Глава 1. Серебряное пламя

      Она была из потомственной дворянской семьи. Поздняя дочь любящих родителей. Отец — вышедший в отставку штабс-капитан гвардии, мать — заботливая, но строгая хозяйка имения; достойные и уважаемые люди, которые души не чаяли в своей единственной дочери. Она была невестой с неплохим, по всем меркам, приданным — пара поместий и приличные накопления, позволявшие их семье оставаться в достатке. Она не была некрасивой, или беспечно глупой. Получила хорошее образование в институте благородных девиц, неплохо вязала и знала 4 языка. Да и в общем-то была любимицей всего двора. Но несмотря на это, избалованной не слыла. Для девушки ее положения у нее было достаточно достоинств, но в свои 17 лет она до сих пор не была замужем. Прежде всего, этому препятствовало мнение светского общества, в котором вращалось большинство свободных мужчин ее круга. Она не так часто выходила в свет, и отсутствие информации порождало множество разных и порой довольно противоречивых слухов. Поэтому ее всегда встречали с вниманием и большим любопытством. А этого она старалась избегать. Она была не такой, какой представлялись девушки ее положения. Спокойной и не болтливой: ей были не интересны сплетни, разговоры о моде и иностранных романах или феминестические настроения. Она вела странные беседы, не свойственные барышням ее возраста. И держала себя не так, как это подобало незамужней девушке. Она была непохожа на других, и окружающие это отмечали: одни — повышенным к ней вниманием, другие — показным равнодушием. Ее называли любопытным собеседником с широким кругом интересов и сухой девицей, чрезмерно высокого о себе мнения. Воспитанной и очаровательной барышней, которых так мало в нашем обществе, и дурной институткой, которая за скромностью скрывает простодушие и глупость.       Я же долгое время не мог составить о ней цельного мнения, потому что не верил слухам. Ее персона была интересна мне, но не настолько, чтобы я гонялся за ней по светским раутам. Но, когда мне поступило приглашение на званый вечер в их доме, я не слишком долго раздумывал. Наконец, я мог лично встретиться с ней и понять, чем же она так будоражила умы людей нашего круга.         Я был готов ко многому. На деле же, оказался не готов ни к чему.        Меня встретила обычная девушка. Она не была обворожительно красивой, но в ней было что-то неизменно привлекающее. Она действительно была скромна и хорошо воспитана, умела поддержать разговор. Все время ужина почти не поднимала на меня глаз, но я не мог отвести от нее взгляда. Я был очарован и восхищен. Что-то в ней было другим. Что-то делало ее непохожей на прочих девушек. Тут я вспомнил, что кто-то отзывался о ней, как о человеке не от мира сего. И я понял: это была единственно верная характеристика.       Вечер в компании их семейства прошел удивительно легко и приятно. Мне импонировало их общество. В их доме я словно окунался в бытность, рассказанную мне моими праотцами. В наш переменчивый век, продолжая верить в бога и потворствуя судьбе, эти люди пытались сохранить привычный им уклад жизни и держались с достоинством настоящих аристократов. Несмотря ни на что, их упорство и умение находить радость в мелочах вызывали во мне уважение. Со временем я стал частым гостем в их доме. Мне нравились эти неспешные разговоры возле мирно трещавшего камина, нравился горячий чай с мятой и игра шахматы. Мы играли с ее отцом под тихий аккомпанемент фортепьянной музыки ее матери. А она наблюдала за нами с легкой улыбкой и книгой в руках. Иногда она сменяла отца за шахматным столом и тогда давала мне фору, но и проигрывать ей было приятно. После партий мы всегда много и долго разговаривали. Она восхитительно держала себя в обществе мужчины. Она не кокетничала и не вела себя нарочито высокомерно. Рядом с ней я чувствовал себя иначе, чем в окружении других девушек ее возраста. Казалось, она была самой собой и никого не изображала. Мне это льстило и хотелось верить, что такая она только со мной.       Она действительно очаровала меня. Чем чаще я приходил в ее дом, тем отчётливее понимал, что влюбился. Почти ежедневные посещения их семейного поместья и мое затворничество в промежутки между поездками, не остались незамеченными. Близкие друзья, а затем и просто знакомцы стали остерегать меня. Я списывал это на зависть и человеческую жадность. Со всех сторон она была выгодной партией. Дворянкой, сумевшей сохранить положение и достаток. Но для меня она была просто красивой и умной девушкой, которую я, наверное, искал всю свою жизнь. Я был влюблен и полон решимости сделать следующий шаг.       В тот день мы говорили о чем-то отвлеченном, когда она вдруг замерла и подняла на меня взгляд. И я тоже замер удивленный и очарованный.       — Я могу Вам доверять? — Широко раскрыв свои завораживающие зеленые глаза, спросила она.         Во рту предательски пересохло, поэтому я лишь коротко кивнул. Она взмахнула ресницами и чуть склонила голову, о чем-то задумавшись, длинные серьги в ее ушах мелодично звякнули.       — Я должна Вам признаться. Этот мир создан не для меня. Я не должна здесь находиться.         Тихо произнесла она. Я нахмурил брови и резко встал. Такое заявление напугало меня. И, признаюсь, в тот момент я несколько потерял голову.         — Постойте! Если Вам неприятно мое общество, то могли бы так и сказать, я…        — Нет! — Она тоже встала и, глядя мне в глаза, взяла меня за руку. — Пожалуйста! Мне… нравится быть с Вами. — Затем она опустила взгляд и покраснела.        Наверное, в этот момент я тоже слегка покраснел. Мне стало стыдно за свою вспыльчивость. Во рту все еще было сухо, потому слегка хриплым голосом я произнес:        — Простите мне мою бестактность. Мне тоже очень нравится быть с Вами.         Не в силах сказать больше ни слова, я замолчал. Сердце гулко стучало в груди. Неужели я совершил непростительную глупость? Одной пылкой фразой я мог перечеркнуть все!       Я перевел на нее взгляд: не поднимая головы, она улыбалась. Так легко и мило, что на сердце снова стало спокойно. Она не злилась. Уголки губ сами поползли вверх. Она не двигалась еще пару мгновений, а потом снова взяла мою руку и почти неслышно произнесла:       — Мне приятно слышать это. Сядемте?   Мы снова сели на кушетку. Некоторое время спустя она заговорила.        — Дело в другом. — Так же тихо призналась она. — Я была создана для другого мира. Но обстоятельства сложились так, что я оказалась здесь. Тот мир населяют другие существа, они не похожи на нас с Вами, но от этого они не менее прекрасны.        Я рассеянно слушал, а она, все сильнее увлекаясь, продолжала. Она как никогда много говорила. Ее рассказ был впечатляюще правдоподобен; в мельчайших деталях она описывала другой мир и его жителей. Существ, созданных из невероятных сплавов металлов, способных думать и чувствовать. Продуманности и точности этого мира могли бы позавидовать лучшие учёные умы естественных наук. Эта история звучала неправдоподобно красиво, и потому пугающе. И я все еще не понимал: была она серьезна или шутила. Когда она закончила, сам не зная почему, я засмеялся. Наверное, ее рассказ, такой фантастически нереальный, наполненный фактами удивительной точности, сбил меня с толку. Сначала она надула губы, и я испугался, что все это время она просто притворялась. Но затем она подняла на меня глаза, и я резко замолчал. Ее взгляд был наполнен странным холодным светом и безумно серьезен, от его пронзительности меня пробрало до мурашек.       — Вы мне не верите? — Спросила она, придвинувшись ко мне вплотную, так что я ощущал едва уловимый аромат ее духов.        — Верю. — Кивнул я, еще до конца не зная: говорю я правду или лгу.         Тогда она прищурилась, моргнула, и ее взгляд снова стал прежним. Она молчала еще несколько мгновений, но затем доверительно продолжила:        — Эти существа — мои подданные. Я должна заботиться о них. Это основная цель моей жизни, но сейчас я не могу ее исполнить. И боюсь, что именно сейчас они нуждаются во мне. — Она оборвала себя на полуслове и, закрыв глаза, покачала головой, словно избавляясь от наваждения. — Нуждаются как никогда. Но я не могу к ним прийти, как бы я не хотела. Еще не время.         Она вдруг сложила ладони вместе и, тут произошло то, в реальности чего я сомневаюсь до сих пор. В ее руках горел огонь. Это была небольшая голубая искра неправильного пламени. Я зажмурился, не веря своим глазам, и когда снова их открыл — все исчезло, как странный сон. Сидя рядом, она смотрела на меня. Спокойная и уверенная, словно ничего не произошло.         — Еще рано. — Доверительно произнесла она. — Я должна накопить достаточно сил, чтобы исправить все, что случится. — Она замолчала на мгновение и снова продолжила, чем напугала меня еще сильнее. — Полагаю, я уйду быстро. И однажды я должна буду вернуться в этот мир. Я не знаю, сколько пройдет лет, прежде чем это свершится. И не знаю, сколько жизней мне придется прожить. В них будет много боли и много страха. Но если я все рассчитаю верно, то все получится. Я все исправлю.       Она улыбнулась. Какой-то странной умиротворенной улыбкой. Словно была четко уверена в своих словах и, несмотря ни на что, надеялась на лучшее. Она снова была спокойна.         Но я был напуган.         Она была невероятной. Я восхищался ею: умной, поразительной, интересной и просто красивой. Такого взгляда, таких движений и голоса я больше не встречал ни в ком. Она была желанной и волнующей. Обаятельной в неподдельности. Я действительно думал о том, чтобы предложить ей свою руку и навсегда связать с ней свою жизнь.         Она не была похожа на девушек, которых я знал. Она была непонятной и восхищающей. И потому… пугающей.         В тот вечер я ушел из ее дома, чтобы больше никогда не вернуться. Она провожала меня рассеянной улыбкой и спокойным взглядом зеленых глаз. Она все понимала и не осуждала. И от этого было еще тяжелее.       К своему огорчению, я понял: многие боялись ее. О ней ходили разные слухи. Она была странной и чарующей. Ей восхищались и её сторонились.       Она думала и действовала не так, как полагали другие. Но за свои слова и поступки она не слыла бунтаркой. Она слыла человеком не от мира сего.       Она мечтала, много думала и чутко чувствовала. Была искренна в своих словах и поступках. Она была готова помогать тем, кто в этом нуждается и не важно, на какие жертвы ради этого ей придется пойти. Даже если те, кому нужна помощь, находятся далеко от нее. Просто она чувствовала не так как я. Я не понимал ее: ее мыслей и ее чувств. Это меня и напугало. Я мыслил и чувствовал иначе. Я был заложником влияния своей среды и самого себя. И потому сделал единственное, на что мне тогда хватило смелости: я оставил ее. О чем жалею до сих пор. Я бы хотел вернуться, но я не мог. Я боялся показаться ей на глаза.       Снова боялся.       Я уверен: она не лгала мне в тот вечер. С такими глазами не лгут. И она не была сумасшедшей. Точно не была. Возможно, благодаря ей и я стал мечтателем, но, возможно, она в самом деле не должна была быть здесь. И где-то далеко, за пределами того, что я могу представить своим домом, существует ее мир. Мир, населенный существами, созданными из невероятных сплавов металлов, способных думать и чувствовать. Ее подданными, которые как никогда нуждаются в ее помощи.       Она верила в реинкарнацию душ и собиралась прожить много жизней. Какими бы они ни были, надеюсь, в них не было страха. Наверное, я утешаю себя, но я просто хочу верить, что она сможет вернуться в свой мир.       Если бы я только мог снова встретить ее… Иногда я закрываю глаза и вижу, ее на этой странной планете с непривычным сиреневым небом и голубоватой травой; высокими серыми скалами и зеленым морем. В окружении этих существ, ее подданных, которые не похожи на нас, но от этого не менее прекрасны.       Наверное, все мы должны так же безоговорочно верить себе и тому пути, что ты избрал. Не бояться страха и спокойно идти вперед. И пусть для этого придется быть немного не от мира сего…