Милдрет и две разбойничьи шайки

От подрумяненной красавицы исходил аромат уюта и перца. Курица была главной гостьей сегодняшнего ужина. Повар как есть запихнул ее в духовку, и набил ее салатом, изъяв все органы. Конечно, для этого пришлось сначала отрубить ей голову. Но по довольному лицу мисье Доурапа, это того стоило. Да и голову ей заменили на несколько алых сочных помидоров. С помощью дворецкого я заставила свою тарелку двенадцатью сортами закусок и удовольствовалась сегодня этим. Край стола упирался мне в грудь, и вовсе не потому что я маленького роста. Просто стол с изящными ножками был слишком высок. Артеа тоже приходилось порой нелегко. Ей хотя и шестнадцать, но она не сильно выше меня. Чтобы дотянуться до бокала со свежевыжатым гранатовым соком за краями моей тарелки, мне приходилось полностью вытягивать руки и привставать на мягкой обивке стула. Так что я предпочитала не очень много пить. Поставить бокал поближе являлось бы преступлением перед чувством этики мадам. На сегодня мне хватило укоризненных взглядов тети из-за моего платья. На ужине я смотрела куда угодно, только не на нее. Сегодня, после возвращения от шайки с письмом для Артеа, я случайно попалась на вид тете. По крайне мере, сейчас подол платья скрыт за столом. -Прекрасный, прекрасный день! - мисье Доурап распалялся улыбками из-под полуседых усов. - Я совершил хороший обмен нашей земли, ну, помнишь, дорогая, той, с восточной стороны наших конюшен, применение которой мы никак не могли определить, так вот, я обменял ее на акции "Кортеджа". Их дела идут в гору, и манипуляции у них- частое дело. Постоянный приход нам обеспечен. "Кортедж"- мебельная фабрика. Ее продукция очень популярна среди богатых домов. Смуглое лицо мисье Доурапа так лучилось, как если бы он достиг предельной точки счастья. -Как прекрасно, дорогой, - мадам Доурап сдержанно улыбнулась. Мама Артеа за все время, что мы с тетей прислуживаем этой семье, ни разу не перешла грани благовоспитанности. Для нее не существовало эмоций, которые нельзя притянуть уздцами вежливости. - А вот мы с Артеа сегодня выбрали прекрасное платье для завтрашнего прихода гостей. Кстати, я добавила в список еще кое-кого. -Да?-мисье поднял голубые глаза на мадам, дожевывая мясо с куриной ноги.- И кто же так запал тебе в душу, что ты поступилась своими принципами не приглашать никого без извещения за несколько дней?- добрая ирония угадывалась в его тоне. - Ну тут это было излишне, дорогой. Видишь ли, господа Мальковские всего-то сегодня утром вернулись в город после продолжительного путешествия по своим владениям за городом. Нашей дочери будет не лишним познакомиться с их прелестным сыном,- Артеа почти подавилась кусочками лука. Она миниатюрно откашлялась в кулачок, не привлекая внимания взрослых. - Помнишь Ияра? Он всего на год старше Артеа. Артеа было пятнадцать. Выходит, парню шестнадцать. -И что же?- лукаво усмехнулся мисье Доурап. Конечно же, приличия не позволили мадам высказать цель своих намерений на прямую. -А то, что я пригласила их на завтрашнее мероприятие, дорогой. -Как скажешь, дорогая, - вздохнул мисье, делая глоток из своего бокала. Я сомневалась, что это был гранатовый сок. Питье в бокалы взрослых наливалось не из того же сосуда, что в наши с Артеа. -Анастейша, а как провела день твоя милая Милдрет. Она, наверное, скучала по Артеа в ее отсутствие? Тетя бросила в меня предупреждающий взгляд, видно, вспомнив про платье. -Мадам, позвольте, однако мне самой неизвестно, чем сегодня занималась моя племянница. -Так, может, Милдрет сама нам поведает? Я стеснялась смотреть в глаза мадам, поэтому скосила взгляд на ее шею. Внезапно я превратилась в главный предмет интереса всего стола. В голове моей отозвалось пустым звоном. Ни единого словечка. Артеа пнула меня под столом. Я дернулась и тихо ойкнула. -Сидела. В комнате. Миссис Форма задала нам много материала по истории. Я повторяла его. Я не заикалась, но чувствовала себя сверх некомфортно. Облегчение вылечило меня от этого, когда все продолжили есть, а мадам напоследок обронила. -Какая молодец. Я не ошиблась, Анастейша, наняв твою племянницу подругой моей дочери. -Мне кажется я готова на все ради Эйтора,- сказала Артеа голосом, уходящим в фантазию, в нашей спальне, лежа под одеялом. Лампы потушили минут десять назад, и все это время подруга молчала. Я думала она счастливо уснула. Она весь вечер улыбалась и устало двигалась. Между нашими кроватями пролегало три неполных шага и занавеска из сетки, просвечивала наши силуэты. -Почему? Она рассмеялась. -Потому что я его люблю, глупая. -Почему ты его любишь? -Любви нельзя задать такой вопрос, ведь на него нет ответа. Можно спросить только как я его люблю. -И как? -О, этот ответ может продолжаться до бесконечности. То есть на первый вопрос она не сможет ничего сказать, а на второй никогда не сможет замолчать? -Ты изменилась. Только и думаешь, что о нем, - а после глубокого молчания, я шутливо добавила.- Форма тебе это так не простит. Ты же постоянно мечтаешь на уроках. Антреа рассмеялась, как отряхнулась. -Судьба обделила ее единственным важным знанием. Ей не понять чувства любви. Ни-ког-да. -Артеа? А правда, что влюбленные ничего не смыслят от любви? Даже себя. -Все мы смыслим,- заворчала она и вздохнула, прощая меня. Дальше она объяснила мне, однако тоном, которым говорят люди заранее определившие, что их не поймут. Со смирением и добрым терпением. - Видишь ли, возлюбленный, он как самый яркий фонарь во вселенной. Как единственное светило, по сравнение с которым и свет солнца-мрак. Только когда в твоей жизни появляется такая любовь, ты осознаешь, что до этого и не жила совсем. Холодная нора никогда не сможет стать твоим пристанищем дважды. Больше мы с Артеа в эту ночь не вели бесед. Она повернулась на бок, зашуршав накрахмаленными простынями. Я уставилась перед собой, на раму кровати, к которой крепилась сетка. От всех этих разговор, я окончательно запуталась в том, что такое любовь, и хотела бы я ее испытать. Наверное, нет. По-моему, с ней слишком много бед.