Pierre de lune

Стенки стаканчика со свежеприготовленным макиато приятно обдают руку теплом, ничуть не обжигая. Молодой человек размеренно шагает, время от времени немного отпивает жидкость. На улице тёплый сентябрь, в душе полная умиротворенность, а в папке, находящейся в руке, новое интервью, которое журнал обязательно напечатает, ибо все, абсолютно все, интервью с «допросами» омеги становятся невероятно популярными и держатся первыми в рейтинге по запросам в поисковиках ещё, как минимум, недели три. Тэхён приоткрывает дверь, заходит в свой любимый офис и выбрасывает бумажный стаканчик в мусорное ведро. Улыбается, когда облизывает губы и ещё ощущает приятный вкус эспрессо от последнего глотка. Папка быстро устраивается на столе, а омега, измученно едва прикоснувшись к спинке любимого кожаного кресла, прикрывает глаза, когда в дверь кто-то стучится. Пепельноволосый смотрит на наручные часы и прокашливается, садясь ровно и скрещивая руки поверх стола. — Войдите, — любезно приглашает низким голосом, в мыслях перебирая варианты кого это могло занести в его кабинет с утра пораньше. — Доброе утро, журналист Ким, — парень вежливо кланяется. — Директор Мин просил Вас зайти к нему, чтобы обсудить будущее интервью. — Так быстро? — Тэ вскидывает бровь. — Я ещё предыдущее интервью ему не отдал, а он уже новое назначил?.. — Простите, я об этом ничего не знаю, — парень вновь склоняет голову и выходит, оставив после себя приятный аромат парфюма, дразнящий рецепторы Тэхёна. К слову, Ким Тэхён — журналист-омега, один из столь известных в их области человек. Шагая по офису, Тэхён улыбается на множество приветствий, приходящих в его адрес, хотя прекрасно знает, что за спиной говорят не столь лилейно и мило, как улыбаются в лицо. Наверное, это обратная сторона медали по имени «Известность» в любой из сфер. Стук небольших каблуков чёрных туфель отлично слышат все, так же, как и видят волшебную красоту их главного журналиста. Пепельные волосы вьются, слегка попадая на глаза, и омега откидывает их назад изящной кистью с множеством тонких колец на пальцах. Макияж подчеркивает медовый оттенок глаз и алые губы, на которых остается множество следов из-за укусов, потому что Тэхён очень часто нервничает. На шее красиво переливается тонкая серебряная цепочка с кулоном-каплей. Консультант в ювелирном магазине так настойчиво утверждала, что лунный камень помогает сохранить спокойствие в стрессовых ситуациях и дарит уверенность в себе, да ещё и любовь в жизнь притягивает, ибо один из главных камней любви, что Тэхён просто решил с ней согласиться и купить эту подвеску. Он всё равно бы приобрел, уж очень красиво этот камушек переливается, так и маня взгляд. Тэхён поджимает губы, о чём-то задумываясь, а после осознает, что уже проделал весь путь к кабинету директора. Мягко стучит костяшками по тяжелой двери и, получив разрешение, входит, закрывая её за собой. Директор Мин как всегда сидит со строгим выражением лица, пялясь на рейтинги в компьютере или же проверяя очередную статью, чтобы одобрить её печать. Кстати, о директоре и Тэхёне разные слухи ходят. Одни говорят, что Тэ сосёт директору чаще, нежели пьёт свой любимый кофе, другие — что они уже опорочили все столы в компании своими извращениями. Ещё есть версия, что они дальние родственники, но более интересно представлять, как Юнги дерёт омегу в своём офисе, пока тот еле может сдерживать стоны, нежели думать, что у них одна кровь по сосудам течёт. Но, к сожалению (или же к счастью), ни одна из этих гипотез неверная, ибо Тэхён просто спал по тринадцать часов в неделю, чтобы оказаться там, где он есть сейчас. Хорошо, что никто из компании не догадывается, что в кабинете директора стонет имя Юнги его секретарь, а не Тэхён. Ибо последний явно может за себя постоять, а эта розовая плюшка, сидящая за ресепшн у кабинета Юнги, только разревётся, когда услышит хейт в свою сторону. — Вызывали, директор Мин? — остановившись посередине кабинета, привлекает внимание Тэхён, пока Юнги, похоже, опять выпал из реальности, докапываясь до мелочей. — А, — директор поднимает взгляд на омегу, приоткрывая рот и позже добавляет: — Да, журналист Ким, — кивает своим мыслям и встаёт из-за стола, направляясь к пепельноволосому. — Присаживайся, — Юнги садится на один из диванов, показывая жестом на параллельный. — Почему мне поставили ещё одно интервью, когда я и прошлое Вам не сдал? — Тэхён кладет синюю папку на журнальный столик между диванами. — Понимаешь, это очень важное интервью и человек, у которого ты его должен брать очень за… — речь директора перебивается стуком в дверь, которая через мгновение отрывается и в комнату входит та самая розовая плюшка из ресепшн, принося директору и его гостю по чашечке чаю. — Я увидел, как журналист Ким направлялся к Вам, поэтому решил опередить просьбу о напитках, — омега подходит к столику, медленно и поочередно выкладывая две чашки и несколько тарелок наполненных сладостями. — Благодарю, Чимин, — озвучивает директор, пока Тэхён тихо закатывает глаза и берёт одну из чашек в руки, наслаждаясь запахом ароматного чая. Он прекрасно знает, что вот эти их гляделки очень часто затягиваются и нередко переходят в жаркий секс после выхода Тэхёна из кабинета. — Я тогда пойду, — Чимин склоняет голову и, улыбнувшись, покидает кабинет, пока Тэ проводит его изумлённым взглядом, даже перестав жевать любимое бисквитное печенье. Похоже, что это интервью и вправду важное. — На чём я остановился? — резко продолжает Юнги и Тэхён прокашливается от неожиданного голоса, прекратившего поток мыслей. — А, это интервью очень важное, и человек, с которым ты будешь говорить, максимально занят работой. Поэтому ты должен задать как можно больше вопросов в ограниченное время. Понимаешь? — Юнги приподнимает бровь, смотря каким-то странным взглядом. — Ты должен использовать весь свой профессионализм, Ким Тэхён. — Да что Вы меня так пугаете! — не выдерживает омега, кладя чашечку на стол, и истерично, но тихо смеётся. — Этот человек что — сам Ким Чен Ын? — пытаясь сгладить атмосферу Тэ шутит, но Юнги шутки не оценивает. — Хуже. Ты будешь брать интервью у Чон Чонгука, Тэхён, — во взгляде Мина кроется сожаление, пока сердце омеги резко пропускает удар.

***

Чон Чонгук — председатель фирмы, одной из главных по IT-технологиям в Корее. Успешный мужчина, миллионер, альфа с природным ароматом свежезаваренного крепкого кофе с примесью чёрного шоколада. Тридцать три года, женат на своей работе, знает четыре языка и любит ездить за границу. Нет, не отдыхать — работать. Что в голове у этой машины убийств — непонятно, но Тэхён точно знает — им нельзя встречаться вновь. — Ты с ума сошел, Юнги? — Тэхён кричит на весь офис, пока Мин упускает неформальное обращение младшего (все-таки знакомы уже десяток лет) и благодарит Всевышнего за отличную мысль сделать свой кабинет звуконепроницаемым. — Тэхён, я понимаю, но ты — лучший журналист, я не могу никому из нашей компании доверить такое важное дело кроме тебя, — Юнги пытается пригладить вспыхнувший нрав омеги, но вот уже как десять минут последний закатывает истерику. — Нет! Ничего ты не понимаешь! Если бы понимал — ни за что бы не отправил меня к нему! — Тэхён наматывает круги по комнате, то и делая, что кусая губы и оттягивая ворот рубашки, ибо жарковато становится. — Хотя бы попробуй… Ты не сможешь бежать от него вечно, понимаешь? Омега смотрит на огромное поместье Чонгука и чувствует, будто стоит перед вратами ада. Судорожно сглатывает, чтобы смочить пересохшее от нервов горло и нажимает на кнопку домофона. Когда та загорается красным, он представляется. — Здравствуйте! Меня зовут Ким Тэхён, я журналист, с которым у господина Чона назначена встреча, — Тэ говорит твёрдо, хотя голос даёт высокие ноты. — Да, секундочку! — по ту сторону слышится копошение, а затем звук щелчка указывает на то, что Киму можно входить. — Так я ещё и должен идти к нему домой! — продолжает кричать Тэ. — Ты не мог устроить интервью на нейтральной территории?! — Нет, не мог, — так же спокойно отрицает Мин. — Я же сказал — что это интервью очень важное и условия здесь выдвигаем не мы. — Это блядский звездец! — Тэхён закидывает голову и смотрит наверх, слегка прикусывая внутреннюю часть щеки, чтобы собраться. Сегодня омега решил одеться поскромнее. Сильно скромнее. Да он в прямом смысле сделал из себя серую мышь. Белые кроссовки, которые пришлось снять и заменить тапочками при входе в главный холл; серые свободные штаны, больше похожие на пижамные; такого же цвета толстовка, капюшон которой Тэ бы с удовольствием надел, если бы не правила этикета, которые омега чтил. Почти без макияжа, только слегка подкрашенные брови и консилер под глазами, прячущий следы бессонницы прошлой ночью. К тому же на носу покоятся очки с простыми стёклами, как бы «для вида». Следуя за женщиной по коридору, Тэхён оглядывает поместье. При других обстоятельствах Ким бы похвалил вкус хозяина дома и даже бы начал восхищаться им, но когда знаешь, кто владелец — хочется только сбежать, а не разглядывать красоту коридоров. — Нет, ну вы точно здесь все с ума сошли! Тебе что, меня не жаль?! — Тэхён, я тебя умоляю, сядь уже и перестань кричать, у меня уже голова болит… — Юнги продолжает пытаться успокоить паниковавшего омегу, но, пересекшись взглядом с Тэхёном, обреченно вздыхает. — Нет, ну скажи мне, ты совсем… — Тэхён набирает побольше воздуха в легкие и начинает свою гневную тираду, но Юнги резко встаёт с дивана и перебивает. — Ким Тэхён! Прошло уже много времени: тебе уже не восемнадцать, тебе двадцать восемь, слышишь?! Тебе нужно перестать убегать от прошлого. Тем более, ты сейчас уже не тот Тэхён. Ты — успешный журналист, занимающий высокий пост в процветающей компании! Ты желанный и привлекательный, знающий себе цену омега! Хватить трястись и поджимать хвост, когда речь заходит о Чонгуке! — А если вы меня больше не увидите? Если я не выдержу и покончу со всем этим?! — Тебе нужно перестать себя накручивать! — шея Юнги начинает краснеть. — Если так боишься его желаний — так сделай всё, чтобы они не возникли! Сделай из себя замухрышку и возьми яйца в руки, тебе ещё не надоело ныть?! — Прошу, — внимание Кима привлекает мягкий голос женщины, и он же одновременно даёт сигнал перестать вспоминать разговоры. — Господин Чон ждёт Вас, — только сейчас до Кима доходит, что он и не заметил, как пришел на второй этаж. — Да, благодарю, — Тэхён слегка приклоняет голову в знак благодарности и, дождавшись ухода женщины, поднимает глаза вверх, много раз моргая и делая три глубоких вдоха. — Всё будет хорошо, Ким, соберись! — опускает взгляд на свои тапочки и бормочет про себя, как мантру. Открывает дверь и, сделав поспешный первый шаг, и утыкается носом в что-то твёрдое и вкусно пахнущее. Позже, приподняв глаза, Тэхён замечает, что это «вкусно пахнущее» довольно сильно изменилось с их последней встречи, как, собственно, и Тэхён. Десять лет — это вам не шуточки. — Прошу прощения, господин Чон, — Тэхён опускает глаза, часто моргая и в мыслях коря себя за неосторожность. — Ничего страшного, — низкий голос с лёгкой хрипотцой заверяет, что всё нормально, хотя у Кима от него ещё больше начинают трястись поджилки. — Прошу Вас внутрь, — Чонгук приглашает жестом, уходя из проёма двери и ухмыляется, прослеживая взглядом восхитительную фигуру омеги, скрытую под ненужными бесформенными тряпками. Не дожидаясь приглашения владельца дома, Тэхён садится на один из диванов, чтобы утихомирить трясущиеся коленки и достаёт блокнот, ручку и диктофон, который сейчас же включает и кладёт на столик. — Будете записывать меня на диктофон? — Чонгук садится на другой диван и приподнимает бровь. — Если Вы против, то я могу выключить, — стараясь выглядеть как можно более профессионально, Ким уже начинает тянуться к устройству, но Чон перебивает. — Нет, что Вы. Просто меня впервые будут записывать на диктофон, — усмехается, не отводя взгляда от журналиста, чем начинает смущать. — Ну, абсолютно всё бывает впервые, — Тэ пытается сгладить обстановку, но только спустя несколько мгновений понимает, какой большой пошлый подтекст сюда можно додумать. — Точно, — Чон ухмыляется, продолжая так же пристально изучать Кима взглядом. — Ну, что ж… Начнём, — нервно улыбается, в мыслях планируя варианты побега из этого дома. Ну, например, выпрыгнуть со второго этажа не так уж и страшно, верно? — Какой тип… — Стойте, — резко прерывает альфа. — У меня есть одно условие. — К-какое? — голос подводит. — У нас будет взаимное интервью, если можно так сказать, — ухмыляется. — Вы отвечаете на мой вопрос, а затем я на Ваш, договорились? — Но почему Вы не обговорили это с моим начальством? — омега неловко улыбается. — Не думаю, что начальство должно решать такие важные условия вместо Вас, — парирует Чонгук, не снимая ухмылки с лица. — Но это ключевое условие интервью. Вы согласны? — А у меня есть выбор? — шепчет Ким про себя, смотря в глаза альфе. — Да, согласен, — подкрепляя свои слова кивком, Тэхён натягивает улыбку. — Так какой Ваш… — Отлично, я начну, — ухмыляясь, Чонгук уже во второй раз перебивает один и тот же вопрос. Пепельноволосый безысходно вздыхает, опуская блокнот на колени. — Почему ты тогда меня кинул? — альфья улыбка сходит на нет, взгляд из-под лба. — Н-но… — Тэхёна вводит в замешательство такая резкая перемена настроения и он беззвучно открывает-закрывает рот, придумывая ответ. — Разве это не личное? — А разве Вы не хотели спросить меня тоже о личном? — Чон слегка приподнимает уголки губ. — Или вопрос «Какой тип омег Вам нравится?» уже и не личный? — Как Вы узнали, я же не озвучил его до конца? — Тэхён шире открывает глаза и сильнее сжимает блокнот, неосознанно показывая, что нервничает. — Ваш журнал любит публиковать такое, — выводя неоспоримый аргумент, альфа остается довольным из-за разгромленного состояния журналиста. — Если я не получу ответ на свой вопрос — интервью не начнётся. Ким поджимает губы, чувствуя, как страх внутри стремительно замещается злостью, но старается не показывать этого внешне. В конце концов на что он рассчитывал, когда шёл в логово к самому волку? Неужели думал, что Чонгук оставит старые раны, не посыпав их солью? — Ты мне разонравился, — гордо выпрямившись, Тэхён поднимает взгляд и с полной уверенностью озвучивает ответ, видя, как мышцы чужого лица слегка искажаются. — Теперь я могу задать свой вопрос? — Да, — спокойно кивает Чон, спустя немного времени. — Но, вот незадача, ты уже только что его задал, — поджав губы в ухмылке, альфа откидывается на спинку дивана, осознавая, что этот разговор будет долгим. — Но… — Тэхён поправляет очки, понимая, что его развели, как ребёнка какого-то, а не лучшего в стране журналиста. — И никаких но, — прерывает Чон. — Всё честно — вопрос на вопрос. Тэхён сжимает зубы, отводя взгляд в сторону, ибо смотреть на это самодовольное существо нет желания. — Почему сегодня Вы оделись не так, как каждый день? — альфа наклоняется к столику и берёт один из стаканов с персиковым соком. — Настроение такое, — полностью поняв правила игры, Тэхён улыбается. — Одеться не так, как обычно. И хотя на языке крутится вопрос откуда альфа знает, как Тэ обычно одевается — вслух произносится один из тех, что записаны в блокноте. — Какими конкретно качествами должна обладать Ваша избранница? — приготовившись записать обширный ответ на свой правильно поставленный открытый вопрос, Тэхён обречённо вздыхает, потирая переносицу, когда… — Я больше предпочитаю омег-мужчин. …в ответ получает всего лишь одно предложение. Именно сейчас Тэхёну хочется кинуть этим самым блокнотом прямо в напротив сидящее лицо, чтобы стереть лукавую ухмылку, но он только лишь тянется к приготовленному для него стакану сока, делая несколько глотков, чтобы не наговорить ничего лишнего. Так увлекшись соком, Тэ не замечает, что Чон закусывает губу, смотря на движущейся под кожей кадык при глотках и хитро улыбается, будто уже достиг чего хотел. — Какой твой вопрос? — облизывая влажные губы, торопит брюнета Тэхён, чувствуя, как желание свалить отсюда приумножается в геометрической прогрессии каждую минуту. Внимание вновь возвращается к варианту выпрыгнуть с окна. А Чонгук лишь забавляется чужими резкими переходами с уважительной речи на неформальную. — Почему я тебе разонравился? — думаю, поговорка «Кто в лес, а кто по дрова» отлично впишется в данную ситуацию. Тэхён открывает рот, чтобы как-то остроумно ответить, но в голове сами по себе возникают картинки из студенческих лет. Как он был молод и безумно влюблён в парня с факультета IT, как прекрасен был тот год их знакомства, плавно перешедшего в отношения. Вспомнил время, когда он засиделся во время дождя в библиотеке, готовясь к экзаменам, а его дорогой друг-альфа предложил пройтись под одним зонтом домой, ибо: «Ну ведь по пути же». Что может быть романтичнее первого поцелуя под одним зонтом, во время которого стук капель о натянутую спицами ткань гармонично переплетается с тихими неловкими звуками поцелуев? Тэхён тогда только поступил на первый курс, Чонгук же — уже на пятый. Поначалу Тэхён и мысли не имел о том, что Чон может быть наследником такой огромной корпорации, но эта информация быстро его настигла в тёмном переулке, в буквальном смысле схватив за шею и перехватив дыхание. Как оказалось, бабушка Чонгука — такая высокопоставленная и всеми уважаемая леди решила таким способом показать, что лучше такому ничтожеству, как Тэхён не портить статус Чонгука своими чувствами, которые, по её словам, пройдут через несколько недель. Ну, что ж, сейчас Тэхён может смело ей возразить, ибо прошло уже десять лет, но чувства никуда не делись, хорошо скрывшись за работой по ночам, красивой одеждой и украшениями, кричащими об успехе омеги и его независимости. И похоже, что не у одного Кима остались чувства, судя по назойливым расспросам сидящей напротив фигуры. Тэхён, задумавшись, смотрит в одну точку и предается воспоминаниям. Тёплым и не очень. Вспоминает тихие поцелуи, спрятанные за книгой; сладкий кофе, который Чон ненавидел (да и ненавидит, наверное, до сих пор), но пил, потому что Тэхён любит; длинные пальцы альфы в своих тогда ещё темно-русых волосах, не испорченных краской; ласковые слова, прошептанные на ушко во время прогулок в их любимых местах; трение кожи во время толчков, белые круги перед глазами во время пика, аромат любимого кофе, когда проводишь кончиком носа в смольных волосах. А ещё… В голову лезут воспоминания слёз и панических атак после расставания; нервные срывы ночью, которые успешно прятались за сверхурочной работой на дом; отсутствии альф на протяжении пяти лет, как следствие разочарования и нарушенного доверия; постоянная паранойя в темноте, ибо казалось, что вот-вот опять выйдет непонятный парень, схватит за шею и прошепчет, какое ты ничтожество и что лучше тебе держаться от семьи Чонов подальше. Прокручивая в голове такое множество воспоминаний, Тэхён не сразу осознаёт, что молча сидит перед альфой вот уже несколько минут, задержав взгляд в одной точке. А Чонгук и не торопит, впитывает каждое выражение, каждую морщинку, каждую эмоцию во взгляде, тоже, скорее всего, предаваясь воспоминаниям. — Я… — Тэхён понимает, что уже некоторое время сидит вот так. — Ты мне разонравился… — Тэ поджимает губы, не озвучивая мысли о том, что Чон ему не просто нравился, Тэ был в него влюблён до беспамятства. — Ты всегда был уродом, — фыркает в ответ на вопрос, промаргиваясь, чтобы скинуть с глаз пелену воспоминаний. — Мы оба здесь знаем, что я не урод и никогда им не был, — даже не восприняв такое заявление всерьёз, отрицает альфа. — Так что пока ты не скажешь мне правду — мы не сможем перейти к следующему вопросу, дорогой. Тэхён хочет возмутиться по поводу такого обращения, но лишь прикусывает губу, чтобы не нахамить в ответ. — Мне угрожали, — Тэхён отводит взгляд в сторону и через мгновение хватает стакан, ибо подскочивший в крови адреналин очень сушит. — Угрожали? — на лице Чонгука озадаченность происходящим. — Кто? Когда? Почему? — Это целых три, нет — четыре вопроса, Чонгук. Ты не соблюдаешь нашу договоренность, — сделав последний глоток, Тэхён облизывается, чувствуя своё превосходство. — Пф! — Чонгук фыркает, вновь откидываясь на спинку дивана, широко раскидывая ноги. — Ну, задавай. — Какими чертами характера должен обладать Ваш избранник? — Тэхён читает вопрос из блокнотика и переводит взгляд на Чонгука. — Начнём с того, что он должен быть уверенным омегой, знающим себе цену. Второе — энергия. Эта невероятная энергия, даже когда одет в какие-то непонятные бесформенные тряпки, надетые «просто для настроения», — Чонгук приподнимает уголки губ, продолжая перечислять качества, а Тэхён же, расслабившись, начинает изучать изменения «вкусно пахнущего», в которого он успешно врезался в начале встречи. Чонгук одет в чёрную рубашку, расстегнутую на три пуговицы, и облегающие джинсы такого же цвета. Он бы вполне сошел на роль мафиози в этом образе, уж очень похож, с этими своими повадками любезного дикаря. И явно не похож на программиста, которых все считают просто задротами. С их последней встречи слегка запустил волосы, как всегда волнистые и в лёгком беспорядке. К слову, они, по неизвестной причине, стали темнее, чем раньше. Глаза всё такие же выразительные, только вот взгляд стал властным и уверенным. — А Вы что думаете по этому поводу? — вопрос возвращает в реальность и Ким понимает, что прослушал весь ответ. — Что я думаю по этому поводу? — повторяет последние слова, тая надежду, что Чон повторит вопрос. — Да. Что вы об этом думаете? — но брюнет его не повторяет. Лишь загадочно ухмыляется. — Я думаю, что… — внимание привлекает не заданный вопрос, а красиво очерченные губы альфы, почему-то ставшие такими прекрасными. — Хорошо, я тогда задам другой вопрос, — переводит тему Чонгук, видя, что Ким пялится на его губы вместо того, чтобы думать над ответом. Мужчина встаёт со своего места и приближается, садится рядом с омегой, чем слегка шокирует последнего. — Ч-что ты делаешь?! — Тэхён вспыхивает гневом, ибо брюнет садится так близко, что аромат кофе ощущается сильнее. Тэ может даже выделить шоколад, нотки которого проскакивают в аромате. — Задаю интересующий меня вопрос, — ухмыляется. — Мы не в таких отношениях, чтобы находиться так близко! — выкрикивает Тэ и намеревается отодвинуться немного дальше, но Чонгук крепко хватает за талию, придвигая к себе, из-за чего Тэ теряет равновесие и падает, опираясь локтями о диван. Чонгук, пользуясь этим, нависает над парнем, украшая лицо фирменной ухмылкой, которую Тэ наблюдает множество раз за сегодня. — Ты! — Тэхён вновь хочет начать возмущаться, но: — Мой вопрос, — размеренно говорит альфа. — Почему ты принял блокаторы перед приходом на интервью? — Ч-что? — Тэхён мечется глазами по чужому лицу, вникая в смысл вопроса. — Сколько прошло времени после того, как ты сделал первый глоток сока? — продолжает задавать вопросы брюнет, несмотря на отсутствие ответа на предыдущий. — В-в смысле? — Тэ переводит взгляд на свой стакан, будучи полностью обескураженным заданным вопросом. — Не знаю даже, — придвинувшись к чужому уху, шепчет Чонгук и трётся носом о чужие волосы, глубоко вдыхая недавно появившийся запах корицы. — Когда это у тебя зрение испортилось? — интересуется с долей упрёка, точным движением руки аккуратно снимая очки. — А, это просто стёкла… — сам же отвечает на вопрос, слегка примеряя их. И вот уже через мгновенье очки за пять долларов, купленные совсем недавно, летят хрен знает куда, а Чонгук вновь приковывает жадный взгляд к янтарного цвета радужке. — Стоп! Перестань это делать! — Тэхён падает полностью на спину и опирается ладонями в чужую грудь, пытаясь держать дистанцию. — Делать что? — невинно спрашивает мужчина, поднимаясь, чтобы лица были на уровне и довольно ухмыляется. — Взаимодействовать со мной! — Разве это я? — поднимает брови. — Это ты пришел в мой дом. Сам, при чем же, — смотрит прямо в душу. Тэхён чувствует себя беззащитным и абсолютно голым, хотя на нём достаточно одежды. — Да я по собственной воле никогда бы… — отрицание Кима прерывается глубоким стоном, ибо рука альфы таинственным образом оказывается между его ног, начиная гладить внутреннюю часть бедра. Тэхён выгибается, чувствуя, как кровь приливает явно не к мозгу и стонет, сжимая пальцами ткань рубашки альфы. — Чёрт! — ругается пепельноволосый, закатывая глаза, когда альфа продолжает легкими касаниями нежить кожу через штаны. — П-почему я настолько чувствителен?.. — шепчет про себя, с каждым касанием чувствуя, как растёт возбуждение в теле, и видя, как растёт ухмылка Чонгука. — Т-ты… — рот Тэхёна удивительно раскрывается. — Ты что, мне афродизиак подсыпал?! — Понял, да? — усмехается альфа. — Мне нужно было узнать насколько сильно ты меня ненавидишь, — признается в истинной причине такой выходки. — Ч-что? Таким образом? Как ты вообще себе это представляешь? — фыркает журналист, всё больше напрягая руки, чтобы оттолкнуть тело, но и так ясно, что силы неравны. — Если ты и вправду меня так сильно ненавидишь, ты никогда не позволишь мне тебя коснуться вновь, — аргументирует Чон, хотя на последнем слове его голос непонятно меняется. — Даже под воздействием афродизиака. — Чёрт! Что ты вообще наделал?! — истерично спрашивает Ким, чувствуя, как смазка грязнит нижнее белье, что там уже говорить об эрекции. — Я так сильно хотел вернуть тебя все эти годы, ты даже не представляешь, — проигнорировав вопрос, Чонгук прижимается к чужому телу, невзирая на препятствие в виде тэхёновых рук. — Ещё скажи, что ты сталкерил за мной, — Тэхён закатывает глаза и начинает дышать через рот, ибо рассудок начинает мутиться с бешенной скоростью. — Ну, не я, — Чонгук медленно поднимает чужие руки над головой и прижимает к коже дивана. — Но мой человек докладывает о тебе. Вторая рука Чонгука забирается под серую толстовку, цвет которой почему-то бесит альфу. Вернее, он знает почему — ну, не подходит образ серой мыши Тэхёну. Подушечки пальцев оглаживают нежную кожу, которая после соприкосновения будто горит. Чонгук дышит в открытые участки шеи, сдерживаясь, чтобы не укусить. Может, укуси он омегу ещё тогда, сейчас они бы были в иных отношениях. Тэхён же совершенно не понимает в каком из миров он сейчас находится, но чужие прикосновения приносят дикое наслаждение. Чонгук рычит, когда пальцы омеги неосознанно хватают за шею, и, немного приподнявшись, прекращает любые движения, нависая над телом омеги и ожидая чужих действий. Тэхён открывает глаза и с трудом фокусируется на чужом лице. Приподнимает кисть и поглаживает щеку альфы. — Ты только что накачал меня наркотиками… Кто бы мог подумать. — Но зачем же так строго, — интонация голоса брюнета игривая, но на лице нет даже ухмылки — слишком сконцентрирован на сдерживании своих желаний, чтобы растрачивать энергию на любые другие действия. — Стал бы я так сильно рисковать твоим здоровьем. Этот препарат врач порекомендовал — он полностью безопасный. В таких малых дозах он всего лишь проявит запах и позволит желаниям выйти наружу, ты запросто можешь себя контролировать, — вскидывает бровь. — Его пьют, чтобы избавиться от импотенции. — То есть ты хочешь сказать, что я импотент? — омега фыркает. — Или же из нас двоих проблемы с эрекцией у тебя? — У меня? — Чонгук громко смеётся. — Хочешь проверить? — взгляд темнеет, рука хватает чужую ладонь и направляет на приличных размеров бугорок, плохо прячущийся за тканью чёрных джинс. Тэхён просто касается, несильно нажимая, и Чон тяжело вздыхает.  — Я дал тебе выбор, Тэхён, — Чонгук смотрит столь красноречиво, что Ким не может разобрать эмоций. Но в чём он уверен на все сто — что действия альфы полностью нелогичны. — Ты же понимаешь, что, продолжая это делать, ты резко уменьшаешь свои шансы быть не оттраханным? — голос низкий, челюсти сжаты. На омежьем лице расцветает ухмылка. — Ну и хрен с ним, — немного приподняв лицо, шепчет Тэхён. А затем вновь хватает альфу за шею и притягивает ближе, оставляя между их лицами несколько ничтожных сантиметров. — Я очень скучал, — впивается в чужие губы, вплетаясь пальцами в волосы на затылке и оттягивая их до боли, от которой Чонгук низко стонет в поцелуй и, закрыв глаза, отвечает. Тэхён перемещает руки на застегнутую рубашку, продолжая растворяться в поцелуе и в мыслях проклиная дизайнера, пришившего маленькие пуговицы, которые сложно расстегнуть дрожащими пальцами. Чонгук в ответ пытается поднять ткань толстовки выше, разрывает поцелуй и снимает, выкидывая не пойми куда. Так же он делает и со своей рубашкой, которой повезло немного меньше, ибо маленькие пуговицы начинают бесить альфу так же, как и Тэхёна, и он одним резким движением заставляет их оказаться на мягком ворсистом ковре. А затем вновь нависает над журналистом, сминая пухлые губы в новом поцелуе. Прикосновение голых тел будто наводит туман в головах обоих, оголяя накопившиеся за столь долгое время дикие желания. Чонгук раз за разом проводит шершавой поверхностью ладони по чувствительным соскам омеги, заставляя стонать в поцелуи. Тот же в свою очередь выгибается как можно сильнее, пытаясь потереться о чужое бедро, чтобы хоть немного удовлетворить пожар внизу живота. Это очень быстро надоедает. Тэ отводит голову в сторону, разрывая поцелуй, и, пользуясь чужим замешательством, толкает в грудь, заставляя Чонгука сесть. Садится на его колени, обвивая руками шею и хитро улыбаясь. — Ты так сильно хочешь оседлать ме… — вопрос оставляется не до конца озвученным, ибо Тэ затыкает чужой рот поцелуем и проезжается аппетитной задницей по чужому бугорку. — Чёрт! — Чонгук ругается сквозь поцелуй, чувствуя, как желание становится всё больше. Омега прикусывает губу, когда альфа проникает руками под ткань штанов и, минуя уже прилично намокшее белье, поглаживает мокрую дырочку. — Так зачем же ты выпил блокаторы перед нашей встречей? — альфа задаёт уже ранее озвученный вопрос, пока пепельноволосый сжимает пальцы на его плечах. — Боялся, что ты возбудишься, — говорит правду Тэ, думая, что за это его вознаградят. — Но в итоге возбудился ты, — ухмыляется брюнет. — Это из-за того, что ты накачал меня афродизиаком, — нагло смотря в темно-карие глаза озвучивает омега и закусывает губу, которая молниеносно приковывает взгляд альфы к себе. — Придурок. — Да ладно тебе, его там было совсем немного, — Чон не отводит взгляда от губ. — Тем более, все знают, что при отсутствии внутреннего желания такое маленькое количество не подействует. Можно сказать ты сам накрутил себе, что очень чувствителен, мне всего лишь надо было прикоснуться к тебе, — Чонгук дерзко улыбается, открывая рот, и проникает внутрь двумя пальцами, зная, что смазки достаточно, чтобы Тэ смог их принять. — Придурок… — повторяет Тэ, закидывая голову. — А мне больше понравилось, когда ты назвал меня Господином, представляясь моей домоправительнице. Это более горячо, не находишь? — спрашивает Чон, полностью вынимая фаланги. Тэхён прикусывает губу, злобно смотря на альфу. Сейчас — когда он сидит у того на коленях с красными из-за смущения щеками, растрёпанными волосами и чужими пальцами у себя в штанах — это выглядит более чем забавно. — Если я соглашусь — ты войдёшь в меня? — хмурясь, Тэхён пытается заключить сделку, но удача не на его стороне. — Войти? — Чонгук ухмыляется. Проникает на одну фалангу двумя пальцами, дразнясь. — Вот так, что ли? Тэхён роняет вздох, когда Чон вновь выходит и, облизав пересохшие губы, произносит: — Господин Чон… — приближается, касаясь кожей щеки чужой и шепчет на ухо: — Можете ли Вы войти в меня? — томный вздох Кима и напряженные челюсти альфы. — Натянуть на свой член, как какую-то течную суку? Неужели не об этом Вы мечтали все эти десять лет, Господин? — проезжается по чужому вставшему органу. — Потому что я каждый раз, прикасаясь к себе, вспоминал Вас, Ваше тело, голос и запах… Кончал с Вашим именем на… Просьбы переходят в протяжный стон, так как Чонгук, притянув к себе, входит внутрь тремя пальцами. Закрывает глаза и рычит, когда слух улавливает мелодичный стон, слетевший с пухлых губ. Тэхён закрывает глаза, ощущая пальцы внутри себя, чувствуя смешавшиеся запахи вокруг и жар, растекающийся по телу с каждым ударом сердца. — Теперь ты кончишь с моим именем на губах и моим членом внутри, — тихо говорит альфа, опрокидывая на диван. Быстро избавляется от этих безвкусных серого цвета штанов вместе с бельем и оглаживает оголившуюся кожу бедер, представляя её всю искусанной. Избавившись и от своих остатков одежды, альфа нависает, рукой возвращаясь к растягиванию хорошо увлажненной щёлки. — Чонгук… — обращается Тэ, но затем исправляется: — Господин… — альфа дёргается. Господи, если бы Тэ знал, что это слово так действует на брюнета, он бы гораздо раньше его использовал. — Господин Чон… — вместе с глубоким стоном на последнем слоге это просто контрольный удар по выдержке. Брюнет проводит рукой между ягодицами, собирая смазку, мимолётно целуя грудь. Наносит её на член, плавно входит на всю длину, заставляя Тэхёна глубоко простонать. — Чёрт, а ты так же хорош, как и раньше… — хрипло слетает с тэхёновых уст. — О нет, милый, — ухмыляется Чонгук. — Я стал лучше. Брюнет, наклонившись, тягуче целует Кима, ибо тот сейчас вновь что-то начнёт болтать. Толчки медленные, глубокие, отлично справляющиеся с отправкой здравого смысла обоих в командировку. Тэхён тянется к своему члену, и Чон рычит, не разрешая. Именно поэтому кисть возвращается в тёмные волосы и больно оттягивает их, показывая недовольство хозяина. Чон разрывает поцелуй, вновь позволяя Киму громко стонать, начинает ласкать шею легкими поцелуями, иногда увлекаясь и оставляя красные отметины. Омега дышит через рот, наполняя грудь настолько нужным организму воздухом, выгибается, прижимаясь как можно ближе, и с закрытыми глазами закидывает голову назад, открывая вид на шею, очень быстро украшающуюся розоватыми отметинами. — Можно? — голос Чона низкий и до невозможности глубокий, от чего Тэхёну хочется выпрыгнуть в окно. Зубы скользят по песочной коже на изгибе, и ответ напрашивается сам. — Можно, — говорит на выдохе, тут же жмурясь, потому что Чонгук, улыбаясь, оставляет укус у основания шеи, пока Тэхён, придя в себя, осыпает его всеми возможными проклятиями, со всей силы вцепляясь в волосы. — И не говори после, что не спрашивал, — поднимает потемневший взгляд, облизывая уголок рта. Сцеловывает капли, пока те не начали скатываться, возобновляя фрикции, не давая омеге съязвить в ответ. Кожа Тэхёна покрывается всё новыми волнами мурашек, берущих в плен практически всё тело. Омега извивается, наслаждается каждым ощущением, каждой эмоцией, переполняющими его сейчас. Мозг ушел в никуда, давая место желаниям, чувствам и давно похороненной надежде стать счастливым. В голове возникает образ того парня из тёмного переулка, и словно запах сырости бьёт в нос. Тэ даже хочет открыть глаза, но жар альфы, находящегося рядом, обволакивает как кокон, даря защиту, и в мыслях остается лишь аромат обожаемого кофе с примесью корицы. Скрип кожи дорогостоящего дивана, томные вздохи, низкие и протяжные стоны. Шлепки двух разгоряченных тел, заводящие ещё больше, сладкие звуки поцелуев. Чонгук растворяется в самой драгоценной мечте, отбрасывая мысли о том, что всё происходящее — сон, куда подальше. Ну, не может сон так вкусно пахнуть и так сильно возбуждать. Они с Тэхёном не виделись вот уже десять лет, но влечение и пылающие чувства никуда не делись, только спрятавшись за обидой и отчаяньем. Злость же, руководившая всем этим оркестром, захватила бразды правления на все десять лет, заставляя достигать всё новых и новых целей, чтобы в голове не шныряли туда-сюда всякие русоволосые омеги, кидающие вот так просто без причины и не объясняясь. Рука альфы проникает между телами, жар которых только подливает масла в огонь. Природная смазка размазывается по бёдрам, вытекая на диван. Подушечка указательного пальца брюнета проходится по уздечке, заставляя Тэхёна удивленно вскрикнуть и открыть глаза. На лице Чонгука вырисовывается ухмылка, когда кончик пальца ведёт от головки к яйцам, заставляя член Кима возбуждённо дёрнуться. Альфа переходит на мучительно глубокие и точные толчки, чувствуя приближение разрядки. — Это нормально вообще так издеваться? — не выдерживает Ким, когда его бьют по руке, которая отчаянно тянется к члену, чтобы схватить в кольцо и позволить кончить, а не дразниться лёгкими прикосновениями. Голос журналиста возмущён и до невозможности хриплый из-за стонов, но всё так же прерывающийся на каждом слоге, ибо этот чёртов придурок продолжает попадать чётко по простате. Дыхание тяжелое, стук сердца параллельно отображается в ушах. — Разве ты не знаешь, как нужно просить? — Чон закусывает губу, сам прекрасно осознавая, что пик близко. — Господин Чон, — Тэхён выгибается, когда головка внутри вновь проезжается по чувствительной железе. — Позвольте мне кончить… — на пару с томными вздохами выговаривает Ким, раскрывая глаза и упиваясь опьянелым взглядом в лицо альфы, от возбуждения сжимая кожу дивана. — Неужели Вы не желаете, чтобы Ваш… — Хватит, — мгновенно изменив настроение, рычит брюнет тихо, но от того не менее уверенно. Длинные пальцы Чона сжимаются кольцом вокруг крайней плоти, быстро двигаясь в такт ускорившимся толчкам. Омега хочет что-то сказать, но всё, что может — это открыть рот и завалиться на спину, толкаясь в чужой кулак. Ким кончает первым, выпрыскивая сперму на потную кожу и поджимая мышцы низа живота, судорожно сокращающиеся из-за крышесносного оргазма. Чонгук сжимает чужие бёдра, чувствуя, как пульсируют стенки вокруг его плоти. Выходит из чужого тела, продолжая надрачивать. — Позволь помочь, — хитро улыбается Тэ, становясь на колени и, прикусив губу, касается Чонгука. Альфа резко выдыхает, ибо само ощущение того, что такие охуенные пальцы сейчас охватывают твой член — сшибает с ног. Множество тонких колец на фалангах отдают холодом, заставляя нижние кубики пресса напрячься. Тэхён поднимает взгляд, проходя кончиком язычка по щелочке на головке, а затем обхватывает ртом, втягивая щёки. Помогая себе рукой, захватывает член до половины. Чонгук напрягает челюсть, хватаясь за серые волосы и входя глубже. Ким хватается руками за бёдра, расслабляя горло, пытаясь принять полностью, прикрывая затуманенные глаза. — Блять… Чон хрипло рычит, чувствуя головкой стенку чужого горла. Выходит и, проведя пару раз по крайней плоти, кончает, немного попадая на чужие губы. Ким слизывает, помогая себе пальцами, старательно проходясь языком по фалангам. — Перестань это делать, — приказывает Чон, наблюдая. — Делать что? — Тэхён улыбается, протягивая пальцы к собственной смазке, в которой испачканы бёдра. Омега передразнивает брюнета, который говорил точно такую же фразу в начале встречи. — Возбуждать, — хмыкает, заставляя журналиста лечь и нависая над ним. — Разве это я? — поднимает брови, продолжая передразнивать. — Это ты кончил мне на лицо, — хитро ухмыляется. — Дурак, — смеётся альфа. — После стольких лет всё, что ты хочешь со мной сделать — это передразнить? — Это одно из, — улыбается омега. — Классная цепочка, кстати, — хмыкает альфа, смотря на виднеющийся укус. — А, эта, — омега касается капельки на шее. — Мне говорили, что лунный камень — один из главных камней любви. — Ну, что ж, — поджимает губы альфа. — Впервые я могу согласиться с этими странными поговорками, — смеётся. — Свою любовь ты явно нашел. И не убежишь ведь, — приподнимает брови, проводя по свежему следу. — Да я и пытаться не буду, — тепло улыбается, зарываясь носом в чужие волосы и с удовольствием осознавая, что теперь аромат любимого кофе будет окружать его всегда.