Fate/Avenger's Order

      Тёмная комната в дальних уголках вокулерской крепости освещалась всего несколькими свечами. В обычном случае Мария избегала бы такого места как огня. Оно слишком напоминало ей о её последних днях, о заключении в Консерьержери. И это были совсем не те воспоминания, которые она хотела воскрешать. Несмотря на всю её доброту они пробуждали в ней невиданный гнев. Она знала, что не может ничего поменять в этом, но всё же сожаления ядом разлились в её сердце. События, которые произошли в последние пару дней, показали ей, что короткая передышка закончилась. Сначала явился загадочный мастер, а позже активизировалась и драконья ведьма. Её виверны всё ближе подбирались к крепости. Георгий с небольшим отрядом солдат отражал атаку всего в паре километров от Вокулера. Нехорошее предчувствие грядущей бури поселилось в груди королевы из будущего. Мария не могла сказать, что полностью поверила явившемуся магу. Её красота не оказала никакого воздействия на него, он скользнул по ней жутким холодным взглядом так, будто она была незначительным предметом интерьера. Одного этого было достаточно, чтобы подозревать его. И всё же в его речах не было и намёка на враждебность, просто холод. Маскируется, чтобы нанести удар, как думала Брадаманта. Но Мария знала лучше. Она постоянно была объектом самой гнусной лести, вокруг неё любили плести самую заковыристую ложь. И поэтому она понимала, что все его слова искренние. И всё же она не могла избавиться от ощущения, которое оставил его взгляд. От одного воспоминания её охватывала дрожь. Благо, свою нервозность ей удалось скрыть за притворством, иначе вся инициатива в переговорах ушла бы Учихе Саске. Конечно, он и так добился своего, но и ей удалось отстоять кое-что. Медуза и Окита были заняты организацией эвакуации нескольких соседних деревушек. Машу же оставалась в Вокулере и помогала Георгию. Сам Учиха Саске занял роль наблюдателя. Он не вмешивался в эвакуацию, лишь следя за рядами движущихся повозок, которые покидали город, словно ястреб выслеживая добычу. Однако была причина, почему Мария несмотря на всю свою нелюбовь к подобным комнатушкам решила явиться сюда. Это было одним из немногих укромных местечек в крепости. Именно здесь она могла поговорить со своим самым верным советником без чужого вмешательства, без подслушиваний и без какого-либо опасения. Выбор был её собственный, ведь как принцесса Австрии и королева Франции она лучше многих знала важность даже самой незначительной на первый взгляд информации. Тем более, когда сведения исходят из уст особ королевской крови. К счастью, обычно от неё и не ожидали подобной секретности. Хватало и одного взгляда, чтобы распознать её как наивную добрую принцессу, которая и шагу не сделала за свою жизнь из замка. И хоть это было по большей части правдой, она обладала и памятью о днях революции, о секретных сообщениях, о скрытных беседах, даже о жалких попытках хоть украдкой взглянуть на сына, когда она находилась в заключении. — Ты заставляешь меня ждать. Это ты решил развить смелость или твоя дерзость начинает переходить границы? — С весельем в голосе спросила Мария, разворачиваясь к входу, где стоял высокий блондин. И тем не менее, сохраняя игру, она состроила недовольное лицо. — Амадей, что ты можешь сказать в своё оправдание? — Ты выглядишь великолепно, когда изображаешь гнев. — Без единой доли иронии ответил композитор, и на лице Марии засияла яркая улыбка, которая пробуждала тепло и в груди самого Моцарта. — Не думай, что ты отделаешься парой комплиментов. — Скрывая свою радость, гордо фыркнула королева Франции. Однако её лицо посерьёзнело, сейчас несмотря на свой видимый возраст она выглядела как настоящая правительница. Со всей доступной четырнадцатилетней девчушке величественностью она протянула свою руку Моцарту, и тот, глубоко поклонившись, поцеловал её, демонстрируя выражение, словно для него это была величайшая честь. — Что на самом деле задержало тебя? Неужели Учиха Саске о чём-то догадался? — Ты переоцениваешь этого мастера. Он умён и проницателен, возможно, он заглянул за твою маску, но даже ему не придёт в голову следить за нами на протяжении всего своего времени. — Разведя руками усмехнулся Моцарт. — Не говори слово «маска» так, будто всё, что я делаю это лишь притворство. — Надулась Мария, здесь, перед своим другом детства она могла свободно показать свою слабость, не заботясь об образе королевы. — Ни в коем случае не притворство, но и всю душу в свои действия ты не вкладываешь, поверь мне, как музыкант я вижу, когда человек делает что-то вполсилы. — С печальной улыбкой сказал Моцарт. — И ты не можешь выложиться на полную, защищая Францию. — Конечно не могу. — С той же улыбкой пробормотала Мария. — Потому что я помню, как любовь французов, их счастье при моём появлении, так и предательства, которые последовали за этим. И это разрывает меня на части. — Ты думаешь, что защита Франции, защита будущего всех этих людей будет предательством твоих родных? Твоих собственных детей? В каком-то смысле это правда. — Кивнул Моцарт. — Если ты спасёшь их, то ты обречёшь саму себя, своего мужа и своих детей на ту же судьбу. — Но теперь на кону стоит целый мир, какая ирония, ха-ха! — С нервным смешком пробормотала Мария. С какой-то надеждой во взгляде она повернулась к Моцарту.— Он же сказал правду? — Да. Учиха Саске не соврал ни в чём. Мир и правда будет разрушен, если мы допустим уничтожение Франции, или он в это искренне верит. — Подтвердил слова шиноби Моцарт. Мария закусила губу, теперь судьба целого мира зависела от неё, тогда как при жизни она не справилась даже с королевством. Ответственность тяжёлым камнем давила на её плечи, пока она не почувствовала, как композитор ласково обхватил её руку. Подняв взор, она увидела на его лице нежную улыбку. Несмотря на свою любовь к извращённому юмору Моцарт также был склонен замечать любую мелочь, любое, даже самое мелкое изменение в ней. И сейчас он, едва заметив признаки её паники, сразу же протянул ей руку. — Ты не обязана нести всю ношу одна. Даже если моя помощь будет незначительной, Георгий и Брадаманта также стоят за тебя. — Ты таким образом пытаешься поддержать меня или сбежать от ответственности? — С хитринкой во взгляде спросила Мария. Но следом её лицо украсила умиротворённая улыбка. — Спасибо тебе, Амадей. — Ну-ну, тебе ещё спасать Францию и целый мир в придачу! — С преувеличенной энергичностью воскликнул Моцарт. — Но как же с этим может справиться всего одна принцесса? — Иронично спросила Мария. — Принцесса, которая ни разу в жизни ни с кем не сражалась на поле боя? — Она вдохновляет своих рыцарей и служит примером бесстрашия. — Ответил с улыбкой композитор. — Хо? Неужели, Амадей, ты считаешь себя рыцарем? Высокий титул! Хорошо! Так и быть, я положусь на своих рыцарей. Но я всего лишь слабая принцесса. Поэтому тебе, Амадей, придётся послужить мне главной опорой! — Объявила Мария, весёлые огоньки плясали в её лазурных глазах. Теперь она была готова даже к встрече с худшим.

***

      Длинные коридоры Халдеи ещё никогда не казались такими пустыми. Даже с серьёзным сокращением персонала суетящиеся сотрудники, пережившие трагедию, создавали ощущение постоянного присутствия. Однако даже в этой пустоте один человек оставался бдительным наблюдателем. Роман Архиман одинокой фигурой сидел в командном центре, распустив остальных людей. Кружка кофе стояла недалеко от консоли, от неё поднимался блеклый пар. Несмотря на навалившуюся усталость, смыкающиеся глаза, он сидел вторые сутки перед монитором, следя за ситуацией. Роман понимал мотивы Саске, когда тот, не поинтересовавшись мнением команды, попросил заместителя директора пронаблюдать за слугами, с которыми они встретились. И хоть Роман был захвачен энтузиазмом от встречи с самой Марией Антуанеттой, он последовал решению Саске. Бездействие этих слуг было подозрительным, как не взгляни. И вскоре он обнаружил, как двое слуг скрылись в одном из самых тёмных уголков крепости Вокулера. По сигнатурам Роман быстро определил, что этими двумя были Моцарт и Мария Антуанетта. Был ли причиной какой-то заговор? Или будущая королева Франции просто "радовала" своего фаворита? Роман не знал, но поспешил доложить о произошедшем Саске. Однако и личность самого Учихи с каждым днём вызывала у Романа всё больше вопросов. Хоть и на короткий период, но Саске сумел сравняться с драконьей ведьмой и сдерживать её. Энергетическая сигнатура тёмной версии Жанны д’Арк ясно показывала сумасшедший объём энергии. Поэтому даже для слуги это было впечатляющим достижением, а Учиха Саске очевидно был человеком. А его последняя атака по выделенному объёму магической энергии могла посоперничать с B-ранговыми фантазмами. Анализируя всю эту информацию, Роман пришёл к выводу, что он серьёзно недооценил последнего мастера Халдеи. И это только добавляло ему головной боли. Откуда Учиха Саске вообще появился? Однако последний мастер предпочёл ничего не сообщать о своём происхождении. А единственная, кто могла как-то ему возразить, предпочла сохранить его тайну. — Опять напряжённо думаешь о какой-то ерунде, Романи? — Ехидный голос разнёсся по командному центру. — Пытаешься вспомнить в каком эпизоде Маги Мари она впервые использовала свой супер-приём? — Н-нет! — Запнувшись попытался отрицать Роман, но услышав смешок, исходивший от Да Винчи, он устало вздохнул. Его рука поднялась к голове, а пальцы коснулись висков, мягко потирая их. Явилась ещё одна головная боль. — Что ты здесь делаешь, да Винчи? Только не говори, что ты явилась сюда просто от скуки, я в такое не поверю. — Нет-нет, ни в коем случае. Таким гениям как я недоступно само понятие скуки! — Гордо провозгласила да Винчи. — Угу. — Кивнул не впечатлённый Роман. — Что ты, что Саске. — Вздохнула да Винчи. — Никакого уважения к героям прошлого. Но это неважно! — Провозгласила она, лукавая улыбка появилась на её лице. Роман хотел откатиться назад, но позади него находилась консоль и отступать ему было некуда. — Скажи мне, Романи, что ты заметил, пока следил за нашим последним мастером? — Смотря, что ты хочешь узнать. Я много что заметил. — Уклонился от ответа Роман. — Я хочу знать всё! — С сияющими глазами воскликнула Да Винчи. — Однако, что мне интересно в первую очередь, так это что происходит между Окитой Содзи, Медузой и Учихой Саске. — Почему ты их так выделила? — С сомнением спросил Роман. Да Винчи и не думала упоминать Машу, но в чём была причина? С чем было связан такой интерес к призванным слугам? — О, для этого есть причина. — Улыбка гения Ренессанса стала ещё хитрее. — Это как-то связано с тем, что ты решила не давить на Учиху-куна и не допрашивать его насчёт прошлого? — Попытался разузнать Роман, но на его губы лёг тонкий палец. — Не-а. Сначала ты рассказываешь о том, что происходит. — Подмигнув произнесла Да Винчи, и Роману пришлось со вздохом рассказать о происходящем в данный момент в сингулярности. Да Винчи с умным видом кивала, пока он продолжал рассказывать о текущих успехах миссии. — Вот как, прогресс есть, но движется медленнее, чем хотелось бы. — Так теперь ты наконец скажешь, что спланировала или продолжишь плести непонятные интриги? — С поднятой бровью спросил Роман. — Интриги?! Я?! — Да Винчи в фальшивом возмущении приложила руку к груди. — Я таким не занимаюсь! — Слуга магии гордо отвернулась от Романа. — Ага. — Роман кивнул с пустым выражением на лице и вернулся к экрану консоли, когда почувствовал чужую руку на своей щеке. Не успел он развернуться, как резкая боль пронзила его щёку. — Ай! — Разве ты не хочешь услышать мой гениальный план? — Краем глаза Роман заметил надувшуюся Да Винчи. Где-то в далёком уголке его сознания он признал это лицо милым, однако на первом плане у него были мысли об их разговоре. — Хочешь же? — Эх. — Роману оставалось только вздохнуть. — Выкладывай уже. Мне всё ещё нужно следить за состоянием и местонахождением слуг. — Ты всё равно отлыниваешь! — Уколола в больное место слуга. — Так что мог бы и подыграть мне! — Ладно-ладно. — Махнул рукой Роман, переключив своё внимание на Да Винчи. — Тебе известно, что контракт между мастером и слугой имеет свои последствия, не так ли? — Приняв лекторскую позу, спросила Да Винчи. — Конечно, это сложный магический контракт, связывающий мага и слугу, высшего фамильяра. Учитывая, что сами слуги являются воплощённым чудом, в некоторых войнах за святой Грааль зафиксировано появление «цикла снов», который является результатом воздействия духовной мощи легендарного героя на обычного мага. — Кратко пересказал Роман. — Но к чему ты ведёшь? Как это связано с твоей задумкой? — Всё очень просто. Как мастер связан со слугой, так и слуга связана с мастером. Эти узы идут в обе стороны, и слуга тоже может получить информацию о прошлом мастера с помощью «цикла снов». — С широкой улыбкой объяснила Да Винчи. — И ты сможешь узнать о его прошлом непосредственно от слуг. — Осенило Романа, и тот удивлённо уставился на Да Винчи. — Именно. Что знают двое, знает и свинья. — Подтвердила слуга. — Как только секрет Учихи Саске перестанет быть только его собственностью, мы сможем понять, что же он скрывал. — Тогда почему ты сама не заключила с ним контракт? Зачем опираться на неизвестных слуг? — Озадаченно спросил Роман, однако догадка уже зрела в чертогах его разума. Он пристально взглянул на Да Винчи, его взгляд был непривычно серьёзен. — Ты боялась, что с твоим контрактом, у нас не будет никаких средств против него, не так ли? — Машу не стала бы предпринимать ничего без твёрдых доказательств, а чтобы их добыть, надо постараться. — Пожала плечами Да Винчи. — Это разумно. — Кивнул Роман. — Но пока что у нас на руках ничего нет. — «Пока что». Это временно. — Усмехнулась слуга. — Скоро вся недостающая информация будет у нас на руках. — Улыбка Да Винчи стала зловещей, и мурашки пробежали у Романа по спине. Несмотря на его богатую на события жизнь он всё же не желал стать жертвой какой-то махинации этого гения. — К слову о скором, Ольга-Мария уже через пару дней вернётся в мир живых! Ты сможешь избавиться от всей этой невыносимой ответственности. Возрадуйся, Роман! — Ура-а? — Слабо порадовался Роман. — Ты не очень обрадован возвращением директора? — С лукавым выражением на лице спросила Да Винчи. — Как же так? Я ведь так старалась поскорее вернуть её. — Ух-х. — Роман будто получил удар под дых. Ему потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от слов Да Винчи. — Нет, на самом деле я счастлив, что Ольга-Мария вновь возглавит Халдею, честно говоря у меня нет той же энергии, что у неё. Но… — Тебе придётся понести ответственность за принятые решения…и в первую очередь за нелегальный рейшифт. — Закончила за него Да Винчи. — Я читала законодательные акты, относящиеся к деятельности нашей организации. В самом удачном случае тебе грозит трибунал. — …это лучше чем наблюдать за горящим миром ничего не предпринимая. — Тихо пробормотал Роман. — Если меня упекут за решётку после всего этого, так и быть. — Не волнуйся, я уверена, Ольга встанет на твою сторону! — Подбодрила его Да Винчи. — Если в ярости не прибьёт меня. — Выдохнул доктор, взяв кружку кофе в руки и с подозрением во взгляде взглянул на слишком радостную Да Винчи. — Ты же не сотворила с телом Ольги чего-нибудь? Не превратила её в ребёнка, поменяла пол или что-нибудь ещё? — Что за инсинуации, я честный учёный-изобретатель! Я не стала бы так издеваться над нашим дорогим директором. — На последних словах Да Винчи отвела взгляд. — Я так и знал! Ольга нас всех убьёт! — Отчаянно воскликнул Роман, громко хлопнув кружкой о стол. — Да ничего я не сделала! — Замахала руками Да Винчи, когда от консоли раздался яростный звук тревоги. Роман резко сместил взгляд, и его глаза широко распахнулись. — Этого не может быть. — Пробормотал он, перед тем, как, нажав несколько кнопок стал отчаянно вызывать Саске. — Учиха-кун! Учиха-кун, ответь немедленно! К вам приближается огромная форма жизни, излучающая невероятное количество магической энергии! Учиха-кун! Однако ответа от Саске не последовала, с той стороны канала до Романа донёсся только металлический скрип от столкновений клинков.

***

      Улицы Вокулера опустели, горожане покинули когда-то защищённую крепость, ища защиты на юге или скрываясь в лесах. Лишь одинокая фигура перепрыгивала с крыши на крышу. Саске мог чувствовать в воздухе напряжение, будто весь мир замер в ожидании чего-то. И это не нравилось последнему Учихе. Он ожидал неприятностей, но, чтобы они настигли их здесь, в Вокулере, когда слуги были разбросаны по всему региону для защиты горожан, это была наихудшая ситуация. Если ведьма собрала на этот раз свои основные силы в один кулак и решила нанести по ним удар, то она не могла выбрать лучшего момента. — Мастер, вас что-то тревожит? — Ровный голос Медузы раздался недалеко от него, и в том же месте из воздуха появилась её фигура. Слуга восстановилась по большей части от своих прежних ранений, и теперь могла сражаться в полную силу. На её теле не оставалось никаких следов ожогов. — Тебе перечислить по пунктам? — Подняв бровь спросил Саске. — Я всегда готова вас выслушать. — Кивнула Медуза, по выражению на её лице было трудно понять, насколько серьёзны были эти слова. — Ты о чём-то хотела поговорить? Обычно ты не любишь заводить пустые разговоры. — Пронзительный взгляд Учихи был направлен на слугу. У него были подозрения, что на самом деле беспокоило Медузу помимо их нынешнего положения. Если он видел воспоминания обеих слуг, то обе слуги могли видеть его собственные воспоминания. Также её беспокойство могло быть связано с прошедшей схваткой, всё же она неудачно угодила под его пламя. Конечно, он погасил его, но Саске сомневался, что даже среди слуг, какими бы удивительными индивидами они не были, найдутся те, кому понравится опыт сожжения заживо. А учитывая прошлый опыт Медузы, могла ли она принять эту ошибку за предательство? А её действия сразу после боя она совершала под воздействием шока. — Я не специально сжёг тебя. Это было не лучшим началом, как сразу понял Учиха по удивлённому лицу Медузы. Возможно, кто-то другой на его месте бы извинился, но Саске не считал это необходимым. — О. — Только и озвучила Медуза. — Нет, мастер, я верю, что вы не хотели меня сжигать. Иначе, зачем спасать меня после этого? — Кто знает? — Саске присел на черепицу, его взгляд был направлен на крепость. — Может я садист, которому нравится сжигать женщин? — Нет, я в это не верю. — Твёрдо произнесла Медуза и покачала головой. Однако этих слов Саске было достаточно, чтобы наконец прийти к выводу. — Так и ты тоже видела. — Взгляд Саске стал острым словно его чокуто. — Мы в одинаковом положении, мастер. — Ровно ответила Медуза. — Как я видела ваши воспоминания, так и вы увидели мои, не так ли? — … — Саске нечего было ответить на это подозрение. Медуза попала в точку, он не имел права упрекать её. Водоворот в его душе успокоился, штиль воцарился на её просторах. Раз уж они стали раскрывать тайны, то можно было не мелочиться и раскрыть все карты. Пока никакой любопытный наблюдатель не решил проследить за ними. — Да. Я видел тебя и твоих сестёр. Также видел и твоих преследователей, тех, кто предал тебя. Но это ещё не всё, не так ли? У этой истории есть продолжение. Он ответил ей той же монетой, и Медуза не сразу нашлась с ответом. Её мастер был проницательным человеком, до ужаса проницательным, и в один момент он всё равно узнает истину о её прошлом, если не догадается сам раньше. — Нет, мастер. — Собравшись с духом ответила слуга. Саске не прерывал её и не вставлял ни слова, молчаливо дожидаясь рассказа Медузы. — Я заслужила звание «Убийцы Героев» не просто так. После нашего бегства на тот остров, люди, направляемые богами, раз за разом нападали на нас. Я старалась защитить своих сестёр. Боролась с нападавшими раз за разом. — Но их число не убывало? — Знающим тоном спросил Саске. — Да. Я стала экспериментировать с убийствами, и в один момент осознала, что получаю удовольствие от истребления героев, от вида…и вкуса их крови. — Медленно произнесла Медуза. Саске всё ещё пристально смотрел на свою слугу. Это было неожиданное открытие. Саске догадывался, что прошлое его слуги скрывает множество кровавых историй, но она была слишком далека по своему отношению от Итачи и Орочимару. Эти двое относились спокойно ко всей крови, которую они пролили, они играли с человеческими жизнями ради собственных эгоистичных желаний. Однако Медуза отличалась, её изначальным намерением была защита своих родных, это он мог понять. Она не была безэмоциональным, равнодушным монстром. Он чувствовал искреннее беспокойство в её голосе, когда она просила его воспользоваться командными заклинаниями. — Это было моей ошибкой. Как только я перешла черту, я стала всё больше удаляться от образа богини и постепенно становилась монстром. И в конце…поглощённая жаждой крови, пытаясь избавиться от своей грусти и отчаяния, я даже съела своих сестёр. — !.. — Саске уставился на слугу так, будто видел её в первый раз. И ему и правда пришлось приглядеться к Медузе. Впервые её лицо выражало столько эмоций. Даже со скрытыми за повязкой глазами, Саске легко различал отчаяние, скрывавшееся за её историей. Её разрывали на части чувство вины и сожаление, которые она никак не могла преодолеть. Но эта открытость чувств поразила последнего Учиху. Он полагал, что Медуза, как и он сам, старается держать свои эмоции при себе. И увидеть подобное было несомненным знаком доверия. На секунду мысль о обмане мелькнула в его голове, но он тут же отмёл её. Не было смысла врать, если он всё равно сможет увидеть истину через сны. — Медуза, ты… — Тише, мастер. — Горько улыбнувшись, Медуза прильнула к Саске и положила указательный палец ему на губы. — Мы похожи, мастер. Я не нуждаюсь в сочувствии или жалости. Я рассказала это, чтобы между нами не было никаких тайн. — На секунду задумчивость легла тенью на её лицо. Она всё ещё не отстранилась от Саске, и последний Учиха чувствовал тепло её тела и большие мягкие выпуклости грудей, которые с трудом скрывались нарядом слуги. — И ещё кое-что, что я хотела бы сказать — я не ваш брат. Несмотря на все мои действия... Медуза прошептала последние слова ему на ухо, её тёплое дыхание достигало его кожи. Но из-за прозвучавших слов оцепеневший Саске не обратил никакого внимания на близость слуги. — О чём ты? — Прищурившись спросил Саске, искра свирепого пламени мелькнула в его ониксовых глазах. — Вы призвали меня без катализатора, мастер. Несмотря на отличия в системе призыва без катализатора в первую очередь всегда подбираются слуги, больше всего схожие по характеру с мастером. — Объяснила свою точку зрения Медуза. Её рука коснулась лица Саске и, проведя линию, достала до шеи. — В вас тоже есть что-то змеиное. Саске пришлось силой воли подавить желание дёрнуться, но мурашки пробежали по его спине. Про себя он повысил предполагаемый уровень опасности Медузы. Помимо её невероятной физической силы и ловкости сродни лучшим шиноби, она ещё и была проницательна. — Отодвинься. — Бесстрастно произнёс Учиха, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией и не растерять самообладание. — Ну-ну, не стоит быть таким напряжённым, мастер. — Соблазнительным тоном произнесла Медуза, прижимаясь всё плотнее к Саске несмотря на попытку последнего отодвинуться. — Я только что излила вам душу, так что возьмите на себя ответственность. — Ты ещё более раздражающая чем Карин. — Вздохнул Саске, на что Медуза только издала короткий смешок, её дрогнувшая грудь всё ещё касалась тела Учихи, и тот смог полностью ощутить это движение. Чтобы сохранить каменное лицо Саске пришлось приложить немало усилий. — А твоя логика насчёт схожести характера ошибочна. Достаточно взглянуть на Окиту. — Окиту вы призвали уже после меня, естественно, что дальше пойдут те, кто всё меньше и меньше похож на вас. — Пожала плечами Медуза. — И всё же, в бою вы оба выглядите одинаково, эта жажда крови и "пустота", а значит, мои слова остаются правдивыми. Взглянем на это под другим углом. На что вы готовы пойти, если вас предали и выбросили как использованную игрушку? Готова поспорить, что с тем, как вы спокойно выглядите, ваш брат больше не принадлежит к числу живых. — Да, ты права. — Признал Саске. Воспоминания о схватке с братом мелькнули в его голове, и одна картина упавшего тела Итачи вызывала у него улыбку. — Я такая же. — Произнесла Медуза, которая хоть и не видела напрямую, но знала, о чём думает её мастер. — Я не могу оставить без ответа причинённую мне боль. Поэтому я убивала людей снова и снова, превратившись в самого настоящего монстра. — Возможно в чём-то мы похожи. — Нехотя признал Саске, он и сам однажды чуть не зашёл слишком далеко, лишь чудом остановившись в шаге от пропасти, где его ожидала судьба монстра. — Но я также признаю и другую вашу сторону, мастер, нет, Учиха Саске. — Медуза произнесла его имя с придыханием, а затем отстранилась, её губы расплылись в скромной улыбке. В противоречии со своими следующими словами она выглядела почти невинно. — Так заботиться о своих товарищах, даже тех, кто является монстрами, это напоминает мне о былых временах. Знаешь, Саске. — Её улыбка приобрела оттенок горечи. — Я всё ещё могу превратиться в того монстра, поэтому не стоит относиться ко мне как к товарищу. — Не понимаю о чём ты говоришь. — Попытался уйти в несознанку Саске, но эта фраза его слуги напомнила ему о тех временах, когда он путешествовал со своей командой по миру шиноби. То, что рассказала ему Медуза, воскресило в памяти Учихи судьбу Джуго. — Я знал одного человека, который также считал себя монстром. Он был подвержен приступам, во время которых пытался убить любого, кто окажется поблизости. Но он верил, что я способен стать его клеткой, не дать ему убить никого из тех, кем он дорожил. — Саске направил свой смягчённый взгляд на Медузу. Даже если он подвёл Джуго из-за обстоятельств, он всё ещё может пронести эту ношу. — Поэтому даже если ты превратишься в монстра, пока сражаешься со мной плечом к плечу, я стану твоей клеткой, и не позволю судьбе повториться вновь. Медуза на несколько секунд лишилась дара речи. Слова мастера потрясли её до глубины души. Он не выразил страха, не показал жалости, не проецировал на неё свою мораль и не пытался наставлять её в чём-то. Но Учиха Саске дал обещание предотвратить повторение трагедии, которая даже в её текущей форме духа продолжала преследовать Медузу. — Мастер, вы и правда удивительны. — Медуза продемонстрировала ослепительную улыбку, и на этот раз пришёл черёд Учихи замереть словно под чарами её глаз. Медуза даже с каменной маской на лице была невероятной красавицей, а с искренней улыбкой ни один мужчина не мог устоять перед ней. И несмотря на весь свой стоицизм даже Саске был подвержен этим чарам. — Теперь я понимаю, что Машу… Однако окончить реплику Медузе помешал сам Саске, резко обернувшийся в сторону крепости. Через миг и сама слуга почувствовала какое-то искажение, исходящее от Марии Антуанетты, но её мастер уже без предупреждения сорвался в сторону замка.

***

      Сансон был недоволен, нет, слово «недоволен» смягчало те чувства, что клубились в его груди. Его раздирала на части ярость. Но также Сансон знал, что часть этих эмоций навеяны ему безумной повелительницей, которая намеревалась стереть Францию с лица Земли. И всё же, оставаясь её слугой, он не мог ничего с этим поделать. Всё, что оставалось бывшему палачу, это покорно следовать воле драконьей ведьмы и надеяться на скорое прекращение этой службы. Он вновь вернулся к своей обычной работе. Вешал, отрубал головы, даже воссоздал настоящую гильотину. И всё же ему чего-то не хватало, его безумие требовало удовлетворения. И когда он услышал от своей повелительницы о том, что Роза Версаля была призвана в эту эпоху, Сансон понял, что нашёл искомое. Если он честно и по всем правилам казнит Марию Антуанетту, то его сердце сможет наконец наполниться. Однако помимо него на миссию был направлен ещё и этот серийный убийца, Фантом оперы. Сансон казнил множество людей за свою жизнь, и через его руки проходили и подобные отбросы общества, в их глазах редко мелькало какое-то сожаление. И поэтому радость от прежней вести омрачилась наличием подобного компаньона. Отряд, направленный в Вокулер, возглавлял сам Жиль де Ре, поклявшийся привести повелительнице живыми человеческого мастера и саму Марию. Всех остальных было приказано убить, а город сжечь. Для этой цели было направлено полтысячи виверн, четыре слуги и то чудовище. От одного присутствия последнего у Сансона дрожали колени. А ведь бывший палач считал себя достаточно храбрым человеком, но встретившись с этим существом, он сумел только застыть на месте, пока его душу захватывал первобытный ужас. Поэтому он отчасти обрадовался, когда узнал, что ему и Фантому в соответствии с их классом требовалось проникнуть в крепость и захватить цели, пока их предводитель и его небольшая армия будут истреблять остальных слуг, шансов на победу у последних не было никаких, Сансон был в этом твёрдо уверен. — Фантом, если твой коготь заденет Марию, я убью тебя. — Обозначил своё намерение Сансон. — Хмпф, палач, проникшийся состраданием к своей жертве. Я не знаю жалеть мне тебя или посмеяться. Твоя мелодия одновременно подходит и трагедии, и комедии. — Спокойно ответил ему Фантом. — Как же всё-таки трагикомична твоя жизнь, Шарль… — Не обращайся ко мне так фамильярно, маньяк. — Отрезал палач, арктический холод застыл в его голубых глазах. — Тем, кто убьёт Марию, должен стать я. — Ты даже не помнишь наших приказов. Безумная какофония окончательно заглушила голос разума. — Прикрыв свою маску когтями вздохнул Фантом. — Твоя трагичная любовь является причиной или безумное усиление? А может быть и то, и другое? — Заткнись, пока я не отрубил тебе голову. — Приказал Шарль. Они с Фантомом под скрытием присутствием направлялись в сторону крепости, внимательно оглядываясь на опустевших улицах. — Если ты так желаешь, я как настоящий джентльмен уступлю тебе и стану второй скрипкой. — Вздохнув, ответил Фантом. — Хотя мне не доставляет удовольствия тащить на себе взрослого мужчину, лучше бы я провёл вечер с Кристиной. — Не начинай ныть, пока дело не сделано. — С отвращением высказался Сансон. Они запрыгнули на крышу и в пару прыжков добрались до крепости. Но даже в ней убийцы не смогли найти людей. Зато отчётливая магическая сигнатура сияла словно маяк в тёмную ночь. Чистая, незамутнённая энергия. — Это она! Шарль сорвался на бег, устремляясь к своей цели, и Фантому невольно пришлось следовать за своим порывистым спутником. Ему не больше чем палачу нравилась эта компания, но в отличии от своего компаньона, Фантом имел перед собой чёткую цель. Он желал воссоздать свой шедевр, для которого ему требовалось множество органов различных людей. Кишки, сосуды, суставы. С ними он создаст самый настоящий орган из плоти. Музыкальный инструмент, звучание которого достигнет даже небес. — Шарль Генри Сансон! — Девичий мелодичный голос разнёсся по подобию тронного зала. Вбежавший следом Фантом увидел невероятную красавицу, невинную девочку, величественно сидящую на неподходящем её статусу деревянном подобии трона. — Я ожидала тебя, но не думала, что ты придёшь так рано. Ради чего ты явился? Решил вновь забрать мою голову? — Так ты ждала меня, Мария. — Уголки губ Сансона едва заметно дёрнулись вверх. — Прости, но тебе придётся проследовать в Орлеан. Жанна д’Арк решит твою судьбу. — Неужели? А что будет, если я откажусь? — Мария подняла бровь, но её улыбка оставалась такой же невинной словно у ребёнка. — Мне придётся применить силу. — Сожаление в тоне Сансона было искреннее, он желал убить Марию в один миг, подарить ей истинный поцелуй смерти, а не мучить её. — Ты не меняешься, Шарль. — С довольством в голосе произнесла Мария, но в этот миг воздух взорвался, а когти Фантома оказались в паре сантиметров от горла будущей королевы. Однако их остановил внезапно появившийся клинок, владелец которого возник из ниоткуда прямо перед вражеской слугой. — Два слуги. Класс «Ассасин». Машу, будь настороже, возможно нас ожидает нечто большее. — Сообщив необходимую информацию по коммуникатору, Саске вперил свой взгляд в стоящих слуг. Оба выглядели достаточно молодо. Палач был бледен как смерть, а его чёрные одежды и несоразмерно широкий меч лишь дополняли образ шинигами. Фантом же носил гротескную маску, прикрывавшую его лицо. Его чёрный фрак подчёркивал тёмную сущность, таящуюся за маской. Оба слуги излучали невероятную жажду крови. Теперь, когда их раскрыли, не было смысла скрывать себя. — Твоя мелодия пытается перекрыть мою, человек. — Процедил Фантом, он не любил, когда в процесс его охоты вмешиваются. Не только Сансон с его нежностями, но и этот мастер, каждый из них хотел отобрать у него шанс услышать отчаянные крики, исполненные голосом самой Розы Версаля. — У тебя ещё есть шанс сыграть свою часть в песне жизни, но если… Саске не дал противнику закончить его фразу, пнув того правой ногой в бок. Слуга отлетел на десяток метров, напрочь снеся стену. Поднявшаяся пыль скрыла его от взглядов наблюдателей, но магическая сигнатура тут же вспыхнула, и Фантом вернулся обратно в тронный зал. — Жалкий червь! Я сыграю мелодию на твоих кишках! — Прошипел Фантом Оперы. — Принцесса, предлагаю тебе отступить. Твои боевые способности смехотворны, я один справлюсь с этой парочкой. — Кинул Саске в сторону Марии Антуанетты. — По крайней мере задержу их, пока ты вызовешь кого-нибудь с боевым опытом. — О чём ты говоришь, Учиха Саске? — С уверенной улыбкой спросила Мария. Она поднялась с трона, в её позе мелькнула величественность истинной правительницы. — Какой я буду королевой, если стану прятаться от каждого убийцы? — Живой. — Съязвил Саске, когда Фантом в очередной раз кинулся на него, но когти слуги вновь наткнулись на меч. Учиха между тем не терял из виду и второго оппонента. В левой руке Саске мелькнул кинжал, который тут же накрыли искры электрических разрядов, а в следующий миг этот снаряд с громогласным хлопком устремился в Сансона. — Ваши союзники не придут. — Объявил Сансон, разрезая кинжал своим мечом. — Они все умрут от лап чудовища, которое держит наша повелительница. — Чудовище? — Попытался вызнать информацию Саске. Шла ли речь об очередном слуге? Или у них был на цепи настоящий монстр по типу Флауроса или Кьюби? Более того, слова Сансона подтверждались тем, что Медуза с её скоростью до сих пор не поспела за ним. Столкнулась ли она с кем-то ещё? Сколько всего нападающих? Саске не позволял этим клубящимся в разуме вопросам отвлекать его от сражения, но всё же укол беспокойства о своих слугах пронзил на мгновение Учиху. Ему нужно было быстрее закончить сражение. — Вы даже не представляете, чему противостоите? Наша повелительница уже обрушила на вас настоящее природное бедствие, всё, что вам осталось это сдаться ей на милость и молить о пощаде. — Продолжил Сансон, в его тоне скользнуло сочувствие. — И даже этого будет мало. — Сансон, заканчивай со своей мелодией нежности. — Устало произнёс Фантом. — Нам нужно исполнить эту миссию, а дальше можешь продолжить песню любви со своей возлюбленной королевой. — Не смей так говорить о ней! — Рыкнул в сторону Фантома Сансон. Воспользовавшись моментом, Саске нанёс удар по Фантому. Его чокуто искрился синим, разряды слетали с него, на этот раз пришёл черёд слуги защищаться от атаки. Но когти Фантома не смогли защитить его от меча Учихи. Кусанаги резал их словно нож масло. Фантом лишь в последний момент смог сдвинуться в сторону, нанесённый удар из-за этого оставил только царапину на груди слуги вместо того, чтобы разрубить его пополам. — Тц. — Щёлкнул языком Саске. Он рассчитывал этим ходом прикончить противника, хоть и не ожидал, что со слугой будет расправиться так просто. Его чакра по большей части восстановилась после предыдущего боя, но в его глазах всё ещё отдавалась фантомная боль, поэтому Учиха остерегался применять мангекё шаринган. Зловещее предостережение Итачи нависало над ним дамокловым мечом. Слепой Учиха будет только обузой для команды, так он не сможет ни спасти мир, ни восстановить свой клан. В этот миг Сансон попытался воспользоваться тем, что Саске увяз в схватке с Фантомом, и напал на Марию Антуанетту, но в самый последний момент, когда его меч уже был занесён над головой будущей королевы, он увидел на её лице лишь хитрую улыбку. А в следующий миг его кисти пронзила острая боль. Копьё, сотканное из самих молний пронзило его руки, и он выпустил меч. — Принцессу всегда защищает храбрый рыцарь. — Сообщила Сансону Мария Антуанетта. — Не думай, что я забыл о тебе, палач. — Глаза Учихи сверкнули алым, шаринган с тремя томоэ угрожающе крутанулся. —Кх! Похоже мне придётся сначала избавится от тебя, Учиха Саске. — Сансон сместился, готовый теперь сражаться против шиноби. Его кисти тут же восстановились, также и меч вернулся к нему. Он кинул косой взгляд на Фантома и выплюнул: — Как же тошнит от одной мысли, что приходится объединять усилия с тобой. — Это взаимно, наши мелодии плохо сочетаются. — Тихо ответил Фантом. — Но ничего не поделаешь, один на один с ним можно справиться, только используя лучшие песни. Какой ужасающий человек. — А нам нужно захватить его живым. — Скривился Сансон, эта миссия с каждой минутой становилась всё более проблемной, а путь к дорогой Марии преграждал этот «рыцарь». — Тебя это не останавливало от попытки прекратить мелодию жизни Марии Антуанетты. — Даже сквозь маску Сансон чувствовал раздражение Фантома. — Кто-то из нас забывается. — Я…я просто хочу подарить ей идеальное последнее мгновение. Такую смерть, что она сможет почувствовать наслаждение в холодных объятьях. — Пробормотал Сансон. — Ты просто жалок. — С отвращением выплюнул Фантом.

***

      Медуза следовала за своим спешащим мастером, когда она почувствовала постороннее присутствие и в самом городе. Это было вызовом ей самой, слуга открыто показался неподалёку от неё, не скрываясь и не пытаясь исчезнуть. И тем не менее Медуза не была той, кто реагирует на провокации. Она намеревалась продолжить следовать за мастером, но в этот миг Райдер заметила летящий в её сторону с невероятной скоростью почти двухметровых железный крест. Уклонившись от неожиданного снаряда, слуга взглянула в сторону, откуда его метнули. Там, в полусотне метров от неё, на крыше небольшого домишки стояла одетая в белоснежные церковные одежды женщина. Она уже была готова к схватке, её взметнувшиеся пурпурные волосы, сейчас спокойно развевались на ветру. И хоть Медуза не желала ввязываться в бессмысленную схватку, которая только задержит её, она также прекрасно осознавала, что, если она сейчас последует за мастером, то эта слуга также увяжется за ней. «Вам придётся немного подождать, мастер. Но я обязательно явлюсь на помощь.» — С сожалением подумала Медуза. Её противница же не намеревалась давать Медузе передышку, слуга в пару прыжков преодолела расстояние между противницами, и тут же нанесла молниеносный удар. Порывы ветра разрывали на части деревянную крышу. Скорость её противницы была велика, что сразу заметила Райдер. Однако этого было недостаточно, чтобы сравняться с ней самой. Несмотря на это Медуза не рисковала попадать под удар, слуга перед ней сейчас больше напоминала восточных монахов или любителей боевых единоборств, чем святую или служителя церкви. — С каких пор слуги этого Бога сражаются кулаками? — Пробормотала себе под нос Медуза, кулак просвистел прямо у её уха, но на лице слуги всё ещё оставалась каменная маска. Её мастер был в порядке, хоть он и сорвался в бой, а значит, она могла полностью посвятить себя объявившемуся врагу. — Добро всегда должно быть с кулаками! — Решительно ответила ей слуга. — Я, святая Марта, повергну тебя и изгоню с этой земли, Медуза Горгона! — Какая неожиданная кровожадность от святой. — Усмехнулась Медуза, но сама она уже догадалась, что слуга перед ней как-либо связана с драконьей ведьмой. Её истинное имя было известно только их группе и той Жанне. И это только добавляло Медузе головной боли. Если тёмная версия Жанны наконец настигла их, то её мастер может быть в куда большей опасности, чем она думала изначально. — Ничего удивительного, тебе же приходится служить ведьме. Святая, которая оскверняет себя подобным деянием, ты и правда после всего совершённого можешь так представляться? Сколько людей ты уже убила под предводительством драконьей ведьмы? Святой нечего было ответить на это обвинение. В обычном случае провокация Медузы бы ни за что не удалась, Марта бы сохранила холодную голову и продолжила сражаться в обычной манере. Но разум святой уже был затуманен безумным усилением, которое только подстегнуло гнев и ярость святой. В первую очередь эти чувства были направлены против неё самой же, она винила себя во всех деяниях, что совершила под предводительством драконьей ведьмы, но сейчас она имела шанс выплеснуть этот гнев против приемлемого врага. Медуза Горгона была монстром, убийцей героев, и хоть часть Марты, что была святой, желала спасения даже для кого-то вроде неё, но другая часть, усиленная заклинанием, хотела возмездия за всех павших. — Говорит та, кто сама убивала всех, кто ей попадётся. — Ответила святая. — Или будешь отрицать смерти всех людей, которые явились на твой остров? — Нет. — Покачала головой Медуза. — Я признаю, кто я такая. Для монстра нормально убивать людей, но, когда святая пачкает себя деяниями достойными монстра, это вызывает у меня только смех. Какого же тебе, спасительница Тарракона, быть на одном уровне с легендарным монстром вроде меня? Святая Марта ничего не ответила, она лишь рванула вперёд к Медузе с крестом наперевес. Но и одна из Горгон не отставала, в её руках материализовались два кинжала, связанные цепью. Раздался звон стали, крест заблокировал запущенный кинжал. Медуза же в это время скользнула вниз, прямиком за святую, и с этой позиции, притянув своё орудие, устремилась к противнице. Марта быстро среагировала на манёвр Медузы, и оба кинжала попали по кресту, тело святой оставалось невредимым. Созданные этим столкновением в полную силу порывы ветра разрезали пополам домик, на крыше которого сражались слуги, и те отступили с него на узкую улочку. Раздавшийся грохот поднял в воздух пыль, но ни для Марты, ни для Медузы это не служило помехой. Про себя младшая Горгона анализировала движения противницы. Она была медленнее чем сама Медуза и не обладала превосходной физической силой, чтобы скомпенсировать потерю в скорости для слуги своего класса. Но в легендах Марта и не являлась воином, бойцом. Она была святой, спасительницей города Тарракон. И если её боевые навыки уступали Медузе, проведшей последние сознательные годы своей жизни в сплошных сражениях, то у неё должны быть способности в церковных ритуалах, которые та пока что не показывала. А вдобавок к этому благородный фантазм. Медуза подозревала, что может выступать кристаллизацией всей легенды о святой Марте. Дракон Тарраск, живший неподалёку от города Тарракон. Это чудовище вполне могло побороться и с её собственным пегасом и Медуза не имела уверенности, что её Беллерофон выйдет победителем в этом противостоянии. А значит, самым предпочтительным исходом был ближний бой, в котором Медуза благодаря лучшим параметрам обладала несомненным преимуществом. На длинных дистанциях Марта могла загнать её в угол с помощью церковных ритуалов и имела шанс в любой момент использовать свой фантазм. Воспользовавшись появившейся завесой от дыма и пыли, Медуза исчезла из поля зрения святой, чтобы появиться в следующий миг за спиной Марты. Кинжал Горгоны уже был в паре миллиметров от скрытой за капюшоном шеи святой, когда та наконец широким размахом резко ударила по Медузе крестом. Но ни одной из этих атак было не суждено завершиться. В один миг чудовищный порыв ветра, силой превосходящий даже самые разрушительные ураганы, не оставил от городка камня на камне. Крепость, дома, целые улицы испарились без следа, их будто слизнуло языком.