Проблемы с солнцем.

Сбор планировался прощальным. Последним на ближайшие месяцы, если и не годы, которые могли пресекаться короткими звонками да письмами. У всех на душе неприятно скребли кошки: вот так расставаться с Куджо-саном и мистером Джостаром совсем не хотелось — в конце концов все друг к другу привязались накрепко целым мотком красных нитей. Бои, расследования, зализывание ран — это стежки, которые вшиваются в души дольше, крепче и надежнее всех остальных. Никто не жаловался. Но все уже заранее скучали. — Кх-х… — проскрипел юноша с крестовидным шрамом на недовольном лице. Он сложил руки на груди и грузно завалился на стул, едва не закинул ноги на кофейный столик, однако, вовремя словив недовольный взгляд друга — Хигашикаты Джоске — тут же одернулся. Товарищ сел справа от Ниджимуры, рядышком аккуратно примостился Рохан и с той же стороны стола расположился Коичи. Остальных стандюзеров то ли решили пока не беспокоить лишними диалогами, то ли и вовсе решили проигнорировать. Вполне в духе хладнокровных (но все еще до чертиков справедливых) Джостаров, да? Джозеф встретил их на месте легким взмахом руки в белой перчатке и чуть подвинулся, когда рядом плюхнулся дерзковатый друг Хигашикаты. Он улыбался по-старчески, морщил при этом с детской забавой нос и ерзал на месте. На руках — полюбившаяся всем невидимая малышка, а к стулу приставлена затертая с годами трость, которую услужливо подарил один из их товарищей по путешествию в Египет. — Йо-о. — тоскливо тянет Окуясу, который здесь был самым хреновым актером. — А где Куджо-сан? — Хм-м, — Джозеф прикладывает к подбородку ладонь, задумчиво поднимая голову к солнцу и жмурясь. — Знать не знаю. Опаздывает. Хотя это не в его стиле… Джоске тихо сглотнул. Покосился на Рохана, который, шумно вздохнув, понимающе поджал губы и даже как-то чуть неловко почесал затылок. Они все знали одну информацию разобщенными и короткими урывками, и беспокоило не то, что Джотаро вроде бы плохо, а то, что так продолжается, как оказывается, давно. Плохо. У всей компании было по кусочку этого «плохо». И когда усаживались вместе — висела атмосфера того, что пазл сложен, но перевернут картинкой вниз. Рохан видел однажды, как Куджо коротко дрогнул, когда он надел серьги в виде зеленых сердец. Дрогнул и посильнее натянул фуражку. Коичи наблюдал, как тот, словно проверяя, аккуратно коснулся пальцами его живота, где до этого Кира пробил дыру. Сглотнул и посильнее натянул фуражку. Окуясу видел, что он ел мало, очень мало — буквально по паре ложек. Повар тогда чуть не обиделся, но страх перед грозным «ора» ту горечь мягко вытеснил. А Джоске аккуратно поддерживал его на улице, когда тот задыхался, согнувшись пополам, едва заметно дрожал, но держал лицо все так же холодно-стойко-безразлично. Хигашикате было стыдно, до чертиков стыдно, ведь он заметил сбой в программе айсберга только в тот момент, когда Куджо остановился, оперевшись о стенку и зажав себе рот. Нет ничего хуже панических атак — так тогда решил Джоске, нервно сглатывая тошнотворный страх. Он был уверен, что Кира — это очень хреново. Что все эти стандюзеры, посланные им судьбой — это кошмар, который вдруг случился наяву. Они ведь школьники, какая ситуация может побить их по уровню дерьмовости? Хуже просто быть не может. Но взгляды бирюзовых глаз встретились. В мрачном переулке, в свете оранжевых фонарей, на пустой и холодной улице Хигашиката понял. Захлебнувшись в том животном ужасе, который ютился на дне чужих глаз, продрогнув до костей, на секунду задохнувшись, юноша понял окончательно, запомнил каждой клеточкой своего хрупкого человеческого тела. Может. Еще как может. Из размышлений всех вытащил скрип. Джотаро, легок на помине, отодвинул стул, проехавшись его ножками по брусчатке, и присел рядом с Джозефом, строго сложив руки на столе. Выдавил свое типичное приветственное «мгм» и упрямо уставился на людей перед собой, немного смутив их. Вроде говорить должны старшие Джостары-Куджо, а ощущение такое, будто это молодёжь не подготовилась и теперь сидела в лекторской перед требовательным преподавателем. Атмосферу разбавляло только хихиканье деда да невидимой малышки. Джотаро прокашлялся. — Новости. Коротко и сухо. Снова проблемы? Или что-то хорошее? — Мы задержимся, — «младшее поколение» подалось немного вперед, Окуясу тут же разинул рот. — Дед останется еще на месяц-второй, в силу бушующих штормов. — А вы? — нетерпеливо влез Коичи, чем вызвал тихо цыканье Рохана. — А я, думаю, на пару лет. Здесь отличная флора и фауна. Все обомлели. Окуясу тут же счастливо взвыл, вскинув руки к небу. Коичи довольно затрепетал, издав протяжное «о-а». Рохан не сдержал улыбки облегчения — все же ему представлялось, как он будет в одиночку присматривать за толпой неловких детей, когда Джостары уедут, и такая перспектива не особо прельщала. Джоске же опустил плечи и улыбнулся так по-детски — невинно и удовлетворенно. Так будет лучше. Для Куджо в первую очередь, Хигашиката был в этом уверен. Может, получится узнать его получше. — А где вы будете жить, Куджо-сан? — разорвал череду довольного гудения Рохан, подавшись вперед и оперевшись подбородком на согнутую в локте руку. Джотаро на пару секунд замялся, поморгал — сонно и сбито — а после ответил чуть приглушенно: — Небольшой дом близко к берегу. До сюда минут десять на автобусе. — Ну оно и понятно, что у моря. Логи-и-ично, — пророкотал Окуясу, важно почесав подбородок. — Вы ж этот, биоломорец? Как оно там… — Океанолог, Окуясу. — Уо, да, точняк. Джоске тихо захихикал, вызвав недовольство товарища. Его подсмеивания подхватили и остальные. — А я говорил, что они только обрадуются, — важно вставил свою лепту Джозеф, потрепав невидимку по макушке. — Ну и ну. Джотаро улыбнулся слабо-слабо (как и всегда, в общем-то) и натянул пониже козырек кепки. Городок Морио ему нравился. И люди здесь — тоже. — А что по новоселью?

***

— Хм, Куджо-сан, как думаете, что лучше — дыньку или арбуз? Джоске стоял у прилавка с пузатыми ягодами, задумчиво рассматривая желто-зеленые бочки и постукивая носком ботинка. Он строил из себя знатока всех-всех магазинов с такой очаровательной юношеской уверенностью, что отказаться от его компании было бы грехом. Да и так даже лучше. Не так тихо. — Мне все равно, — буркнул Джотаро, глядя куда-то в сторону с видимой отстранённостью. Джоске недовольно засопел. — Ну Куджо-сан- — Джотаро. Хигашиката тихо охнул, аж немного вжав голову в плечи и покрепче сжав один из желтых пакетов. — А? Чего? — Ты можешь звать меня по имени, Джоске. Мы в конце концов родственники. Школьник пару раз очень смущенно моргнул, будто это не ему сейчас давали такую честь, как называние господина айсберга по имени. Он вытянулся по струнке и улыбнулся. — Хорошо, Ку-а-джотаро-сан, — парень неловко поправил себя на полуслове, но без паузы. Говорил все же уверенно. Ну и замечательно. Джотаро поправил белую фуражку, прошелся вперед и благополучно миновал лавку с пузатиками. Джоске не сразу понял уловки, немного потупил тому в спину, побуравил сконфуженным взглядом, а после, наконец, отвлекся от лицезрения чужих лопаток из-за покашливания продавца. — Э-э?! Джотаро-сан! А как же дыни с арбузами?!

***

— Ну где ваш энтузиазм, ну блин? Джоске крутился в супермаркете, как белка в колесе. Нашел орешки по скидке, взял пару свертков со свежей рыбой (как хорошо жить возле моря), какие-то овощи-фрукты-салаты. Куджо все это время беспристрастно стоял у железной тележки, залипая в изображения рыб и затылки проплывающих мимо людей. — Я изначально был не очень «за» за идею новоселья. Что ты от меня ждёшь? — Ну хотя бы чу-уточку активности, пожалуйста, — прогундел Хигашиката, опустив руки вдоль тела. Парень выглядел отчаянно, даже чуть-чуть забавно. Джотаро прокашлялся, прогнав свою злорадную сторону подальше, и приосанился (став таким образом еще выше). — Тут же продаются ягоды? — вдруг подал голос мужчина, оглядываясь вокруг с цепким любопытством. Джоске от такой перемены сильно воодушевился и тут же потащил племянника за собой, начав тыкать в сторону деревянных квадратов, в которых прятались кучками кругляши-ягодки. Там была и сладкая малина, и кисловатая клубника, и всякая всячина, которую Джотаро впервые видел. — Ну? Что хотите? — Вишню. Килограмма два, наверное, хватит. Джоске тихо сглотнул. Что-то в этих интонациях и мелькнувшей улыбке было эдакое. Но что — юноше знать не дано.

***

Пакеты с шумом падают на гладкий ламинат новой и чертовски пустой квартиры. Белые стены, белые потолки, очень простые и совершенно не разнообразные люстры. Серого цвета кухня, шкафы, диван и даже постельное белье. Все в разных оттенках черно-белой палитры, всего — строгий минимум. И пусть от этого свободного места становится хоть отбавляй, Джоске все равно чувствовал себя неуютно. Он невольно поежился и сложил руки на груди, пока Куджо равнодушно расставлял продукты. Красками пестрили только книги на полках, да и те дальше голубых полутонов не выползали. Все море да море. Хигашиката нервно усмехнулся. Надо что-то менять — это точно, а то его драгоценный племянник (язык даже в голове с трудом поворачивается так называть двухметрового Куджо-сана) тут совсем с тоски загнется. — Кстати, Джо-отаро-сан… — тянет он, переминаясь с ноги на ногу в коридоре и пряча руки за спиной. Куджо молчит, терпеливо выжидая, пока парень продолжит. Спокойный взгляд бирюзовых глаз заставляет бедняжку прокашляться. — А может вам тут украсить все как-нибудь? — Зачем? — Да как-то тускло. Можем стенки раскрасить! На лице Куджо играют желваки. — Нет. Ответ звучит слишком резко. Хигашиката немного кривится, словно пристыженный котенок, которого поймали на воровстве колбасы. Джотаро вздыхает глубоко и устало, легким движением головы скидывая свое наваждение. — Можно взять какие-нибудь аксессуары, — все же говорит (выдавливает из себя) мужчина в белом, после того, как вытащил все из сумок с продуктами в звенящей тишине. Джоске вытягивает шею, побаиваясь снова обжечься, но ничего не происходит. — О! Гениальная идея! Парень стукает кулаком по раскрытой ладони, окончательно приковывая к себе внимание Джотаро. В глазах цвета глубоководной синевы горят огоньки задора и гордости. — Давайте попросим вам что-нибудь у Рохана? Он ж рисовальщик-пять-тыщ, точно родит какой-нибудь шедевр. Чудесный будет подарок на новоселье. Куджо старается смотреть упрямо и отстраненно, но от кипящего воодушевления Хигашикаты все-таки тает, хрипло усмехнувшись и опустив напряженные плечи. Стоит все же перестать воспринимать все творческое в штыки. Да и разукрасить стены тоже было чудесной идеей.

ты просто не можешь, джотаро.

ты сдохнешь от одного вида кисточки в своих пальцах.

— Звучит как отличный план. Куджо подходит ближе и мягко хлопает Джоске по плечу, продолжая слабо улыбаться. У мальца от такой щедрости после резкой реакции все внутри аж спирает восхищенным удивлением. На него не просто не обиделись, его еще и поощряют! За такой шанс нужно цепляться. — Шикарно! — восклицает юнец. — Я тогда с ним поговорю. Вы что хотите? — Я подумаю. — Сёдня придумаете? — Да. — Шикарно-шикарно. Алмазный мальчик светился, словно звезда. Улыбался довольно, невинно, по-детски, но совсем не по-глупому. Это была та самая радость, которую Джотаро сохранить не смог, но которая струилась и в Джозефе, и в Сьюзи-Кью, и в Джоске, очевидно. Куджо, наверное, тоже хотел бы так научиться, но с годами понимал все больше, что это не навык, а черта, данная от рождения. Что поделать. — А по поводу аксессуаров — когда? Уже в субботу новоселье. — Завтра сходим. Джотаро окончательно скинул плащ (раз во второй или третий на памяти Джоске) и скользнул в зал, устало опустившись на диван. Битвы выматывали страшно: до бурлящей крови, до ноющих мышц, до желания поскорее сдохнуть. Но поход по магазинам. О-ох. Это было куда хуже.

***

Они спокойно расхаживали по комнате. Джоске, уже уставший помогать с переездом, подвешивал еще одну игрушечную морскую звезду к потолку, пока Джотаро покручивал в руках ловец снов с фиолетовыми нитками и темно-зелёными камешками. Красивый. Они купили эту вещицу спонтанно, посчитав его хорошим вариантом для заполнения интерьера. У Рохана попросили (один Джоске, на самом деле) нарисовать каких-нибудь очень хороших дельфинов. Хигашиката даже в шутку купил от себя плюшевую игрушку в виде этого чудесного создания, получив в награду слабую улыбку. В целом и то было уже очень воодушевляюще. Куджо не умел улыбаться широко. — Хм, а если вот здесь? — поинтересовался парень, чуть наклонив голову вбок. — Мне все равно. — Ну хей! Ваш же дом, сколько можно. Юноша недовольно засопел, в конце концов привлекая внимание вновь выпавшего куда-то в свои мысли родственника. Куджо пробубнил свое вечное «ну и ну», поднялся с насиженного места и подошел к Джоске. Тот хотел повесить звезду на люстру к парочке ракушек. Джотаро какое-то время помолчал, а после одобрительно хмыкнул. Хигашиката спокойно кивнул, ступил на тумбочку, которую оттуда и не убирал пока, и старательно закрепил пятиконечного друга, прикусив кончик языка. — Во, шикарно. Улыбнулся. Отряхнул руки. — А это куда повесите? — У кровати. Без промедления. Он знал, куда будет вешать такой с самого начала.

«я люблю такие вещи. странно, наверное.»

«не думаю. они красивые»

Куджо мягко толкнул скрипучую дверь в комнату с двуспальной кроватью и неторопливо прошел вглубь, пока за ним с интересом топал Джоске. Школьник в этой части побывать не успел, а ведь именно в ней хранилось больше всего «Джотаро». Неаккуратно брошенная сумка у тумбочки; запах соли и стали в воздухе; пара образцов в виде ракушек и чешуек, лежащих прямо на столе, что стоял боком к окну; повешенная на стул кепка; фотография в рамочке. Пока Куджо возился с тем, как бы получше разместить нового друга, Хигашиката бесшумно оглядывался. Запоминал все, впитывал, как губка, и жадно анализировал. Неряшливость совсем не вязалась с образом родственника, но в целом почему нет? Образцы — понятное дело, ученый. Бумажки, наверное, оттуда же. Взгляд цеплялся из раза в раз только за фотографию, которую Джоске все же взял в руки, не совладав с любопытством. — А… кто это? Джотаро не смотрит. Знает, о чем его спросили. Об этом все (блять) спрашивают. Остается только тихо вздохнуть и прочистить горло. — Люди, с которыми мы путешествовали в Египет. Ты, наверняка, слышал от деда. — Уо! — детское восхищение всякими приключениями мигом озарило комнату, словно новое солнце. — То самое путешествие? Обалдеть! Парень наклоняется к фото и разглядывает получше. — Так, вас с господином Джостаром вижу. Вы такой мрачный, — парень хихикает. — А остальные? Джотаро молчит. Закрепляет ловец снов на какую-то случайно найденную кнопку. Он мысленно обещает себе, что точно найдет что-нибудь лучше мусора и заранее почему-то чувствует, что (даже) эту клятву нарушит. После лениво потирает руки и подходит поближе к Джоске, присев на твердый стул напротив стола. Юноша сам отдает ему фото и наклоняется, заглянув мужчине через плечо. — Это, — Куджо тычет в беловолосого разгильдяя, который разлёгся на песке, — Жан-Пьер Польнарефф. Раздражающий кретин, но надежный. Он сейчас ведет исследования в Италии. Неважно какие, — Джотаро тут же пресек вопрос, косо глянув на пожирающего информацию Джоске, указав на собачку. — Это Игги. Животное со стандом. Храбрый, делающий вид эгоиста. Только делающий. — А я думал, что те крысы были исключением из правил. Его стрелой царапнули? Кто? — От рождения такой, — Джоске шумно охает. — Это — Мохаммед Абдул, — палец касается смуглого лица, — он был предсказателем и дал имя моему станду. Хороший человек. Рассудительный. Они с дедом хорошие друзья. Куджо сглатывает. Джоске почему-то напрягается от этого короткого движения. — А это Какеин Нориаки, — его Джотаро называет последним, пальцем не указывает, ведь фигура осталась одна. — Мой близкий друг. Умный. Хладнокровный, когда надо. И смешной. И… — короткая пауза длиться целую вечность. — Ужасно сильный. — Ого, — тихо выдает Хигашиката, разглядывая людей, как героев, которые вдруг стали настоящими. — А где они сейчас? Польнарефф в Италии, а- — Они мертвы. Хигашиката осекается. Ему словно одной фразой отрубили голову, из легких с огненно-горькой болью вышел весь воздух, а лицо тут же залилось краской стыда. Он словно сам толкнул Джотаро в тлеющие угли, чтобы тот сделал для него небольшой перфоманс. — Я не. простите, пожалуйста. — Все хорошо. Не извиняйся. Джотаро аккуратно ставит рамку обратно на угол стола, поднимаясь с места и задвигая стул. Джоске от неловкости хочется кашлять и прятаться, да негде, а жаль. — Думаю, на сегодня мы закончили, — голос мужчины режет воздух и цепочку чужих размышлений. Юноша пару раз нелепо кивает, улыбается пошире и выходит из комнаты вслед за экс-крестоносцем, пряча руки за спиной и разглядывая белые обои. Об этом ему надо подумать. Хорошенько так подумать. — Спасибо за помощь, Джоске. — Вам пасиба! До субботы тогда? — До субботы. Дверь закрылась.

***

Всем так отвратительно весело, что Джотаро хочет проблеваться от сахарного передоза, ведь алкоголь заставляет зубами скрипеть только сильнее, и чем больше бутылок, тем ближе оголенные нервы. Дом у него был все же просторным. Влезли все, кто нужен и даже те, кто не нужен (в лице увязавшейся за Коичи Юкако). Всем и правда было просто чудесно. Дед с малышкой на руках рассказывал байки о битвах с вампирами из колонн, Рохан делал вид абсолютной неприступности, когда мимо проскальзывал улыбающийся Хигашиката, а после втихаря буравил ему затылок совсем чуточку пьяным взглядом. Окуясу с Джоске организовали небольшое караоке — все успели попеть, и даже Джотаро разок принял скудное участие. Получилось нормально. Именно, просто нормально. Однако свою долю оваций он все же получил. И все было хорошо. Подарки, украшения, похвала, счастье. Враг, наконец, побежден, обошлось малой кровью, все целы и здоровы. Разве это не сказка? Джотаро безразлично глотает таблетку, запивая ее водой и думая, что точно однажды отравится. Он спокойно усаживается на мягкий диван, откидывается на спинку под звук красивого пения Рохана и прикрывает глаза в задумчивости. Он думает, что вот она — новая жизнь. Совсем, бесповоротно новая. Работа его мечты, добрые люди вокруг, аромат моря и, наконец, долгожданное спокойствие на его берегу в компании дельфинов и морских звезд. Но губы не трогает улыбка. Хотя разве спокойствие ею сопровождается? — Ой, Джоске-кун, — пробубнил дед, склонившись над вазочкой с вишней. — А чего эт вы такую ягоду взяли? — Джотаро-сан сказал, что хочет вишню. А что такое? У кого-то аллергия? — Джоске немного наклоняется к отцу, наклонив голову и поближе разглядывая ягодку. — Вроде хорошие. — Хо? Джоджо ненавидит вишню. С самого детства с нее плюется. Хигашиката удивленно моргает пару раз, глядя сначала на Джозефа, потом на Куджо, и снова на Джозефа. В глазах только вопросы-вопросы-вопросы, но на них он получает только глубокий и тяжелый вздох Джостара, который страдальчески потер переносицу. — Н-да. Чего это я. Ладно, Джоске-кун, ты-то чего так напрягся? — Да не знаю… Может, я как-то неправильно услышал? Неловко, блин. — Ничего, все ты правильно услышал. Джоджо сейчас, наверное, просто снова в плохом настроении. Ничего страшного, не волнуйся. Дед хлопает напрягшегося юношу по плечу и уходит, оставив парня наедине с его размышлениями. Тот тихо сглотнул, сложил руки на груди и посмотрел на Джотаро, который, сидя на диване, закинув ногу на ногу, лениво разглядывал окружение. К нему то и дело кто-то зачем-то подходил. Он отвечал спокойно и сдержанно. Улыбался иногда. Сегодня даже чаще обычного. А потом все разошлись. И Джоске остался. Ведь Джоске хотел помочь. Он неторопливо собирал тарелки, полупьяно что-то напевая себе под нос. Юноша был уверен — все прошло замечательно, все-все были счастливы. Веселые размышления прервал тихий сиплый вздох. Хигашиката крутанулся, чтобы посмотреть на Джотаро, который, наверное, смеялся над какой-то шуткой, но сердце ойкнуло, больно стукнулось о ребра и упало. Ведь Джотаро Куджо немо ронял слезы, плотно сжав губы. Мелко подрагивающая рука с зажатой в пальцах сигаретой застряла по пути ко рту, так и не достигнув цели, лишь глухо тлея. И никакая шапка не помогала. — Д-джотаро-сан. — Знаешь, я любил их, Джоске, — севшим голосом просипел Куджо, все же приставив сигарету к губам и судорожно втянув табачное облако в легкие так глубоко, что те должны были истлеть. Они, наверное, и тлели. Как и весь Джотаро сразу. Хигашиката аккуратно отложил посуду на стол и неуверенно подошел ближе к «племяннику», присев рядом на мягкий диван. Он слушал. Он всегда умел это делать, и сейчас такой талант был нужнее всего. Просто правильно слушать. — Я любил каждого из них. Они были моей семьей, — его взгляд, блестящий от влаги, зацепился за ярко-красные вишни, и слезы никто даже не думал утирать. — Он был. Пепел упал на белые брюки, и Хигашиката дернулся, чтобы стряхнуть его, но вовремя осекся, лишь с немо открытым ртом глядя на близкого человека — всегда такого сильного и каменного Джотаро Куджо, мимика которого сейчас выражала горькую каплю, пока вся боль хрустальными ручьями стекала по щекам, падая на колени вместе с остатками сигареты. — Кто?.. — несмело подал голос Джоске, сжав ткань своих брюк и сглотнув. — Какеин Нориаки, — губы говорящего исказились в судорожной и слабой улыбке. — Мы были знакомы каких-то жалких пятьдесят дней. Но отпустить его я не могу уже десять лет. Куджо немного горбится, делая еще одну затяжку и выпуская дым себе в ноги. И Джоске думает, что ни разу не видел, как он курит. Наверное, увидь единожды — сразу бы понял, насколько много горькой черной боли плещется за толстой коркой льда. — Не говорите так, Джотаро-сан… — глухо возмущается юноша, оборвавшись на полуслове. — Вы ведь- Это не каких-то пятьдесят дней. Это целых пятьдесят. Это много. Достаточно. — Достаточно, — синие глаза скользят по пространству перед собой. — Ты говоришь это так уверенно, Джоске. Виснет тяжелая пауза. Долгая, тягучая, похожая на расплавленное стекло. Куджо безразлично тушит остаток сигареты о стол и сразу же достает следующую, словно без дышать и вовсе не мог. Руки дрожат. Мелко-мелко. Он сам себя сейчас ненавидит, и ненависти этой куда больше, чем способен вообще вместить в себе человек. Он сам себя сейчас ненавидит даже сильнее, чем ненавидел ебаного Дио Брандо. — Расскажите о нем, — вдруг рушит тишину Джоске, с тревогой заглянув под козырек чужой кепки. Джотаро продолжает криво улыбаться. Делает затяжку и вместе с дымом выдыхает: — Он был самым живым из всех людей, которых я когда-либо встречал.

Лёгкие обжигает холодным воздухом ночной пустыни.

— Нориаки больше всего на свете любил жизнь. Он любил…

Глаза, налитые красно-пурпурным свинцом, открываются резко.

— Любить.

— Джо-таро…

Красные волосы были разбросаны по песку.

Грудь вздымалась тяжело.

Болью ужасно отдавало в область живота.

Вскопанная рядом могила манит к себе, словно теплая койка, из которой его так нагло вытянули за волосы.

— Мы.. победили?

Дрожащая рука поднимается к небу. Она отвратительно бледная.

— Ребята?

— Я больше всего мечтаю о том, чтобы он вернулся ко мне. Мне ужасно не хватает этой его черты. Ведь я сам терпеть не могу всю эту несправедливость.

— Где вы?