться ближе к вечеру. Поспишь? А, еще.       Изабелла спрыгивает с пианино, шагает к чемоданам и достает из одного из них голема: переделанного, переклеенного и выглядящего на самом деле жалко в сравнении со старой его версией, которая тоже лежала не так далеко но уже бы никогда не заработала. Но она прекрасно знает, что он не связан с Орденом. Поэтому, включив его, она возвращает собственный облик и потягивается. — Он хотел его включить, но каждый раз из головы вылетает.       Голем теряется, когда видит, что хозяин больше не хозяин. Он летает вокруг и в итоге прячется под плащ, в котором была девушка. — Я спать, — завернувшись в одеяло с головой, Аллен закрывает глаза. — Удачи вам. А я пока отправлюсь в собственное путешествие. Я достаточно восстановилась.       Уолкер поднимается, почти моментально открывая глаза вновь. Он видит, что девушка принимает его облик, подальше от себя убрав голема, который тут же летит к настоящему Аллену. — Что ты имеешь в виду? — Мне тоже нужно работать. Я смогу вернуться к вам. Браслет на запястье Канды — мой сосуд. Сломать его непросто, но благодаря нему я смогу определять ваше местонахождение. А там уже и скопировать память, определить где именно вы находитесь, чтобы вот так открыть врата. Передай привет Юу, — слабо улыбнувшись, Изабелла пропадает во вратах, которые за ней разрушаются, рассыпаясь на глазах.       Канда чувствует, что чистой силы нет. Он понимает, что Изабелла куда-то делась, поэтому с некоторым недоумением смотрит на собственный браслет, остановившись посреди улицы с пакетами в руках. — Так она прощалась, — вслух произносит Аллен и, зная, что облик она все еще использует его, продолжает. — Спасибо за помощь.       «Спасибо за помощь» — всплывает новое воспоминание. Изабелла выглядит счастливой, шагая во вратах Ковчега в другое место, уединенное от людей. Она спрячется ненадолго, а там, может, и напомнит о себе. — Мояши! — голос в коридоре громкий. К Канде летит черный голем, прячется у него под пальто и глаз его выглядит слезящимся, хотя это вообще слабо возможно.       На голос не отзываются. Поэтому торопливо прошагав прямо в обуви в комнату, Юу проверяет спит ли мальчишка. Тот, завернувшись в кокон из одеяла, дрых как убитый. — Ты где, а? — тыкая в браслет и возвращаясь в коридор, чтобы снять обувь, Юу ждет хоть какого-то ответа. Да вот только браслет пуст, а в квартире и намека на присутствие чистой силы нет за исключением собственного меча, да сопящего Аллена.       Стянув обувь и пальто, Канда в первую очередь шагает на кухню. Готовить он особо не умеет, но он хотел бы сгонять по-быстрому в Орден за стряпней Джери.       Врата открывают почти перед самым носом. Мечник хмурится, поставив пакеты на пол на кухне, а потом, схватившись за рукоять Мугена, проходит во врата, открытые, скорее всего, Изабеллой. И оказывается на кухне Ордена. Прямо недалеко от немного шокированного Джери. — Ась? Изабелла, какого-, — уже желая выругаться на браслет, мечник переводит взгляд на повара. — А, это, мне Аллен тут Ковчег открыл, есть хочет, вот.       Выглядит максимально глупо. Но тем не менее повар, выставив в общую столовую Юу, принимается за готовку.       «Вот так просто?» — мысленно фыркнув, парень взглядом провожает ходящих туда-сюда людей. И потом чувствует, как его сверлят недовольным взглядом. Линк сидел в сторонке за общим столом и пялился на мечника. — Изабелла, куда ты вообще смылась? — задает вопрос вслух, но не получает ответа. Даже браслет не мигает. Все же без чистой силы это был просто пустой сосуд. Но тем не менее она наблюдает за ними. Она знает чего хочет Канда и пользуется способностью Аллена. Значит ли это то, что она скопировала Канду и одновременно Уолкера и при этом отсиживается где-то?       Канда выглядит без плаща в Ордене странновато, непривычно. Формы нет. Он просто в домашней рубашке и брюках, заляпанных мукой и жиром. Он так и не постирал их. А еще он с распущенными волосами, что увидеть можно крайне редко. Особенно в стенах Черного Ордена. — О, Канда, — Лави, шагающий с Ли младшей смотрит на мечника. — А Аллен где? — Дрыхнет как убитый. — А как ты тогда сюда попал? — Он открыл Ковчег прежде чем отрубиться. Проснется — захочет жрать. Поэтому, заранее зная это, открыл проход на кухню. — Юу сегодня более разговорчивый, — хлопнув в ладоши, книгочей довольно улыбается и чуть щурится. — То, что я давал тебе… — Тц. Да, — коротко и понятно отвечает. И рыжий начинает смеяться. — Мне правда жалко Аллена. Хотя с другой стороны когда я видел его лицо перед этим всем… Его более чем устраивало собственное положение. Когда же это было? — Лави пытается вспомнить точную дату дня, когда он застал Канду и Аллена в их комнате. На самом деле он приперся туда намерено, дабы подтвердить для себя увиденное еще на улице. Решая не выслушивать этого всего, Канда просто уходит обратно на кухню, где уже было достаточно всего наготовлено.       Аллен просыпается ближе к вечеру если судить по освещению комнаты. Разлепив глаза, он смотрит на свою правую руку и понимает, что кожа у него далеко не бледно-розовая, как обычно, а серая, темноватая. Седоволосый подрывается с кровати и подбегает к большому зеркалу на двери шкафа. Он видит, что на его лбу проявились стигматы, а глаза приобрели золотой оттенок. Он он все еще является собой. Это не Неа. Потому что Неа погиб. — Малыш, да тебе весело, я гляжу.       Уолкер видит в отражении зеркала Тики. Тот улыбается, словно бы он просто дожидался того момента, когда это случится. Аллен подавляет ноя в себе. Он принимает более привычный вид, но глаза его цвета не изменили, пусть стигматы пропали, а кожа вновь стала такой же как и всегда. — Я ведь у себя в квартире, — парнишка осматривается. Он переводит взгляд на то, что его окружает. И он понимает, что выйди он за пределы этой комнаты — за ней ничего не окажется. Дверь в спальню всегда была открыта, что уже говорит о том, что это не та реальность, которой стоит верить. — Нет, это мое сознание, — парень хмурится. Он подходит ближе к Микку и пальцем тыкает того в лоб, чтобы убедиться в том, что он из плоти и крови. И он действительно оказывается живым. Настолько живым, насколько это возможно. — Что ты здесь забыл? — Мы нои. Ты и сам знаешь это. И прямо сейчас мы, не следуя приказам Графа, занимаемся всем тем, чем пожелаем. А я просто решил навестить тебя после того не самого приятного случая.       Аллен подходит к пианино, открывает крышку и начинает играть. Он так быстрее проснется. И Тики, понимая это, уже хочет остановить не желающего его слушать Уолкера, да вот только земля под ним пропадает. Так же как и исчезает сам Аллен.       Седоволосый просыпается, подрываясь на кровати и смотря прямо перед собой. Спокойно сидящий рядом Канда, читающий книжку, переводит на него взгляд и чуть хмурится. — Кошмар? — интересуется, однако замирает, увидев желтые глаза. Аллен прячет их, закрывает лицо руками и откидывается на спину обратно, ложась.       «Показалось?»       Юу не особо церемонится. Отложив книгу, он садится на чужие бедра и оттягивает чужие руки от лица. И понимает, что глаза Аллена серые, как обычно. — В чем дело? — Уолкер выглядит чуть недовольным. Он дует губы, чувствуя, как хватка на запястьях слабеет. А потом обнимает мечника за шею и слабо улыбается. — Я, конечно, рад, что ты за меня волнуешься, но давай в следующий раз не так резко.       Юу уже один раз проигнорировал появление ноя в Аллене. Он видел как он пробудился впервые, видел этот взгляд, пусть и цвет глаз или кожи не изменился. Но он сейчас отчетливо ощущал ноеву ауру. Может, он уже свихнулся после всех этих событий? — Я хотел позвать тебя прогуляться, — Канда переводит тему, позволяя обнимать себя. Аллен отстраняется, смотря чуть хмуро. — Там холодно. А у меня болят ноги и спина. Понесешь меня на своей спине?       Канда не отвечает. Он начинает доставать из чемодана чистые вещи и выкладывает их на кровать. — Одевайся. — Привык я, конечно, слышать обратное, — хихикнув, Уолкер тянет к себе одежду и начинает переодеваться. Юу хмурится. Он никак не может понять, что именно не так с этим мальчишкой. Его предчувствие не подводит его. Здесь не все чисто. — Что случилось при битве с Тысячелетним?       Аллен застывает. Он, криво улыбнувшись, застегивает рубашку и переводит взгляд на мечника. Стоит ли ему говорить сейчас? — Ничего особенного. Помню, что убил его, а потом он начал надуваться как воздушный шарик и взорвался перед смертью, уничтожив почти весь Ковчег.       «Не сейчас. Может, позже.» — Так куда мы идем? — Там дают много еды. Халявной.       Аллен больше вопросов не задает. В принципе, пока он с Кандой и пока где-то рядом есть еда — он готов проигнорировать молчание мечника.       Уолкер немного хмурится. Он размышляет о том как стоит провести новый год. Стоит ли им вернуться временно в Орден и отпраздновать все там? Если и так, то им придется закупиться подарками для ребят.       Аллену хорошо рядом с Кандой. Он, несмотря на свой не самый приятный характер, способен быть и добрым и заботливым. Пусть и не всем это показывает. Уолкеру удалось разглядеть в мечнике, наверное, самую скрытую его часть которую он демонстрирует персонально ему. И он понимает, что ничего лучше в жизни с ним не происходило.       Уже уходя Уолкер слышит пианино в собственной комнате. И, видимо, не только он, потому что Канда, уже желая выйти, замирает и бежит с Алленом на спине в комнату. И музыка прерывается, стоит им зайти в спальню. Крышка пианино открыта, а вместо нот на пюпитре листок бумаги с автопортретом Изабеллы и поздравительным письмом.

      Я бы рада присутствовать на празднике с вами, ребята, но тут появилось неотложное дельце. Канда, ты уж прости, что ушла и ничего не сказала. Но все равно я буду помогать тебе. Аллен, не затягивай. Ты понимаешь о чем я. С наступающим праздником. Навестите Орден, они ждут вас в ту самую ночь!       С любовью, Изабелла. Сердце.       P.S.: Возможно, я смогу ненадолго навестить вас позже.

      Канда раздраженно выдыхает, зачитывая письмо вслух. Аллен только посмеивается, но все равно напрягается, слыша упоминание про себя. — Решено. Новый год празднуем с ребятами. Может, закупимся сегодня? — Ага, — вручив письмо Аллену, Канда шагает на выход, перед этим закрыв крышку пианино. Уолкер в свою очередь передает письмо Тимкампи на собственной голове. На его макушке сидели два голема: Канды и собственный, который схватил зубами письмо и проглотил его. — Какие подарки выберем? — Доверяю твоему вкусу.