Зеленоглазое сокровище Асгарда

Чайки, не кричите – сердцу больно, Чайки, успокойтесь, ну довольно. Чайки, это мне не повезло – Море мое счастье унесло (с)

Когда царь и царица Асгарда узнали, что Локи ждет ребенка, их сердца наполнились небывалой радостью. Один повелел устроить шикарный праздник в честь Бога обмана и будущего наследника королевства. И в Асгарде начались приятные хлопоты. Однако, в этот раз пир не посетил Лафей, прочем как и Локи, у которого беременность протекала очень тяжело. Бог обмана, как мог уделял внимание сыну и дочери, но из покоев старался не выходить без особой нужны. Его постоянно тошнило, ломило тело и оно буквально выворачивалось наизнанку. Локи не думал, что в этот раз будет так тяжело, беременность превратилась в пытку. И в один из дней Лафейсону было особенно плохо. Он буквально пылал жаром, поднялась высокая температура. Слишком высокая для его тела. В покои вошла Фригга, надеясь как-то помочь Локи и занять детей. Видя, что папе плохо, Эрос и Фемида обнимали его и чуть не плакали, потому что и им передавалось настроение родителя. - Папа, ты заболел? - спрашивал Эрос, крепко обнимая Локи за шею и не желая оставлять его одного. - Немного, детка. Но не волнуйся, я скоро поправлюсь, - пытался Локи успокоить сына. Бог обмана сидел на постели, откинувшись на подушку и тяжело, глубоко дышал, будто ему не хватало воздуха. - Мам, что с Локи? - с беспокойством спросил Тор. - Организм плохо реагирует на беременность. Так бывает. Локи, дорогой, тебе нужно поспать, - юноша кивнул. - Дети, - обратилась царица Асгарда к внукам. - Пойдемте к дедушке Одину, он обещал вам показать настоящего летающего змея, - и Локи не смог сдержать улыбку при ее словах. Когда они ушли, юноша устало лег на подушки и закрыл глаза. Рядом расположился Тор, нежно обнимая любимого. Его рука осторожно легла на уже большой живот мужа и стала медленно поглаживать, будто успокаивая. - У тебя волшебные руки, - улыбнулся Бог обмана не открывая глаз. - Эти болезненные толчки прекратились, только ты можешь успокоить своего сына. - Сынок, прекращай делать папе так больно. Он нам нужен здоровым и счастливым, - разговаривал Тор с ребенком через живот Локи. Позже Бог обмана повернулся на бок, уткнулся носом в горячую шею мужа и, наконец, забылся беспокойным сном.

***

И чем ближе подходило время к родам, тем сильнее Локи волновался. Он ощущал сильнейшее беспокойство, но никак не мог определить, с чем оно связано. Он просто чувствовал, что должно случиться что-то очень плохое. И потому ему было страшно. В такие моменты он крепко прижимался к Тору, и его сильные теплые руки успокаивали беспокойное сердце Бога обмана. Почувствовав внезапную и острую боль в животе, Локи понял, что пора. И пока Тор помогал ему дойти до медицинского кабинета, юноша ахал, жалобно стонал и скулил, стараясь дышать глубоко и ровно. - Все будет хорошо, любовь моя, - тихо сказал Тор прежде, чем Локи скрылся в кабинете. Одинсон, как и в прошлый раз, остался ждать. Несмотря на то, что беременность у Локи протекала очень тяжело, роды прошли быстро и не так болезненно, как в первый раз. Лишь пару раз юноша вскрикнул особенно громко и затих. И после последовал тоненький крик ребенка. Но когда Локи увидел своего новорожденного сына, его сердце пропустило удар, замерло, а после застучало как сумасшедшее, словно желая вырваться из груди. Ужас и липкий страх сковали его сердце. Сын до боли был похож на него, практически одно лицо. Но не это испугало молодого папу. Кожа ребенка была абсолютно синяя, а глаза красные, как кровь. "ОН придет за ним", - мелькнула отчаянная губительная мысль в сознании. И не успел Бог обмана обдумать эту мысль, как дверь резко отворилась, и в кабинет вошел Лафей, а следом за ним Тор и Один. Царь Йотунхейма зло и победоносно улыбнулся, глядя на внука, которого Локи прижимал к своей груди. Отец и сын. Их глаза встретились: зеленые, полные страха и отчаяния, и красные безжалостные, которые не знали сострадания. - Мальчик — чистокровный йотун, я вернусь за ним через неделю, - провозгласил свое решение Лафей. - Отец, пожалуйста, - слишком тихо прошептал Локи, губы не слушались его, а тело будто онемело, а чертово сердце так и норовило разорвать грудную клетку. Никогда в Асгарде Локи не было холодно, как сейчас. Но правитель Йотунхейма не услышал и направился к выходу. - Минуточку, Лафей! - вдруг вскричал Тор. - Это не тебе решать, мы с Локи родители мальчика. Лафей ухмыльнулся, глядя на Громовержца. - Да что ты говоришь, Тор, сын Одина?! Внимательней посмотри на своего сына, он йотуновской крови. Асгард — не его мир, - Лафей замолчал, а потом хитро улыбнулся, глядя на Тора. - Тебе следовало драть моего сына пожестче, может быть тогда у вас родился бы очередной асгардец! Громовержец в гневе сжал кулаки, и по его рукам опасно пробежали молнии. Он едва удержался от того, чтобы не вмазать кулаком Лафею в самодовольную рожу. Чтобы тот летел до самого Йотунхейма, откуда и выполз. Царь Йотунхейма остался доволен произведенным эффектом. - Один, - Лафей бросил взгляд на Всеотца. - Пойдем, обсудим детали, - и правители удалились из кабинета. Тор закричав, шарахнул кулаком в стену, оставляя в ней большую вмятину. Новорожденный испугался и громко стал плакать, а вот Локи не шелохнулся, а лишь прижал к себе сына крепче. - Неделя, - безжизненно прошептал Бог обмана. К ним подошла встревоженная Фригга и присела на край кровати рядом с юношей. - Локи, дорогой. Ребенку нужно дать имя. Лафейсон прикрыл глаза, как будто ему было больно смотреть на этот мир. - Мы так ждали его. Хотел бы я назвать его иначе. Имя ему Анемон.

***

Когда правители Асгарда и Йотунхейма пришли к соглашению, что отдадут ребенка Лафею ровно через неделю после рождения, мир Локи перевернулся. Все похолодело внутри и дышать стало больно. Еще как только Анемон родился, и Локи увидел его абсолютно синюю кожу — он тот час же понял, ОН придет за ним. Лафей придет за истинным наследником своего царства и заберет его. А у Асгарда не будет веских аргументов отказать ему, кроме самого очевидного — нельзя разлучать дитя с его родителями. Но для жестокого правителя Йотунхейма это лишь глупая сентиментальность, недостойная сильного Бога. Сердце Бога обмана разрывалось на части, но плакал он тихо и безмолвно, в отличии от Тора, который крушил все на своем пути, буквально сходя с ума от горя. Смириться — это все, что им осталось. Слезы боли текли по прекрасному лицу Локи, когда он смотрел на сына, когда кормил его или укладывал в кроватку спать. А в роковой день, когда он должен был отдать своего младшего сына отцу, юноша вдруг крепко прижал Анемона к своей груди и разрыдался по-настоящему, не в силах справиться со столь сильной болью. Когда он рожал Эроса и Фемиду, он думал, что сильнее боли уже не сможет испытать. Как же он ошибался. Та скручивающая боль была кратковременной, принесшей с собой огромное счастье. Эта же боль тихая, отравляющая сердце и душу, она заставляет сходить с ума и задыхаться. Она никогда не покинет его сердце, покуда он жив. "Лучше бы ребенок просто умер во мне, лучше бы я умер при родах, только бы не чувствовать эту боль, эту удушающую пустоту в сердце. Эту разъедающую безысходность", - с горечью думал Локи. Анемон был практически копией Локи, только с синим цветом кожи. И Бог обмана смотрел в большие красные глаза сына как в зеркало, и слезы отчаяния текли по его лицу. Он проклинал свою кровь, кровь йотунов, вся эта боль из-за нее. Его младшему сыну просто не повезло, что он родился таким. - Будь сильным, мальчик мой, - шептал Локи спящему ребенку на своих руках. - Я не знаю, что тебя ждет. Может ты станешь достойным правителем Йотунхейма, а может будешь обречен на несчастную жизнь, вдали от родителей, совсем в другом мире. Может мой отец, как и меня, отдаст тебя в качестве трофея какому-нибудь принцу или царю. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь, что когда-нибудь поймешь, почему твой папа так поступил. А слезы все текли, и Локи не был в силах их остановить. Умом Лафейсон понимал, что может так даже лучше для его сына. Он был бы здесь белой вороной среди асгардцев. Он принадлежит по крови Йотунхейму, и они его народ. Но нежное любящее сердце не желало смиряться, оно крича от горя и беспомощности, что он не может защитить собственное дитя. Он ничего не может сделать. Ради мира, ради гармонии их миров он должен смириться и отдать своего сына Лафею.

***

Прошло золотое время Асгарда и начался великий траур. Сегодня они попрощаются с Анемоном навсегда. Все уже собрались в главном зале, и скоро прибудет Лафей, чтобы забрать сына Локи в свой мир. Бог обмана укутал ребенка в теплое одеяло, взял его на руки и приподнялся. - Время пришло, сынок. Пора выйти навстречу своей судьбе. И каждый справлялся со своей болью по-разному. Локи плакал, а Тор много пил. Каждый день он приходил к отцу, пытаясь убедить его изменить решение, но все было тщетно. Тора убивала сама мысль, что он не может защитить свою семью. Защитить свое дитя, уберечь любимого от боли, которая беспощадно терзала сердце Локи целую неделю. В этот день асгардцы если и пили, то лишь для того, чтобы заглушить собственную боль и отчаяние. Решительной походкой Фригга подошла к Лафею и со всей горечью промолвила: - Лафей, будьте милосердны! Ребенку всего неделя, нельзя сейчас разлучать его с родителями. Но холодное сердце царя Йотунхейма не дрогнуло, он даже не удостоил взглядом царицу. Он смотрел на Локи, который медленно шел к нему с младенцем на руках. И на губах Лафея заиграла самодовольная ухмылка. - Отец, прошу тебя, дай нам еще немного времени, - взмолился Локи, вглядываясь в глаза отца, но не увидел там ничего, кроме леденящего душу холода. - Сын, у нас был договор, - спокойно ответил Лафей. Локи поцеловал сына в лоб, с болью вздохнул, прикрыв глаза и протянул отцу свое дитя. Как вдруг резко вновь прижал к своей груди, всем сердцем не желая расставаться со своим ребенком. - Локи! - угрожающе прорычал царь Йотунхейма. И Бог обмана подчинился, вновь протянул ребенка Лафею, тот бережно взял его, развернулся и растворился в воздухе. В дальнем углу зала громко закричал Тор, не в силах смотреть на это. Со всей силы он ударил кулаком в стену и перевернул один из столов, пытаясь хоть этим уменьшить свою боль. А Локи же обессиленно опустился на пол, ноги его не держали. Он склонил голову и повисла гробовая тишина. Потом вдруг Бог обмана так яростно пронзительно закричал, что посыпались зеркала. Он остался сидеть на полу, обняв себя руками и покачивался из стороны в сторону. А его копии-иллюзии разнеслись по залу, все в разные стороны. Одинокие. Разбитые. Сломленные. Сладкое безумие застыло в глазах Локи, вокруг него расползались огромные змеи. И асгардцам по-настоящему стало страшно. Никто из них никогда не забудет этот день, никто из них не сможет заснуть в эту ночь. Фригга плакала, пытаясь успокоить то Тора, то Локи. А Один, казалось, в один миг постарел на тысячу лет. Анемон — Бог Смерти и Скорби покинул Асгард.

***

Спустя время Локи сильно заболел, но даже врачи не знали, чем ему помочь. Он был бледен, тяжело дышал, и смотрел пустыми глазами в одну точку. Как вдруг резко приподнялся, достал из тумбочки свой кинжал и с интересом стал разглядывать на кончике ножа засохшую черную кровь. - Возмездие! - с горечью прошептал Бог обмана. - Локи! Нет! - закричал Тор, врываясь в покои, он обхватил пальцы мужа, которые держали рукоять кинжала. - Не делай этого, в тебе вся моя жизнь! Локи горько улыбнулся и разжал пальцы, кинжал с тихим звуком упал на пол. И Бог обмана устало опустился на подушки. - Вот так вынашиваешь ребенка, ждешь его появления, рожаешь в муках. А потом приходят и забирают его. А ты ничего не можешь сделать. Вот этими руками, - Локи внимательно посмотрел на свои ладони, - вот этими самыми руками я отдал нашего ребенка ЕМУ. Я ничего не сделал. Тор просто молча обнял любимого, стараясь забрать как можно больше боли себе. - А знаешь, Тор. Мне кажется, это я во всем виноват. Это я убил Сиф. Вот этим самым кинжалом. Тор вскинул на Локи свои удивленные голубые глаза. - Зачем... зачем ты говоришь мне об этом сейчас? - с болью спросил Громовержец. - Не знаю, - Локи чуть отвернулся от Тора, смотря в сторону. - Может, чтобы ты знал, что я не ангел, что у меня есть изъяны. Чтобы любил меня чуточку меньше. Чтобы знал, что всякое зло возвращается к нам бумерангом. Сиф ударила меня, оскорбив этим. А я ее за это убил, без сомнений и сожалений. И вот за зло, мной причиненное, пришла расплата. Я испытал ту же боль, что и она. Только сейчас я понимаю Сиф: она смотрела на тебя с такой горькой безысходностью, с такой беспомощностью и с глубокой ненавистью глядела на меня. А я убил ее из-за обиды и ревности. - Локи, - Тор взял руки мужа в свои ладони и нежно поцеловал тонкие пальцы, смотря Богу обмана в глаза. - Я никогда не буду любить тебя меньше. Даже если ты захочешь уничтожить наши миры, я просто буду рядом... А хочешь... хочешь мы заберем нашего ребенка у Лафея, объявим ему войну? Ты только скажи, и я все сделаю. Мне плевать на последствия, честно. Я сделаю все, лишь бы ты снова улыбался, лишь бы вновь сияли твои прекрасные зеленые глаза. Локи улыбнулся и нежно провел рукой по щеке мужа. - Мой любимый безрассудный муж, этого Лафей только и ждет. Он знает, что принес нам сильнейшую боль и выжидает ответного удара. Но мы будем выше этого: ради мира, ради нас и наших детей. Большое счастье требует большой жертвы, и несмотря на боль и наши кровоточащие раны, я это понимаю. Так было нужно, так суждено. - Локи, - с нежным трепетом прошептал Тор, крепко обнимая мужа. - Обещаю, любимый, со временем раны затянутся и я вновь научусь улыбаться... ради тебя.