Тридцать секунд

Наконец день, которым Наруто грезил дни и ночи, наступил. Решающий день. Рассматривая силуэт Гаары в лучах рассвета юноша не мог сдержать дрожи возбуждения, хотя им предстояли километры пути к месту встречи в стране Железа. Её политикой являлся нейтралитет относительно дел мира шиноби, более того, их даже не существовало как класса общества. Вместо этого страну защищали самураи. В общем, даже в случае провала миссии, путешествие обещало быть весьма, и весьма интересным, хотя исход его не мог бы предсказать никто. Политика была сложным делом. И направлялись они на совет Пяти Каге. Наруто не удержался и окинул взглядом лица присутствующих, озарённые лучами рассвета, как и его собственное. После вчерашней бури в воздухе висела пыль, затмевая безжалостное солнце, что не могло встретить на своём пути иных препятствий, угрожая ослепить в любую минуту. Для пустыни это было обычным делом, и все знали, что нельзя тянуть с отправлением. Дейдара, Нагато, Яхико и Конан выглядели куда решительнее, нежели обычно. Они прибыли в Суну только вчера, словно в ответ на отчёт Наруто об успешно выполненной миссии. Вторая команда уже ждала на границе с Железом, чтобы не привлекать к группе Казекаге слишком много внимания… хотя, она и так была слишком огромной для отряда шиноби. Парень так и не смог сдержать переполненного энергией крика: — Выступаем! Произнося это, он ещё не знал, что встретит в стране Железа особенного юношу, так похожего на себя. Не знал, что он, Саске, позволил тьме окончательно поглотить свою душу. Не знал, что события того дня повлекут за собой новую мировую войну. И тем более не имел понятия, что заплатит за объединение Пяти Великих стран слишком большую цену. Не знал, с кем придётся сразиться бок о бок. Просто помнил, что должен исполнить обещание, данное самому себе. И снова стоял у ворот деревни Скрытого Листа, не отпуская руки Хинаты. Девушка смотрела на него так, как могла только она: всё же, она обо всём знала. Разделяла с ним боль от предательства Сакуры, которая не смогла выдержать встречи с Саске и, наверное, решила, что ему она нужнее, нежели кому-либо другому. Видела письмо, оставленное Итачи на прощание. Правда, подойти к Наруто в тот миг так и не решилась. Он даже не шевелился, не обронил ни слезинки, просидев у его тела несколько часов. Сам джинчуурики на неё не смотрел. Взгляд его был устремлён одновременно никуда и в никуда, а Хината считала, что это одно и тоже, пока не заглянула в небесно-голубые глаза. Лицо парня даже не дрогнуло, пока слёзы катились по щекам одна за другой. Отражая мельтешащий свет пламени, они мерцали сотнями оттенков золота, и даже Дейдара, сохраняя расстояние, не произнёс ни слова по поводу того, что наконец получил шанс сжечь ненавистного представителя клана Учиха. Вокруг погребального костра их было только трое. Несколькими часами ранее все они, Акацуки, сражались с целой армией экспериментов Орочимару, но никто не видел, что и когда произошло. Наруто и сам знал не много. Накануне собрания учитель просто подошёл к парню и попросил выдать себя за него, сказал, что и сам сделает то же самое. Сказал, что Саске непременно их атакует, и в первую очередь его целью станет ненавистный, погубивший его и его родных старший брат. Что благодаря этому маленькому обману они смогут и сразиться, и поговорить; Наруто же не имел понятия, что эти его слова будут последними. О том, что Итачи спланировал свой уход задолго до самого сражения, они узнали от Нагато только после, но мужчина и не пытался поддержать или успокоить названого племянника. Собственно, сказал он только одно: — Помни, что всё было не зря… Наруто. И Наруто не позволил себе забыть. Никому не мог позволить. И бежал вслед за Пятым Хокаге в деревню Скрытого Листа, вместе с Обито, Саем, Какаши и Хинатой. Если точнее, они возвращались, и парень считал своим долгом вернуть домой Итачи, пусть и не знал, как дяде удалось убедить Совет. По крайней мере пока что, ему было плевать, как и на тот факт, что Пятый видел в нём только джинчуурики девятихвостого, но не Наруто Узумаки... Остановку они сделали уже у самих ворот, и то только на минуту. Данзо молча окинул попутчиков, недавних отступников, коротким острым взглядом, и все трое выдержали своеобразное испытание легко. Хината же попятилась, всего на пол шага, всё ещё чувствуя вину за собственное предательство, но рука Наруто удержала её. — Пойдём, — сказал он твёрдо, не дав ей даже возможности как-то среагировать, но девушка не стала предпринимать что-либо против. С первой встречи и до разлуки после финального экзамена она просто верила в него. Эта вера завела её и в Амегакуре, невзирая на любые препятствия в лице традиций, законов и банального здравого смысла. И теперь она была ему нужна. Девушка никогда не думала, даже не надеялась на подобное отношение к себе, но большая, тёплая рука Наруто держалась за её пальцы словно за последний оплот, ни на миг не отпуская. И встретили их ярко. Ярче, чем мог бы надеяться даже Хокаге, но парень решил не заморачиваться по этому поводу. Начиная вратами и заканчивая резиденцией — у всего их пути ждали люди, выстроившись вдоль дороги. Одни при том, как и полагалось, приветствовали своего лидера и защитника, но большинство из них банально вышли поглазеть на возвращение блудных шиноби, что являлось немыслимым явлением. За всю дорогу Хината предприняла лишь одну попытку спрятаться от повышенного внимания, но тут же передумала, лишь на миг столкнувшись взглядом с парнем. И для него, и для неё, лица жителей деревни сливались в одно сплошное пятно, впрочем, как и события предыдущих пары дней. Словно минуту назад они оба разговаривали с Итачи в лесу у старинного с виду замка самураев, а сейчас… сейчас Наруто нёс в рюкзаке, в урне, всё, что от него осталось, дожидаясь момента, когда получится улизнуть от Хокаге на кладбище. Наступил он удивительно быстро: пятно времени упрямо не собиралось обретать прежнюю чёткость.

***

— Как и сказала Хината, ты здесь, — прозвучало неожиданно, разбив вдребезги мирную тишину кладбища, и Наруто остановился, оторвав взгляд от травы. Поначалу он даже не узнал говорящего, но после начал замечать знакомые черты. Острый подбородок, собранные в хвост чёрные волосы, безразличный взгляд, ещё и поза. Живописная: стоит, вразвалочку. Однозначно, Шикамару. Были здесь и другие. Пухлого Чоджи парень узнал сразу, Ино определил по чёлке, Кибу — по огромной псине, в котором еле признал Акамару. Неджи, девушка-шатенка… помнится, его напарница; Ли в неизменном костюме. Хината стояла рядом с укутанным незнамо во что юношей… не, это вообще кто??? Да какая разница. — Вы чего? — поинтересовался настороженно, рассматривая изменившиеся лица. — Есть вещи, которые мы имеем право знать, не находишь? — ответил Нара вопросом на вопрос, но его глаза были странными. Осторожность, понимание, лёгкая тоска. Он знал, что здесь и сейчас их быть не должно, но не мог оставить всё просто так. Наруто знал, за чем они пришли: все девятеро, в особенности Неджи, желали знать, кому они доверились, рискуя благополучием деревни, но это в последнюю очередь. Саске. Сакура. И Наруто, то есть он сам. Парень сглотнул ком в горле. Он уже и забыл, что оставил в Конохе… друзей. — Да… я понимаю, — выдавил он, отведя глаза, и медленно прошёл сквозь небольшую толпу; ребята же пропустили юношу, немного колеблясь. — Но я не могу. — Наруто… — Вы ведь все знаете то место, — перебил он. — Три бревна, у камня с именами, третий тренировочный полигон. Встретимся там, на закате. К тому времени я буду в порядке. — Кого ты собирался… оставить здесь, Наруто-кун? — спросил Ли вслед, и сзади донеслось протестующее шипение. Парень тут же принялся извиняться, но Узумаки не дал ему закончить. — Учиха Итачи. Я сжёг тело, чтобы его шаринган никому не достался, и решил вернуть его… домой. — Это ведь тот парень, что тебя похитил? — осторожно поинтересовался Киба. — Так почему… Наруто слабо улыбнулся. — Очень долгая история.

***

До заката оставалось два часа. Парень достал ключ, которым не имел возможности воспользоваться долгих три года, и сунул в замочную скважину. Даже не надеялся, что квартира всё ещё принадлежит ему: как бы то ни было, всё это время его считали мёртвым. Но в нос ударила пыль и запах затхлости, а ещё — испорченных продуктов. Видимо, за все три года никто даже порога не переступал. Отодвинув рукой паутину на половину коридора, Наруто принялся чихать. Первым делом пришлось открыть окно, и как только помещение более или менее проветрилось, он взялся за уборку. Наконец, вышел на улицу; по солнцу настроил часы. Пусть и совсем немного, время до встречи ещё оставалось. Вернулся внутрь, упал на кровать. Та протестующе заскрипела, но больше не предприняла ничего: полчаса назад он пинками выбил из матраса всю пыль. Рядом, на подушке лежал рюкзак, а в нём — последняя из достойных внимания вещь, что осталась у него от прошлой жизни. Юноша бережно развернул прощальное письмо Итачи и принялся читать. Я помню тебя, Наруто. Ты, наверное, был в замешательстве, когда я сказал это впервые. Помнишь? День, когда я заставил тебя покинуть деревню. На самом деле, есть кое-что, в чём я все эти годы хотел тебе признаться, но так и не решился. Всё могло сложиться иначе, в корне иначе: когда ты открыл дверь номера, Саске находился всего в тридцати секундах бега. Встреться мы тогда, и он задержал бы меня достаточно, чтобы подоспел Джирайя-сан. Хотя я изначально не хотел причинять тебе вред каким-либо образом, это ничего не меняло: вы оба пережили бы ужас. Но даже так, ты мог остаться в Конохе. Не считай себя обязанным мне; всё как раз наоборот. Я всего лишь пытался искупить свою вину перед тобой, но вряд ли это могло мне когда-либо удастся. И хотя ты думаешь иначе, это не меняет того факта, что именно я сломал тебе жизнь. Я правда боялся заглянуть тебе в глаза, в момент, когда ты обо всём узнаешь. Прости меня. С каждым прочитанным словом к горлу парня всё сильнее подкатывал комок. Слово за слово, Итачи открыл ему всё, включая то, чего он не хотел знать. О своей дотлевающей жизни, о клане, о Саске, о той ночи. И о последних событиях, что прошли в точности как он планировал. Ты уже наверняка догадался, что я подстроил все события того дня. Я знал, что созданный моей глупостью Саске нападёт на Каге, рассчитывая заодно встретить там и тебя. Судя по его поведению, именно ты в первую очередь был его главной целью, я же хотел ответить перед ним за содеянное, хотя уже находился на пороге смерти. Всё, что я сказал, чтобы убедить тебя на смену ролей, было ложью. Наконец, наша первая встреча. Её ты вряд ли помнишь: тебе было четыре года, если не меньше. Незадолго до того я стал чуунином. Было трудно; домой я всегда возвращался уставшим, а для тебя тот вечер был поистине знаменательным: первый побег из дому, как-никак. Ты сделал это, лишь бы насолить тётеньке, что за тобой присматривала; между прочим, то были твои собственные слова. Ну, в общих чертах, ты нарвался на чьего-то пса и, весьма резво от него убегая, умудрился сбить меня с ног. А я, увидев тебя, тут же подумал о твоём отце, не догадываясь, с кем имею дело. Как и три года назад, ты напоминал маленькое солнышко, и вся моя усталость куда-то делась. Я редко уделял время родному брату, а здесь не сумел удержаться. О шиноби ты ничегошеньки не знал и испытал от техники сюрикена неописуемый восторг. Потом, первым же броском выбил кому-то окно и засыпал меня вопросами о сильнейшем шиноби в мире. Кроме Четвёртого, мне на ум не пришёл никто, и ты загорелся идеей стать Хокаге и превзойти его, мол, тогда тётенька ругаться перестанет. Тогда я на прощание пожелал тебе достигнуть своей цели, но сейчас скажу немного по-другому. Стань отличным человеком, таким же… нет, даже лучше, чем твой отец. Ах, да, я не говорил тебе, каким он был? Мне было пять лет, когда он погиб, но память сберегла достаточно. Впрочем, всё это не имеет значения. Просто будь счастлив Изо всех сил сдерживая эмоции, парень поднял глаза, тут же наткнувшись на Обито. Удивительно, что он не заметил того раньше: мужчина загородил собой всё окно, да так, что свет еле-еле проникал внутрь комнаты, и его едва хватало для чтения. — Есть что интересное? — Даже не спрашивай, — отрезал тот, закрыв лицо рукой. — Расспросить тебя будет о чём, не сомневайся, даттебайо. — Я тут не за тем, чтобы отвечать на твои вопросы. Ощутив перемену настроения, подросток тут же среагировал и сел на кровати, тем самым давая Учихе понять, что полностью готов его выслушать. Он с самого начала знал, что на данном этапе возвращается в Коноху далеко не за тем, чтобы наконец осесть в родном доме с верой в светлое будущее: их всех здесь ожидало очередное задание, не имеющее ничего общего даже со словом «дружба». — На всякий случай, тебе и Саннинам предстоит разговор с Митараши Анко; они прибудут в деревню ближе к полуночи. Алый глаз будто приказывал быть осторожнее, и парень догадался, что за ним сейчас не только смотрят, но и слушают — иначе Обито не стал бы говорить загадками. На деле, Саннины и близко не собирались возвращаться в деревню, ведь оба были заняты сбором информации, техник и вообще всего, что могло понадобиться организации шиноби. Да и «разговором» дела в Акацуки обычно не заканчивались: любой сценарий развития событий не блистал разнообразием вариантов концовки. Как и связь между Легендарной Троицей и самой Анко. Все стрелки сходились на Орочимару. Получается, он должен был извлечь из печати его чакру, а может, и его самого, и время операции было назначено на полночь. Как сказал Обито, на всякий случай. — Есть информация о предателях? — Только о Сасори, хотя я не полностью в курсе дела. Наруто кивнул самому себе. Как он и думал, Орочимару был нужен, чтобы разобраться со своим же партнером, у которого накопилось чересчур много боевых секретов. Правда, разговаривать намёками было чертовски сложно. Настоящие слова Обито звучали так: «О Сасори, он полностью в курсе дела». — Можно, я разберусь с ними лично? Включая чёртового кукловода, конечно. Ответа не было. Видимо, вопрос получился слишком туманным, чтобы угадать суть, и парень добавил: — Со всеми сердцами Какузу тоже. Я беру на себя двух самых ворчливых стариков, мог бы и мне оказать услугу в ответ! Обито безрадостно улыбнулся, слезая с подоконника: разговор был окончен. — Тогда делай, что хочешь. Наруто спрыгнул с кровати и принялся заново обыскивать комнату в поисках бумаги.

***

Хотя солнце уже почти спряталось за горизонт, Ино пулей вылетела из дома. Она даже не думала, что Наруто способен такое выкинуть. Правда, могла только предполагать: она не знала, действительно ли недавний придурок хотел заставить их сложить воедино несколько частей загадки, до этого умудрившись незаметно распределить их, и планировал ли это вообще. В любом случае, она отправлялась проверить. Только… Где вообще находился его дом? Девушка резко сменила курс, направляясь к Шикамару. Он-то точно мог дать ей необходимые ответы… и он их дал. — У нас с Чоджи тоже по бумажке, — произнёс юноша сразу как увидел напарницу: он с ходу понял, что заставило её броситься на улицу на ночь глядя. — Где он? — У меня, — ответил коротко, без лишних слов пропуская внутрь дома и её. — Засранец всё продумал; я даже не ожидал. Она удивилась: — Настолько «всё»? Тот лишь криво улыбнулся: — Бумажек у меня две, а его самого дома нет. Готов поспорить, ты не сможешь даже засечь его чакру. Тем временем они уже прошли в комнату. Та не принадлежала самому Шикамару; в уголке покоился столик для сёги, одну из подушек занимало мягкое место Чоджи, вторая пустовала. Перед парнем лежали три листа бумаги, два рядом, третий отдельно, немного вдалеке. Имея острое зрение, Ино без проблем разглядела: «Давайте — вернём» — И что это должно значить? Привалившись к стене, юноша возразил: — Вторая интереснее. Смерив его внимательным взглядом, девушка всё же села, и подняла бумагу с пола. Повертела в руках. Вгляделась. — «Помнишь, в какой организации я состоял, пока не прошёл сквозь ворота деревни, два дня назад?»… Что? — Он всё подстроил так, чтобы не говорить нам ничего прямо. Скорее всего, за ним постоянно следят. Хокаге-сама… нет, Данзо видит в нём только джинчуурики, и ни в коем случае не выпустит из-под присмотра, а учитывая его прошлое… — Да это понятное дело, — перебила его Яманака. — О чём он вообще пишет? — Ино, — мягко возразил Чоджи, внимательно слушая друга, и девушка отступилась. — Как бы он ни пытался скрыть, что что-то нам пишет, на это требуется время. Он не мог прятаться и вызывать подозрения ранее, чем это действительно нужно. Значит, враг обо всём знает. Как по мне, — он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, — шифр довольно очевиден. Наруто состоял в Акацуки… это «рассвет». Таким образом, мы должны собраться у ворот деревни на рассвете, через два дня. А цель этой затеи придётся собрать из частей, которые он раздал остальным. Глаза ребят округлились. — Но ведь два дня — ложная дата, — возразил Чоджи, однако Шикамару только улыбнулся. Напряжено. Безрадостно. — Псы Данзо наверняка решат, что он использует некий незамысловатый шифр и решат, что настоящая дата — завтра. А наш Наруто, вернее тот, которого мы знали, прост как дверь. Секунда. Ино ахнула. — Так ты говоришь… — Что он на ровном месте выдумал для своих надсмотрщиков ложную задачу. А нам надо полностью довериться ему и просто подождать. Ещё с минуту они, не в состоянии говорить, обменивались тяжёлыми взглядами. Наруто никогда не разбрасывался словами — и тем более действиями — попусту. Он действительно нуждался в их помощи, и явно просил ввязаться во что-то рискованное. Но, что самое главное — полагался на них безоговорочно. — Так что? — немного нерешительно поинтересовался Чоджи наконец. Шикамару фыркнул: — Ещё спрашиваешь. Давайте дождёмся остальных. Заглянув в чёрные глаза, Ино решительно кивнула.

***

Уже почти привычно Саске проснулся от собственного крика. Он думал, кошмары отступили. Думал, со смертью Наруто это наконец закончится, но нет — они стали ещё ужаснее, и снова могли напугать только его самого. В комнату с взволнованным «Саске-кун» влетела Сакура, только недавно предавшая Акацуки ради него, и парень сделал усилие, чтобы на неё посмотреть. Всего этого было для него слишком. — Прекрати так глазеть, меня же не режут, — устало выдохнул он, падая обратно на подушку, и девушка нерешительно присела на край кровати, выдавив слабую улыбку. — Приснился кошмар? — В этот раз хотя бы новенький, — парень прикрыл глаза, правда, успев заметить, как тонкая девичья рука тянется к его. Впрочем, прикосновения он так и не ощутил. — И часто ты… вот так? — Уже много лет. Саске положил руку на лицо, и девушка и вовсе отвела взгляд. — Иди спать, — приказал он наконец, отвернувшись от неё, но Сакура с места так и не сдвинулась. Вместо этого потребовала: — Расскажи мне. — Рассказать что? — Что тебе снится? Что пугает? Если выговоришься, тебе станет легче. — Уходи. От привычек отказываться было трудно, и девушка изо всей дури ткнула его под рёбра. Не ожидавший подобной подлости Учиха так и вскочил, буравя её не столько шокированным, сколько удивлённым взглядом. Изумрудные глаза же глядели твёрдо, хотя в их глубине плескалось что-то непонятное, и юноша вмиг растерял всякие силы к сопротивлению. Разорвав контакт, он подтянул ноги к себе и обнял руками колени, упёршись в них подбородком. — Ты хоть в курсе, что произошло на собрании Каге? Она пошатала головой, уставившись в противоположную стену. — Только о том, что было… снаружи. Тот вздохнул. — Я всего лишь собирался подпортить нервишки тем старым придуркам и спровоцировать Данзо, но у Кабуто были свои виды. Он использовал созданное мной замешательство, проник внутрь, и объявил Четвёртую великую войну шиноби. Чем-то напугал их, пока я дрался с Наруто снаружи. На услышанном Сакура зацикливаться не стала, оставив размышления на потом. Даже вспоминать о случившемся было для неё слишком большой роскошью. Она видела смерть Наруто от рук Саске собственными глазами и боялась потерять контроль над эмоциями. Ни тогда, ни тем более теперь она уже не могла ему помочь, но должна была сделать всё, лишь бы избавить друга и любимого от боли, даже не надеясь на успех. Лишь бы… хоть немножко… — Мне всё время кажется, что он может быть жив. «Я боюсь, что он может быть жив», — мысленно исправил парень, решившись признаться в этом самому себе. — Это невозможно, но ты и сама знаешь, что он не мог умереть так легко. Он казался неподражаемо сильным, опытным, но пропустил элементарные атаки и подох непонятно от чего. Оба предложения прозвучали так, будто Саске и сам сильно сомневался в собственных словах. Перед глазами стоял старый кошмар: испещрённая шрамами тонкая, серовато-жёлтая кожа, проступающие сквозь неё кости, незаметные в темноте жалкой комнаты в деревне Дождя круги под глазами. Мог ли он умереть собственной смертью в свои шестнадцать, прямо в разгаре боя? Над ответом и думать было нечего. И всё же… — Он мёртв, Саске-кун. Погрузившись в собственные мысли парень и не заметил, как сильно дрожал голос Сакуры. — Так тебе снится… — Что он лично ведёт войска Объединённой Армии шиноби… вместе с Итачи. Она слабо улыбнулась, притворяясь из последних сил: — Я и не надеялась, что ты всё ещё мне доверяешь. — Чуть больше, чем всем остальным. Он снова лёг на кровать и отвернулся, тон сменился на холодный, но скрыть напряжение Саске даже не попытался. — Я тебе рассказал, так что иди. И притворился спящим. Сакура не двигалась ещё с минуту, но потом всё же поднялась и немного поправила тонкое одеяло, после чего вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дамбу срывало. Не в состоянии уснуть, Саске снова открыл глаза, слушая её удаляющиеся шаги, но вскоре и они затихли. Тишину разбивали одни только цикады, не прекращая переговариваться о чём-то своём, неведомом для человека. Сакура вышла на балкон своей комнаты, запирая за собой каждую дверь, через которую проходила, и сползла по стене на пол, прикусив руку. По щекам, до подбородка, стекали слёзы, падая далее на небольшую грудь. Перед глазами стояло израненное тело друга на забрызганном кровью снегу, но девушка изо всех сил пыталась успокоиться. Слова Саске навели её на мысль, то ли фантастическую, то ли безумную от внезапной надежды. Конан. Она не знала, на что способна эта красивая женщина, но могло ли быть так, что её бумага была способна провернуть дистанционную технику перевоплощения на другом человеке? Могло ли быть так, что эта техника не исчезала даже после смерти перевоплотившегося? И если да… тогда… Наруто и правда мог быть жив. Нет. Более чем мог. Тихий хлопок двери: Саске вышел из дома. Резкий звук словно пробудил Сакуру, и она медленно разжала зубы. На коже остались внушительные вмятины, но по крайней мере крови не было, и девушка вытерла слёзы, пытаясь успокоиться. Как бы то ни было, стиль боя Наруто в тот день… слишком отличался от обычного. Выверенный, продуманный, спокойный, пусть в защите и была куча пробелов. Прошедший тренировки с Хиданом Узумаки вёл себя совершенно иначе. Дико. Инстинктивно. Не думал, а делал. Не заботился о защите и ставил блоки по ходу атаки. И даже будучи высохшим, казался живее всех живых, в отличие от Итачи, что уже довольно долгое время вёл себя слишком странно для здорового человека. Могло ли быть так, что… они поменялись местами? С какой такой целью? Впрочем, не так уж и важно. Наруто… если ты и вправду жив… что ты намерен делать?

***

В свои двадцать, что было неплохим возрастом для полученного звания, Соши стал джонином и капитаном Корня. Своим успехом он очень гордился, ведь это значило, что он сможет принести больше пользы деревне в эти смутные времена, да и поручения от Данзо-самы не заставили себя ждать. Особое счастье мужчине доставил приказ наблюдать за джинчуурики Девятихвостого, Наруто Узумаки. Дело не терпело промедлений, и шиноби подобрал себе команду менее чем за десять минут. Пристально отслеживая «первоочередные» действия молодого мужчины, Соши пришёл к выводу, что фрукт ему попался чудной. Например, через пять минут после того, как он переступил порог квартиры, из окна с громкой бранью полетела еда быстрого приготовления с ужасным запахом. Вскоре до ушей мужчины долетели подозрительные, ритмичные звуки, и он с помощью зеркала заглянул внутрь. Узумаки Наруто пинал кровать, надев себе на голову детскую футболку; об этом господину Хокаге можно было не докладывать. Дальше было интереснее, но при этом и настораживающее: в контакт с джинчуурики вступил Учиха Обито; разговор у них получился чертовски странный. Понятно было одно: нескольких человек необходимо приставить и к Митараши Анко. Когда же он установил с ней контакт, препятствовать АНБУ не стали. Их последующая прогулка со стороны отдалено напоминала свидание, разве что обсуждаемая ими тема подобным выводам не способствовала. Разговаривали они об Орочимару, более подробно затронув вопрос, что же привело его в Коноху, три года назад. Когда же оба вошли в полуразрушенный храм клана Узумаки, и до Соши дошло, что женщина наверняка находится под действием гендзюцу, было уже слишком поздно. Да, Хокаге приказал не вмешиваться, даже если её будут убивать, и только собирать информацию, но… Инстинкты шиноби во всю кричали об опасности. А потом вторая группа перестала отвечать по рации. Соши отправил на разведку двоих, всё же, они патрулировали не так далеко. Не вернулся никто, и спустя полминуты джонин понял, почему. Шею и грудь сдавила змея, после чего потащила его, в полусознательном состоянии, внутрь храма. Мужчина и не заметил, как оказался на полу, у ног двух человек. Осмотреться он не мог, но увиденного ему вполне хватило: его недавние товарищи попросту валялись вокруг, впрочем, как и сама Анко. — Это все? — Только те, что шпионили конкретно за нами. Кто-то цыкнул языком. — Они бы всё равно не помешали, но без разницы. Как и обещал, твоя информация, даттебайо. Высоко над головой пролетело что-то небольшое. Шуршание бумаги. По всей видимости, свиток. Недолгая пауза. — Как видишь, маски здесь, как на подбор, — судя по голосу — знакомому голосу — молодой мужчина прошёл мимо. Узумаки. Чёрт. Чёрт его дери. — Выбирай. Остальное меня не касается; вернуть руки в твоих же интересах. Второй безрадостно хмыкнул, и Соши почему-то показалось, что худшее только начинается. — Чертовски верно, Наруто-кун… но, по мне, тебе не стоит так спешить. — Это ещё почему? Кто-то перевернул его ногой, и джонин теперь мог видеть намного больше. Оказывается, до этого он лежал на животе, но всеобщее оцепенение не дало ему почувствовать даже это, зато сейчас он смог поймать на себе мимолётный настороженный взгляд Узумаки. — Всё веселье ещё впереди. Чтобы не сойти с ума от страха, мужчина наблюдал за калейдоскопом выражений на лице джинчуурики. Через минуту у него на лбу проступила испарина, а сам Соши ощутил непередаваемую боль. Он закричал. Тело стало сдавливать, к лицу всё выше подбирались взявшиеся из ниоткуда грязь и пепел... Откуда-то сверху донеслось туманное: — Ты действительно надеялся, что я послушаю молокососа вроде тебя? — Ничуть, — ухмылка, — просто всё вышло немного сложнее, чем я предполагал. Взор мужчины, вместе с сознанием, полностью затянуло тьмой. Наруто оторвал взгляд от трансформирующегося АНБУ, всматриваясь в змеиные глаза. Те не предвещали ничего хорошего, но хуже было то, что сформировавшиеся призывы выглядели чересчур знакомо. Да, Наруто с самого начала планировал подчинить саннина силой, но он никак не ожидал, что тот сразу же... призовёт Каге. И их было четверо. — Ублюдок... Наруто и сам не заметил, как бросился в атаку. Не придал внимания и тому, что слишком опоздал с реакцией. Его остановили, защищая Орочимару, Первый и Второй, без следа собственной воли в глазах. Удар. Юноша даже не ощутил боли, просто понял, что летит, на задворках сознания отмечая, что его атаковал… либо старик Третий, либо... — Не надо… папа... Это было бесполезно. И на сей раз джинчуурики успел разглядеть белокурую макушку при свете расенгана из его руки прежде, чем проломить стену храма собственным телом, пролететь несколько десятков метров и врезаться в дерево спиной. Наруто не стал защищаться, просто безвольно сполз на землю. Было больно… слишком больно, чтобы пошевелить и пальцем, хотя эти страдания не имели ничего общего с физическими увечьями. Но почему… Он видел предательство и смерть, смерть без причины и бесчеловечность шиноби, знал, что в этом прогнившем мире возможно всё, вплоть до убийства сыном собственных родителей, близкого друга, брата, учеником — учителя. Считал, что познал всю мерзость, всю грязь человеческой души. Никогда не недооценивал противников, как однажды научил Итачи. Почему… Он считал, что подобное не могло с ним произойти. С кем угодно, но не с ним. Всё же, он был способен на убийство, отбросив моральные принципы. Глядя либо в зеркало, либо в своё отражение на воде, с таким ужасным опытом за плечами, парень считал себя взрослым, несмотря на тот факт, что ему всё ещё было шестнадцать лет. Думал, что был вынужден повзрослеть, что похоронил в себе наивность, но как только броня мнимой силы рухнула под напором Четвёртого, та детская мягкость стала последним, что у него осталось. Каким же идиотом он был! Итачи был прав всё это время: даже при всём желании, он не мог тронуть старика Третьего, пусть и чисто в целях самозащиты, в то время как сам старик очень даже мог, и как раз намеревался. Соберись. Соберись, придурок… — Сосредоточься, юный джинчуурики… даже если противников только четверо, это — война. Наруто поднял голову, откликнувшись на незнакомый голос. Сам звук не представлял собой ничего особенного, но парень откуда-то нашёл в себе силы подняться на ноги и отбить атаку. Словно всё его тело желало прислушаться к стоящему перед ним мужчине, и не потому, что его слова звучали властно. Не потому, что он подозрительно напоминал «первое лицо на скале»; Наруто и сам не мог себе этого объяснить. Как будто по ментальной связи, на него перешло железное спокойствие мужчины: по неизвестной причине, воскрешённый полностью сбросил контроль Орочимару. Юноша живо отыскал взглядом саннина. Тот больше не ухмылялся, жестокие глаза источали свирепую осторожность; спустя миг он нахмурился ещё сильнее. Видимо, он ещё раз попытался подчинить внезапно восставшего мужчину, и потерпел полный крах. Остальные воскрешённые заступили призывателя собой… но не атаковали. Это вселило в Наруто, пусть и шаткую, но уверенность, и он сделал несколько шагов, чтобы поравняться с неожиданным спасителем. Колени всё ещё дрожали, и он до крови прокусил себе руку, не сводя взгляда с противника. Абсолютно чёрные глаза наблюдали за этим совершенно спокойно и уверенно; Узумаки не мог отличить радужку от белка, но он знал это. Чувствовал каждой клеткой тела. Времени обдумывать произошедшее у него не было. — Разберись с призывателем. Не знаю, как долго я смогу оставаться в сознании, но относительно остальных троих можешь на меня рассчитывать. — Спасибо, дядя. На лице мужчины расцвела уверенная улыбка; он бросился в атаку, быстрее, чем Наруто смог осознать происходящее. На защиту Орочимару бросил всех троих Каге, отчётливо понимая: если оставить хоть крошечное окошко, Первый, несмотря на план, не упустит своего шанса. Знал, что этому шиноби ему нечего противопоставить. Еле успел увидеть приближение Наруто. Попытка атаковать руками-змеями с ходу провалилась, а удерживать контроль над тремя уникальными шиноби, сражаясь с этим чудовищем… И не такое бывало. В первый раз его бой с этим джинчуурики проходило совершенно иначе. Девчонка, чьего имени саннин не знал и не горел желанием, банально пряталась за спинами своих напарников; Саске, ощутив его жажду убийства, испуганно дрожал, не в силах и пошевелиться, а Узумаки потерял контроль и дал волю чудовищу внутри себя. Тогда Орочимару не стал гадать, свою ли ярость мальчишка выплеснул на призванных им змей, но видел, что он может стать проблемой в любой момент. Стоит заметить, вовсе не его проблемой, но Коноху он собирался разрушить сам, не предоставляя Лису подобной роскоши во второй раз… Сейчас та чудовищная сила была не только осознанной, но и полностью контролируемой. В вертикальных зрачках не было ни ярости, ни боли, одна холодная решимость: несколько слов Хаширамы Сенджу, и юноша изменился полностью. Атаковал целенаправленно, стремительно и настырно, без секунды на передышку. Саннину было трудно это признавать, но в его отношении он слишком просчитался. До этого он не представлял, что люди меняются так легко. Мужчина понял, с кем имеет дело, с первой секунды, когда юноша сломал Проклятую печать. Почувствовал слабость глубоко в его сердце, скрытую за смелыми, уверенными словами и действиями; отказался следовать за таким идиотом, даже в одной битве. Решил проучить. Указать ему на эту слабость и убить, но… Он изменился во мгновение ока, забрал на свою сторону Бога шиноби, оставил его, Орочимару, с ничтожными шансами на победу. Даже несмотря на положение дел, сдаваться было рано, но всё же… С силой Лиса, скорость Наруто стала нечеловеческой. Битва набирала обороты, а от храма Узумаки остались разве что щепки, и если бы место действия хоть немного переместилось к жилым домам… Ведь рисковать Конохой, что удивительно, не хотели оба. Пора заканчивать. Наруто собрал всю волю в кулак, дабы взять у Кьюби ровно необходимое количество тёмной чакры, и смешивая с собственной. Расширил сферу бомбы биджу до размеров собственной головы, и начал закручивать энергию внутри, увеличив её ещё в два раза. Орочимару не нужно было слышать низкого гудения, чтобы понять, что дело пахнет жареным: уже по начальному виду техники можно было легко предугадать её последствия. Наносимый обычным расенганом урон нечего было и сравнивать. Эта тёмная чакра… несомненно, если и удастся выжить, вылечить полученные повреждения будет невозможно. Однако, главным свойством бомбы биджу была… — Расенган Хвостатого Зверя. … её взрывная мощь. Мужчина благополучно забыл о призванных и те попросту остановились, хоть и не были в состоянии вернуть себе личности. Хаширама же, быстро сориентировавшись, бросил силы на создание густого леса. Он не имел понятия, чего стоит ждать от техники новоиспечённого союзника: самого факта, что он собирался её применить, было вполне достаточно. — Тройные Врата Демонов! Саннин всё же успел вовремя: Наруто не нужно было переходить в ближний бой, чтобы воспользоваться странным расенганом, не нужно было даже бросать его — всего лишь сконцентрироваться и направить шар вперёд. Впрочем, его проникающей силы оказалось недостаточно, чтобы пробить тройную защиту. Всё произошло мгновенно. Словно в замедленной съемке, юноша увидел, как навстречу расенгану летит помеченный кунай Четвёртого. О Летящем Боге Грома он знал лишь из рассказа матери и представлял эту технику только в общих чертах, но этого на данном этапе было достаточно. Если позволить мужчине хотя бы дотронуться до шара, считай, пиши пропало, ибо в конечном итоге атака могла достаться самому Наруто. Парень сложил печать. — Взрыв! Но ударило с другой стороны щита, и он поймал удивлённый взгляд Хаширамы Сенджу, тем самым убедившись, что ему не показалось. Минато всё же успел, но атаку перенаправил не от Орочимару, а на него, с помощью Хирайшина обойдя последние Врата Демонов. И пока что юноша решил не заморачиваться насчёт того, как он это сделал. Тем временем техника начала рассеиваться, оставив после себя огромный кратер.