Волшебные игры Волдеморта

Волдеморт изнывал от скуки. Вот уже который год магическое сообщество мирно существовало под его началом. Мальчик-который-выжил не оправдал своего имени в битве за Хогвартс. Ряды магов были прорежены, очищены от сорняков и как следует удобрены пропагандой. Полукровкам, решившим присягнуть на верность новому властителю, Волдеморт благодушно оставил жизнь и относительную свободу, лишив престижных должностей, бунтарей же и оставшихся в живых магглорожденных, коих, впрочем, оказалось незначительное число, отправил под зоркий присмотр дементоров в Азкабан. Хогвартс был заново отстроен, преподавательский состав обновлен, министерство по-прежнему работало как часы, жизнь вошла в спокойное русло, и Волдеморт стал потихоньку погрязать в рутине. Когда он мечтал о том, чтобы захватить власть, то редко задумывался, что станет делать после того, как власть будет захвачена. Но опьянение победой быстро выветрилось, и начались трудовые будни — чтобы было, над чем властвовать, надо было все восстановить, затем поддерживать в порядке, и дни Волдеморта проходили в бесконечных совещаниях с министрами, решении срочных вопросов, разборе документов… А душа его, или то, что от нее в итоге осталось, жаждала действия, простора, великих победоносных комбинаций и легкого триумфа над врагами. — Может, все-таки захватить власть над всей Англией, а потом над всем миром, как я когда-то хотел? — спрашивал он сам себя, устало смотря из окна кабинета на улицы Лондона, и сам же себе отвечал: — А что я потом буду делать с этой кучей магглов? Уничтожу? Пустая трата ресурсов и времени, никакой пользы, одни убытки. Порабощу? Но это дополнительная ответственность и обязанности… И, тяжко вздохнув, Волдеморт садился обратно за рабочий стол, чтобы вновь погрузиться в дела государственной важности. Мечты о безграничной власти разбились о быт, худой мир оказался действительно лучше доброй ссоры. «Допустим, мне удастся захватить всю магическую часть мира,» размышлял он порой, поглаживая Нагайну, клубочком свернувшуюся у него на коленях, «допустим, мне даже удастся найти хороший способ поддерживать власть на местах, и все маги как один будут готовы выйти против магглов… Допустим, нам даже получится справиться с их армией и ядерным вооружением… но что потом? Что потом? Еще больше совещаний? Толпы просителей? И куда дальше? Разве что на другие планеты…» Все вокруг виделось Волдеморту безнадежно серым и тусклым, и он совершенно не знал, как добавить в жизнь новые краски. Чтобы хоть немного развлечься, он завел себе странный ритуал. Пятничными вечерами, когда Министерство пустело, Волдеморт снимал мантию, переодевался в джинсы и свитер, доставал из сейфа накладной нос, приклеивал его на лицо взмахом волшебной палочки, надевал черный парик, очки с нулевыми стеклами и аппарировал прямо из своего кабинета в сломанную туалетную кабинку одного из лондонских пабов. В пабе он заказывал себе пинту портера, осушал бокал в три глотка, с плохо скрываемым презрением косясь на магглов, а потом отправлялся в кинотеатр на соседней улице. Волдеморту, как ни странно, был по вполне по сердцу маггловский кинематограф, особенно он любил приключенческие фильмы, которые позволяли ему забыться на несколько часов и вернуться в добрые старые времена, когда утром было непонятно, что будет вечером, а вечером невозможно было догадаться, что принесет новый день. Свое увлечение он понятным образом скрывал от других, чтобы не портить имидж. В эту пятницу его привлекла афиша, на которой красовалась темноволосая девушка с натянутым луком в руках и надпись «Голодные игры». Волдеморт взял в кассе билет на последний ряд, в задумчивости побродил по холлу кинотеатра и в конце концов купил себе большое ведерко соленого попкорна. Зал набился битком. Тот-кого-когда-то-нельзя-было-называть-по-имени протиснулся на свое место, уверенно положил руки на подлокотники мягкого красного кресла и замер в предвкушении зрелища. Зрелище, надо сказать, его не разочаровало.

***

— Северус, — вкрадчиво поинтересовался Волдеморт у Снейпа, которого он недавно назначил своим главным советником, — как вам ваша новая работа? Не наскучила еще? Северус Снейп, бывший двойной агент, которого в памятную ночь взятия Хогвартса от яда Нагайны спасла небольшая капсула с антидотом, а от гнева Волдеморта — легилименция и виртуозное владение мимикой и риторикой, также впоследствии немало послужившие его продвижению по службе, удивленно вскинул бровь: — Как может наскучить что-то новое, пока оно еще не стало хорошо забытым старым? Волдеморт поморщился. Умопостроения и слововыверты Снейпа порой его раздражали, но, по крайней мере, в них сквозили недюжинный интеллект и логика, которой так не хватало доброй половине его подчиненных. — Ну так я вам добавлю еще новизны, чтобы вы уж точно не заскучали. Скажите, Северус, сколько у нас сейчас заключенных в Азкабане? — Двести восемьдесят семь, — не моргнув, ответил Снейп. — Пятеро из них ожидают судебного решения о казни, которое наверняка будет не в их пользу, девять, по оценкам надзирателей, сами скоро перейдут в мир иной, итого двести семьдесят три. — То есть около трехсот… — протянул Волдеморт и почесал левую ноздрю длинным холеным ногтем. — Это хорошо. У меня к вам особое задание. Вы сегодня же отправитесь в Азкабан. Садитесь и внимайте… Вернувшись в свой кабинет, Снейп долго стоял, в задумчивости опершись на книжный шкаф, и пытался понять, что на самом деле задумал его начальник. Волдеморт хотел устроить, по его собственным словам, самое зрелищное мероприятие в новейшей истории магической Англии, отобрав по жребию два десятка заключенных и отправив их на какой-нибудь дикий остров, где они должны были бы поубивать друг друга маггловским оружием. «А последнего выжившего, Северус, — с лихорадочным огоньком во взгляде прошипел Волдеморт, — последнего выжившего помилуют и выпустят на свободу. Как вам идея?» Снейп не нашелся, что ответить, поэтому просто слегка улыбнулся и кивнул головой. Затем Волдеморт начальник в красках расписал механизмы трансляции изображения, некогда утащенные у русских магов и прошедшие проверку во время последней войны. «Blyudechko s zolotoy kayemochkoy, — старательно выговорил он чужеземное название и добавил, — я уже распорядился снять с него гриф секретности и отдать в разработку отделу магической промышленности. Мы поставим большие экраны в Косом переулке и министерстве, Хогсмиде и Хогвартсе, а там, глядишь, разработаем портативные варианты… Представляете ли вы, Северус, весь масштаб действия?!» Потом он начал перечислять советнику все, что необходимо было выполнить для подготовки. Снейп еле успевал записывать: набрать команду портных, найти ведущего и комментаторов, предварительно согласовав их кандидатуры с начальником отдела пропаганды Долорес Амбридж, команду операторов волшебных блюдечек, команду декораторов, тренеров, мастеров игры… «Я хочу зрелища, Северус, понимаете, истинного зрелища! И будьте добры мне его устроить! А если оно удастся… мы будем проводить его ежегодно!» Снейп и не помнил, когда в последний раз видел Волдеморта таким воодушевленным, но истинный смысл предприятия от него ускользал. Учитывая то, что избежавшие высшей меры наказания, согласно послевоенному закону, оставались в Азкабане пожизненно, замысел начальника больше походил на акт доброй воли, что было не в его характере, и даже казался несколько опасным. «Вы не боитесь, — спросил Снейп у Волдеморта, — что победитель может поднять восстание?» Тот только усмехнулся. «Северус, те, кто переметнулся на мою сторону — трусы. Всех смельчаков мы, слава Мерлину, выловили и посадили. И потом, вы видели рост наших экономических показателей за последние несколько лет? Кому придет в голову кусать руку, которая его кормит? А даже если и поднимется восстание… — Волдеморт блаженно прищурил глаза, словно довольный кот, — то мы всегда сможем его подавить, не так ли?» — Что же у него все-таки на уме? — пробормотал Снейп, потом махнул рукой, решив, что исходных данных пока что недостаточно для каких-либо выводов, достал волшебную палочку и аппарировал в предместья Азкабана.

***

Гермиона Грейнджер открыла глаза и с глубоким безразличием констатировала, что она все еще жива. В камере было темно и сыро. Из соседней камеры доносились приглушенные стоны — Олливандер уже пятый день мучался от страшных болей в животе. По тюремному коридору медленно пролетел дежурный дементор. — Врача! — просипел Олливандер, — пришлите врача!.. Дементор не обратил на него никакого внимания. Гермиона вздохнула, натянула на голову тонкое, пропахшее плесенью одеяло и развернулась к стене. Олливандер продолжил стонать. — Да заткнись ты уже! — раздалось из другого конца коридора. Олливандер всхлипнул, замолк на несколько секунд, потом застонал снова. Гермиона сжала зубы и попыталась отвлечься. Получалось плохо. В голову лезли страшные воспоминания о битве за Хогвартс, мертвый Гарри на руках у Хагрида, хохочущий Волдеморт со своими приспешниками, рушащийся на глазах замок, Молли и Артур, падающие в зеленом луче Авады, Макгоннагал, заслонившая собой какого-то второкурсника… Первые месяцы в Азкабане, сошедший с ума Рон, впавшие в кататонию Невилл и Луна, ее собственные попытки найти способ уберечься от безумия и славный, славный Олливандер, который научил ее главному правилу — не вспоминать о прошлом, не думать о будущем и жить настоящим днем. Славный, славный Олливандер, который теперь медленно умирал в невыносимых муках… Гермиона скинула одеяло и встала с жесткой койки. — Сэр, — окликнула она бывшего мастера по изготовлению волшебных палочек, подойдя к стенке, разделяющей их камеры. — Сэр Олливандер, вы меня слышите? Стоны прекратились. — Гермиона… — протянул Олливандер, прерывисто дыша, — я так больше не могу… я так больше не могу… Почему смерть не приходит ко мне?.. Гермиона прислонила лоб к холодной стенке и заговорила настолько мягко, насколько могла: — Сэр Олливандер, вспомните, чему вы меня учили… Сосредоточьтесь на дыхании, отрешитесь от боли, взгляните на нее со стороны… — Заткнитесь оба! — снова крикнули из другого конца коридора. Гермиона глубоко вдохнула. В камеру, откуда доносился голос, буквально пару дней назад посадили нового узника, занявшего место угасшей от старости Джен, бывшей медсестры Святого Мунго. Гермиона о нем ничего не знала — новичок не отвечал ни на один вопрос, только время от времени раздраженно покрикивал на Олливандера, а по ночам душераздирающе всхлипывал во сне. — Сэр Олливандер, — продолжила она, — попробуйте сосредоточиться на дыхании… Вдыхайте… выдыхайте… вдыхайте… выдыхайте… Боль — это не вы, боль — непостоянна… — О святая борода Мерлина! — раздалось из дальней камеры. — Это не тюрьма, это сумасшедший дом! «Будто бы ты этого не знал, » отрешенно подумала Гермиона. Сил пререкаться с новичком у нее не было. Олливандер, было успокоившийся и затихший, вновь резко вскрикнул. — Нет… Гермиона… как больно… как больно… В этот миг жутко заскрежетала тяжелая стальная дверь. В тюремный коридор вошли двое. Когда скрежет затих, Гермиона услышала голос главного надзирателя: — Вы ведь понимаете, самая большая проблема в том, что очень немногие сохранили ясность ума. На этом этаже — всего трое, но один ждет исполнения приговора, а другой совсем уже старик… Жребий в данном случае кажется мне лишенным всякого смысла, хорошо, если со всех этажей наберется двадцатка здравомыслящих… — Покажите мне этих троих. Гермиона вздрогнула, узнав до боли знакомый голос Снейпа и медленно опустилась на койку. Олливандер тяжело дышал — наверное, пытаясь сдерживать стоны. — Вот здесь — мистер Холли, он прибыл к нам три дня назад. Приговорен к высшей мере, приговор будет приведен в исполнение послезавтра. Повисло короткое молчание. — Пока что отсрочить на два дня, — сухо сказал Снейп. — Я пришлю вам сову с дальнейшими указаниями. — Будет сделано. Двое приближались и наконец-то вышли из-за угла, встав прямо напротив камеры Гермионы. Снейп мельком взглянул на нее. — Здесь у нас… — начал было надзиратель, но Снейп прервал его: — Не утруждайтесь. Я прекрасно знаком с мисс Грейнджер. Что ж, несмотря на вашу нелояльность властям, я все-таки рад, что вы все еще в добром здравии. На его тонких губах появилось подобие саркастической улыбки, но взгляд остался совершенно бесстрастным. Сердце Гермионы бешено заколотилось: — Сэр, — обратилась она к Снейпу, смотря прямо ему в глаза. — Не стоит, мисс Грейнджер, — продолжал улыбаться Снейп, — право же, не стоит. Главный надзиратель непонимающе глядел на них. Из камеры Олливандера раздался жуткий стон. Снейп вздрогнул: — Это что еще такое? — Это… это… — забормотал главный надзиратель, — это Олливандер, он вроде как тоже в здравом уме… или уже нет? — Врача, — захрипел Олливандер, — врача! Снейп подошел поближе к решетке и, судя по его молчанию, окинул Олливандера долгим пытливым взглядом. — Пришлите ему врача. Немедленно. Вы слышали, Хаксли? — холодно обратился он к главному надзирателю. Тот быстро закивал. — Отсрочить приговор Холли, прислать врача Олливандеру, — подытожил Снейп. — Мисс Грейнджер, к счастью, ни в чем не нуждается. Готовьтесь, мисс Грейнджер, вас ожидают увлекательные приключения. Пойдемте, Хаксли. Он развернулся и зашагал к выходу, даже не взглянув на Гермиону. Главный надзиратель засеменил за ним. Дверь вновь заскрежетала и закрылась. Гермиона еще долго смотрела на то место, где они только что стояли, совершенно не слыша стонов своего соседа. Ее мысли были полностью заняты неожиданным явлением Снейпа. Зачем он приходил? И какие такие приключения ее могут ждать?...