Pierre de lune

— Привет, дорогой, — приветствует Тэхён парнишку, стоящего за ресепшн. — Здравствуйте, журналист Ким, — тот поспешно поднимается со стула на колёсиках, малость отталкивая его назад, и слегка наклоняется в знак приветствия. Кто-кто, а Чимин Тэхёна уважал искренне. — Он у себя? — пребывая в хорошем настроении, спрашивает пепельноволосый. — Да, на месте, — Чимин отвечает, но затем понимает, что этого можно было и не делать, ибо журналист Ким открывает дверь раньше, чем слышит фразу. — Благодарю, милый, — усмехается Тэ, в который раз отмечая чудесный вкус Пака в одежде. Он позже спросит, в каком именно магазине омега прикупил чудесную белую рубашку, которая просвечивает чёрными полосами. Они почти незаметны, но настолько невероятны, что Тэ просто обязан купить такую же. — Что это ты такой радостный сегодня? — задаёт вопрос Юнги, как только журналист закрывает дверь его кабинета. — Да так, — улыбается. — Что, переспал с кем-то? — Юн поднимает бровь, хитро ухмыляясь. — С кем в этот раз? — Да какая к чёрту разница, — Тэхён говорит весёлым тоном и Мин решает не допрашивать. Всё-таки это не его дело. — Ну ладно, — усмехается. — Зачем пришел? — Да вот… — Тэ переводит взгляд на папку в его руке и маленький диктофон. — Это — интервью с Чонгуком. Хотел отдать как можно быстрее. — О, это хорошо, — хмыкает альфа, кивая. — Благодарю, — поднимает взгляд. — Ты можешь быть свободным, я прослушаю позже. — Окей, — улыбается своей квадратной улыбкой Ким и, поправив волосы, добавляет: — Хорошего дня. Тебе и твоей розовой плюшке, — и, развернувшись на небольших каблуках, направляется к выходу. — Почему розовая? — поднимает брови брюнет. — У него волосы красные, — несколько секунд держит рот открытым. — Огненно-красные, я бы сказал. И почему плюшка? Звучит будто ему девятнадцать. — Ой, да ладно, — смеётся омега. — Розовый — потому что хочу, — показывает язык, забавляясь. — А плюшка — ибо со мной он ведёт себя милее, намного, — выделяет интонацией последнее слово, — милее, чем с тобой, — улыбается. Юнги закатывает глаза, мысленно фыркая. — Хотя, знаешь… — Тэхён переходит на шепот, будто говоря что-то особо секретное. — Был бы он бисексуален, — ухмыляется, — я бы провел с ним несколько жарких ночей. — Пошел вон! — шутливо кричит Юнги, бросая в пепельноволосого какие-то бумаги, которые из-за своей лёгкости даже не долетают, и громко хохочет, когда тот покидает кабинет. Мин откидывается на спинку кожаного кресла, улыбаясь. А затем, что-то придумав у себя в голове, жмёт на кнопочку, вызывая секретаря к себе. Вновь откидывается, поправляя ворот рубашки и стряхивая невидимые пылинки с пиджака цвета олова. — Да, директор, — через полминуты в проеме двери появляется Чимин, держа в руках фарфоровую кружку белого цвета. Любимую. Мин это прекрасно знает. — Закрой дверь на ключ, — приказывает альфа, слегка оттолкнувшись ногами от стола и заставив этим кресло отъехать. Чимин беззвучно закрывает дверь, в конце лишь сдувая красные пряди, упавшие на длинные ресницы. Кошачьей походкой приближается к директору и нет, не для того, чтобы соблазнить — она, походка, попросту встроенная в ДНК, так же как и все остальные жесты и манеры, без которых Чимин бы не был собой. — Что пьёшь? — интересуется брюнет, похлопывая себя по бедру, приказывая намекая присесть. — Какао, — Чимин буднично садится на чужие колени, не выпуская чашки из рук. Затем, недолго поёрзав, устраивается и выпивает немного напитка, перекатывая его на языке. — С маршмэллоу? — руки Мина обвивают чужую талию, а нос втыкается в шею, проводя лишь только ему ведомые узоры и щекоча кожу, от чего Пак поднимает уголки губ, устремляя взгляд на какао в чашке. — Да, — отвечает тихо, но подтверждает ответ кивком, благодаря чему альфа его понимает. — Они такие же вкусные, как и ты, — шепчет, покрывая поцелуями кожу. — Но пахнешь ты в разы круче, — добавляет, вдыхая аромат у основания шеи. Запах Чимина — зефир, и он в прямом смысле кружит голову альфе, обоняние которого на протяжении всего дня чувствует только собственный запах — аромат горького коньяка, оседающего на языке осадком. Зефир и коньяк… Настолько разные и вообще не сочетающиеся, но не мешающие вот уже который год нежиться в объятиях и тепле друг друга. — Благодарю, — смущается омега. И, чтобы скрыть эмоцию, вновь наклоняет голову к кружке, отхлёбывая новую порцию уже немного остывшего какао. Из-за порывистого движения поцелуй альфы смазывается, отчего мужчина хмурит брови. — Я тоже хочу, — внезапно говорит Мин. Мозг Пака вот уже подаёт импульс отдать альфе чашку, но тот резко разворачивает лицо омеги к себе, впиваясь губами в чужие. Секретарь широко открывает глаза, чувствуя, как чужой язык нагло забирает зефирку себе. — Вкусно, — подытоживает Мин, облизываясь после выходки. Чимин всё так же ошарашенно смотрит, слегка приоткрыв рот и часто моргая глазами, хорошо подчёркнутыми красными и чёрными тенями, прекрасно подходящими к цвету волос. Парень поджимает губы, придя в себя, и обиженно поднимается, не обращая внимания на окольцевавшие его руки, которые на удивление легко подаются нажиму и отпускают. Спросите почему обиженно? Да потому что это была последняя маршмэллоу не только в кружке, но и в пакетике, стоящем на кухне. И чтобы вновь попробовать настолько любимую сладость придётся топать в соседнее кафе или магазин, который находится далеко. Омега уже собирается покинуть кабинет, но: — Стой, — звучит металлом в хриплом голосе. — Поможешь мне с интервью Тэхёна, — подъезжая к столу, Мин облокачивается об поверхность. — Я буду проверять статью, а ты прослушаешь то, что на диктофоне, — не вопрос, не просьба — приказ. — Да, директор, — закатывает глаза секретарь, вновь подходя к столу начальника и, поставив чашку, берёт устройство из руки ухмыляющегося брюнета. Показав язык в ответ, Пак садится на один из диванов, открывая ноутбук, стоящий на журнальном столике, чтобы параллельно изучить напечатанную версию интервью. Омега надевает наушники, чтобы не мешать брюнету вчитываться в статью, и затем подсоединяет их к диктофону. Чимин прекрасно понимает, что прослушивать запись вообще нет нужды, ибо, ну серьёзно, это же интервью Ким Тэхёна — у него не может быть ошибок. Журналист Ким является примером для Пака, которым последний безоговорочно восхищается и берёт пример. Поэтому омега включает аудиозапись, слушает несколько минут и, зевая от скуки, перематывает на середину, прикрывая ладошкой открытый рот и закрывая глаза. — Придурок… — звучит голос журналиста Кима приглушенно. — А мне больше понравилось, когда ты назвал меня Господином, представляясь моей домоправительнице. Это более горячо, не находишь? — спрашивает голос, очевидно, Чонгука. — Если я соглашусь — ты войдёшь в меня наконец-то? — Войти? — даже сквозь запись слышно ухмылку. — Вот так, что ли? — судя по протяжному стону, сорвавшегося с губ Тэхёна, альфа проникает внутрь. Чимин от зевка переходит к удушающему кашлю, ибо, кажется, воздух попадает не в то горло. — Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает альфа, который аж дёргается из-за внезапных звуков со стороны красноволосого. — Ты покраснел, — добавляет он и уже хочет подойти, но Чимин нервно улыбается, поднося руку в воздухе. — Это из-за кашля, всё нормально, Юнги, — утверждает и, проводив взглядом альфу, садящегося на своё место, прикладывает руку к груди, ощущая удары бешено колотящегося сердца. И хотя слушать подобное очень смущает, но секретарь не выключает запись, лишь прикусывая губу и сжимая пальцами подол свободной рубашки, продолжая слушать чужие стоны наслаждения. — Господин Чон… — глубокий стон в конце предложения подтверждает наслаждение. — Чёрт, а ты так же хорош, как и раньше-е… — слетает с губ с разной высотой голоса, благодаря глубоким толчкам. — О нет, милый, — в голосе слышится ухмылка. — Я стал лучше. — Чёрт, — Чимин закатывает глаза, чувствуя, как внизу живота становится горячо. Чимин иногда смотрит порно, играясь с собой, хотя в большинстве случаев находится партнёр, который с удовольствием помогает с возбуждением, но… Чёрт побери. Сейчас даже картинки нету, только звуковое сопровождение, которое бешено бьёт в голову. Стоны, шлепки, непонятные фразы сказанные шепотом, которые не улавливает устройство. Чимин представляет смешавшиеся запахи, два голых тела на диване и его уносит. Уносит настолько, что он попросту перестает контролировать собственное тело. — Ч-что происходит? — по телу Юнги проходится табун мурашек, когда в абсолютной тишине его кабинета звучит возбужденный стон Чимина, отбивающийся от стенок черепа с усиливающимся эффектом. Омега, сидя на диване с закрытыми глазами, дышит через рот, сжимая белую рубашку. Причем в его ушах наушники и он как бы должен заниматься прослушиванием записи интервью Чонгука. Но… Юнги не думает, что голос Чона способен заставить омегу стонать. Тем более, когда совсем рядом — на расстоянии трёх метров — сидит собственный альфа. — Чимин! — выкрикивает брюнет, резко поднимаясь со стула и намереваясь подойти и выяснить, что, собственно, происходит, как омега, услышав рык, поднимается и снимает наушники. — Ты мне пояснишь, что происходит? — злобно шипит директор, опираясь о стол. Красноволосый поднимается, быстро преодолевая расстояние между ними, и становится напротив — так, что только стол находится между ними. — Что происходит? — дерзко ухмыляясь, Чимин поднимает колено на стол под изумлённый взгляд альфы, затем залезая полностью. — Я дико хочу тебя, — закусив нижнюю губу, омега скидывает всё со стола, включая бумаги, клавиатуру, табличку с именем директора, канцелярию и собственную любимую кружку, на которую сейчас вообще посрать. — Ч-Чимин… — голос Мина даёт сбои, ибо такая внезапность поведения Пака сводит с ума. Секретарь, перелезший через стол, опускается на землю по ту сторону, опираясь поясницей об край. Опьянелый хер знает чем взгляд омеги упирается в ширинку серых брюк, после чего поднимается к удивлённым глазам. Рот альфы открывается, чтобы задать ещё какой-то вообще не нужный в данной ситуации вопрос, но омега, опережая, послушно опускается на колени, гипнотизируя взглядом чужие расширяющиеся зеницы. Ведя ладонями от колен по бёдрам Чимин облизывается, ухмыляясь после своим внутренним демонам, нашептывающим разные развития сюжета. Пальцы тянутся к ремню, расстегивая его, заставляя пряжку звенеть. Пуговица брюк прекрасно поддается. Затем ширинка. Мину кажется, что проходит вечность, хотя… Чимин тоже проклинает в голове всю одежду мира, хотя никаких препятствий в её устранении нет. Пак снимает штаны вместе с бельём, одной рукой хватаясь за бедро, а пальцами второй окольцовывая крайнюю плоть. Мин рычит, чувствуя тепло чужой ладони, и опирается о стол, выкидывая мысли о причине возбуждения омеги куда подальше. Секретарь охватывает пухлыми губами головку, в душе довольствуясь реакции альфы на прикосновения. Оба понимают, что брюнет возбудился за считанные мгновения и, похоже, это результат цепной реакции, запущенной первым стоном красноволосого. Юркий язык проходится по щелочке, пока щеки, втягиваясь, плотно охватывают член. Чимин начинает ритмично двигать головой, с каждым разом захватывая всё глубже, помогая себе рукой. Дыхание Мина затрудняется, становится неритмичным. Приоткрыв рот, альфа закатывает глаза, сжимая тонкими пальцами край стола. Чимин придерживает чужие бёдра, не давая толкаться, и полностью руководит процессом, исполняя все указания, возникавшие из ниоткуда у него в голове. Перестав заглатывать, Чимин отстраняется с пошлым звуком, возникшим из-за слюны, и глубоко вдыхает. Голова кружится и туманится то ли из-за гормонов, бьющих в голову, то ли из-за неправильного дыхания, возникшего на фоне желания взять член на всю длину. Пак приоткрывает рот, вновь захватывая головку, но в этот раз дразня нежную кожу зубами. И Мин готов поклясться, что вот так проводить время в тысячи раз важнее всяких сделок, вертящих десятками миллионов. Альфа опускает взгляд, сразу осознавая ошибку сего действия. Губы Чимина полностью смочены слюной, глаза блаженно прикрыты, а рука, когда-то сдерживающая бёдра альфы, переместилась на возбужденный член омеги, сминая его сквозь ткань облегающих джинсов. Юнги вплетает руку в огненные волосы, хватая их в кулак, и вжимает чужое лицо в свой пах. Пак пытается полностью расслабить горло, ибо брюнет требует взять ещё глубже, нажимая на затылок. Омега чувствует, как головка упирается в стенку горла, осознание чего заставляет сжать собственный член, роняя при этом протяжный стон. Вибрации проходят по органу альфы, заставляя напрячь челюсть, чтобы не зарычать. Юнги поднимает омегу, не медля впиваясь в опухшие и раскрасневшиеся губы, прижимая тело к себе в удушающих объятиях. Параллельно наступает носками на пятки туфель, снимая их и избавляясь от повисших на лодыжках штанах. Чимин делает то же, избавляется от обуви, пока руки Юнги пытаются справиться с пуговицей и ширинкой чёрных джинс. Расстегнув штаны Чимина, Юнги быстро скидывает свой пиджак, мешающий любым действиям. Неохотно разрывает поцелуй, опускаясь ниже и, усадив омегу на стол, избавляется от штанов и белья, удивляясь своей находке. — Это ч-что?.. — голос растерянный и севший из-за возбуждения, благодаря чему член Чимина призывно дёргается. — Сюрприз, — улыбается Пак, тяжело дыша. Мин проходится подушечками пальцев по кожаным портупеям на бёдрах, начинающимся от поперечной полоски выше тазобедренных косточек. Ремешки доходят до середины бедра, полосуя идеальные ноги и расширяя границы фантазии, будто по щелчку. — Прекрасный сюрприз… — шепчет одними губами альфа, ведя пальцами по коже возле ремешков, идя за их ходом вверх. Чимин же тихо стонет, закидывая голову, ибо член и пульсирующий сфинктер хотят внимания, а их только раззадоривают, щекоча кожу. — А здесь что? — спрашивает альфа, приподнимая слегка большую рубашку белого цвета к уровню рёбер и изучая новые поперечные полоски на талии, которые тянутся двумя вертикальными ремешками к груди. Альфа проводит их взглядом, подмечая, что рубашка — абсолютно белого цвета, а чёрный в ней появляется из-за портупей. — Ох, блять… — ругается альфа, когда взгляд переходит на открытые губы, до безумия пухлые и алые, на глаза с поволокой похоти, макияж которых слегка размазался, на огненные волосы, растрёпанные из-за манипуляций при минете. Чимин подсовывается ближе, скуля из-за холода поверхности стола и выжидает действий с боку Мина, внутри споря со своими демонами о времени, которое понадобится для этого. Увидеть Чимина в ремнях — пылкая мечта альфы, но, видимо, тот был сильно озадачен такой внезапностью её выполнения. К слову, ставки приравнялись к нулю, а победитель стал неважным точно в ту секунду, когда Юнги, схватив за боковую часть шеи, притягивает к себе, смыкая губы и находя языком чужой. Пак стонет, ибо воздуха критически мало, причиной чему становится пожар в лёгких, возникший из-за высокой концентрации запаха альфы. Не смотря на помутившееся сознание, омега тянется к чужой рубашке, расстегивая дрожащими пальцами пуговицы, пока сам же полностью растворяется в горячих звуках поцелуев. Поспешно стянув чужую рубашку с плеч, секретарь принимается расстёгивать свою, не обращая внимания на дискомфорт от кожаных полосок на теле, которые при каждом движении натирают кожу. Руки альфы спускаются на аппетитные бёдра, резким движением подтягивая Чимина ближе к краю стола, из-за чего Пак теряет равновесие и окольцовывает руками чужую шею, испуганно смотря расширившимися глазами. Альфа рассоединяет губы, переходя поцелуями на шею, особое внимание уделяя кадыку. Он, почему-то, очень нравится альфе и поэтому почти всегда кожа в этом районе успешно прячется под слоями тонального крема для маскировки засосов и мелких укусов. Рука же непонятным образом оказывается у пульсирующей дырочки, смазка которой грязнит бёдра. Тонкие пальцы директора оглаживают сфинктер, спустя несколько мгновений входя на две фаланги под мелодичный стон омеги. Иногда альфа задумывается, что его мальчику бы в айдолы пойти, а не работать в издательстве. Но эти мысли прерываются на корню, как только Мин осознает, что, в таком случае, у красноволосого вообще не будет времени на личную жизнь. Брюнет играется, то входя на одну фалангу круговыми движениями, то сразу на три пальца, раздвигая их в разные стороны, чтобы растянуть омегу. — Хватит, — несильно нажимает на голую грудь альфы Чимин. — Я уже хорошо растянут, — смотря из-под красных прядей, упавших на ресницы, говорит Чим и соскакивает со стола. Пак дарит короткий поцелуй в губы и, развернувшись спиной к альфе, наклоняется к столу, выгибаясь. Юнги облизывается, закусывая губу в конце, и окольцовывает рукой собственный член, лёгкими движениями заставляя крайнюю плоть двигаться. Второй рукой поглаживает упругую ягодицу, слегка оттягивая её в сторону и приоткрывая вид на сфинктер. Удар. Вскрик Чимина от наглого действия заканчивается стоном и, после напряжения всего тела, Пак расслабляется, ложась животом на стол, выдыхая сквозь ухмылку. Юнги проигрывает звонкий звук в голове вновь и вновь, кусая губы и продолжая надрачивать. Ещё один удар. Шлепок раззадоривает желание обоих, что является плюсом в их жарком сексе, ибо это лишь одна из игр, в которые оба любят играть. Чимин скулит, кладя лоб на поверхность и тяжело дыша. Юнги перестает надрачивать и садится напротив ануса, ведя рукой по внутренней части бедра, собирая вкусно пахнущую смазку. Положив руки на ягодицы, он их оттягивает в сторону, языком проходя прям по середине, кончиком языка проникая внутрь ануса. — Чёрт! — кричит Пак, когда к языку внутри него присоединяется длинный палец. Шлепок. — Малыш не должен ругаться, не так ли? — с ухмылкой на лице спрашивает Мин, а затем, не получив ответа, вновь ударяет по уже покрасневшей коже. — Д-да, папочка… — срывается с рубиновых губ. Но, сказав это, Чимин ошарашенно открывает глаза, что там уже говорить об Юнги, у которого мозги успели закипеть. Похоже, портупеи и dirty talk на недавно услышанной записи что-то сломали в парне с красными волосами, который говорил подобное только при просьбе Мина и то с огромнейшим смущением, тут же заливавшим шею и щёки. Юнги смазывает член, проводя ладонью с прозрачной субстанцией по нему, и, оттянув одну из ягодиц, входит на всю длину, проезжаясь по простате, местонахождение которой он хорошо изучил за столько раз. Начинает быстро двигаться, буквально натягивая чужое тело на свой член, схватив за один из горизонтально идущих ремешков на талии. И завороженно смотрит, как стенки ануса охватывают плоть. Его малыш безупречен. Чимин стонет, неосознанно царапая гладкую поверхность стола, пытаясь за что-то зацепиться. Ремешки врезаются в кожу, делая ощущения острее, а голос начинает хрипнуть из-за громких криков. Толчки быстрые, точные. Мин никогда не скупится на попадания по простате, находя удобный для двоих угол. Чимин чувствует, как пряди волос начинают прилипать ко лбу, как спина нещадно ноет, как кожа ягодиц всё ещё горит от шлепков. В голове пусто — ни одна мысль не задерживается, успешно замещаясь ощущениями от чужого члена внутри. Юнги, схватив за одну из вертикальных полосок, идущих к плечам, поднимает Чимина, прижимает к себе и окольцовывает пальцами шею, не давая двигаться. Пак приоткрывает рот, откидывая голову на чужое плечо, и тянется к своему члену, чувствуя близкую разрядку. Ведёт большим пальцем по уретре, оглаживает уздечку, скользит к основанию, сжимая яички. Перед глазами белые круги, а оргазм только начинает подступать. Юнги что-то шепчет на ухо, но Чимин не в состоянии выделить из этого хоть что-то, просто продолжая стонать в силу его охрипшего голоса. Омега начинает надрачивать, ибо всё тело взяло себе за цель достичь оргазма, игнорируя всё иное. Пак кончает быстро, размазывая попавшее на руку семя по члену и обмякая в руках альфы, судорожно сжимая мышцы сфинктера. Альфа отпускает шею секретаря и тот мгновенно располагается на столе, переводя дыхание. Мин выходит из чужого тела, чувствуя скорую разрядку и, несколько раз проведя по члену, кончает на чужую поясницу, прям поверх кожаных ремешков. Брюнет садится на кресло, откидываясь на спинку, пока омега приходит в себя и вскоре садится тому на колени, утыкаясь носом в шею, вдыхая горький, но любимый аромат альфы. Юнги обнимает, крепко прижимая к себе, будто показывая, что не отпустит, а Чимин тепло улыбается, выдохами щекоча чужую кожу. Они не видят друг друга, не слышат, и нету сил даже что бы что-то сказать, но оба понимают, что безгранично счастливы. — Отныне ты всегда будешь носить портупеи, милый, — не открывая глаз сообщает альфа. — Я схожу с ума. — Да, директор, — улыбается Пак. — Кстати, почему это ты так резко захотел секса? — прокручивая всё в голове, Мин возвращается к началу. — Да так, — смеётся. — Настроение такое — захотеть, чтобы тебя взяли на рабочем столе, — говоря в манеру Тэхёна из записи, отшучивается омега, вспоминая, что нужно бросить этот диктофон под машину, а затем скинуть с десятого этажа и утопить, чтобы уж наверняка. Эту запись не должен услышать никто, а сам журналист Ким никогда не узнает, что их с Чонгуком секс кто-то «подслушал». О-о нет, ни за что.