Christmas Chocolate

Зимние каникулы начались семнадцатого декабря того же года. Это было последнее Рождество Мародеров в Хогвартсе, и мы все решили остаться, включая Лили. Но Питеру не разрешили. Он умолял своих родителей, но они просто не позволили ему остаться. Снегопад был сильнее чем обычно, и некоторые из входов в замок были закрыты снегом. Не то чтобы это кого-то заботило, Хогвартс был практически пуст, а проход, который вел к «Сладкому королевству», все еще был открыт, чертовски заметен снегом, но открыт. В этот момент мы находились в общей комнате. Сириус и Джеймс были поглощены какой-то карточной игрой, которая требовала много ругани, прыжков, смеха и бросания карт. Мы с Лили сидели за маленьким столиком слева от них, разговаривали, пили кофе и ели шоколад. Время от времени Джеймс или Сириус приходили выпить и весело болтали с нами. — Кто выигрывает? — спросил я, когда они оба подошли к столу. — Джеймс утверждает, что он, но эта игра очень сложная, трудно быть уверенным, — ответил Сириус, собираясь сесть на стул рядом со мной, но, похоже, решил, что мои колени— лучшее место для этого. — О, я… — Я уже почти ответил, когда он сел на меня. — Сириус! Слезь с меня! Ты тяжелый как горный тролль! — По сравнению со мной, он был тяжелым. Я был очень худым и костлявым, а он — очень подтянутым игроком в квиддич. — Рем, я в шоке! — сказал он с притворным возмущением. — Потрясен! — О, заткнись, — отмахнулся я, хлопнув его по плечу, и он расхохотался. Лили и Джеймс понимающе уставились на нас поверх своих кофейных чашек. — Что? — Пойдем, Сириус, — сказал Джеймс, поставив чашку и полностью игнорируя меня. — Я хочу закончить надирать тебе задницу. — Продолжай мечтать, Джейми. Продолжай мечтать. Мы все рассмеялись, и они вернулись к своей игре. Мы с Лили немного понаблюдали за ними, а потом она сказала: — Рем? — Да, Лилз? — Ты… — Она замолчала и, казалось, передумала. — Не важно. — Нет, важно, что я? — спросил я заинтригованно. Она ухмыльнулась. Я удивился, почему она не слизеринка; она явно манипулировала моей любознательной натурой. — Ничего. — Нет, что? Скажи мне. — Ничего. — Пойдем, Лилз. — Хорошо, — сказала она с притворным раздражением. — Тебе нравится Сириус? — Что значит «нравится»? — спросил я, отчаянно борясь с румянцем, который угрожал расползтись по моим щекам. — Ты же знаешь, что я имею в виду под словом «нравится». Залезать-к-нему-в-штаны, например, — ответила она так же небрежно, как если бы я спросил каким шампунем она пользуется. — Лили! — воскликнул я, мой румянец победил и счастливо осел на моем обычно бледном лице. — Что? — невинно спросила она. — Ты не ответил на мой вопрос. — Даже не знаю, — протянул я. В этот момент Сириус и Джеймс разразились хриплым смехом. Мой взгляд остановился на теме нашего разговора. Он согнулся пополам, держась за живот и смеясь. Пряди его длинных черных волос выбились из-под галстука и обрамляли игривое лицо. Я мог видеть мускулы его спины, натянутые под обтягивающей черной футболкой, которую он носил. Я любил его смех, его голос, его улыбку, его… Нравился ли он мне? Мерлин, я думаю, что да. Я рассеянно отломил еще один кусочек шоколада от плитки и медленно поднес его ко рту. Из ниоткуда возник Сириус и схватил меня за запястье сзади, прежде чем шоколад достиг моих губ. Затем он обхватил губами мой средний палец, указательный и кусочек шоколада. Сириус медленно провел языком между моими пальцами, удаляя все следы шоколада и посылая электрический разряд по всему моему телу. Я завороженно наблюдал за ним, а он сидел с закрытыми глазами, сосредоточившись на предстоящей задаче. Мое лицо стало еще более багровым, когда он отпустил мои пальцы и вернулся к игре. Джеймс переводил взгляд с меня на Сириуса с открытым ртом, как рыба, вытащенная из воды. Я повернулся к Лили с широко раскрытыми глазами, и она ухмыльнулась. — Я думаю, ты ему нравишься.