Уроки перевоспитания.

Я снова проснулся в прекрасном настроении, ведь вчера было воскресенье - день службы в церкви, а сегодня понедельник - первый день учебной недели. Когда ты знаешь, что за твоей спиной кто-то стоит, то чувствуешь, как силы наполняют тебя, и ты готов покорять любые вершины. Мама всегда говорила, если будешь служить Господу, то Он обязательно тебя вознаградит. Я потянулся в постели, сбросил с себя одеяло и опустил ноги на прохладный пол. Подойдя к зеркалу, я увидел улыбающегося худощавого парня с темными волосами. За спиной мой цвет волос называют «цвет церковной мыши». Я никогда не обращал внимания на колкие фразы учеников школы. - Джерард, завтрак готов. – Мама заглянула в комнату. - Иду. - Я улыбнулся и натянул на себя белую рубаху и брюки. Все пренебрегали правилами школьной формы, да и установленного внешнего вида у нас никогда не было, но мне было более удобно в такой одежде, чем в популярных огромных толстовках. Спустившись вниз, я сел за стол, где передо мной стояла тарелка с овсянкой и тостами. Я хотел было приступить к еде, но мама меня остановила: - Мистер, вы опять хотите забыть о молитве? Я как можно незаметнее закатил глаза и сложил руки в молитвенном жесте, переплетая пальцы. Я не понимал, зачем молиться утром, но не мог ослушаться мать. - Доброе утро, семья. - Мой младший брат вошел в кухню, усаживаясь напротив меня. - Собирайтесь скорее, - поторопила нас мама, приводя в порядок свою прическу. – Не дай Бог, в школу опоздаете. Все, мальчики, я ушла. - Пока, мама. – В один голос произнесли мы с братом. У нас в семье всегда было взаимопонимание. Мы никогда не ругались, потому что семья – это первое звено социума, в котором формируется личность. Позавтракав в тишине, мы с братом вышли из дома и направились в школу. Я любил учиться, хоть на уроках был не активным. Я не люблю, когда на меня обращают внимание, поэтому просто отсиживаюсь, рисуя в своем блокноте. Школа для меня особое место. Я не отношусь к какой-либо категории, я не богатый, не игрок футбольной команды, не ботаник, просто Джерард Уэй, парень из церковного хора. Я считаю, что в моей школе можно снимать фильм на религиозную тематику. Даже название придумал: «Восемь школьных грехов». Вот капитан футбольной команды прижимает к стене учебного заведения девушку. Он целует её, а выглядит так, будто хочет съесть. Его рука находится в трусах у бедной девушки. Похоть. Попрощавшись с братом, я пошел к своему шкафчику. Тут у меня лежат альбом, карандаши и старательно припрятанный комикс про Капитана Америку. Мама говорит, что комиксы, как и телевизор, плохо влияют на психику детей, но я настолько их люблю, что не могу отказать себе в удовольствии и не почитать его на перемене. Я как раз положил в металлическое пространство книгу по математике, как за спиной услышал скрежет сминающегося шкафчика. Это глупый здоровяк с ненавистью впечатал чем-то провинившегося одноклассника, держа его за грудки и шипя что-то ему в лицо. Гнев. Первым уроком у нас была история, которую вел молодой, заикающийся учитель. Злые ученики, которые никак не хотели понимать причины гражданской войны, частенько посмеивались над бедным учителем, который старательно чикал над фамилией близнецов Чейз. Прозвенел звонок, и все расселись по местам. Прошло буквально пятнадцать минут урока, как с задней парты послышалось отчетливое чавканье. Толстяк Луи пытался незаметно впихнуть в себя бутерброд, заботливо приготовленный его мамой с утра. Чревоугодие. Все стали улюлюкать и бросать на парту Луи свою еду, не обращая внимания на предупреждения учителя. Я уткнулся в свой альбом, пытаясь отстраниться от этой глупой шайки и тряпки Луи, который выбежал из класса, пряча заплаканное лицо. Все смеялись, а я пытался слиться со стеной, чтобы в случае чего, я был не причастен к этим забавам. Однажды, после дневного марафона издевок над этим парнем, его мама прибежала в школу и на глазах у всех учеников отчитала моих одноклассников за такой низкий со стороны морали поступок. Все учителя выдохнули с облегчением, думая, что дети возьмутся за ум и перестанут издеваться над бедным полным мальчиком. Но разве это были бы ученики нашей школы? На следующий день они подвесили всю одежду Луи на флагшток, а голого парня заставили идти домой пешком, да еще ехали на машине и снимали это на камеру. Прозвенел звонок с урока, и класс в мгновение опустел. Я, собрав вещи, тоже последовал примеру остальных и покинул класс. Все было как обычно. Толпы учеников передвигались по коридорам, срывали уроки, издевались над более слабыми. Иногда я чувствую себя пришельцем, прилетевшим с особой миссией. Но я не знал о ней и никогда не пытался как-то изменить мир. Возможно потому, что я понимал, что никто не станет слушать меня, серую мышку. Время обеда сопровождалось звуками ужасной музыки, содержащей в себе бранные слова, стоны девушек и набор глупых звуков. В моей семье слушают только классику, и другой музыки за свои семнадцать лет я никогда не слышал толком. Я взял поднос с обедом и сел за свободный столик. Слева от меня сидела одноклассница моего брата с подругами. Богатые, избалованные дети. Сара вытащила из своей лакированной сумочки телефон, судя по вздохам её подружек, очень дорогой и крутой. Она положила его перед собой на стол, а рука одной из подруг потянулась к нему, чтобы посмотреть. - Не трогай! – взвизгнула Сара и ударила подругу по руке. – Ты знаешь, сколько он стоит?! Алчность. Я встретился с грустным взглядом Кэтти - девочка из пьющей семьи. Она всегда ходила в обносках своего старшего брата, иногда – матери. С ней никто не общается, потому что она не стоит и нитки с трендовой одежды учащихся. Да и если быть до конца откровенным, с ней не о чем говорить. Она глупая, у неё плохо развита речь, бранные слова вылетают из её почти детского рта с кариозными зубами чаще, чем нормальные. В её голубых глазах, которые видели много ужасного, читается неприкрытая ненависть к Саре и ей подобным. Кэтти безумно желает быть такой же, как они. Зависть. Пообедав в одиночестве, я оставил свой стол в чистоте и, выбросив остатки, пошел на улицу. Сейчас у нас занятия физкультурой. Мое тело напоминает куклу-марионетку: слабую, ходящую только по направлению ветра. Во время грозы с сильным ветром мне противопоказано выходить на улицу – унесет еще куда-нибудь. В Канзас, например. Защищаться мне не от кого, меня никто не трогает и не достает, да и применение грубой силы перечит заповедям Божьим. Казалось бы, я весь такой хилый, заучка – мечта для школьных хулиганов. Но меня что-то оберегает. Надеюсь, Господь готовит для меня особую миссию. У меня освобождение от занятий физической культурой - небольшие проблемы с легкими. Все время я отсиживаюсь на трибунах, сочиняя стихи или рисуя. Я сел в пластиковое кресло, которое закреплено с сотнями братьями-близнецами, и достал потрепанный альбом. Последняя страница. Она должна быть заполнена чем-то особенным. В каждом альбоме на последней странице я рисую значимое событие или человека, который сделал для меня что-то хорошее. В пяти предыдущих последние страницы заполнены портретами моих родителей, Майки, рисунок нашего похода в аквапарк и церковь. В этом я хочу нарисовать то, что повлияет на меня в какой-то мере. Справа от меня послышался свист тренера нашей футбольной команды и нашего учителя физкультуры: - Чего вы все такие вялые сегодня? Каши мало съели? Быстрее, быстрее! Все стали выползать из тени трибун на центр стадиона под нещадно палящее солнце. Я внимательно наблюдал за неподалеку стоящим парнем, одетым в черно-розовые цвета, его тёмные волосы торчали в разные стороны, а вид у него был грустным. Судя по красному носу и таким же глазам, он недавно плакал. Уныние. Ученики расползлись по полю и стали медленно разминаться. Девушки в неприлично коротких юбках вызывали у меня раздражение, и я, фыркнув, перевел взгляд на парней, лежащих в позе звезды посреди стадиона. - Может, мы не будем ничего делать? Жарко же! – жалобным голосом пропищал один из них. Лень. - Подняли свои тушки и занимайтесь! – гаркнул тренер, с угрожающим видом приближаясь к развалившимся парням. Они быстро вскочили и побежали по кругу, стараясь не получить от тренера. - Айеро, ты где был столько времени? – тренер с укором смотрел на приближающегося к нему Фрэнка. - Не кричите так, мистер Стоун. Небось, связки порвете. – Усмехнулся тот, поправляя рюкзак на плече. Я не слушал их дальнейший диалог, а просто следил за своим бывшим лучшим другом. Мешковатые штаны, футболка с непонятными надписями, татуировки, пирсинг. Раньше он был нормальным. Ходил вместе со мной в церковь, пел в церковном хоре, как и я. Но после того, как его отец ушел из семьи, прихватив с собой несколько тысяч долларов, которые были для поступления Фрэнка в университет, а мать стала каждый день пить, Фрэнк попал в плохую компанию, стал пить и курить, слушать ужасно громкую музыку, от которой плавились мозги, да и вообще стал вести себя ужасно. Я решил, что наши пути разошлись. Я оборвал все связи с когда-то добрым и отзывчивым мальчиком, и уже три года мы не общаемся. Я каждый день вижу его в школе, он общается с плохой компанией. Да что там общается, он её основал. Фрэнк бросил на меня робкий взгляд, а я поморщился и отвернулся. Он поднялся на трибуну и сел ниже меня на два ряда, с отвращением наблюдая за одноклассниками. Этот надменный взгляд появился у него совсем недавно, Фрэнк ставит себя выше всех других, но, наверное, только я знаю, какой он на самом деле: веселый и открытый парень. Гордыня. - Валите с глаз моих, спортсмены. – Вздохнул тренер. Я подхватил портфель и пошел на задний двор школы. Уроки закончились, но через час у меня занятия в хоре. Идти домой бессмысленно. Я сел под своим любимым раскинувшимся дубом. Это единственное большое дерево на территории школы. Тут я полностью всё изучил. Каждую травинку, каждый горб на земле. Я закрыл глаза и откинул голову, она уперлась в твердую кору дерева. Моя правая рука поползла по траве. Тут лежит крышка от Пепси, я поднял ее, повертел в пальцах и положил обратно. Чуть ближе к дереву из-под земли выпирает корень. Я постоянно тру его указательным и средним пальцами, и сейчас он отполированный. Левая рука легла на мою голову, и я направил её вверх по дереву, ощущая под пальцами шершавую кору. Примерно год назад Фрэнк вырезал тут своё имя. Сейчас я ощущаю пальцами выпуклые буквы. - Уэй, ты чего там копошишься? – грубый голос заставил меня открыть глаза. – Клитор ищешь? Громкий приближающийся хохот вывел меня из умиротворения. Это шайка Фрэнка, только без своего предводителя. Обычно они меня не трогают, но, видно, сегодня решили развлечься. Я поднялся на ноги, поправив выпавшую прядь волос, и уже хотел было уйти, но тяжелая рука легла на моё плечо, останавливая. - Куда собрался? – парни выхватили у меня из рук портфель и стали бросать его друг другу, думая, что я сейчас буду за ним бегать. Как бы не так. Я стоял, скрестив руки на груди, и ждал, пока эти перебесятся. - Какого хрена? – голос Фрэнка заставил меня обернуться. – Отвалите от него! Мой рюкзак спикировал на землю, а ребята из компании Фрэнка зашагали прочь, оставив нас наедине. - Они ничего тебе не сделали? – Айеро приблизился ко мне. - Все нормально, - улыбнулся я и поднял портфель. – Увидимся. Я махнул ему рукой и направился в церковь. - Джи, подожди, - он подбежал ко мне. – Хочешь, приходи ко мне сегодня. - Нет, спасибо. - Почему? Я такой мудак? Я поморщился. Не люблю, когда при мне сквернословят. - Нет, просто ты не тот Фрэнк, которого я считал своим другом. – Я остановился. – Ты стал совершенно другим. - Да что со мной не так?! Я потянул его за рукав футболки к недалеко стоящей машине. В стекле отобразились две фигуры. - Смотри, это я, - я ткнул пальцем в свою расплывчатую фигуру, одетую в аккуратную одежду. Затем перевел палец на фигуру Фрэнка. – А это ты. Раньше ты был, как я. Это мне нравилось больше. - Всё дело в том, как я выгляжу? – Фрэнк с недоумением посмотрел на меня. - Нет, Фрэнк! – я прикрикнул. – Дело не в том, как ты выглядишь. Ты изменился внутри, я это чувствую. Я развернулся и пошел в противоположную от Фрэнка сторону. - Давай поспорим? – крикнул он мне вслед. Я закатил глаза и остановился. Спор – это грех, но мы часто делали это в детстве, за что получали от родителей, если они узнавали. Спорили по мелочи: кто быстрее выпьет молоко, кто больше прочитает молитв за семь минут и прочее. - За месяц я покажу тебе, что я не плохой. Я сделаю тебя таким, как я, и ты посмотришь, что нет ничего плохого в том, что я изменился. Я сомневался. Считал, что это глупая идея и не стоит вообще соглашаться с Фрэнком. Но, видимо, Господь посчитал, что так нужно, и я повернулся к Айеро и протянул ему руку: - Согласен. Ровно месяц, время пошло.