В Париже случается...

Выбежав из здания университета, Гермиона аппарировала прямиком в свою квартиру. Появившись в комнате с тихим хлопком, девушка обессиленно привалилась к двери, будто задыхаясь, хватаясь тонкими пальчиками за шею. «Зачем он заговорил со мной? Надо было сразу уходить, какая же я дура! Ещё это платье… Но он смотрел так заинтересованно, жадно, я всем телом ощущала его взгляд», — Гермиона в отчаянии пыталась понять поведение своего бывшего профессора, а по совместительству и мужчины, который вновь пробудил в ней не забытые до конца чувства. Именно этого она и боялась: вновь ощутить сжигающий сердце пожар и тонкие щупальца надежды, оплетающие душу, затуманивающие разум, заставляющие воображать невозможное, а затем в муках пытаться всё забыть. Она будто разрывалась на две части, одна из которых повинуется холодному рассудку, а другая — следует велениям чувств. Смахнув скопившуюся в уголках глаз влагу, Гермиона, истощенная эмоционально, упала на кровать прямо в одежде и забылась беспокойным сном. Утро встретило девушку нещадной головной болью. Наскоро приняв душ и переодевшись, гриффиндорка отправилась в университет. Сегодня она постаралась проникнуть в конференц-зал как можно незаметнее и сумела без привлечения лишнего внимания занять свое место. Северус оглядывался по сторонам и нашел глазами Гермиону только после того, как она оказалась на трибуне напротив него. Её поведение и внешний вид разительно отличались от вчерашнего: тёмно-синяя мантия, светлые джинсы, простая белая рубашка, подчёркивающая хрупкие ключицы, несколько металлических браслетов на руке и всё те же босоножки на ногах. Девушка выглядела неимоверно уставшей и за всё время конференции не проронила ни слова, делая лишь пометки в блокноте, хотя некоторые выступающие поглядывали на неё в ожидании вопросов. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Снейпа, но не решалась посмотреть на него в ответ. Хотелось спрятаться, закрыться от этого человека. «Жаль, что я не владею окклюменцией на должном уровне, чтобы запрятать эти неуместные чувства в самый дальний уголок сознания», — печально вздохнула гриффиндорка. Зельевар хмурился и не мог понять, что с ней произошло, но твёрдо решил это выяснить. Мероприятие длилось невыносимо долго, а по окончании профессор потерял невысокую девушку в толпе из-за задержавшего его беседой старого коллеги, что заставило мужчину раздражённо выдохнуть. Чудом заметив каштановые кудри недалеко от себя, Северус, ничего не сказав разговаривавшему с ним старцу, поспешил покинуть его общество и последовать за Гермионой. Снейп снова застал её врасплох: — Мисс Грейнджер, что с вами сегодня? Где знаменитый миллион вопросов? Волшебница вздрогнула и остановилась, обернувшись. Ей действительно послышалось беспокойство в его голосе? Зельевар догнал её на ступенях крыльца. — Со мной всё в порядке, профессор, спасибо за заботу, — ответила, пересилив себя и посмотрев на слизеринца. Он, конечно же, не поверил, но, глядя в карие глаза напротив, понимал, что сейчас не сможет добиться желаемой правды. — В таком случае… вы не откажетесь от небольшой прогулки? Я очень давно не был в Париже, прекрасный город. Сказать, что предложение было неожиданным — это ничего не сказать. Её будто пронзило током, она не могла поверить своим ушам. — Я… Северус видел её замешательство и вновь поселившийся в глазах страх, заставивший его нахмуриться, недоумевая. — Если вы сегодня снова куда-то торопитесь, я не посмею вас задерживать, — твёрдо произнёс мужчина. Она обхватила себя за плечи в защитном жесте и, поддавшись уверенности в приятном бархатном голосе, заглушающем страх, сглотнув, ответила на грани слышимости: — Нет, я… никуда не спешу. Мы можем… пройтись. Если уж бросаться в омут, то с головой, решила Гермиона. Всё равно потом затянет, так смысл медлить? Ещё вчера хрупкая надежда начала запускать свои щупальца в её сердце, которое сейчас разрывалось от необъяснимой радости, но в то же время было переполнено смутным ожиданием боли. Проще сразу утонуть, и пусть после она сотню раз проклянёт свои глупые чувства. Северус ободряюще улыбнулся, что безмерно удивило гриффиндорку, и до конца спустился по ступеням, оборачиваясь. — Мисс Грейнджер, если я не ошибаюсь, прогулка подразумевает какое-то передвижение? — с лёгкой насмешкой спросил Снейп, смотря на неё, все ещё стоящую на крыльце. — Конечно, — Гермиона будто очнулась и спешно последовала за ним, — извините, я немного… задумалась. Смущённая улыбка украсила её лицо. Северус искоса поглядывал на неё, в то время как они шли в несколько напряжённом молчании. Девушка теребила металлические браслеты на руке, и взгляд зельевара упал на изящные украшения, увлекшие его. — Вы позволите? — осторожно поинтересовался он, будучи неуверенным, что Гермиона разрешит дотронуться до неё. А всё потому, что Снейп прекрасно видел внутреннюю борьбу гриффиндорки, ощущал её дискомфорт и неуверенность, когда она находится рядом с ним, но он не мог понять, почему она не доверяет и даже боится его после стольких месяцев достаточно близкого общения, которого ему, честно признаться, не хватало в последние два года. Волшебница посмотрела на своего спутника с лёгким замешательством, не до конца понимая, о чём он говорит, но, переведя взгляд на открытую ладонь, мгновенно осознала, что мужчина просил разрешения коснуться её. Снейп терпеливо ждал, и Гермиона, чуть поколебавшись, неуверенно протянула слегка подрагивающую руку вперёд. Девушка ощутимо вздрогнула и затаила дыхание, когда длинные холодные пальцы невесомо прошлись по запястью, едва затрагивая нежную кожу, а затем провели по самому широкому серебряному браслету, изучая гравировку. — Он отображает фазы луны? — заинтересованно протянул Снейп. — Да, — быстро ответила Гермиона, а потом, будто оправдываясь, добавила: — Я ведь преподаю Астрономию, к тому же положение луны влияет на свойство некоторых чар, так что… — Я понял, мисс Грейнджер, — мягко прервал Снейп, заглядывая в карие глаза напротив, обрамлённые пушистыми ресницами. Всё лицо волшебницы выражало крайнее волнение. «Конечно же, он всё это знает, и наверняка лучше, чем я», — Гермиона мысленно дала себе подзатыльник и прокляла совершенно не вовремя проявившуюся взволнованность, приказав себе успокоиться. — Изящная работа и очень деликатная магия. Вам, безусловно, подходит, — заключил мужчина, в последний раз проводя по прохладному металлу и намеренно слегка поглаживая выпирающую косточку на запястье гриффиндорки, вновь заставляя её задохнуться. — Благодарю, профессор, — прошептала ведьма, опуская руку, когда они двинулись вперёд по освещенной фонарями дорожке, выложенной крупными камнями, бликующими в желтоватом свете. На улице темнело. — И снова «профессор», мисс Грейнджер? После стольких месяцев общения мы, кажется, перешли на имена, моя память ещё не настолько слаба, чтобы упустить сей факт, — Северус рискнул упомянуть об этой детали, понимая впрочем, что девушка вряд ли в ближайшее время решится вернуться к такому порядку вещей. — Да, однако мне показалось не совсем уместным такое обращение после столь длительного перерыва. — Уверяю, оно более чем уместно, когда мы наедине, если дело лишь в этом, — упорствовал слизеринец, отчаянно желая вновь услышать своё имя из её уст. — Я учту, — коротко кивнула Гермиона с лёгкой улыбкой, вызванной его настойчивостью. Они шли, украдкой поглядывая друг на друга и неспешно обсуждая темы сегодняшних докладов. Это всколыхнуло воспоминания об их вечерах у камина в уютных креслах и о размеренных беседах за чашечкой крепкого чая в Англии. Гермиона подумала, что день в конечном итоге выдался не таким плохим, как она ожидала.