Дневник Куро Таканавы

2018年6月1日.mp3 С первым днём лета! Как я и обещал, я послушал все свои записи дневника. Во-первых, мой голос вскоре показался мне вполне нормальным, когда я прослушал совсем немного. Во-вторых, я очень рад заметить, что некоторые записи несут в себе позитивные мысли и воспоминания. Я, наверное, недооценил свою жизнь. Хотя не стоит отбрасывать негативные моменты. В первой же записи я ужасно отозвался о своей жизни, но на то у меня были свои причины. Правда, я сказал, что всё началось с пьянства отца. Честно говоря, сейчас я не совсем могу понять, почему я так выразился, ведь и до этого было то, что тревожило меня и ухудшало качество жизни. Думаю, что сейчас я не готов рассказать о том, что могу вспомнить… Но у меня есть одна версия, почему я именно так поделил жизнь на «до» и «после». Тогда мне могло показаться, что всё то, что было до тех самых моментов в семье — просто пустяки. Немного другими формулировками, но сохраняя суть, Куро поделился всем этим со школьным психологом. Правда, посчитал нужным промолчать о пьянстве отца и вместо этого попытался выдать что-то абстрактное. Госпожа Мисаки слушала его, судя по меняющимся выражениям лица, очень внимательно и старалась вникнуть во всё то, с чем к ней так неожиданно пришёл ученик, который не заглядывал с марта. Когда Куро закончил ведать свои мысли, он поблагодарил госпожу Мисаки за совет, и та тепло улыбнулась. — Я рада, что смогла помочь тебе. Но могу ли я сказать ещё кое-что? — Да? — отозвался Куро. На секунду он почувствовал беспокойство. — Ты сказал о том, что хочешь взять во внимание негативные моменты из более ранних этапов твоей жизни. Что-то до тех проблем в семье, о которых ты явно что-то не договариваешь, — она продолжала говорить мягко и учтиво, но настойчиво пытаясь добраться до скрытых истин, — Это твоё право, но есть вещи, которые уже выходят за пределы компетенции меня или вашего классного руководителя. Но, возможно, это тебя и беспокоит, — Куро кивнул, — Так вот, насчёт проблем из прошлого. Хорошо, что ты заметил их возможное влияние. Тебе сейчас стоит покопаться в памяти и вспомнить то, что доставляет тебе дискомфорт. Это может быть неприятно, но это необходимо. Попробуй сделать это самостоятельно, но, если будет нужно, я могу помочь. В этот момент в голове Куро уже крутились некоторые моменты из детства, из времён начальной школы… Но всё было не то, что было бы полезным. — Хорошо. Спасибо, — он поклонился на прощание и направился к выходу из кабинета, — До встречи. После беседы с госпожой Мисаки было что обдумать. Но оставалось мне это ненадолго — надо было озаботиться домашними делами. Я сегодня приготовил ужин… Уже какой раз за последнее время. Ещё утром мама оставила Куро немного наличных с запиской, в которой попросила купить продукты и приготовить что-нибудь — сегодня она может в очередной раз задержаться на работе. Выбор пал на блюда для классического ужина, для этого даже кое-что дома есть. Для Куро приготовить нечто такое было не самым сложным занятием, и ему всегда странно слышать от мамы, какой он большой молодец, что сделал всё это. Хотя возможно, что так она старается приободрить и поддержать сына. Когда Куро уже оказался в магазине, от мамы пришло сообщение: Если останутся деньги, можешь купить себе что-нибудь. Куро написал в ответ: Хорошо, спасибо. Ему всегда как-то неудобно просить у мамы карманные деньги, зато сама она только рада побаловать Куро или помочь с покупкой каких-то вещей. Совсем скоро наступят летние каникулы, и наверняка мама позаботится о том, чтобы сын купил себе немного новой одежды. Взгляд Куро упал на плитку шоколада в знакомой обёртке. Он приглянулся, подумав, не показалось ли ему… Точно! Тогда, когда он познакомился с друзьями Такаши, тот угостил всех именно такой шоколадкой. Недолго думая, парень положил её в корзину. — А я-то думаю, что за угрюмое лицо… — внезапный знакомый голос. Куро повернул голову влево, и перед ним предстала Мика. — И тебе привет. — не самая радостная встреча, но далеко не первая в этом месте. Куро прошёл мимо девушки прямо к кассе и почувствовал шлейф цветочных ароматов. Сегодня он особенно ощутимый. На кассе Куро, уже расплатившись, наконец заметил, что Мика стояла в очереди прямо за ним, и вдруг спросил: — Ты можешь сказать, чего это меня Тэцуя так не любит? — А? — у ответа странное содержание, — А сам как будто не понимаешь. — Ага, ясно, — с нарочитой досадой в голосе сказал Куро и направился к выходу. На улице уже стемнело, но хотя бы есть фонари вдоль дороги. Парень быстрым шагом направился домой, и тут услышал позади, как кто-то бежал в его сторону. Он обернулся, и Мика замедлила шаг, как только догнала его. — Ты чего? — спросил он с недоумением. Мика демонстративно отвернулась. — Даже не думай ничего такого! Мне просто страшно. — А Тэцуя что, не мог пойти в магазин с тобой? — Мы сегодня слишком долго гуляли. Я спрашивала, не хочет ли он пойти со мной, а он сказал, что у него какие-то дела, и свалил. Идиот… — судя по тому, как было сказано последнее слово, девочке было действительно обидно. Куро даже почувствовал какую-то жалость к ней — возможно, ей и вправду захотелось провести время с кем-то ей симпатичным, пусть даже таким человеком, как Тэцуя. А попался Куро Таканава, угрюмый тип с жуткими рисунками. Да и сам он немного боится идти в такой темноте. Они продолжили путь вместе. Куро безмолвно согласился сопроводить одноклассницу, пока на перекрёстке им не надо будет разойтись в разные стороны. — Ты и сам знаешь, Акира такой, что либо будет так, как он хочет, либо это неправильно, и от такого лучше избавиться, — Мика вернулась к теме, затронутой пару минут назад, но первая мысль была не то, чтобы новой, — А ты такой странный… Вечно ходишь с угрюмой миной, почти ни с кем не общаешься. Рисуешь хорошо, — в голове Куро зажглось воспоминание, — А вот идеи у тебя жуткие. И вечно всех отталкиваешь, Акира вроде бы когда-то пытался хорошо с тобой общаться. — А я вот не хотел, и что теперь? И вообще, ты пару месяцев назад смяла и выбросила мой рисунок, а сейчас говоришь, что я рисую хорошо. Мика на секунду посмотрела на Куро с выражением лица, говорящим: «Что ты вообще несёшь?», а потом и сама вспомнила тот случай. — А, так ты про это всё помнишь. Мне просто не понравилось, такую жуть нарисовал! — И всё же у тебя было такое лицо, будто ты реально заинтересовалась тем, что я нарисовал. Разве не так? То же выражение уже смешалось то ли со смущением, то ли со злостью. — Ничего подобного! — выпалила она. — Ну ладно, молчу… — спокойно ответил Куро. На мгновение он обрёл надежду на то, что узнает этого человека с неожиданной стороны, но как-то не вышло. Оставшийся путь прошёл в молчании — неловком, немного напрягающем. «Извинись! Ты зачем девчонку обидел?» — на мгновение Куро показалось, что внутренний голос, совсем не похожий на его собственный, действительно сказал это. Причём сказал это так, будто это был голос кого-то постороннего рядом. Парень попытался отогнать от себя эти мысли — за что тут извиняться? Но голос всё перебивал и продолжал настаивать на своём. Существо, говорящее всё это, обретало облик получеловека-полуворона, такого же неприятно каркающего. И мысли вроде хорошие, но такие надоедливые… — Извини, если задел, — негромко сказал Куро и тут же понадеялся, что его не услышали. Но не тут-то было — Мика ненадолго растерялась, но быстро выдала: — Ты когда это таким вежливым стал? Куро промолчал. Они и не заметили, как в этот же момент оказались у того самого перекрёстка. — Дальше я сама, мне недалеко, — от былой растерянности не осталось и следа, — Ладно, до встречи. — нет, похоже, что какие-то маленькие следы ещё не исчезли, да и привычные бойкие интонации почти испарились. Мика и Куро даже не поклонились друг другу хотя бы из вежливости. Девушка молнией отвернулась и пошла в другую сторону. Куро пожал плечами и продолжил путь в своём направлении. Готовка сделала своё дело — в процессе Куро расслабился и погрузился в мысли о чём-то более приятном, чем самокопание и критический анализ своих действий. Появилось больше мыслей об учёбе — надо бы начать понемногу готовиться к экзаменам. Он вспомнил о рисунке добермана — Сейто так и не рассказал Куро, одобрили ли логотип те незнакомые заказчики. Блюдо почти приготовилось, когда с работы пришла мама. Её радостные возгласы о том, как вкусно пахнет из кухни, отозвались волной теплоты, накрывающей сердце. Куро невольно улыбнулся. Сегодняшний вечер дома выдался неплохим. Если отец съест свою порцию, да ещё и скажет, что было вкусно, то будет вообще замечательно. 2018年6月10日.mp3 Похоже, я на некоторое время пропаду. Экзамены скоро, надо готовиться… Да и как-то нечего сейчас рассказывать. Хожу в школу, раз в неделю посещаю репетиции троицы в качестве слушателя, где меня один раз попытались посадить за бас-гитару. Это было очень странно. У них появляются обновления в репертуаре, и я жду, когда могу оценить полноценные песни. Но это ничего, за процессом тоже интересно наблюдать. Иногда меня вовлекают в разговор, и я могу узнать обо всех троих нечто интересное. Обёртка от той самой шоколадки едва не оказалась в мусорке, но Куро подумал, что было бы неплохо вспомнить былое и сохранить предмет как часть коллекции, которая давно уже не пополняется, и кто знает, есть ли она где-то дома вообще. Юдзуру, например, часто шутит о том, сколько красивых, но противных характером мальчиков в школе. Или не шутит? Я так пока и не понял. На этих репетициях я впервые увидел, как Такаши не просто придаёт своему голосу строгости, как это бывает в некоторых ситуациях, но и чуть ли не кричит, когда простое баловство переходит в срыв работы. Сейто в ответ часто может вспылить, но его быстро успокаивают. Один раз и я не выдержал и попросил не кричать так. Наверное, вышло это у меня довольно резко, и все трое — как обычно, перебивая друг друга — принялись извиняться, что немного смутило. На полке лежит очередной неиспользованный блокнот. Размеры приличные, для новой коллекции может пригодиться. В запись попадают звуки процесса приклеивания обёртки: немного скотча берётся из общего мотка, ножницами отрезается нужный кусок, и ножницы шумно падают на стол, и так несколько раз. Доносится звук припечатывания — Куро приглаживает обёртку, чтобы лучше легла. И вот, наконец, первый предмет новой коллекции в положенном месте. Встретимся, наверное, в июле. Тихий смешок. Интересно, Куро один такой, разговаривает с дневником, как с живым человеком? Забавно. Как бы тебя назвать, воображаемый собеседник? Подумаю над этим, а пока до встречи. И только выключив запись, Куро наконец обратит внимание на звуки, доносящиеся снизу. Снова ссорятся. Но на этот раз мама звучит более агрессивно, чем обычно. Становится по-настоящему страшно. 2018年7月7日.mp3 Я не очень силён в знаниях об истоках каких-то древних праздников. Фольклор — не моя тема, но выглядит это всё загадочно и красиво. Иногда я могу в чём-то покопаться и подчерпнуть вдохновение, но за ненадобностью это знание быстро уходит. Всё, что я могу сделать особенного сегодня — посмотреть на фейерверки, съесть что-нибудь вкусное, а потом побродить по вечерним окрестностям, когда всё постепенно утихнет. А ещё… я действительно пропал надолго. Я чувствую, как сильно вымотан, зато почти свободен от всей этой учебной тягомотины. Сегодняшний вечер постараюсь использовать как повод выдохнуть хоть ненадолго. Необычайная красота охватила маленький, по-своему уютный, но порой серый и унылый город. Декораций разных видов, размеров и цветов было настолько много, что, если останавливаться возле каждой в цели полюбоваться, то уйдут, пожалуй, целые сутки, чтобы осмотреть и как-либо запечатлеть всё. Фонари, гирлянды, бамбуки, уже украшенные множеством кусочков бумаги с желаниями — всё это гармонично сплеталось в единое целое, и казалось, что этой ночью городок вообще не уснёт. Куро второй раз выходит на улицу в такой день в одиночку. Сколько он себя помнит, ему раньше составляли компанию родители, другие родственники, или друзья из начальной школы. По самым разным причинам никто из этих людей сейчас не сопровождает Куро, но на этот раз ему довольно спокойно. Это ощущалось странно, когда Куро начинал осознавать своё спокойствие, но он старался быстро переключаться, ведь не хочется портить хороший вечер. В руке любимое шоколадное мороженое, взятое на прилавке у давно знакомой женщины, которая встречает парня с улыбкой и обходится без вопроса, что этот клиент возьмёт из её ассортимента. Среди своего плейлиста Куро старательно выбирает как можно более оптимистичные и спокойные песни. И только погружение в свою атмосферу стало полноценным, как… — Куро, твой логотип, чувак!!! — наушник внезапно оказался снят с левого уха, и сзади покричали. Куро тут же отпрянул. — Какого…?! — голос был знакомым, да и это радостное лицо тоже, — Сейто? — досада какая, идеальная атмосфера разрушена. — Сейто, ты придурок, — донёсся тихий голос, полный осуждения. Перед лицом появился «мальчик-призрак», чья одежда сильно напоминала традиционный костюм, — У человека чуть мороженое не упало. Что-то бормоча себе под нос, до ребят добежал Такаши. Куро махнул ему рукой в знак приветствия и поспешил отойти. Ему стало не по себе, и, заметив это, Такаши нахмурился и схватил Сейто за капюшон его куртки. — А ну извинись сейчас же! — услышав это, Таканава обернулся и перед ним предстала потешная картина: один парень, чьё хмурое лицо выглядит весьма комично, держит за капюшон другого, обильно поливающего его потоком бессвязной ругани; сзади стоит третий с улыбкой, скрывающей неловкость за происходящее, и в конце концов закрывает лицо руками и издаёт нервные смешки. Куро такая картина заставила посмеяться так, как он, наверное, давно не смеялся. — Что происходит? — сквозь смех спросил он, на что Такаши слегка подбросил Сейто, и тот выпалил небрежное извинение и пообещал больше так не делать. — Как неловко, — Куро покраснел, — Ладно, всё нормально. Сейто вновь принял счастливое выражение лица и побежал далеко вперёд. Выкрикивая его имя, ускорил шаг и Юдзуру. Такаши же не спеша подошёл к Куро. — Извини за него. Я пытался его остановить, знаю, что ты к такому не привык. — Да всё в порядке, — ответил Куро и продолжил движение по тропинке. Такаши оказался слева и присоединился, и Куро только теперь понял, что музыка всё ещё играет. Сузуки указал на снятый наушник и спросил: «Можно?», на что Куро кивнул. Услышав, что за песня играет, Такаши восторженно вдохнул. — Fall out boy, обожаю! — воскликнул он и стал подпевать, начиная со слов «My songs know what you did in the dark». Вскоре он начал неуклюже пританцовывать и едва не споткнулся, но Куро подхватил его под плечо. — Их старое творчество мне нравится больше, но эта песня тоже хорошая. — Да их песни вообще отличные, — ответил Такаши, и, увидев нечто интересное, пригляделся к левой руке Куро. — Браслетик! — выпалил он. На левом запястье Куро красовался тот самый браслет, который Такаши подарил ему на день рождения. — Ну да, я его ношу. Ты только сейчас заметил? — с иронией заметил Куро. Такаши не ответил, только широко улыбнулся. Наушник так и не был снят, и дальше стали играть песни, по звучанию и смыслу далеко идущие от изначально запланированного. Куро, параллельно следуя за Сейто и Юдзуру, чтобы они с Такаши не потеряли их из виду, украдкой смотрел на своего собеседника, ожидая реакции на каждую следующую композицию. Зрелище оказывалось обнадёживающим: спутник продолжал живо реагировать, и паре песен так же подпевал. Так они каким-то образом дошли почти до конца набережной, где уже собралась огромная толпа людей. Такаши снял наушник и жестом позвал Куро спуститься ближе к реке. Пришлось немного поплутать, чтобы найти свободное пространство. Такаши достал из рюкзака большой плед и постелил его на земле, попутно предложив сесть. Не успели парни сесть, как к ним присоединились «отцепившиеся». — Знаете, что мне больше всего нравится в нашей компании? — резко сказал Сейто, устроившись рядом с Такаши, — Мы такие разные чудилы, но такие дружные. Вот, казалось бы, мы типа коллеги, и могли на этом и остановиться, но не-е-ет, взяли и как присосались друг к другу. Юдзуру прыснул со смеху из-за последней фразы. Он сел возле Куро и шёпотом спросил: «Всё хорошо?», на что Куро утвердительно кивнул. — А чего ты ожидал, когда вечно нахваливал мою игру и мой музыкальный вкус? — ответил Миямото на рассуждения друга. — Да, логично. А с Такаши мы потом так вместе поступали, — Сейто принялся тыкать локтем в плечо Такаши, — Помнишь, а, помнишь? — Хватит! — Такаши усмехнулся и поспешил защититься от такой настойчивости, — Помню, конечно. Ты, кстати, прав. Очень уж мы разные. Я, знаете ли, первое время удивлялся тому, как могут быть хорошими друзьями люди, один из которых такой шумный, а другой подкрадывается со спины для приветствия. — Ага. И тут ты попался — идеальный баланс между нами обоими! — Ватанабэ сопроводил свою реплику размашистым жестом, — И ещё один — тишайший наблюдатель, который стесняется во что-то вмешаться, даже когда надо бы. Куро понял, что речь шла о нём, только когда заметил, что все трое уставились на него. — А… А мне можно, что ли…? — робко спросил он, на что парни издали протяжные звуки, явно выражающие недоумение. — Хватит уже так стесняться, Куро, — взял слово Такаши, — Ты, конечно, не обязан везде таскаться с нами, но мы тебе доверяем. — Да, если так подумать, мы вот с Юдзуру не особо контачим со своим классом, и музыкальный клуб у нас как отдушина. Ты, Куро, хоть и просто слушатель, но слушатель отменный. — Я видел, как один раз ты что-то нарисовал, когда пришёл на нашу репетицию, — Юдзуру придвинулся к Куро, — Может, покажешь, что это? — Это… Да, что-то рисовал, но это у меня дома лежит… — Куро смутился. Он и сам не осознал, было ли это ложью — он действительно часто оставляет какие-то рисунки и скетчи дома, но их набирается так много, что парень в итоге просто забывает завершить хоть что-нибудь из этой стопки. И неизвестно, есть ли сейчас среди этих стопок то, что рисовал Куро в упомянутый момент. — Ладненько, — ответил Миямото с лёгкой грустью, и вдруг испуганно дёрнулся — прозвучал первый фейерверк. — Салютики! — закричал Сейто и соскочил с места. Такаши и Куро молча переглянулись, и в какой-то момент первый — будто беспричинно — улыбнулся. Куро не понял, что означала эта улыбка, но на душе стало теплее, и он ответил тем же. Вскоре он доберётся домой в сопровождении компании, которая, похоже, уже прочно заняла своё место в его жизни. Не хочется даже думать, как долго эти люди будут в его жизни. Хочется довольствоваться настоящим моментом. Подождите-ка минутку. А что ты пытался сказать про мой логотип? Такое сообщение Куро написал Сейто, когда уже был дома и вдруг вспомнил их сегодняшнюю встречу, уже успев устроиться в кровати. О, кстати! Ребятам понравилось, будет твой доберман светить на сцене!!! Незамедлительный ответ. За ним — адрес и название места, где будет проходить этот концерт. Дата и время — 30 июля, 18:00. — Крутяк… — с улыбкой произнёс Куро, прежде чем отложить телефон и тут же уснуть. 2018年7月22日.mp3 Знаете такое странное чувство — когда человек вроде и не злится на тебя за что-то, что ты сделал, а тебе ужасно стыдно? И хочется бесконечно извиняться перед этим человеком. Вот такое чувство сегодня меня посетило. Впрочем, ничего радостного не стоило ждать от дня, когда я решил пойти на кладбище. Уже который раз Куро в одиночку приходит на семейную могилу. Приносит цветы, убирает маленький беспорядок, оставшийся после визита других людей. Разве что не молится — не уверен, что помнит, как это правильно делать. Да и нужно ли? Действительно ли эти молитвы дойдут до людей, чьи имена выгравированы на этом надгробии? До людей, от которых остался только прах… Последняя мысль заставила Куро содрогнуться. Когда-то он ведь и сам умрёт. Наверняка, как и многие, он будет кремирован, и от его тела так же мало что останется. Но от чего же он может умереть? В каком возрасте? Будет ли он удовлетворён тем, сколько лет проживёт, или не успеет подумать об этом, когда что бы то ни было заберёт его жизнь? Это самое волнующее, даже пугающее. Но, пожалуй, стоит начать думать об этом, когда Куро начнёт стабильно зарабатывать и сможет начать копить на что-нибудь. Тогда эти мысли хотя бы станут обоснованы, а сейчас всё это нагоняет лишь депрессивное настроение. Погружаясь в свои думы, Куро едва не пропустил ту семейную могилу, которую тоже хотел посетить. Могила семьи Сугиура. Тут очень много имён, на нескольких из них всё ещё есть красная краска, но знакомым было только одно. И на нём этой краски нет. — Я к тебе, Мисато. Здравствуй, — Куро сделал головной поклон. Странно как-то. Всё время рассуждал о том, что люди, которых он навещает, его не услышат, а тут разговаривает, как с живым, с человеком, который даже не являлся ему родственником. Но эта смерть… Она почему-то так сильно задела Куро. Мисато всегда старался выглядеть собранным, ответственным, тем, кому ничто не может помешать решать любые задачи и спорные вопросы. Иногда проглядывала и другая его сторона — забитого паренька, который боится допустить малейшую ошибку. И похоже, что эта сторона одолела Мисато, и теперь уже больше месяца прошло с того момента, как он решил добровольно уйти из жизни. — Я уже давно узнал это, но у меня третье место в том конкурсе. Неплохо, правда? — Куро слабо улыбнулся, но через секунду улыбка исчезла с лица при осознании, с кем он это обсуждает, — Жаль, что ты это сделал. Может, мы смогли бы подружиться, — как только парень сказал это, ему мгновенно стало стыдно за свои слова. Он почувствовал свою вину за то, что не смог — хотя иногда так хотелось! — хоть чем-нибудь помочь этому человеку. И вот так всегда. Ты по-настоящему готов совершить нечто значимое для себя или ближнего, когда уже может быть поздно, — Прости. Ты ведь иногда смотрел и на меня, когда искал поддержку. Прости меня. Похоже, что это всё, что Куро сейчас может сказать. Он поспешил вернуться домой, но не успел он выйти с территории кладбища… — Привет, Куро! — Привет, Такаши. — ну вот, кажется, стало чуть легче, — Что это у тебя там? — Куро показал на небольшой пакетик в руках приятеля. — А, это сувениры. Мы с мамой завтра поедем в родной город, — объяснил Такаши, — Побудем там неделю у родственников. И к папе приедем. Последнее вызвало у Куро вопросы. Про отца Такаши он мало что слышал. Он попытался вспомнить, что это могло быть, но вспомнилась только та интересная выдумка об облаках и общие слова Сузуки о том, какой отец хороший. — Ты домой идёшь? — спросил Такаши, и Куро кивнул, — Хорошо, тогда пойдём вместе. — Прости… — Куро всё же решил поинтересоваться, — А твой папа, получается, живёт отдельно от тебя с мамой? — Не совсем, — Такаши заметно замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, скрестив руки на груди. Куро посмотрел в его глаза и ужаснулся — он никогда не видел в глазах Такаши столько грусти. Вскоре на ум пришло другое слово для описания — мрачность. Именно мрачность была в глазах, они как будто потемнели ещё больше обычного. — Мой папа умер три года назад. — на этих словах Такаши сердце ушло в пятки. Голос был подстать этому взгляду. Куро почувствовал жар на щеках, а ноги слегка подкашивало. Он думал о том, что только одним вопросом сделал другу очень больно. — Прости… — тихо проговорил Куро. Такаши расцепил руки и поспешил отмахнуться, мол, ничего страшного, но Куро не отступал, — Прости. Пожалуйста, прости меня. — как-то многовато извинений перед кем-то за сегодня. В голову врезались воспоминания о смерти бабушки. Куро было восемь лет, так что он вполне осознавал, что произошло, и было очень больно. Он вспомнил, как не верил в случившееся, а затем много плакал и говорил, что скучает по бабуле, тем самым даже нарушая тишину на похоронах. И как же злило, когда одноклассники, узнавшие об этом, подходили к нему с нелепыми словами, когда хотелось просто остаться в покое! — Говорю же, всё в порядке, — настойчиво повторил Такаши, — Знаешь, это я должен просить прощения, — сожаление на лице Куро сменилось недоумением, — Я тут недавно понял, что проецирую образ своих родителей на родителей других людей. Поэтому я возмущался, когда ты говорил что-то плохое о своём отце. Мне постоянно кажется, что и твой отец не так плох, каким ты его видишь. Извини за это. — Мне правда очень жаль, Такаши. Я понимаю, что ты чувствуешь, и это ужасно. Мне кажется, такое невозможно до конца принять. На это Такаши молча кивнул и поднял голову вверх. — Посмотри на небо, Куро. — сказал он, и Куро тоже поднял голову. Небо было облачным, — Скажи, если увидишь пятиконечную звезду. — Ага… — Таканава смотрел и задумался: неужели это всё не просто какое-то развлечение, и Такаши действительно верит, что облака — это некое средство для того, чтобы усопшие присматривали за своими живыми близкими людьми? Так на Такаши повилял тот факт, что его отец, который наверняка решил рассказать это сыну просто как сказку, умер? Парни смотрели, наверное, больше минуты, но ничего в нужной форме не нашли. — Что ж, видимо, сейчас не время. — сказал Такаши по-привычному с ноткой позитива. Куро опустил голову и увидел, что друг уже сделал то же самое. 2018年7月30日.mp3 Я сегодня волнуюсь, хотя это странно — не я ведь выступаю. Наверное, это из-за того, что я очень давно не ходил на какие-либо концерты и не слушал живую музыку. Очень интересно оценить творчество совершенно незнакомых мне людей, ещё и старшеклассников. Они ведь всего на пару лет меня старше! А ещё там будет логотип, который я нарисовал. Будет так приятно, если кто-то хорошо отзовётся о нём. Последнее время мне очень нравятся вечера — часто происходит что-то классное. Куро с утра списался с Такаши, чтобы они встретились заранее. Ещё несколько дней назад он также предупредил маму, куда идёт, и попросил не волноваться, ведь он идёт с друзьями. Мама после нескольких уточняющих вопросов быстро успокоилась и пожелала сыну хорошо провести время. И вот до концерта осталось чуть больше часа. Выйдя из дома, Куро стал ждать Такаши. Прошло совсем немного времени, и он услышал знакомое: — Привет, Куро! Парень повернулся в сторону голоса. Перед ним предстал такой знакомый Такаши Сузуки — дружелюбный, радостный, с улыбкой во все… Сколько у него зубов? Впрочем, неважно, ведь улыбка такая искренняя. Плюс ко всему, на нём была футболка с интересной вышивкой. Когда Такаши подошёл ближе, стало довольно трудно понимать, что это вышито. То было явно в стиле абстракционизма. Такаши заметил, как Куро приглядывается к одежде и усмехнулся. — Даже не спрашивай, что это, я и сам понятия не имею. Я сам это сделал, — на это Куро удивлённо шепнул «Правда?», — Мне нравится, что каждый человек может увидеть в этом что-то своё. Куро ещё немного поглядел на вышивку, но больше ничего, кроме одного варианта, в голову не пришло. — Я сейчас выдам неоригинальное, но это похоже на недавние фейерверки. — Да, люди часто видят именно это. Наверное, подсознание подсказывало мне именно этот образ. — ответил Сузуки, затем многозначно замолчал на пару секунд, и выдал: — Это… Можно тебя обнять? Хоть мы и писали друг другу, я немного соскучился. Не успел Куро кивнуть в знак одобрения, как почувствовал чужое тепло. Он улыбнулся и ответил на объятие, которое продлилось несколько секунд, прежде чем парни вместе отправились на концерт. До этого дня Куро не знал, что есть такое помещение, как это. Это был специальный клуб для творцов-любителей, в том числе и школьников. Здесь выступают не только музыканты, но и поэты и даже художники со своими выставками, чаще всего объединёнными по тематике. Творцы здесь только изредка могут выступить оплачиваемо, зато это неплохой способ набраться опыта и собрать какую-никакую аудиторию. Клуб находился не очень далеко от дома Куро. Ребята шли пятнадцать минут, но был один нюанс — непривычное количество поворотов к другой дороге. Такаши поспешил успокоить Куро тем, что хорошо знает путь, и прийти обратно они тоже могут вместе. А вот пополнения компании пришлось ждать, как показалось Куро, вечность. Несколько раз он смотрел на время в телефоне, и, когда до мероприятия в идеале уже оставалось полчаса, недалеко раздались крики: — Алё! Не слышите меня, глухня? А вот и Сейто. Странно, но Куро уже привык к такой грубоватой манере общения. Со стороны Сейто это даже не стоит называть грубостью, скорее сильной раскрепощённостью, через которую просачивалось огромное доверие к тем людям, к кому он так обращается, и понимание того, что его не осудят. Сейто подходил уже с раскинутыми руками. — Привет, Сейто! — вслед за объятием от Такаши тут же последовал вопрос, — А где Юдзуру? — А, это… Я пришёл к нему, а он сказал, что немного задержится, — Сейто заглянул в телефон, — Пока время у нас есть, если вдруг чего — позвоним. В ожидании Юдзуру ребята провели примерно пять минут. Они традиционно съели по «ряду» шоколада и обсудили свои ожидания по поводу концерта. После этого некоторое время они молчали, и это безмолвие вдруг нарушил тихий и мягкий голос: — Вот и я, — наконец пришёл Юдзуру. Все трое поначалу обрадовались его появлению, но спустя несколько мгновений, когда Юдзуру подошёл поближе к ним, поняли, что что-то тут не так. Немалое недоумение вызвало и то, как Юдзуру полностью проигнорировал приветствия и раскинутые руки Такаши и Сейто. Он вообще прошёл мимо них, но подошёл к Куро и тут же обхватил его руку своими с предложением пойти с ним. Не успел Куро ничего ответить, как Миямото уже потащил его за угол ближайшего здания. Уже тогда Куро высвободил свою руку и спросил: — Ты чего? — Куро… — Юдзуру посмотрел на собеседника очень проницательно, находясь прямо напротив, — Я буду рад, если именно ты сможешь меня понять. Скажи… — он взялся ладонями за пальцы Куро, — Родители говорили тебе, что гордятся тобой? — В детстве довольно часто… — Куро не совсем понимал, чего этот человек хочет от чего, но раз уж ему задаёт вопросы тот, кому можно и ответить… Мысли прервала постепенно нарастающая боль — Юдзуру стал сжимать его пальцы всё сильнее. — А говорят… Что любят тебя? — взгляд становился уже на грани проницательности и горечи. — Мама говорит, — степень боли, которая наросла за такое короткое время, удивила Куро — откуда столько силы в этих руках? Терпеть было уже трудно, — Юдзуру, отпусти, мне больно. — Понятно. Тогда ты меня не совсем поймёшь. Почему меня не могут похвалить? Почему я — не молодец? — Отпусти! — повторил Куро, пытаясь вырваться. — Они что, не могут дать мне понять, что я тоже любимый ребёнок, или что? — Юдзуру уже почти перешёл на крик и смотрел вниз. Внезапно он подскочил поближе к Куро, отпустив его пальцы, и прижался к куртке. Куро услышал приглушённый плач и ненадолго оцепенел. Юдзуру явно не пытался сдерживаться. Похоже, Такаши и Сейто услышали, что произошло что-то нехорошее. — Что с тобой, Юдзуру? — спросил Такаши. Сейто же подошёл к Юдзуру сзади и попытался повернуть к себе. — Эй, липучка! Ты чё так прицепился? — заворчал он, но Юдзуру как будто совсем его не слышал. — Убери руки, Сейто! — потребовал Куро, слегка повысив голос, и Сейто послушно отошёл. После этого Куро приобнял Миямото, который продолжал плакать, но уже понемногу затихал. Было так странно видеть его таким, и от того ещё больше хотелось как-либо поддержать. Куро видел, как, даже став жертвой хулиганов, унижающих его, Юдзуру улыбался и в целом старался сохранить в себе позитивный настрой. А тут он плачет прямо при друзьях, но объяснить причину своих слёз никак не может. Сейто спросил, поругался ли Юдзуру с родителями, и тот закивал, всё затихая. В итоге все трое стояли молча, понимая, что не могут подобрать нужных слов, да и нужно ли? Прошла ещё минута, прежде чем Миямото наконец отошёл от Куро, вытер глаза и тихо, всё с той же загадочной улыбкой произнёс: — В клубе туалет есть. Надо лицо умыть… — он перевёл взгляд на Куро, — Ой, Куро, твоя красивая курточка. — на куртке осталась влага. — А, ничего, высохнет, — отозвался Таканава, но Юдзуру, будто не послушав, крепко взял его за руку со словами: — Пойдём, я помогу высушить! В туалете со своими делами парни справились быстро. На куртке не осталось и влажного пятнышка, а лицо Юдзуру — которое, как заметил Куро, удивительно быстро краснеет от чего бы то ни было — приобрело относительно спокойный вид. Присматриваясь, Куро всё ещё мог заметить покраснение вокруг глаз. Уже давно звучащие музыкальные инструменты затихли, и чей-то женский голос завёл речь о скором начале мероприятия. Парни вышли из туалета, и им тут же начали подавать сигналы знакомые руки. В небольшом зале толпились люди, в основном, такие же старшеклассники, как и те, кто сейчас на сцене. Девушка, говорящая в микрофон, похоже, и была той самой знакомой Сейто. Остальными членами группы были весьма неформально выглядящие парни, и набор инструментов был стандартным — электрогитара, бас-гитара, ударные. Но главным объектом внимания Куро быстро стал логотип. Доберман, с открытой пастью, в шипастом ошейнике, гордо разместился позади ударной установки, и был достаточно высоко, чтобы была видна большая его часть. — Ну нифига себе… — вымолвил Куро, стараясь рассмотреть каждый нюанс собственного же «шедевра». «Да это грёбаный шедевр!» — такие мысли не так часто посещали его, когда он смотрел на свои законченные творения, но то был именно этот случай. Это личная гордость Куро Таканавы. Его творение служит логотипом для музыкальной группы. И всё равно, что группа состоит из старшеклассников-любителей, что всё действие происходит всего лишь в маленьком клубе в провинциальном городе. Гордость всё же берёт. И вот зазвучали первые аккорды, первые слова благодарности слушателям, первые выкрики толпы. Молниеносно особенная, необычайная атмосфера захватила буквально каждого присутствующего здесь. Каждая новая песня всё больше и больше захватывала дух, и вот к концу концерта четверо друзей, обнимая друг друга за плечи, интенсивно качаются в такт песням. Куро чувствует, как кто-то из парней периодически теребит его волосы или обнимает ещё крепче. Так легко на душе. Очередной прекрасный вечер, да ещё и в приятной компании. Час концерта пролетел незаметно, и теперь Куро наконец-то вернулся в реальность и тут же оказался в массовых объятиях. К компании, кажется, присоединились ещё немного людей, но это не только не волновало, но и почему-то придавало ещё больше радости и удовольствия от момента. — Ничёсе там душнота, я даже не замечал! — выкрикнул Сейто, как только они вчетвером оказались на улице. Ночь уже вступала в свои права, и тёмное небо покрылось небольшим количеством звёзд, — Ну как вам, ребят? По мне, крутяк полнейший! — он посмотрел в сторону выходящих музыкантов, — Эй, слышали, ребят? Вы молодцы! Музыканты живо отозвались словами благодарности, и один из них — высокий парень с волосами по талию, на сцене бывший с бас-гитарой — вдруг выдвинулся в сторону ребят, предварительно попрощавшись со своими «коллегами». — Привет, — сказал он, оказавшись поближе, и Куро заметил удивительную схожесть в речи и повадках с Юдзуру, разве что выглядело это всё же более взросло. Юноша заметил на себе чужой взгляд и обратился к Куро, — А ты у нас кто? — Я? Я… Куро… Таканава. Логотип вам нарисовал, — ответил тот и отвёл взгляд, на что музыкант ответил с воодушевлением. — Во-от оно что! А чего так скромно стоишь? Рисунок прекрасен! Меня, кстати, Танджиро зовут. — Очень приятно, — ответил Куро, но собеседник уже быстро переключился на другого человека. — Юдзуру, — в ответ Танджиро получил смущённое приветствие и тут же обнял мальчика. Танджиро был ростом чуть выше Сейто, и Юдзуру уткнулся лицом в его грудь, — Спасибо, что пришёл, — поняв, что Юдзуру не отвечает объятие, юноша отстранился и обеспокоенно спросил: — Что-то случилось? — Да так, — Миямото пожал плечами, — Слушай… А можно к тебе с ночёвкой? — А ты родителям сказал, что дома не будешь? — строго спросил Танджиро. Сейто отвернулся с лицом, выражающим то ли презрение, то ли негодование. — Сказал, конечно. — Тогда ладно, — Танджиро тепло улыбнулся, — Идём. Юдзуру помахал рукой в знак прощания, прежде чем постепенно удалиться со спутником. — Так они друзья, значит? — поинтересовался Куро, на что получил от Сейто раздражённое: — Ага, тип того. Вот чудик, не сказал, что к нему пойдёт. — Ладно тебе, Сейто! — вмешался Такаши, — Что ты так всё время реагируешь на Танджиро? — Да не нравится мне он. Прям чувствую, что скользкий он какой-то. — Ты что, по-дружески ревнуешь? — с иронией заметил Куро, и нарвался на грубость. — А ты ваще не лезь! — рявкнул Ватанабэ, но, услышав, как его окликает Такаши, успокоился, — Сорян. Просто ты его даже не знаешь. Может, и ревную, да, — он принялся чесать затылок, — Но вот такое чувство, что с этим человеком лучше не связываться. — Ладно, хватит, — сказал Сузуки, — Юдзуру ведь не жалуется, так? Пойдём уже по домам, мне мама пишет. Сейто вздохнул. — Ну чё, пошли, Куро, Такаши мама пишет, у нас нет выбора, — кажется, назревала ссора, если бы Такаши не ответил: — Я сделаю вид, что не услышал этого. Пошли. — как по команде, ребята двинули за ним. Весь путь, первой точкой остановки которого стал дом семьи Ватанабэ — и ради которого пришлось сделать «крюк» — прошёл в молчании, и Куро оставалось лишь надеяться, что ребята потом окончательно не переругаются. 2018年8月10日.mp3 Почему оставшиеся дни лета не могли пройти спокойно? Вот как чувствовал, что скоро с родителями произойдёт что-то очень нехорошее. Я сейчас в больнице. Буквально пару часов назад я был дома и просто сидел в комнате, когда услышал грохот снизу. Инстинктивно пошёл посмотреть, что где случилось, а там… Мама… И голова в крови… Руки трясутся. Врачи несколько минут назад сообщили, что с мамой всё будет в порядке, и через неделю её выпишут, но легче от этого не становилось. Отца допрашивают полицейские. Когда Куро увидел перед собой эту ужасающую картину дома и не смог позвать маму, как бы громко он ни кричал, то понял, что нужно действовать — взял телефон и вызвал «скорую». Каким-то образом он смог сквозь наступающие слёзы и срывающийся голос объяснить ситуацию, назвать адрес и выслушать инструкции к действиям, пока машина не приехала. Куро подошёл поближе к маме, убедился, что она дышит, и осмотрел рану на лбу. Он посмотрел вокруг — в коридоре был небольшой беспорядок, и кровь виднелась на углу комода, возле которого и лежала мама. Что здесь произошло…? — Папа… — позвал Куро отца. Тот стоял рядом с испуганным лицом, и парень постепенно начал понимать, что здесь могло случиться, — Какого хрена тут произошло?! — Она просто упала. Я не виноват, — отвечал отец, и его слова разобрать было не очень просто. Куро не поверил. Вместе со "скорой" к ним домой ехала полиция, так что кто-то мог помочь разобраться, упала ли мама, или опасения оправданы, и отец действительно как-то причастен к этому. Похоже, что у них случился очередной конфликт, и он перерос в драку. Такое уже происходило однажды. Но всё это большое предположение разбилось об одну злосчастную формулировку. — Несчастный случай, — произнёс один из полицейских, закончив с допросом и подойдя к Куро, — Ты зря на отца наговариваешь. Куро опешил. — Я уверен, что это не так. — Уверен, или точно знаешь? Ты лучше расскажи о том, что точно видел и слышал. — Я слышал грохот. Несколько секунд он был, и я спустился, когда понял, что было очень громко. Хотел проверить… Потому что точно знаю, что такое ничего хорошего не предвещает. — последняя фраза звучала резче, и полицейский это заметил. Он перестал писать и посмотрел на парня исподлобья. — Успокойся. Твой папа сказал, что твоя мама просто потеряла равновесие и упала. Раз ты ничего не видел, мы спросим обо всём твою маму, когда она очнётся, хорошо? А вы оба идите домой. Только не разругайтесь. Твой папа уже успел заметить, что зря ты вот так жалуешься на что-то происходящее в семье. Не могу его винить. И не поспоришь ведь. Разве что с последним сказанным, но Куро уже понемногу сдавался. — Хорошо. Обещаете, что обязательно расспросите маму? — Гарантирую. — ответил мужчина с улыбкой и ушёл. Сидя на стуле, Куро наклонился, обхватил голову руками и вздохнул. Что же, интересно, сказал им отец, что ему, судя по всему, поверили больше, чем самому Куро? Разве у парня есть причины лгать, пусть даже он не был свидетелем инцидента? — Та-ка-на-ва… — неожиданно прозвучал знакомый голос, вот только Куро не мог вспомнить, кому он принадлежит, пока не увидел перед собой человека, — Ку-ро… — Танджиро, тот самый басист, стоял перед ним, — Правильно? — его можно было узнать только по глазам, лицо закрывала медицинская маска. — Ага… — Что случилось? — Танджиро сел на соседний стул, — У тебя проблемы? — У меня тут мама с черепно-мозговой травмой. — Ой, вот как. Сочувствую, — отозвался музыкант с искренним сожалением. — А ты чего тут? — А я вот приболел, — Танджиро указал пальцем на свою маску, — Но уже иду на поправку. После этого последовала неловкая тишина. Она продлилась полминуты, и тут Танджиро взял слово: — Тебя что-то тревожит? — Куро посмотрел на него рассеянно, будто не услышав, — Тревожит что-то, Куро? — Возможно, — замявшись, ответил Таканава. — Понятно, — голос Танджиро звучал удивительно беззаботно, — Ладно, не буду пока лезть тебе в душу, а то наверняка уже смотришь на меня, как на чудака. — он усмехнулся. Куро не ответил. Он отвёл взгляд в противоположную сторону и увидел, как к нему приближается отец. — Не одно, так другое… — прошептал он, заметив на себе чрезвычайно пристальный взгляд родителя. Тот, уже подойдя, наверное, хотел что-то сказать сыну, но только буркнул «Пошли». Куро встал и быстро направился к выходу, на что получил замечание отца из-за скорости шага. Только спустя пару минут пути до Куро окончательно дошло кое-что. Отец трезвый. И был трезвый, когда это всё случилось. Теперь Куро, в отличие от отца, точно есть что высказать, но это будет дома. Он прокручивал в голове, что же он скажет, много раз менялись возможные варианты начала разговора, формулировки, интонации — иногда эмоции брали верх, а иногда Куро начинал думать, что разговаривать всё же стоит спокойнее. Истинное же начало разговора Куро предугадать не смог — говорить начал отец. — Ну и нахрена ты всё это наговорил про меня? — он повернул на кухню и грузно устроился на первом попавшемся стуле. Куро ещё несколько секунд не решался войти в пределы кухни. — Разве это не правда? Разве не ты так навредил маме? — взяла верх ранее откинутая эмоция — страх. Злость на эти мгновения улетучилась. — Как я и сказал полицейским, это был несчастный случай. Твоя мама потеряла равновесие и упала, — вплоть до этого момента отец звучал так, каким его давно не слышал Куро — говорящим внятно, доходчиво, — И наткнулась на этот чёртов угол, ясно тебе?! — здесь же всё вернулось на круги своя. — Я… Не верю тебе. — Куро и не заметил, как уже оказался на кухне и опирался на стену. Отец встал со стула. — И почему же, интересно? Почему ты мне не веришь, а? — голос становился с каждой фразой всё громче, а интонация всё более грозной, — С каких это пор мои собственные жена и сын относятся ко мне, как к сбежавшему из психушки? — он уже встал почти вплотную к Куро, — Рыскают по углам, отводят взгляды, не разговаривают? Думаешь, я это не замечаю? Куро смотрел в пол и молчал некоторое время. В горле пересохло. — Ты, значит, замечаешь, как мы к тебе относимся, но не понимаешь, почему? — тихо начал отвечать он. План разговора только отчасти, но всё же исполнялся, — Ты что, уже и мозги пропиваешь? — на недоумевающий возглас он продолжил, — Ты сам не видишь, в чём твоя проблема? Воспоминания из детства. Когда отец ещё столько делал для Куро и его матери. Был отзывчивым, добрым, щедрым, и в целом больше походил на живого человека, чем сейчас. Некоторые одноклассники порой даже завидовали Куро — не у каждого отец не только одним из первых согласится участвовать в каком-то мероприятии, но и поможет в чём-то другим семьям! — Ты же… Нормальным был. Я так любил тебя, да и сейчас, наверное, люблю. Но всё, что ты делаешь сейчас — теряешь все шансы на нормальную жизнь! На возвращение хоть чего-то хорошего! — поток мысли продолжил бы выливаться, но камнем преткновения стала мощная пощёчина от отца. Удар оказался настолько сильным, что Куро пошатнулся, и в левом ухе зазвенело. Он замолчал, и в голове возникли уже другие мысли. Вот же оно. То, почему Куро так усердно избегает отца. Сам же выловит его, докопается до чего бы то ни было, а Куро, в свою очередь, не сможет промолчать и что-то да ответит. Независимо от того, каков будет этот ответ — хотя и стоит признать, что сегодняшние ответы были грубыми и неожиданно прямолинейными — реакция отца может быть непредсказуемой. И самым страшным для понимания сейчас было то, что Куро уже в какой-то степени привык к такому и уже в начале этого разговора был готов, что в итоге получит удар. Такое тоже происходило однажды. Чего точно не происходило, так это такой прилив ярости. Куро впервые за всё время был по-настоящему готов так же ответить отцу. — Ещё раз, — парень взглянул ему прямо в глаза, — Ты поднимешь на меня руку… — он сжал кулаки, — Я сделаю то же самое с тобой. Внутренние существа начали спорить: ударит? Успокоится и попросит прощения? Пригрозит сейчас, но исполнит угрозу в действие в следующий раз? Просто попытается уйти? Каждое существо предполагало то, что было угодно именно ему. И последние — кто голосовал за простой уход — в итоге победили в споре. Куро медленно вышел из кухни, а отец даже не шевельнулся, чтобы остановить его. Сидя в своей комнате, Куро особенно сильно почувствовал эту борьбу внутренних существ, так и норовящих высказать своё мнение по поводу всей ситуации и его поведения. Спор крутился уже вокруг того, кто должен был сыграть в этом главную роль, и чем должно было всё закончиться. — Да заткнитесь вы уже… — прошипел Куро, судорожно пытаясь найти нужный ему контакт в телефоне. Странно, что это заняло так много времени, ведь контактов в телефоне мало, но стресс давал о себе знать. Вот он, наконец-то. — Привет, Куро! — кажется, Куро уже выучил интонацию каждого слога в этом приветствии. — Привет… — отозвался он и тут же откашлялся — голос звучал сипло. — Что-то случилось? — Боюсь, я не могу рассказать вот так. Слушай… Ты как-то звал меня к себе на ночёвку. Ты не против, если я сейчас приду? — Ну, я-то не против, да и мама тоже вряд ли станет возражать. Только ко мне уже пришёл Юдзуру. Места вам хватит, но тебе ведь будет комфортно? — Всё нормально. Мне сейчас правда очень хочется прийти к тебе. — Хорошо. Обязательно тогда расскажешь, что у тебя стряслось! — Конечно… — на секунду лицо растянулось в полуулыбке, — До встречи. В голове вдруг щёлкнуло, что Куро даже не спросил разрешения. Сначала он подумал, что спрашивать сейчас не у кого, но вдруг отец всё же спохватится, а мама уже в сознании, и может узнать, что её ребёнок куда-то пропал? Привет, как ты? Надеюсь, ты прочитаешь это уже сегодня. Я сейчас пойду к другу на ночёвку. Сегодня не хочу находиться дома. Извини за беспокойство, могу дать номер друга. Так вроде сойдёт. Куро достал из шкафа сумку, которую обычно брал с собой на вылазки из дома. Сегодня туда поместится весьма непривычное количество вещей. Такаши жил на той же улице, что и Куро, и нужно было пройти несколько домов. Обычно этот путь мог бы занять, может быть, десять минут, но Куро шёл так быстро, что в какой-то момент началась одышка, и в правом боку заболело, так что пришлось замедлить шаг. Скорость была слишком большой даже для того, кому давно делают замечания, мол, куда торопишься? Наконец дойдя, Таканава немного отдышался. Но, судя по тому, какой бардак творился у него в голове, одышка уже была связана со всеми сегодняшними переживаниями. На шум дверного звонка быстро отреагировали. — Привет! — дверь открыл Такаши. Как только он увидел Куро, улыбка мгновенно исчезла с его лица, — Зайди в дом. Такаши сделал несколько шагов назад, чтобы Куро смог войти. Как только Таканава переступил порог дома, он дал волю эмоциям. Последний раз Такаши видел Куро до такой степени эмоциональным в апреле, поэтому он быстро понял, в чём может быть дело. В объятия через несколько секунд вмешался Юдзуру, протиснувшись между парнями и раскинув руки. Куро высвободился только через минуту, разулся и последовал совету друзей умыть лицо. Как только он перевёл дух и вышел из туалета, перед ним предстала женщина. «Ничего себе, как он похож на неё…» — то было первое, что пришло в голову Куро при её виде, а потом стало неловко от того, в каком состоянии она его увидела. Но женщина, похоже, постаралась не обращать внимание на это, и улыбнулась той самой, чрезвычайно знакомой улыбкой. — Привет! Ты Куро? Такаши говорил о тебе. — Здравствуйте, — излучающийся позитив оказался заразительным. Дышать и разговаривать стало в разы легче. — Ты не голоден? У нас спагетти есть. — Что у вас есть…? — конечно же, Куро прекрасно понял, о каком блюде идёт речь, но всё равно это прозвучало необычно. — Мама любит готовить что-нибудь из иностранной кухни, — поспешил объяснить Такаши, — Тебе повезло, сегодня особенный день. — О, вот оно что. Я не откажусь, — робко отозвался Куро и пошёл на кухню. Там за столом сидел Юдзуру. — Жду своей порции, — сказал он, когда Куро сел рядом с ним, — Не расскажешь, что с тобой случилось? — и вечно этот проницательный взгляд… Куро отмахнулся, пожелав рассказать чуть позже. — Ладненько. Но ты правильно сделал, что пришёл сюда. Мы тут, конечно, не профессиональные психологи, но Такаши умеет выслушать и иногда даже дать дельные советы. Впрочем, ты и сам наверняка заметил, — Куро кивнул, — В общем, тут у нас свой вид терапии. — Ты сюда тоже за этим пришёл? — Да. Понимаешь… Я неудачно влюбился. — Тебя отшили? — Вообще-то нет, — Юдзуру замялся. — Мы даже встречались. Просто расстались недавно, и как-то всё это некрасиво вышло. — он стал выглядеть неожиданно поникшим. Настроение обоих приподнялось, как только на столе оказались три тарелки, полные угощения. Такаши также присоединился к трапезе, и выяснилось, что он съедает уже вторую порцию подряд. Юдзуру иронично заметил, что может его понять. За столом им удалось поговорить совсем немного. Куро поделился, что часто именно он готовит что-либо, на что получил похвалу. Юдзуру проболтался о том, что на тему своих переживаний говорил с Сейто, и в итоге они поругались. — «Я ж тебе говорил!» — передразнивая, повторил Юдзуру его слова, — Говорил, ну и что дальше? Будто бы это повод для злорадства. — Ты же знаешь, Сейто уж очень упрямый и любит, когда он прав, — ответил Такаши, — Но тут он, конечно, некрасиво себя повёл. Хотя сейчас, я уверен, он уже сто раз пожалел о своих словах, и вы быстро помиритесь. После ужина, осыпав комплиментами госпожу Сузуки, парни поднялись наверх. Такаши провёл Куро в комнату, соседнюю со своей. — Располагайся тут, — он показал на свободную кровать, — А мы позже присоединимся. — Хорошо. — Куро заметил, что на соседней кровати был небольшой раскрытый рюкзак, увешанный едва видными значками. Здесь, очевидно, устроился другой гость. Куро сменил одежду на домашнюю, вынул некоторые вещи из сумки, и в дверь постучались. Такаши и Юдзуру вошли, еле умещая в руках большое количество снеков, напитков и сладостей. Комната оказалась достаточно просторной, чтобы парни устроились вокруг красиво уставленных и уложенных продуктов. Спустя несколько минут последовал ожидаемый вопрос от Такаши: — Так что случилось, Куро? Удивительно, но рассказ о произошедшем шёл более-менее спокойно. Похоже, все эмоции уже были высвобождены, и оставалось только последовательно всё рассказать. Слушатели же отреагировали с большим сожалением и печалью. — Ужас какой… — прошептал Юдзуру, — Теперь я точно понимаю твоё состояние. Мои проблемы кажутся совсем ничтожными на фоне этого. — Юдзуру, не говори так, — ответил Такаши, — Твои проблемы с родителями хоть и иного рода, но не стоит их обесценивать. — Да, пожалуй… — протянул Юдзуру и ненадолго замолчал. Куро вспомнил тот случай перед концертом и вопросительно посмотрел на собеседника, — Ты уже знаешь, что мы с сестрёнкой — двойняшки. Если бы мы были одного пола, внешне нас было бы не отличить, настолько мы похожи. А вот характерами совсем разные, — лицо Миямото расплылось в меланхоличной улыбке, — Сестра — правда умница. Отличница, очень амбициозная и не по возрасту серьёзная. Она всегда была такая, а я всегда был более непослушным. Вроде всё неплохо… — повествование повернулось в такую серьёзную сторону, что улыбка исчезла, — Но с детства родители приводят сестру в пример. Знаете, как они это делают? «Вот она — в том-то молодец, а ты что за непутёвый». Вот такое сравнение не в мою пользу. Иногда это так тревожит. Особенно когда я пытаюсь похвастаться чем-то, а мне в ответ — «Понятно», или что-то в этом роде, — Юдзуру сидел, поджав колени, и прижал их сильнее к телу. Куро задумался над тем, насколько же разными могут быть проблемы у людей. Даже если их как-либо распределить по категориям, внутри каждой такой всё же можно покопаться и найти немыслимое количество нюансов, которые отдаляют все проблемы и неустои друг от друга. Вот сидит он сам — мама стала очень много работать, когда отец запил и сильно изменился в худшую сторону, и от того часто становится одиноко. Прямо напротив него сидит мальчик, не получающий желанного внимания и тепла от родителей. Третий человек в этой комнате так вообще лишился любящего и любимого отца. Хорошо, что у него есть мама, и, судя по первым впечатлениям Куро, очень хорошая, но это не сможет восполнить такую потерю. — Бывает иногда, что не стоит как-то категорично судить наших родителей, — продолжил Такаши, — Когда мы растём в тех или иных условиях, мы усваиваем всё происходящее вокруг нас как норму. Даже если нас что-то сильно травмирует, мы уже привыкаем, потому что ничего другого не видели. Когда же у нас появляется своя семья, мы переносим уже туда хотя бы некоторую часть этих установок. Важно лишь вовремя понять, какие из этих установок могут навредить твоему будущему спутнику и возможным детям, и чего лучше не допускать. Это бывает очень сложно, но всё же… Поэтому, Куро, — они с Куро переглянулись, — Пообещай, что, когда у тебя появится своя семья, ты постараешься не стать таким, как твой отец. — Конечно, — голос Куро был полон уверенности, — Я обещаю. Я буду лучше. Такаши перевёл взгляд на Юдзуру. — А ты станешь любящим родителем, хорошо? Ты будешь понимать, что твой ребёнок не обязан полностью соответствовать твоим ожиданиям. — Да, но ты не взял с меня слово, каким я буду по отношению к партнёру. — Я просто не сомневаюсь, что ты подаришь как можно больше любви возможному спутнику, — Юдзуру зарделся. — Думаю… — вдруг присоединился Куро, — Ты обязательно найдёшь человека, с которым будешь счастлив. Так что не переживай. — О-о-о, спасибочки! Надеюсь, что ты прав, — бодро ответил Юдзуру и взял одну из шоколадных плиток. Парни так увлеклись разговором, что только теперь заметили, что почти ничего не съели. Оставшийся вечер они смотрели какой-то странный хоррор, который вместо соответствующего жанру эффекта вызывал приступы смеха и множество шуток. Мама ответила Куро только следующим утром. Мне уже лучше, спасибо. Надеюсь, ты хорошо провёл время. Обязательно напиши, когда вернёшься домой. Мелькнула посторонняя, но важная мысль. Тебя полицейские спрашивали о случившемся? Незамедлительный ответ. Неужели полиция приезжала? Это ведь просто несчастный случай, тут никто не виноват! Спустя пару минут — ещё сообщение. Меня скоро выпишут, но пока мне нужны кое-какие вещи. Тебя не затруднит принести их? Куро никак не мог отказать в просьбе. Он вызвался навестить маму, но оказалось, что это разрешено только в определённые часы после обеда. Придётся подождать. Всё же оказавшись через несколько часов в больнице, Куро заметил, что мама выглядит, на первый взгляд, вполне здоровой. Но если приглядеться, то можно было увидеть давно проявляющуюся усталость в глазах, маленькие морщины. Куро посмотрел на руки и едва не заплакал — они выдавали не только возраст. Они отражали всё то тяжёлое и иногда неподъёмное, что берёт на себя мама — семье, на работе… Пусть иногда Куро совсем не понимал мотивы поступков мамы, но одно остаётся неизменным — он всё время переживает и сочувствует. И очень не хотелось грузить её чем-либо, поэтому они поговорили совсем немного. Куро рассказал о том, с кем провёл время, и чем весёлым они занимались. Мама не раз улыбалась, и парень поймал себя на мысли, что ему хотелось бы видеть эту улыбку чаще. После визита Куро вернётся домой, и выяснится, что отец не заметил его пропажи. Куро извинится перед отцом за то, что мог его обидеть, и попытался донести прежние мысли намного более спокойно и чётко. Отец всё это послушает, отпустит парочку комментариев о том, как это всё тяжело сделать. И тут остаётся лишь верить, что Куро не просто послушали, а услышали. 2018年8月27日.mp3 Всё достало. Не хочу ничего делать. Не хочу ничего решать, помогать кому-то. Как люди умудряются это делать, в то время как мои жалкие попытки заканчиваются тем, что самые дорогие люди принимают это в штыки? Конец записи. Дальше мешает ком в горле. Куро сильнее прижался к стене и начал считать до десяти. Затем второй раз, третий… Надо подумать о чём-то хорошем. Может, пойти в магазин, купить что-нибудь вкусное? Нет, не хочется. Только что он закрылся в своей комнате подальше ото всех. И если обычно такие моменты происходят, когда надо бы избежать опьяневшего и злого отца, то сегодня, как бы это дико ни звучало, никак не хочется видеться с мамой. Куро всегда искренне сочувствовал ей, а сейчас он даже немного злится. За долгожданным совместным ужином у них произошёл разговор… — Пока ты была в больнице, я попытался поговорить с отцом, — разговор начал Куро. — И о чём же? — Ну… Я хочу донести до него, что ему нужна помощь, — в ответ перед глазами предстало недоумевающее лицо мамы, — Ты ведь сама видишь. Это уже тот случай, когда надо оказывать медицинскую помощь. Но я могу разве что убедить его, что это нужно. — И как же ты с ним разговаривал? Что это ещё за вопрос такой? Что значит — как разговаривал? Ладно, стоит ответить, как есть. — Честно говоря… — Куро замялся, — Один раз я разговаривал довольно грубо. Понимаешь, я разозлился. Он ведь до больницы тебя довёл. И это, между прочим, уже не первый раз, когда он наносит тебе ещё и физический вред. — к концу в голосе появился заметный укор. — Зачем ты так? — на переносице появляются еле заметные складки. То ли огорчена, то ли… злится? — Зачем? Я же сказал… Я разозлился. — Куро, ты ведь даже не знаешь всех причин, по которым отец пришёл к такому состоянию. — А ты-то сама знаешь? — резко ответил Куро и тут же неприятно удивился. Не стоит так говорить с ней. — По крайней мере, я знаю гораздо больше, чем ты. Да и зачем ты так сильно волнуешься об этом, если знаешь, что твои возможности весьма ограничены? — Да потому что я люблю тебя, мам! — парень вскочил со своего места. Он подошёл к маме, сел рядом и взял её за плечи, — Ты права, мои возможности ограничены. Но эту ограниченность я уже не могу терпеть! Знаешь, что в полиции сказали, когда я указал на то, что травма получена от отца? Они это списали на несчастный случай, а я, мол, слишком опрометчиво кого-то обвиняю, ничего ведь не видел! И вообще, это, говорят, не то, что можно из семьи напоказ выносить… — А разве они не правы? — растерянность от её слов стала переходить в шок. — В чём? — тихо спросил Куро и мигом продолжил, — Это касалось только нас, когда вы только ругались. Но знаешь, почему я уже год захожу домой по той лестнице снаружи? Чтобы сразу оказаться в моей комнате и не нарываться на него, а то вдруг побьёт. Мама ещё несколько секунд молчала. — Значит, ты так открыто показываешь своё недоверие к отцу? А чего же ты тогда ожидаешь? Думаешь, твоему отцу приятно понимать, что его собственный сын так относится к нему? Куро помотал головой. Это было выражение несогласия с тем, что говорит мама, но спорить уже не было сил. Он встал и направился к выходу из кухни. — Будто бы он понимает… — прошептал он, — Прости, мам. Прости. Неприятно. Куро так долго носил в себе кучу мыслей о том, что происходит в их семье, что выдал их так резко и грубо. — Нельзя так. Нельзя. — раз за разом повторял он. Звук уведомления. Похоже, кто-то написал ему. Привет! Как твоя мама? Такаши… Что же ему ответить? Он уже видел, как Куро переживает, и не хочется снова грузить его, но как же хочется хоть немного поговорить! Она здорова. Но мы сегодня поругались, и мне сейчас из-за этого плохо. В ответ — незамедлительное: Вот как. Это плохо. Проходит минута в абсолютном безмолвии, и приходит следующее сообщение. Ты сейчас хочешь послушать что-то более весёлое, чтобы настроиться на другой лад? Или грустное, чтобы выпустить свои чувства наружу? Хорошие формулировки. Такаши точно знает, о чём говорит. Давай второе. В ответ приходит аудиофайл. Затем — примечание к нему. Сочиняем вместе с ребятами. У этой песни есть мой вариант, а ещё у ребят есть свои поправки. Присылаю тебе то, что сам сделал, тут только мой вокал и гитара. Надеюсь, тебе это поможет. В конце — фиолетовое сердечко. Что, интересно, оно значит в трактовке Такаши в такой ситуации? Куро включил файл. От первых же звуков инструмента защемило в груди. Короткое вступление, и вот человек запел. Красивый голос, чувствуется эмоциональное вложение. Куро прислушивается к тексту и начинает понимать, какие личные чувства могли вдохновить друга. И он это понимает и чувствует. Эти чувства, как и ожидалось, выходят вместе со слезами. Дверь в его комнату открывается, но Куро не реагирует — он сильно погружён в то, что сейчас слушает. Только чувствуя чьё-то объятие, он понимает, что у нему пришла мама. И это уже вызывает немного неожиданную для Куро реакцию — он плачет ещё сильнее и чувствует, как его гладят по голове и шепчут что-то еле уловимое. Как только запись закончилась, мама спросила: — Кто это так пел? — Друг. — тихо отвечает Куро. Говорить громче никак не получается. — Хороший у тебя друг, — секундная пауза, — Прости, если обидела тебя. Я понимаю, ты хочешь как лучше. Они ещё немного посидели так. Куро на это время будто превратился в маленького ребёнка, вернулся в детство, когда посидеть вот так в маминых объятиях было лучшим утешением. 2018年8月27日.mp3 (1) Мне стало лучше. Я обнаружил интересный способ поддержки — Такаши поделился своим творчеством и попал в точку с нужным настроением. Это так странно. Я не знаю, что я чувствую к нему. И почему мне так сложно это понять? Почему-то я сейчас решил задуматься над тем, что происходит в моей голове, когда он рядом, или просто пишет что-то ободряюще. Видимо, отвык от такого отношения со стороны сверстников. Вбил себе в голову, что не могу заслужить чего-то хорошего, а зря. Всё, наверное, не так уж и плохо.