Fate/Avenger's Order

      Домреми была скромной деревушкой в Лотарингии, она располагалась на самых задворках французского королевства. Настолько далеко от центра Франции, что и люди здесь едва ли могли считаться за французов. И всё же они помнили ещё недалёкое время, когда король был близок к полному изгнанию англичан из страны. Помнили и унизительное поражение под Азенкуром. Но с тех пор прошло почти пятнадцать лет. И сейчас это село переживало не лучшие времена. Разорительные набеги английских отрядов не раз проходили по этой деревне. Светлым пятном в чёрной полосе прошлых лет были вести об одной из дочерей местного крестьянина Жака Жанне д’Арк. Рассказы о её победах доставляли селянам невероятную радость, их землячка сражалась в первых рядах и побеждала. Однако всё изменилось, когда сначала Жанну захватили в плен, а затем казнили. Горе её семьи было невыразимым. Но всё же это было только началом. Почти сразу после казни до деревушки донеслись слухи о драконьей ведьме, восставшей из мёртвых Жанне, которая жаждала возмездия. И тогда горе семьи, скорбь всей деревни обратились в страх и ненависть. Испугавшиеся селяне быстро отказались от каких-либо контактов с семьёй Жака, а среди некоторых горячих голов ходили разговоры о том, чтобы перебить их, пока ведьма не явилась в их деревушку. Даже дарованный дворянский титул не спас бы семью Жанны от расправы, если бы не вмешательство королевы роз. Явившись в Вокулер, она быстро навела порядок, а с поддержкой ещё нескольких соратников у неё получилось внушить людям ощущение безопасности и прогнать воцарившуюся мрачную атмосферу. Она даже с радостью встретилась с Жаком, шокируя бывшего крестьянина до глубины души и своими изысканными манерами, и восхищением, высказываемым в сторону его дочери. У Жанны были смешанные чувства насчёт своего возвращения. С одной стороны она хотела повидать свою семью, убедиться, что с ними всё в порядке, расспросить их обо всём на свете. А с другой она уже умерла и не имела права вмешивать свою ещё живую семью в дела слуг, в войну за Грааль. И всё же она чувствовала, как в глубине её сердца поднимается благодарность по отношению к Марии Антуанетте. Только от вида знакомых домов и полей на лице Жанны расцвела радостная улыбка. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь даже июньским зноем. Большая часть селян была занята на работах в полях, они не тратили зря время. Солнечная погода, без единого облачка на небе, предоставляла им замечательный шанс заметить первые всходы. Поэтому деревня по большей части пустовала, лишь стрёкот кузнечиков периодически прерывал тишину. Сопровождать Жанну в этом небольшом путешествии всего в десяток километров вызвалась Брадаманта. Слуга копья желала в этом путешествии избавиться от собственных противоречивых чувств. Она твёрдо верила в то, что ни один настоящий маг не станет помогать простым людям, она знала, что этот Учиха Саске использует их, прикрывается благородными целями. Даже после всех разговоров у неё не получалось поверить в его цели. Кто-то, заявляющий о спасении мира, не должен иметь такие тусклые глаза. Они должны гореть праведным огнём справедливости. А запах крови, исходящий от него, был ещё одним подтверждением её мыслей. Однако Мария Антуанетта поверила ему, королева решила последовать за ним и помочь в его деле. И хоть Брадаманта не возражала на публике, она не могла согласиться с этим решением. Потому что она знала, маги способны извратить даже спасение мира. Но ей требовались доказательства. А единственной, кто не был заинтересован напрямую в помощи Учихе Саске была святая. Брадаманта не верила, что Жанна станет прикрывать преступления мага, что святая спасительница Франции будет скрывать подлые деяния этого отброса. К этому примешивалось и восхищение личностью Жанны д’Арк. Уверенная в себе и подпитываемая убеждениями святая была готова идти до конца ради того, во что верила. Не то чтобы Брадаманта нуждалась в чужих мнениях, чтобы подтвердить свои подозрения, но в этом случае и Мария Антуанетта, и святой Георгий поддержали мага и по какой-то причине поверили его словам, заявленной им цели. И это поколебало твёрдую уверенность Брадаманты. Именно поэтому в последней надежде на здравомыслие она обратилась к Жанне д’Арк. — Дева, не позволите мне задать один дерзкий вопрос? — Мягко спросила Брадаманта, сомнения подействовали даже на тон её голоса, не было той пылающей энергии. Заметившая эту перемену Жанна озабоченно взглянула на свою спутницу. — Конечно, спрашивай, чего пожелаешь. Не думаю, что тебе нужно сдерживать себя. Подобное формальное обращение тоже можно оставить, всё-таки ты выжгла своё имя в истории как одна из паладинов Карла Великого, как героическая душа ты стоишь выше меня. — С ласковой улыбкой сказала Жанна, подбадривая слугу копья. — Такая скромность! — Со слезами счастья громко пробормотала Брадаманта, улыбка на лице Жанны стала немного неловкой. — Вот она! Красота души святой спасительницы Франции! Скромность, смирение и… — Брадаманта, ты хотела что-то спросить? — Задала вопрос Жанна. Уголки её губ дрогнули вниз, искажая красивую улыбку. Энергичная слуга с сияющими глазами тут же принялась кивать. — Да-да, не так много людей, у которых я могу узнать о нём. Мадемуазель Машу находится под его пагубным влиянием, верит каждой ложке лжи, которой он её кормит, королева и святой Георгий по какой-то причине решили помочь ему, а у того музыканта я и спрашивать ничего не желаю. — Губы Лансера изогнулись в презрении от одного воспоминания о блондинистом слуге. — И ты единственная, к кому я могу обратиться. Что ты, как святая, думаешь об Учихе Саске? Этот маг и правда намеревается спасти мир? Или он просто дурачит нас всех ради исполнения своих подлых замыслов? Ты путешествовала с ним, имела шанс наблюдать за его действиями. Получилось ли у тебя разгадать его тайные мотивы? — Тайные мотивы? — Жанна слегка наклонила голову набок. — Нет, я не знаю, какие мысли клубятся в его голове. Но я догадываюсь, что он всё ещё находится в агонии боли. — Ч…что?! — Негодование, удивление и смущение смешались на лице Брадаманты. — О чём ты говоришь? Какая ещё боль? Я чувствовала разящий от него запах чужой крови. Он убийца. Как и все остальные маги. Они отрешаются от любых эмоций на своём пути, даже боль для них всего лишь небольшое препятствие. — Я не думаю, что он соответствует этому образу мага. — Покачала головой Жанна. — Он похож на драконью ведьму, ту версию меня. На его сердце оставлены незаживающие шрамы, из которых выливается ненависть. — Тогда выходит, что ему и правда нельзя доверять. — Мрачно пробормотала Брадаманта. — Я так и знала. Нужно предупредить королеву… — Постой-постой. — Жанна схватила Лансера за руку. Брадаманта удивлённо взглянула в доверчивые, яркие голубые глаза Рулера. — Дослушай меня, пожалуйста. Да, он схож с драконьей ведьмой, я чувствовала ярость, которую он прячет под каменной маской, но они и отличаются друг от друга как спокойное течение реки от бурного водопада. — О чём ты? — Сконфуженно спросила Брадаманта, не понимая куда ведёт разговор Жанна. — В отличии от другой меня он взял свою ненависть под контроль и держит её железной хваткой, отпуская только тогда, когда этого потребует ситуация. Учиха Саске не выплёскивает свою ненависть на всех людей, а концентрирует её на ком-то конкретном. Да, внутри него всё равно кипит ярость, но это праведный гнев, и он направляет его только против врагов. Именно поэтому ты не права, он не планирует никого предавать, всё, что он задумал — это разгром драконьей ведьмы. — Убеждала свою спутницу Жанна. Брадаманта нерешительно стояла, её руку всё ещё удерживала святая, но сама Лансер уже никуда не спешила. Она в ещё больших сомнениях чем прежде застыла на месте. Её лицо покрыла тень конфликта. Если даже святая поручается за мага, то, выходит, она попусту беспокоится обо всём и ей стоило с самого начала довериться королеве. Вздохнув она и сама сжала руку Жанну. — Спасибо тебе, я и правда потеряла себя, пока думала об этом. — Пробормотала Брадаманта. — Не стоит, ты просто беспокоилась о благе людей и своей королевы, это естественно проявлять подозрения в таком случае. — Покачала головой Жанна. Следом взгляд святой скользнул по деревне. — Нам нужно идти, надеюсь, мы застанем родителей или хотя бы одного из братьев дома.

***

      Улицы Вокулера были заполнены фургонами, тележками и многочисленными людьми, с котомками продиравшимися к окраинам городка. Георгий мигом организовал эвакуацию города, выполняя поручение королевы. Он с присущей не любящему сидеть на месте человеку энергией руководил людьми и помогал горожанам, с вниманием и заботой относясь к каждому из них. Именно благодаря ему во всём этом столпотворении сохранялся почти армейский порядок. Не было никакой давки, один шёл за другим, не нарушая строя. Вдалеке от дороги на небольшом холме прислонившись к одинокому дереву сидел Саске. На это место Учиха набрёл после длительной тренировки в кендзюцу. Он раз за разом пытался воспроизвести приём, который использовала Окита. Выпад, от которого почти невозможно сбежать, мог стать решающим в сражении с драконьей ведьмой, учитывая её сопротивление к любым воздействиям ниндзюцу. Однако пока что его успехи были весьма скромны по его собственному мнению. Две атаки не желали превращаться в одну единую, но разница между ними уже достигла такого незначительного промежутка, что даже для слуги было трудно различить их. Наслаждаясь выдавшейся минутой отдыха, Саске внимательно следил за эвакуирующимися жителями, толпящимися на дорогах у тележек и фургонов. Его пристальный взгляд блуждал между покидающими свои дома селянами. Несмотря на тяжёлую, почти отчаянную ситуацию, на их лицах были спокойные, иногда даже счастливые выражения, будто они собрались на пикник, а не оставляли позади свой родной город. Саске догадывался, что причиной этому должны быть те слуги, что защищали окрестности этого города. Их постоянное присутствие внушало людям чувство безопасности даже в такие тяжёлые моменты. И всё же было что-то в этой "королеве", правящей городом и его окрестностями, что не нравилось Саске. Нет, её поведение не было напускным, но её отговорки о спасении всей Франции, об активных действиях оставались отговорками, он не верил им ни на миг. Почему же тогда она не предпринимала ничего, пока её хоть и будущее королевство пылало? Лишь давление с его стороны и от её собственных соратников, которые не могли оставить целый мир в огне, помогло направить её энергию на защиту Франции. — Мяу. — Однако размышления Саске были прерваны внезапно раздавшимся звуком. Опустив взгляд Учиха увидел одинокого рыжего кота, который, сбегая от толпы людей, набрёл на него. — И что же ты здесь делаешь? — Пробормотал Саске. Он присел, но кот, сделав ещё несколько несмелых шажков, потёрся о лодыжку шиноби. Усмехнувшись, Саске осторожным движением коснулся жёсткой шёрстки животного, а затем провёл по ней рукой. Кот довольно замурчал от ласкового поглаживания, а на лице Учихи расцвела знающая усмешка. — Просишь еды, не так ли? Потянувшись к одной из своих многочисленных печатей, Саске сложил пальцы в печать концентрации, и с небольшим дымом в его руках возник рисовый шарик. Но даже его было бы слишком много для одного кота, поэтому, аккуратно разломив его пополам Саске протянул часть еды животному. Кот, которого спугнула применённая техника, с подозрением вновь приблизился к Учихе, приманиваемый запахом еды. Обнюхав ладонь Саске, он наконец принялся поглощать пищу. Сначала несмело, но постепенно всё быстрее и быстрее, пока от шарика не осталось пары рисинок. Довольный кот забрался на колено прислонившегося к дереву Саске. Именно в таком положении их обнаружила запыхавшаяся Машу. Полуслуга выглядела усталой, и на её лице лежала тень тяжёлых чувств. Но, увидев, как Саске ласково гладит кота, Машу застыла как вкопанная. Тепло поднялось внутри её живота, достигло груди и, она уже ощущала, как это чувство рвётся наружу, пока она сама не подавила его, помахав головой. — Ты чего там мнёшься, Машу? — Спросил Саске. Он поднял взгляд на полуслугу. — Или у тебя какие-то новости для меня от Марии? — Нет, семпай. — Покачала головой Машу. Она стояла в некоторой нерешительности, прежде чем наконец произнесла ещё одно слово. — Это…о том, что случилось в битве с драконьей ведьмой. — Хн? — Вопросительный тон в неясном звуке подталкивал Машу продолжать. — Я о последних её моментах. — С чувством стыда, которое волнами захватывало её, произнесла Машу. — Я застыла на месте. Ничего не делая, словно беззащитный котёнок. Такое поведение было недостойно. Я опозорила не только себя, но и того героического духа, что выбрал меня своим сосудом. Семпай, прости меня, пожалуйста. Обещаю, такого больше не повторится! Дай мне ещё один шанс! Саске наблюдал за Машу своим пристальным взглядом. Несколько эмоций сменилось на лице молодой девушки. Стыд, страх, отчаяние и в конце почти дьявольская решимость. Она была его ровесницей, но в отличии от него самого её не готовили в шиноби, она не проходила специальной подготовки, не участвовала до недавнего времени в битвах. Ситуация в Фуюки, где человеческих тел просто не оставалось, была более милосердной для неё чем кровавая жестокость предместий Орлеана. И помимо этого она увидела применение его техники. Истошные вопли Киёхиме до сих пор отдавались в его ушах, а воздух на том поле боя тяжелел от стоящей жажды крови, и он не винил неопытную полуслугу в том, что она застыла из-за всего этого на месте. Он видел как и испытанные воины замирали словно мертвецы от одной жажды крови Орочимару, как только аура Кьюби пугала элитных джонинов. Однако была всё же значительная разница между этими случаями. На этот раз Саске предстояло успокоить эту девушку. Она была его союзником, товарищем. По крайней мере на время этой миссии по спасению мира, пока от неё может быть польза, как шептали тёмные уголки его разума. И поэтому в его же интересах было, чтобы Машу приобрела необходимый опыт и стала настоящим щитом их команды. — «Дай ещё один шанс», ха? — Его голос звучал куда грубее и твёрже, чем он рассчитывал. — Знаешь, в тех условиях, где я жил «ещё один шанс» даётся только за выживание. Если ты преодолел себя, если твои товарищи выручили тебя, если враг решил пощадить тебя, тогда ты получаешь ещё один шанс. — Непроглядная бездна его глаз столкнулась с цветами лаванд. — Ты уже получила его, Машу, воспользуйся им и полученным опытом, чтобы в следующей схватке уже врагам пришлось застыть на месте. — Я…семпай…прости. — Склонила голову Машу. — Из-за меня тебе пришлось... — Ф-фоу-фью. — Грустно пискнул зверёк. — Извинения не имеют значения. Вместо того чтобы извиняться, лучше вспомни совет Кухулина, ты прирождённая защитница, укрепи свой дух. Даже если ты испытываешь сострадание к врагу, держись, но не проявляй его. Против тех, с кем мы схлестнулись это будет означать только смерть. Если же тебе этого недостаточно, вспомни о тех, кого ты желаешь защитить, о мечте которая тобой движет. — Твёрдо произнёс Учиха, и после его слов тишина вновь упала на холм. Но она продлилась недолго. Метающий гневные взгляды в сторону кота Фоу наконец пошёл в наступление. Он в одном прыжке достиг коленей Учихи. Кот грозно зашипел, пытаясь прогнать вторженца. Но Фоу не поддался коту и нагло уселся на другое колено Саске. — Семпай, животные и правда тебя любят. — Пробормотала еле слышно Машу. — У них уже началась битва за территорию. — Пф. — Фыркнул Саске, направив взгляд на город. — Фоу-фоу-фоу! — Попытался опротестовать Фоу, совершенно недовольный этим сравнением с бродячим котом. — Есть что-то ради чего ты готова идти в бой? — Спросил Саске, его взгляд вновь был прикован к задумавшейся полуслуге. — Кто-то, кто тебе дорог? Или какая-то цель, которую ты поставила перед собой? — Т...только не смейся. — Машу замялась на месте. — Я никогда не смеялся над чужими мечтами. — Ответил ей Учиха. И это правда, в какой-то мере он восхищался людьми, которые мечтали о чём-то. Но в отношении себя самого Саске считал это слабостью. У него были только цели, амбиции, все его мечты давно растворились в реках пролитой крови Учих. — Я хочу увидеть небо. — Пробормотала смущённая полуслуга, однако следом слова полились из неё рекой. — Настоящее небо, не сингулярность, не картинки и фотографии. Своими глазами. Каким оно будет? Чёрным, испещрённым звёздами? Синим, наполненным ватой облаков? — Тогда тебе придётся прорваться через все препятствия, чтобы увидеть всё. — Непривычно мягким тоном сообщил Саске. — И я помогу тебе, пока мы идём по этому пути.

***

      Жанна и Брадаманта застыли перед старым, но ещё прочно стоявшим домом, они нерешительно мялись у входа. Святая знала, что её ждало и поэтому не могла сделать ещё даже одного шага, чтобы раскрыть дверь и пересечь порог. Этот шаг был для неё труднее любых схваток и сражений. Даже покидала свой дом она с более лёгкой душой, зная, что ей предстояло совершить. Брадаманта же стояла в восхищении. Несмотря на простоту постройки, на слегка покосившийся забор, она взирала на дом семьи Жанны словно на королевский замок. И действительно, для женщины-рыцаря даже не особо выделявшийся домик, в котором родилась святая, был таким же, если не более особенным, как и Ахенский дворец её повелителя. Наконец Жанна сделала шаг вперёд и, перемахнув через ограду, подошла к входу. Однако перед тем как она успела постучать, дверь распахнулась широко и в проходе показалась немолодая женщина, лицо которой несло на себе отметины прошедших лет в виде появившихся морщин. Её блондинистые волосы были убраны в чепец, а в руках она несла тазик с водой, который тут же с грохотом упал на землю, как только женщина увидела, кто нанёс им визит. — Ж-жаннета. — На глаза женщины навернулись слёзы, она не верящим взглядам захватывала всю фигуру слуги. — Жаннета, это правда ты? Женщина несмело приблизилась, сделав несколько шагов вперёд. Она ласковым движением коснулась щеки святой, словно боясь спугнуть свою дочь. Жанна тепло улыбнулась и накрыла руку матери своей собственной. — Я вернулась домой. — Пробормотала еле слышно Жанна, сдерживая счастливые слёзы. — Жаннета! — Навзрыд прокричала её мать и чуть не рухнула в объятья своей дочери. Она всхлипывала каждые пару секунд и стояла, опершись на Жанну. Между тем святая положила руку своей матери на голову и ласково как маленького ребёнка поглаживала её, стараясь успокоить женщину. Брадаманта отошла в сторонку, с неловкой, но радостной улыбкой наблюдая за воссоединением семьи. В следующий миг в проходе показался и отец семейства. Жак д’Арк или Жак дю Лис был уже далеко не молодым мужчиной с лицом, испещрённым морщинами, и седыми волосами. Его недовольное лицо озарилось вспышкой удивления, как только он увидел Жанну. Но в отличии от жены он не ринулся к своей дочери. А удивление быстро сменилось подозрением и страхом. — Белла, отойди от неё сейчас же. — С нотками отчаяния в голосе потребовал мужчина, но его жена даже не шелохнулась. — Белла! — Жак, разве ты не видишь? Наша девочка вернулась домой! — С облегчением и безграничным счастьем ответила ему Изабелла. Однако Жанна быстро поняла, о чём говорил её отец. Она взглянула на Жака, её улыбка не меркла ни на миг. Даже с подозрениями, которые её отец испытывал по отношению к ней, она была счастлива его видеть. — Белла, она не та, за кого ты её принимаешь. — Несмотря на страх, испытываемый Жаком, на холодный пот, струями льющийся по его спине, он не делал ни шагу назад, наоборот, приближаясь к своей жене. Его рука уже тянулась к ней, когда посторонний голос отвлёк его. — Месье, уверяю вас, что вы ошиблись. — Попыталась разрешить ситуацию Брадаманта. — Если вы думаете, что эта Жанна является драконьей ведьмой, то вы глубоко ошибаетесь. Могу заверить вас в этом как рыцарь Её Величества. — Рыцарь…её величества? Так вы посланница королевы?! — Широко распахнув глаза воскликнул Жак. Однако он быстро пришёл в себя и его взгляд вновь был направлен на Жанну. — Но…что здесь происходит? По всему королевству распространились слухи о ведьме, что пытает и убивает без разбору людей, сжигает целые города и деревни. А теперь моя дочь, моя кровинушка…возвращается…после смерти…домой. Жак говорил тяжело, еле ворочая слова, словно тяжёлые валуны. Он сдерживал показавшиеся на глазах слёзы. Потрясения последних лет тяжёлым бременем легли на патриарха семьи, и визит дочери вскрыл хрупкий налёт стабильной жизни. Едва успокоившись, семейство в неполном составе вместе с вернувшейся дочерью и гостьей-Брадамантой направились внутрь. Изабелла ни на секунду не спускала взгляда со своей дочери, словно боялась, что если она отведёт его, то Жанна испарится без следа. Сама же святая глубоко вдыхала стойкий запах древесины, воскрешая воспоминания о таком, как ей показалось в этот миг, далёком прошлом. О счастливых временах, когда война ещё не докатывалась до их маленькой деревушки, когда всё, что её заботило, это игры с детьми вокруг волшебного древа. Однако Жанна не позволяла этим воспоминаниям поглотить её, она знала свою миссию. Несмотря на изменившиеся обстоятельства у неё была всё та же цель — спасение Франции. Даже если на этот раз ей придётся столкнуться с самой собой. Эта мысль пронзила её словно тысяча игл. Если другая версия её и правда ведома обидой и ненавистью на народ Франции и короля, то где драконья ведьма намерена остановиться? Виверны уже атаковали Вокулер, который находился всего в десятке километров от Домрэми. Заботило ли другую версию её благополучие её семьи? Не забыла ли она о них вообще? Брадаманта с Жанной и родители последней сели за крепкий деревянный стол. И пока Жанна блуждала в своих мыслях, Брадаманта принялась объяснять произошедшее и причины того, что их дочь вернулась в мир живых. Конечно, она избегала использования терминов, относящихся к войнам за Грааль, стараясь по возможности не нагружать селян излишней информацией. Из-за этого объяснение всех обстоятельств затянулось на достаточно долгое время. Жанна, вынырнув из своих мыслей, стала помогать Брадаманте. — Так…ты намерена вновь вернуться на поля сражений? — Задал наконец больше всего волнующий его вопрос Жак. — Несмотря на то что ты уже умерла за этих людей? Разве ты не можешь немного расслабиться с нами здесь, пока королева и её рыцари не разберутся с этой ведьмой? — Я должна это сделать. — Покачала головой Жанна. — Драконья ведьма использует моё имя, чтобы внушать ещё больший ужас, она крушит людей не задумываясь ни о чём, покорно подчиняясь своим мстительным позывам. Я не могу оставить это так. — Но должен же быть кто-то помимо тебя! Кто-то из всех этих рыцарей, королей и королев, кто смог бы одолеть её! — Сорвался на крик отец семейства. — Мои братья всё ещё воюют, не так ли? — В ответ послышался только мягкий вопрос Жанны. — Пьер и Жан всё ещё находятся в королевском войске и сражаются на передовой. Как я могу позволить своим братьям подвергаться опасности, а самой стоять в стороне? Как я могу позволить остальным людям принимать на себя моё бремя? Прости, отец, но я не имею права оставаться дома. — Жанетта, пожалуйста. — Жалобно пробормотала её мать. — Я останусь здесь на день. Есть ещё одна причина, по которой мы с Брадамантой пришли в Домрэми. — Сообщила Жанна. — Ещё… одна? — Рассеянно спросил Жак, поникший от слов Жанны. — Да, нужно увести людей из деревни. В леса или глубоко на юг в земли, находящиеся под властью короля. — Продолжила Жанна. Жак терпеливо выслушал её, но ничего не ответил. — В ином случае люди могут пострадать… — От чего? — Жак метнул острый взгляд в Брадаманту, но та никак на это не отреагировала. — От драконьей ведьмы. Деталей я не могу рассказать даже тебе, но это необходимо. Ты сможешь собрать людей? — Жанна спокойно прервала переглядывания отца. Жак опустил взгляд и тихо вздохнул, перед тем как выдавить из себя следующие слова: — Куда я теперь денусь.

***

— Моя повелительница, именно поэтому я говорил, что вам опасно летать без поддержки. Кто знает, что эти предатели и глупцы замыслили, какие планы построили и каких демонов призвали, чтобы низвергнуть вас. — Подобострастный голос мужчины в робе разносился по замковым коридорам в такт стальным ботфортам, раздражённо стучащим по полу. — Жиль, заткни свой рот. — Процедила его спутница. Жанна д’Арк, Орлеанская Дева, Святая, Драконья Ведьма. Это всё были её имена и титулы. Одно её присутствие в замке давило на окружающих. И слуги, и обычные люди чувствовали её неправильность. И если для первых инстинкты и моральные ориентиры подавлялись безумием, то последние были истреблены под корень. Каждого жителя когда-то спасённого ею города она же и признала виновным перед нею. Жанна объявила, что за их неблагодарность, за беспечность, они подвергнуться подходящей каре, после чего подожгла город со всех концов, сохранив разве что замок, где она нашла свою закуску в лице Бастарда Орлеанского, одного из лучших командующих французской армией. Именитого и прославленного военачальника. Но даже он был бессилен перед слугами, вивернами и настоящим драконом. — Прошу, Жанна, я беспокоюсь только о твоей безопасности. Эти подлецы уже ослабили нас! Они лишили тебя двух преданных слуг! Нужно принять меры… — Продолжал увещевать Жиль. — И я приму их. — Со зловещей улыбкой пробормотала ведьма. — Киёхиме и Шевалье не будут забыты. Они пожертвовали собой сражаясь против наших врагов. И они станут нашей последней потерей в этой войне. Я уже знаю, где собрались все эти трусы и предатели. Следующим ударом мы сокрушим и человеческого мастера, и Марию Антуанетту одновременно. А для этого…да, пожалуй, нам нужно больше сил. Пятьсот виверн! Слуги! И Зверь Жадности. Нет, я хочу абсолютной победы. А чтобы этого достигнуть нам понадобится... Новый призыв! Последние слова звучали будто требование, и Жиль, только услышав их, просиял словно начищенная монета, его острые зубы показались в хищной улыбке. — Будет исполнено, Дева. Я подготовлю всё к ритуалу. — Кастер глубоко поклонился и направился в обратную сторону от драконьей ведьмы. Жанна кинула один взгляд на покинувшего её слугу и раздражённо щёлкнула языком. Несмотря на все его старания Жиль только больше злил её своими словами. Она и сама осознавала свою ошибку. Её желание поиграться с этим мастером стало причиной таких тяжёлых потерь. Одновременно два слуги из их рядов были уничтожены. Крики Киёхиме, видение заживо горящей в адском пламени безумной слуги до сих пор будоражило воспоминания Жанны. Это воскрешало в памяти её собственную казнь. Видя страдания своей слуги, она невольно вспоминала боль, которую испытывала сама. И, желая избавиться от этого чувства, она покончила со своей последовательницей раньше, чем крики той окончательно свели бы её с ума. Этот поступок жёг её изнутри стыдом. Это был момент слабости. Она не реагировала так ни на одну из тех, кого сожгла сама, но в этот раз её рука дёрнулась быстрее, чем она смогла подумать. А вместе со стыдом пришла и ненависть. Её яростное пламя сжигало даже стыд. Вместо того, чтобы стыдиться своего поступка, она обратила свои эмоции против того, кто был виновником всей этой ситуации. На мастера тех слуг. Она не знала его имени, но ей этого и не требовалось. Жанна собиралась полностью уничтожить его. Сначала сломить гордость, оставить от него лишь жалкую оболочку человека, а затем она будет наслаждаться этим пустым выражением на таком милом лице. Свернув за угол, Жанна спустилась по лестнице и зашла в одно из особых помещений, отведённых ещё предыдущими хозяевами замка для допросов и пыток. Бастард Орлеанский был изобретателен, хоть и не в меру благороден. И всё же он оставил после себя немалый запас изощрённых устройств, которые теперь перешли во владение ведьмы, знавшей не понаслышке о пытках. Именно в этом помещении находился единственный пленник, захваченный ею и оставленный в живых. Это был толстый с выпирающим животом голый мужчина, возрастом за пятый десяток. От его конечностей остались только культи, да обрубки. Он неловко передвигался на своих конечностях, постоянно теряя баланс и падая. Однако завидев Жанну, его зрачки расширились, и он с диким визгом рванул в противоположную от входа сторону. Увидев эту сцену, ведьма радостно улыбнулась. Её садистская, искажённая улыбка сияла полным набором зубов. Она выглядела словно хищник, загоняющий свою добычу. — Ну здравствуй снова, Пьер Кошон, как видишь, я всё ещё жива. — Сообщила она своему пленнику. Тот промычал что-то в страхе, от чего улыбка Жанны стала только шире. У бывшего епископе из Бове не осталось даже языка. — Как и ты. Но что-то я сомневаюсь, что ты сильно этому счастлив. Всё-таки Жиль был прав, когда просил доверить тебя ему. Раньше ты был просто похож на жирного борова, а теперь на самом деле им являешься. Ну разве не замечательно он придумал? Аха-ха-ха-ха-ха! Жанна залилась истерическим смехом, не замечая, как Пьер трясся, как от каждого её смешка он вздрагивал словно от разразившегося грома. Ведьме было плевать на него, она пришла в это место, чтобы отвести душу, чтобы на миг забыть унизительное поражение. — Тебя ждёт скорое пополнение. Не волнуйся, тебя ждёт титулованная компания, никаких больше крестьян и пастухов. Сам король Карл, да этот подхалим ла Тремуй ну и ещё один не в меру наглый колдун. — Сделала обещание Жанна. — Так что тебе недолго осталось пребывать в одиночестве, ваше святейшество. Возрадуйся! И с неприятным смехом грубо схватила его за челюсть. Он весь дрожал от страха, а его глаза метались туда-сюда, будто пытаясь выскочить из орбит. Одно присутствие этой женщины наводило на него ужас. Жанна же испытывала садистское удовольствие от вида униженного священника, который не мог выдержать её прямого взгляда. Эта картина не стирала её воспоминания, её мучения и страдания, но мстительная радость перебивала их, её бывший тюремщик теперь был низведён до состояния скота. И скоро та же участь постигнет всех остальных её обидчиков.