Тридцать секунд

Тройные Врата Демонов растаяли в воздухе; над землёй висело густое облако высотой в несколько десятков метров. Изнутри же донёсся тихий, грубоватый смех, и Узумаки улыбнулся в ответ: как он и ожидал, Орочимару это не убило, но вполне могло лишить сил к сопротивлению. Как он и хотел. — Потрясающе, — выдохнул мужчина, всё ещё невидимый. — Что, после этого будешь и дальше упрямиться? Пыль понемногу развеялась. Немного потрёпанный саннин держался за лицо, но между тонкими пальцами проглядывалась неприятная картинка. Ранений он избежал, но кожа на лбу и левой щеке висела лохмотьями. — Нет, — он опустил руку, открыв лицо, уже полностью целое. — Ты победил. В подтверждение его слов в глаза двоих Каге вернулось сознание, и после секундного замешательства взгляды обоих зацепились за Наруто, в то время как парень не мог оторваться от отца. Ответом ему были лисьи зрачки на кроваво-алом фоне и ощущение ужасной мощи, знакомое настолько, что казалось родным. Чистая ненависть в них не оставляла парню провода для сомнений: телом мужчины руководил никто иной, как Кьюби собственной персоной, вот почему контроль Орочимару был сброшен так легко. Нет… скорее, саннин управлял исключительно Минато и ни за что не смог бы подчинить демона, а тот в свою очень не прибегнул использовать пошатнувшееся сознание своего тюремщика. Всё же, чёртов Кьюби терпеть не мог любые попытки собой помыкать… Что же, хоть одной загадкой меньше. — Как вы сломали мой контроль, Первый? — спросил вдруг Орочимару, не успел Наруто и рта раззинуть. Этот вопрос интересовал всех без исключения, и мужчину насквозь прожгли пять взглядов одновременно, но тут… — Я не знаю. Прозвучало это совсем уж обескураженно, и Второй неодобрительно нахмурился. Он помнил всё, что происходило, пусть и был под контролем, и мог поклясться, что всё произошло не по воле брата. Он не предпринимал попыток освободиться, тем более насильственным способом; не было выбросов чакры или даже малейшего проявления собственной воли. У брата не было Кьюби, чтобы тот полез в самоволку, не было никого, кто мог бы наложить гендзюцу. Вообще без вариантов. Хаширама и сам не мог объяснить произошедшего. Помнил только, как сердце прошила невыносимая боль — не физическая, но куда более сокровенная, более сильная. Как будто ужас, печаль, тоска, любовь и ненависть сжались подобно клубку, что использовал в битве тот юнец, так же разрывая рёбра изнутри своей бурлящей силой. И ведь сам юноша, что неоспоримо, ощущал то же самое: его выражение лица в тот момент невозможно было подделать. Выглядело так, словно его чувства просочились сквозь ментальную технику клана Яманака, и цепи Орочимару рухнули под напором, однако никакой техники… на самом деле не было. — Наруто, — пораженно произнес Третий, привлекая внимание уже к себе. Глаза Четвёртого к тому времени снова вернули себе голубизну, и сейчас оба выглядели одинаково, несмотря на возраст. Словно не верили в реальность происходящего, в то же время не имея повода для этого. Оба, несомненно, странного юношу узнали, но предаваться воспоминаниям он себе не позволил. — Извини, дедуль… я знаю, что ты умер из-за него, но у меня нет выбора, — произнёс он, переключив внимание на мужчину, а затем разъяснил ситуацию, начиная Акацуки и заканчивая надвигающимся конфликтом. Хокаге выслушали всё спокойно: они являлись бывалыми, опытными шиноби. Разве что Первый не удержался от комментария: — Война… времена не меняются. — Так что ты намерен сделать? — жестко спросил Второй и был вынужден продолжить, видя: Наруто вообще не понял, чего от него хотят. — Очевидно, что ты что-то задумал, иначе зачем весь этот цирк? — А… ну, я должен был завербовать Орочимару, а затем подать сигнал остальным в организации. — И? — Атаковать штаб противника, селение Звука. — По твоим словам, организация состояла из десяти членов, из которых половина — предатели или погибшие, — перехватил инициативу Первый, и Тобирама поразился про себя: даже при жизни, он крайне редко видел у брата столь сосредоточенное выражение на лице. — Всяко лучше, чем вмешивать других, даттебайо, — улыбнулся Наруто, но замолчал дабы дать всем им время подумать. Что бы там себе ни думал Орочимару, принуждать их брать в этом участие он не собирался; слишком велики были любовь к двоим и уважение к четверым… — Ты мечтал стать Хокаге, — произнес вдруг Третий с глубокой горечью в голосе, — что же с тобой случилось, Наруто? Юноша посмотрел в полные печали глаза, как он надеялся, спокойно. Понимал, что хотел услышать дедушка на самом деле: не «что с тобой стало?», скорее «почему ты делаешь это по собственной воле?», и его ответ сильно отличался от того, который когда-то услышал Саске. — Что же я за Хокаге, если не могу уберечь мир от войны? И после этого даже Орочимару не думал над ответом дольше нескольких секунд. — Для меня слишком поздно бояться попасть в международный розыск, — первым отозвался он. — Можешь на меня рассчитывать. Заглянув в змеиные зрачки, Наруто кивнул. — Я тоже согласен, — произнёс Первый, и юноша уставился на него, столь миролюбивого, с глубоким удивлением. — В особенности с твоими словами. А розыск нам уже не страшен. — Куда же ты без меня, пропадёшь ведь, — прикрыл глаза Второй, и старший брат ссутулился в мимолётной депрессии. Созерцая привычную чудную картину, Тобирама выпал в каплю, но спокойно продолжил: — Тем более, у меня должна быть метка Бога Грома неподалёку от того места. — Не обсуждается, — подтвердил Третий, одарив мальчика, которым помнил джинчуурики, доброй улыбкой. На глазах Наруто выступили слёзы. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Четвёртый тоже улыбался, на мгновенье превратив в реальность самые светлые мечты своего сына. Губы юноши задрожали и он, вытирая слёзы рукавом, выдавил: — Все четверо… Хокаге… Спасибо, даттебайо…

***

Саске безмолвно ждал рассвета, осматривая пустынный берег напротив. Он, уже в который раз, сидел неподалёку статуи Мадары, игнорируя как холод камня, так и пронзающий до костей ночной ветер. Он приходил сюда далеко не впервые и уже не раз замечал за собой появление признаков простуды, но всяко лучше это, чем снова созерцать один и тот же кошмар. Саске сбегал от всего. От кошмаров, от Сакуры, от Кабуто и Карин. От Зецу, что притащил вслед за собой ещё парочку членов Акацуки, от их глобальных планов. И от себя самого, в первую очередь. Видеть Наруто живым, пусть и только во сне… он не выносил этого. Но не то чтобы он чувствовал себя виноватым… наверное, ведь в голове всё перемешалось. Сомнений не вызывало одно: он, Саске, ничем не лучше Итачи. Даже не так, он точно такой же. Убийца лучшего друга, единственного человека, который… Парень сглотнул ком в горле, но тот наотрез отказался исчезать. Ведь он и сам оказался предателем, убил того, кто своим только существованием спас его из пучины отчаяния. И как бы ни убеждал себя в том, что Наруто получил по заслугам, ничего не получалось. В голову продолжали лезть воспоминания, что ими однажды поделился чертов усуратонкачи. Смех Дейдары (ведь так его звали?), тепло тела Итачи, твёрдые и полные веры голубые глаза, красивая женщина с алыми волосами. Даже в Акацуки Наруто продолжал жить, любить, нашёл тех, кто его признал. А пережитые им ужас и боль до сих пор не исчезали из памяти парня, да так, что он уже не знал, где заканчиваются свои воспоминания и начинаются чужие. Он отобрал чужую жизнь. Мечты, надежды, будущее, счастье, уподобился тому ублюдку, что не постыдился лишить всего близкого себе человека лишь ради приобретения Мангекьё шарингана… Под ногами сотряслась земля и парень рывком поднял голову, даже не заметив, когда вообще успел её опустить. Более того, он обнимал руками колени, фактически сжавшись в комок, а ткань штанов на оных была чуть влажной, словно он попал под лёгкий дождь. Учиха рассеянно дотронулся до лица и ощутил ту же влагу под пальцами. Вот же чёрт. Быстро смахнув дурацкие слёзы, он вскочил, и обернулся на шорох торопливых шагов как раз в тот момент, когда фигуры двух девушек проявились в свете Луны. Как и ожидалось, это были Карин и Сакура, бледные, как привидения, и юноше стало не по себе. Взор сенсора казался пустым, отражая странные вспышки далеко на горизонте, грохот долетал до них за сотни километров; листва, трава, сама земля дрожала, слово от ужаса. Вздрогнула и Узумаки. Она была напугана. Очень напугана. — Что происходит?! — Сюда идут. Её дрожащий голос не требовал дополнительных вопросов. — Сколько? — Орочимару-сама и… ещё пятеро. Саске нахмурился. Уж это имя он ожидал услышать меньше всего, но задаваться вопросами о воскрешении Змеиного Саннина не было времени. — Всё ещё не вижу причины так трястись. Карин сглотнула. — Все пятеро не уступают в силе Орочимару, и один из них… он монстр. И… у них у всех бездонная чакра. Это не люди. — Время? — Три… тридцать секунд! Они словно появились из ниоткуда, а теперь двигаются на сумасшедшей скорости… — Бегите, если хотите жить, — произнёс Учиха, внезапно — шёпотом, глядя вдаль стеклянными глазами. То, что могло напугать Карин, однозначно, было не к добру. — Да, пускай валит в топку, — тут же превозмогла себя Узумаки и больно оттолкнула Сакуру, встав рядом с парнем. — Я буду сражаться! — Кто сказал, что я собираюсь бежать? — возразила девушка, подойдя к нему с другой стороны, но прозвучало это неубедительно. Саске только цыкнул языком: он и сам уже почувствовал жуткую чакру, напугавшую Карин. Не хотел называть их помехой, и вот тебе. В любом случае, защищать девчонок он не собирался: самому бы уцелеть, раз такое дело, а если они хотят воевать, так пусть воюют… Враги не заставили себя ждать. Первым из лесной чащи показался молодой светловолосый мужчина. На миг Саске ощутил непередаваемую тяжесть в груди, но шаринган не дал ему себя обмануть: это был не Наруто, хотя шиноби был поразительно похож на него и казался крайне знакомым… С огромным разрывом длинной в целую секунду показался второй, обладатель синих доспехов и острых с виду пепельных волос. Оба остановились на противоположном берегу провала, одним только взглядом изучая подростков. Третьего, совсем старого, в шлеме и чёрной одежде, они узнали не сразу. Остальные трое показались практически одновременно. Орочимару был точно таким же, как и два года назад; ещё один имел длинные чёрные волосы и тоже носил доспехи — те были тусклого красного цвета. И последний… Саске словно парализовало. Воздух застрял в горле, лёгкие сдавило, по позвоночнику прошла дрожь. Боковым зрением он увидел, что Сакура чувствует себя не лучше. Сердце же стучало, как сумасшедшее. Нет. Нет. Не может этого быть… Предыдущие Хокаге. Орочимару. И Наруто. Все должны были быть мертвы, но… — И это те люди, которых ты учуял? — скептически спросил у парня Второй, отвернувшись от ребят. — Они всего лишь дети. — Да нет, — безрадостно улыбнулся тот уголком губ. — Парень посередине умеет доставлять проблемы. Тобирама хмыкнул, равнодушно изучая необычные глаза: — Видимо, у Учих это семейное. Хаширама бросил на брата осуждающий взгляд, но с осмотра на ситуацию предпочёл промолчать. — Третий наверняка знает, куда идти. Этого я задержу; ступайте. — Жестоко с твоей стороны, Наруто-кун, — мягко улыбнулся Орочимару, но это его выражение явно не предвещало ничего хорошего. — Мне лучше всех известно местоположение Звука. — Тебе я пока не доверяю. Улыбка превратилась в оскал: — Верное решение. Все пятеро одновременно сорвались с места. Саске даже не проводил их глазами, хотя ему было далеко не наплевать, куда они направляются; более того, у него были весьма и весьма неплохие соображения на этот счёт. И он, и Сакура, смотрели на недавнего друга, даже не моргая. — Призрака что ли увидел, а, Сас-ке-кун? — издевательски протянул тот. Оба даже вздрогнули; Учиха нагнулся и приготовился — к защите ли, к атаке ли, непонятно. Наруто лишь криво улыбнулся, смерив напуганную троицу презрительным взглядом. — Мне и шаринган не нужен, чтобы увидеть, как ты концентрируешь чакру в глазах. Видимо, считаешь, что они тебя спасут? Скала под ногами юноши вспыхнула еле заметным во тьме чёрным пламенем, но он не отступил ни на полшага. Тем не менее ухмылка на его лице увяла. — Итачи упоминал, что передал тебе часть своей силы, когда вы сражались. Вот уж не думал, что это будет именно Аматерасу. — О чём… — Может быть, ты думал, что сам развил эту способность? Сакура сглотнула: голос джинчуурики был тихим от злости, глаза же изменили цвет. С нечеловеческой скоростью, которой мог достичь только шиноби уровня джонина, он сложил несколько печатей, и пламя Саске окутала голубая дымка, поглотила его и будто впиталась в ближайший камень. — Сусаноо, Аматерасу… они ничто против меня, даттебайо. Не знаю, на что рассчитывал Итачи: я сотру тебя с лица земли, если захочу. Этого Саске не стерпел и активировал Сусаноо, бросившись в атаку. Наруто остановил фиолетовый светящийся кулак одной рукой, и с легкостью оттолкнул его, высвободив некоторое количество чакры. Остановить свой внезапный полёт юноше не удалось, и он с грохотом врезался в противоположную скалу. По твёрдому камню покатились трещины, несколько глыб солидного вида полетели вниз; Учиха же крепко уцепился за край утёса с помощью техники, глядя на врага с откровенной злобой. Джинчуурики еле удержался, чтобы не рассмеяться ему прямо в лицо. — Правильно, Саске… ненавидь меня, презирай, выживай, как последняя мразь, и может тогда сможешь меня победить! Эти слова ударили парня, словно то была пощёчина. Вариантов было два: либо Наруто узнал о резни клана в мельчайших подробностях, либо… История повторялась. Саске вгляделся в чёртовы лисьи глаза. В них не было ничего кроме чистой, всепоглощающей, ничем не разбавленной ненависти, и совершенно внезапно его сомнения в этих самоуверенных речах попросту испарились. Сам юноша боялся. Боялся того, чего не мог понять, а не понимал он ровным счётом ничего, боялся неизвестности, боялся самого Наруто. Почти чувствовал, что тот — и есть сама смерть, но несмотря на адскую боль не мог ослабить бдительность ни на секунду. Из глаз давно пошла кровь. Казалось, они выпадают, их выжигают, выкалывают, вырывают голыми руками, заливают кислотой — и всё это одновременно. — Я уже было подумал, что вы меня, мертвеца, и позабыли сразу же, — снова растянулся тот в безрадостной улыбке, — а, Сакура-чан, Саске? На глазах девушки выступили слёзы. — Наруто, я… — попыталась произнести она, но тут же замолчала: полные ненависти глаза не оставили ей иного выбора. Колени тряслись. Учиха тем временем лёгким движением взобрался обратно на скалу и дезактивировал технику, закрывая девчонок собственным телом. — С дороги. Резкий тон был для них словно пощёчиной. Практически в тот же миг ног Харуно ласково, словно котёнок, коснулась ткань свободного плаща. Так и не успев восстановить Сусаноо, Саске замер, всматриваясь в пустынный «берег» напротив. Хрупкие плечи юноши обнимала облачённая в чёрное рука, шеи почти касались ледяные пальцы, покрытые смертоносной чакрой. Золотистые волосы колыхались на ветру, словно в такт ужасающему пению чидори — рука Саске замерла в сантиметре от живота Наруто. Они были на волосок от убийства друг друга. — Н… Наруто, — всхлипнула Сакура, умоляя. Она не могла пошевелиться. Ушей коснулся тихий холодный хмык; Наруто наклонился поближе к уху некогда лучшего друга… — Ну что, Саске? — не громче шепота ветра. — Меня ты тоже убьешь? Девушки не успели опомниться, пошевелиться, не успели ничего… Пение чидори утихло, смертоносная тень с мерцанием исчезла. На пустынном утесе остались только они трое… По лицу Саске текли кровавые слезы, его колени подогнулись. Он рухнул, как кукла, которой обрезали все нити. Сакура кинулась к нему, всхлипнув от ужаса, и поймала в последний момент. Так и держала его, дрожа, едва ли видя мельтешение Карин, едва ли слыша ее крики. Всему конец… Всему… Пришел конец… Саске-кун! — Дура! — с резкой пощечиной в уши вернулись все звуки, даже зрению, кажется, возвращалась четкость. Как-то вдруг… всего этого стало слишком много. Но… — Живой он! Он жив! Он ничего не сделал… Он в порядке… Голос Карин сошел сначала на бормотание, затем на шепот, но Сакура никак не могла поверить. Она коснулась шеи Саске дрожащей рукой. Крови не было, пульс и ток чакры… были в порядке. Наруто ничего не сделал… Наруто правда ничего не сделал. А из-под глаз Саске сошла последняя капля крови. Её смыли обычные слезы… Это Саске первым опустил руку с чидори, Саске не смог его ударить… И Наруто… просто… Отступил. Наруто… Сакура возвела глаза к небу, где разгоралось зарево далекого пожара. Между деревьев поднялся дым. Еле уловимо дрожала земля, издали звучали тихие взрывы. Селение Звука, крупнейший оплот тьмы шиноби… Мир вдруг крупно дрогнул, рвануло деревья, сильнейшая ударная волна ударила Сакуру в лицо. Селение Звука будет уничтожено. Не останется камня на камне, не останется целых человеческих тел. Задуманное Кабуто окончится, не начавшись… Темное небо озарил столб света, красно оранжевого, словно кровавый огонь. Ужасающее Сусаноо, неведомо кем призванное, не походило на человека, а рядом с его головой кружился черный ворон… Само собой, незаметный с такого огромного расстояния. А затем сквозь небеса прорвалась колоссальная каменная глыба и, обрушившись, погребла под собой все. Утром Сакура и Саске вернутся туда, но не найдут ничего. Ни признаков жизни, ни следов деревни… Ни воскрешенных каге, Орочимару или Наруто. Их не найдет никто. Только десятки лет спустя имя Змеиного Саннина вновь всплывет с очередным грязным делом. В тот год война так и не началась. И в следующий. И в десять после него. Баюкая маленькую дочь, Саске возвел глаза на монумент Хокаге, где рядом с лицом Данзо сплошным шрамом вырезали лицо Учихи Обито. И отвернулся. Все должно было быть не так, все должно было быть иначе… Но мир так никогда и не узнает об этом. Только однажды оползень смоет на солнце истлевший, исцарапанный протектор с символом Скрытого Листа.