Зеленоглазое сокровище Асгарда

Моя звезда погасла и только около тебя, в этой кромешной темноте мне ясно. Но холодно, моя орбита сбита и поломана. В этом космосе чувствую себя паломником. В невесомости мне бы сон обрести вечный, на этом пути млечном, а я лишь слышу «высоко лети». Но если выше поднимусь, я сгорю один без тебя. (с)

Один, войдя в комнату, вдруг схватился за сердце и медленно сполз по стене. От вида мертвого внука — Анемона, от бездыханного тела Локи, которого укачивал Тор в своих объятиях, сердце старика не выдержало и перестало биться. С отчаянным криком к нему подбежала Фригга, обнимая тело своего супруга. А Тор был слишком убит горем, чтобы как-то адекватно реагировать на происходящее. Эрос, узнав о том, что любимый папа погиб, впал в ужасное отчаяние. Он дрожащей рукой провел по мертвому лицу Бога обмана и с горечью прошептал: - Зря я тебя послушал, я мог бы спасти тебя. Позже, когда Эрос пришел в себя от горя, в нем загорелась черная необратимая жажда мести. Он собрал армию, чтобы стереть Йотунхейм с лица Вселенной. Фемида, без лишних слов, последовала за братом, обнажив оружие. Так дети мстили за своего любимого родителя. Страшен и беспощаден был гнев Бога Любви, который благодаря съедающей его душу боли и слепой ярости перевоплотился в Бога Войны. Он не щадил никого: ни мужчин, ни женщин, ни детей, уничтожая все на своем пути. Пока его не окружило безмолвное тихое пепелище. Ужасающая черная земля из огня и мертвых изувеченных тел. Такова была воля Справедливости и искалеченной Любви. И посреди мертвой окровавленной земли упал Эрос на колени и отчаянно пронзительно закричал. И небеса во всей Вселенной окрасились в красные тона. Бог Любви уничтожил Йотунхейм, но не испытал ни удовлетворения, ни радости от Победы. Не справедливая расправа ему была нужна, а только лишь его папа, последний вздох которого оборвал его младший брат, Анемон. А Тор был слишком убит горем, чтобы как-то помешать сыну, уберечь его от этой поглотившей его душу тьмы. Где-то в глубине души он понимал, что Локи не хотел бы этого. Но Бог грома был сломлен. Мир Тора рухнул, в дребезги разбился в тот момент, когда закрылись эти прекрасные зеленые глаза. И каждый вздох отдавался острой нестерпимой болью. Он жадно вдыхал воздух, но все не мог надышаться, будто рыба, выброшенная на берег. Он не живет, а лишь влечет жалкое существование. Без Локи у Тора ничего не получается: он не ест и не спит, он не в состоянии адекватно мыслить. Даже Мьельнир не в силах поднять. Бог грома сам как будто умер, но продолжает отчего то жить и тяжело дышать. А воздуха постоянно не хватает. "Без тебя не сумею жить. И жизнь моя без тебя пуста". А Киприда без конца плакала и звала папу, а Громовержец не знал, как ее утешить. Он сам не мог собрать себя по кусочкам, даже ради детей. И ему отчаянно не хватало любимого, который мог успокоить девочку одним своим нежным прикосновением. Солнце для Тора погасло, и не осталось ничего, кроме беспросветной тьмы. Без Локи нет Асгарда. И кто-то бы посмеялся над ним за такие слова: Асгард успешно существовал до Локи и будет существовать после него. Но в том то и дело, что существовать, а не жить и процветать. Все оплакивали Бога обмана в этот день. Тор вспомнил слова отца: "Асгард — это не место, а люди, которых ты должен беречь и защищать". Локи был его государством. А он в нем царем. И так было всегда. А он не сберег, в роковой миг его не оказалось рядом. "Я все потерял, не успел, никого не спас. Отца больше нет. И Локи не сберег. Я словно осиротел в один миг", - с горечью думал Громовержец. В ту ночь Тору казалось, что они победят. Он казался себе таким сильным, таким могучим, таким непобедимым. А на самом деле он был невероятно слаб. Он проиграл эту войну со Смертью, и она унесла с собою самое дорогое. И стало так тихо в Асгарде. Погода восстановилась. И Тор с болью смотрел на солнце, которое сияло не для него. Без Всеотца, без Локи государство будто осиротело и поблекло его золотое величие. В память о Боге Обмана Тор приказал возвести статую в честь любимого. И она величественно возвышается перед главными воротами в королевство. Выкован Локи в зеленом плаще, он развел руки в стороны, из которых выскользнуло два кинжала. Прям, как в ту роковую ночь. Самого Бога обмана обвивает большая черная змея, предвестница Смерти. А внизу гласит надпись: "Локи Лафейсон — защитник государства". И Тор подолгу смотрит на статую, вглядывается в выкованные нежные черты лица. И ему кажется, что Локи жив, что дух его заключен в этом изваянии. А она как живая, смотрит на него в ответ. - Сынок, не мучайся, вернись к нам, - улыбнулась Фригга, положив руку на плечо Тору. - Локи жив, он живет в наших сердцах. Его ты найдешь в своих детях. А еще..., - женщина замолчала, задумавшись. - Тор, я не уверена. Но Локи — Бог обмана, он предчувствовал свой конец, и может быть, оставил для себя лазейку... возможность вернуться. - Мама, я не понимаю, - Громовержец смотрел на царицу невидящим взглядом, не улавливая смысл ее слов. - Возможно, он смог переродиться в каком-то из миров. Тебе лишь нужно отыскать его. - Мама, ты — гений, - глаза Тора радостно просияли. - Конечно, он мог переродиться! Земля. Мне срочно нужно туда попасть. Фригга нежно улыбнулась любимому сыну и погладила его по светлым волосам. - Никогда не стоит терять надежду. И может Локи не потерян для нас. Если он нашел во тьме путь к миру живых, верни его домой. Здесь его место.

***

Тор переместился на Землю. Он оказался в центре огромного тихого пустыря. Звезды тихо мерцали на ночном небосклоне. Бог грома опустился на большой камень и тяжело вздохнул. Его сердце громко забилось раненой птицей в груди. Но вместе с тем его захлестнуло отчаяние. Он не знал, где искать Локи. Эта планета большая, и Бог обмана может быть где угодно. "Мама, зачем ты дала мне напрасную надежду? Зачем я обманываю себя? Локи умер у меня на руках. Его больше нет", - горькие безнадежные мысли посещали Громовержца. И вдруг в звенящей тишине он вздрогнул, почувствовав, как нежная рука опустилась на его плечо. Тор резко обернулся. На него смотрели большие зеленые глаза. И мужчина чуть не задохнулся от неожиданно-радостных чувств, что нахлынули на него лавиной. Он надеялся, но слабо верил, что так может быть. И сердце заплакало от нечаянного счастья, и текли слезы по щекам. - Локи, - с придыханием, горячо промолвил Тор, сжав мужа в крепких объятиях. Он сжимал любимого так сильно, не отдавая себе отчета. Локи невольно вскрикнул, и Громовержец ослабил хватку. Лафейсон выглядел иначе, как землянин. На нем были синие джинсы и белая рубашка. Волосы были коротко стрижены. Но эти причудливые зеленые глаза он отыщет среди тысячи других и узнает без труда. Это был его Локи. Зеленоглазый мужчина прижимался к крепкой широкой груди и счастливо улыбался. А Тор себя практически не контролировал, он обхватил ладонями лицо любимого и осыпал нежными хаотичными поцелуями. - Локи, живой! Я не верю, до последнего мига не верил, пока не увидел твои глаза... любимый мой, - Тор вновь сильно сжал его в объятиях, будто боясь, что любимый исчезнет. А молодой мужчина обворожительно улыбался. - Вернемся домой! - сказал счастливый Тор, не разжимая объятий. - Тор, у нас есть проблема. Я теперь смертный, простой человек. - Я догадался, мы обсудим это позже и что-нибудь придумаем, - с этими словами Тор прижал любимого к себе крепче и они закружились в водовороте ярких красок и звезд, минуя время и пространство. Они летели, не разрывая объятий, пока не оказались в Асгарде.

***

Своим появлением Локи вновь вдохнул в Асгард новую жизнь. Начался настоящий праздник, кругом были слышны радостные крики. Асгардцы праздновали возвращение своего Героя, выпивая за здоровье и невероятную удачу Бога обмана. Фригга трепетно обнимала Локи и смахивала нечаянные слезы, не веря своим глазам. Дети же кинулись любимому папе на шею, и не отпускали его до позднего вечера. А Киприда, так и вовсе, повисла на Локи, наотрез отказываясь хоть еще когда-нибудь оставить его. И королевство озаряла очаровательная улыбка Лафейсона. Лишь поздним вечером Тор и Локи смогли немного уединиться. Они вышли из дворца в сад, и черноволосый мужчина тихо вздыхал и вглядывался в даль, где мерцали далекие холодные звезды. Тихая печаль овладела его сердцем. Тор же не нарушал приятную тишину, обнимая любимого сзади. - Мой отец мертв? - вдруг спросил Локи, его голос был тих, почти шепот. Но Тор услышал его. - Да, я лично снес ему голову. - А Один? - Отец умер. Увидев мертвого Анемона и тебя на моих руках, его сердце не выдержало. Локи горестно вздохнул. - Мне так жаль, он был лучшим отцом и так многому меня научил... Только сейчас я думаю, что зря его послушал много лет назад. Возможно, все, что с нами случилось — так было предначертано. И все же мне трудно найти смирение в своем сердце. Мне никогда это не удавалось. Мы хотели мира, но войны было не избежать. Я всегда это чувствовал. Я корю себя лишь за то, что недостаточно сделал для Анемона, я мог бы спасти его. Отец вырастил его монстром, навязав свои идеалы и мечты. Но если бы он рос среди нас, я бы окружил его любовью и может быть изменил его жизнь. - Ох, Локи, ты ни в чем не виноват, - Тор нежно касается пальцами шеи любимого, лаская нежную кожу. - Анемон выбрал свой путь. Тебя тоже воспитывал Лафей, но чудовищем ты не стал. - Я? - удивился Локи и горько усмехнулся. - Я — это совсем другое дело. Большинство наших поступков определяет заложенные в нас качества. И как мне рассказывали, мой отец с нетерпением ждал моего появления. Он верил, что родится крепкий ребенок, унаследовавший мощь Йотунхейма, который станет могучим воином и исполнит его давнюю маниакальную мечту — завладеть целой Вселенной, став для нее единственно истинным Богом. Но родился я, Бог обмана, хрупкий ребенок, полукровка. Я родился слишком красивым и слишком слабым для йотунхеймца. И Лафей испытал жуткое разочарование. Со мной все было иначе: я рос трудным ребенком, не послушным, слишком своевольным. Я был, как змея, сам по себе. Я отца боялся, но никогда его не слушал. И он наказывал меня. - Он бил тебя? - с беспокойством и горечью спросил Громовержец. - Не часто. Пару раз порол розгами. Но благодаря хитрости и своим умениям, я избежал многих наказаний. Лишь в подростковом возрасте я понял, что должен развивать свои способности. Они ни раз меня спасали. Я должен обманывать, скрываться, чтобы выжить. "Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои" (с) - Я был всегда непокорен и своеволен. Анемон же был более ведомым. И он не заметил, как мечты Лафея превратились в его собственные. - Локи, - Тор повернул любимого к себе лицом и сжал в теплых объятиях. - Я думаю, в конце концов, Лафей понял, что просчитался. Глупо было отдавать нам такое сокровище, как ты. - Он не придумал ничего лучше, как женить меня на принце, надеялся, что сможет извлечь из этого брака выгоду для себя. Я думаю, он все просчитал заранее. Он знал, что я произведу на свет ребенка, который соединит в себе силу Асгарда и Йотунхейма, но и тут я все ему испортил, убив сына. Я не хотел этого, не думал, что смогу. Но когда я понял, что мои дети падут следующими от его руки, у меня не осталось выбора. Тор молча прижал любимого к себе, слушая стук его взволнованного сердца. - Прости меня, - вдруг сказал царь Асгарда, и Локи поднял на него свои удивленные глаза. - За что же? - За то, что меня не оказалось рядом. Я был тебе так нужен. За то, что не сберег тебя, - Локи же нежно припал к губам любимого. - А теперь я не Бог обмана, всего лишь человек. - Но разве я полюбил Бога обмана? - спросил Тор, нежно взял мужа за подбородок и чуть приподнял голову, вынуждая смотреть себе в глаза. - Я полюбил своего Локи, а кто он еще, мне не так важно. - Через каких-то десять-пятнадцать лет я состарюсь, угаснет моя красота и ты найдешь себе молодого любовника, - горечь мелькнула в красивых зеленых глазах. А Тор на эмоциях занес руку и едва не ударил Локи по лицу за такие слова, он схватил его за шею и несильно сжал. - Не смей так говорить! Глупости какие, мне никто кроме тебя не нужен. Скажешь еще подобное, и я тебя ударю. Ты — повелитель моего сердца, моя любовь, - Тор грубо сжал волосы любимого у корней и ворвался в его рот властным горячим поцелуем. - И я кажется знаю, как решить эту проблему. Я слышал про ритуал, в котором Бог сможет вдохнуть в смертного свою вечную жизнь. - Да, но это рискованно, - улыбнулся Локи, трепеща в сильных руках. - При этом Бог лишится половины своей вечной жизни и срок его будет отмерян. - Пусть моя вечность сократится, но я буду счастлив с тобой до своего последнего вздоха. Локи перевел взгляд на свою возведенную статую и улыбнулся. - Зря ты воздвиг памятник в мою честь. Эта статуя пробуждает во мне тщеславие и гордыню. Этим ты питаешь моих внутренних демонов. - Ничего. Я их всех из тебя вытрахаю ночью, - рассмеялся Громовержец, видя как любимый жутко покраснел из-за его слов. - Любишь же ты меня смущать, - недовольно пробурчал Локи. - Ты даже не представляешь, какой ты очаровательный, когда краснеешь, - Лафейсон не в силах справиться с собственным смущением, решил спрятаться, уткнувшись лицом Тору в шею. И почувствовал, как сильные руки обняли его, забирая все страхи и печали.

***

Локи укачивал Киприду на руках, которая совершенно не хотела засыпать. Она крепко обнимала папу и сжимала своей ладошкой его руку. - Тише, детка. Засыпай, уже поздно. Я больше никуда не уйду, буду здесь охранять твой сон, - Локи с нежностью смотрел на дочь, гладя ее по черным роскошным волосам. Она так была похожа на него самого, с этими невероятными глубокими глазами цвета морской волны. А Тор стоял в проеме двери и любовался то дочерью, то Локи. Ему так его не хватало, его любви и этой теплой нежности, которой любимый был наполнен до предела. Когда дочь, наконец, заснула и Локи отошел от нее, Тор тут же заключил любимого в объятия. - Знал ли ты, мой милый, двадцать лет назад, что станешь таким нежным и любящим папой? Локи мило улыбнулся и лишь покачал головой. И уже в их комнате, Тор вновь сжал его в своих крепких объятиях, и стал неторопливо расстегивать на груди мужа маленькие пуговицы. - Как я тосковал по тебе, как скучал, - горячо прошептал Тор, и избавив себя и мужа от одежды, упал на кровать, увлекая Локи за собой. А зеленоглазый мужчина нежно целовал мужа, увлекая его в сладострастный трепетный поцелуй. Громовержец сходил с ума от нежности и этой все поглощающей любви. Без Локи ему не нужен этот мир, без этих причудливых зеленых глаз вся жизнь не имеет смысла. Руки Громовержца легли на ягодицы мужа и нежно развели стройные ноги в стороны. Нетерпеливые пальцы дотронулись до сжатого маленького входа. И Локи сладко ахнул. - Не бойся, солнышко, я буду нежным, - пообещал Тор, проникая пальцем в тесную жаркую глубину. - Мне без тебя не страшен Ад, и не нужно Рая. Горю в плену твоих зеленых причудливых глаз. Я всегда знал, что ты моя услада, мое нечаянное счастье и моя горькая погибель. Локи обвил руками шею Тора и принялся с жаром целовать его, отдаваясь без остатка этим нежным страстным чувствам. Руки мужа сильнее раздвинули ягодицы, и Тор, направив свой большой горячий член в узкую дырочку, мягко толкнулся в тесную глубину красивого тела. Локи тихо вскрикнул и непроизвольно сжался. - Тише, милый, не сжимайся так, расслабься, - шептал Тор на ухо любимому, запуская пальцы в его немного отросшие волосы, уверенно лаская кожу головы. Локи расслабился и сладко застонал, пропуская в себя Тора на всю длину. Громовержец обхватил рукой подбородок Локи, врываясь в его рот глубоким чувственным поцелуем. Лафейсону всегда нравилось быть желанным в глазах любимого мужа. Нравилось покоряться его воле, его губительной болезненно-сладкой страсти. - Локи, дорогой, выгнись посильнее... я хочу видеть тебя всего, - с жаром прошептал Тор, нетерпеливо шлепнув по упругим ягодицам. И Локи, исполняя желание мужа, сильно выгнулся, и кончики его волос почти достали до ног Тора. Громовержец зарычав от столь прекрасной картины, что открылась его глазам, стал жадно и горячо проводить ладонями по груди и впалому животу любимого. А после опустив руки на ягодицы, чуть приподнял их, и стал яростно вколачиваться в нежное податливое тело. Все чувства смешались в царе Асгарда: от нежной невероятной любви, до отпускающей его боли, которую любимый заставил его испытать, покинув его. Тор яростно шлепал оставленные упругие ягодицы и с жаром, не жалея врывался в узкую раскрасневшуюся дырочку. А Локи громко пронзительно кричал, задыхаясь в этом вихре сладкой боли и острого сумасшедшего удовольствия. Эта сила, с которой муж врывался в него, даровала Локи непомерное блаженство. Всеми клеточками своего тела он чувствовал страсть Бога грома, его любовь и то, как он принадлежит своему любимому Царю. Позже Тор возвращает Локи в вертикальное положение и нежно прижимает к себе, вглядываясь в зеленые полные страсти и желания глаза. Тору нравится смотреть в эти манящие изумруды в тот миг, когда Локи кончает. Он громко вскрикивает, после всхлипывает, впиваясь ногтями в плечи мужа и откровенно сладко стонет, посильнее отставив свою прелестную попку. Локи настигает бурный оргазм и Тор с наслаждением смотрит в ошалевшие безумные глаза. Он смотрит на влажные приоткрытые губы. И осторожно опускает любимого на подушки. Локи выглядит таким откровенным, таким открытым для него. На щеках горит яркий румянец, грудь тяжело вздымается. А мокрые от пота волосы разметались по подушкам. Его Локи, его государство, весь этот хрупкий мир лишь его. - Локи, - Тор с нежностью проводит рукой по щеке черноволосого мужчины. - Подари мне еще ребеночка. Бывший Бог обмана не совсем улавливает смысл его слов после бурного оргазма. А спустя время все же отвечает: - Ты с ума сошел! Я уже несколько стар для таких дел, - и мужчина смущается от своих же слов. - Ой, да ладно, ты в самом соку. Ты для меня всегда будешь нестерпимо желанным. Ты прекрасней, чем ранний асгардский рассвет. И само солнце не затмит твое сияние... И знаешь, что, Локи..., - Тор обхватывает ладонями лицо мужа и тихо шепчет, смотря в любимые глаза: - Мир этот переменчив. Вселенная может измениться. Но мы будем вечны. Знаешь, что никогда не изменится? Ты всегда будешь моим, а я - твоим.