Волшебные игры Волдеморта

На внутреннем дворе Азкабана царило непривычное оживление. В центре высилась широкая трибуна, которую со всех сторон окружали согнанные во двор заключенные. Зрелище было довольно жалкое, несмотря на то, что узников помыли, причесали и одели в новые робы — большинство из них озиралось вокруг, переминаясь с ноги на ногу, вопросительно приоткрыв рот, некоторые просто сидели на земле, обхватив колени руками и покачиваясь из стороны в сторону. Вокруг сновали операторы волшебных блюдечек, размечая заклинаниями сектора трансляции — заклинания оставляли за собой легкий золотистый шлейф. Декораторы доводили трибуну до ума, разворачивая в воздухе ярко-зеленый транспарант с надписью «Волшебные игры Темного Лорда». В углу трибуны Волдеморт что-то рьяно обсуждал с Драко Малфоем, который с искренним энтузиазмом согласился вести мероприятие. В небе черным сонмом реяли дементоры. «Сумасшедший дом, » подумал Снейп, наблюдавший за действом со внутреннего прохода второго этажа крепости, где операторы волшебных блюдечек развернули пульт управления трансляцией. Неподалеку суетилась Долорес Амбридж с несколькими подручными из отдела пропаганды. Она раздавала сидящим за пультом магам ценные указания: толпу показывать сверху и на отдалении, не зацепляя дементоров, крупным планом давать только лица с более-менее осмысленным взглядом, совсем неадекватных не показывать, если возникнет непредвиденная ситуация — транслировать картинку исключительно с трибуны и звук только с микрофона ведущего. Полы ее жутко безвкусного ярко-розового пальто слегка трепыхались в порывах промозглого осеннего ветра. Снейп поплотнее завернулся в свою иссиня-черную зимнюю мантию и стал выискивать глазами в толпе Гермиону Грейнджер, имя которой собственноручно положил этим утром в изумрудный кубок, отдаленно напоминавший тот, который обычно использовался на Турнире волшебников. Всего в кубке было двадцать имен — как и предположил Хаксли, из всех заключенных Азкабана еле-еле удалось набрать два десятка здравомыслящих. Когда Снейп доложил об этом Волдеморту и подчеркнул, что после исполнения его плана Азкабан превратится в дом призрения, тот просто пожал плечами и холодно ответил: «Ну и прекрасно. Меньше забот охране. А в следующем году перенесем место действия в Хогвартс. Там наверняка найдутся достойные кандидаты.» Снейп мысленно ужаснулся жестокости замысла, но счел за лучшее промолчать. Он прекрасно видел, что его непосредственный начальник, который за мирные годы слегка обрюзг и стал неуловимо походить на закоренелого бюрократа, начал потихоньку превращаться в прежнего Волдеморта, грозу всей магической Англии, а в глазах его время от времени появлялись кровавые искорки яростного безумия. Теперь Снейп понимал, что изначально Волдемортом управляла жажда действия, и внутренне содрогался, представляя, куда она может его привести. Наконец Снейп увидел Гермиону. Она стояла в первых рядах у трибуны, поддерживая под руку Олливандера, который выглядел слегка нездоровым, но уже намного лучше, чем в день, когда Снейп в компании главного надзирателя обошел весь Азкабан. Недалеко от них стоял Холли, молодой человек лет двадцати, мрачно озираясь вокруг. Снейпу не составило труда заменить один смертный приговор другим — поцелуй дементора на участие в «Волшебных играх». Мастерам игры было сказано, что этого участника, как и еще троих приговоренных, нельзя оставлять в живых. «Сумасшедший дом, » снова подумал Снейп, переводя взгляд обратно на Гермиону. Она была сосредоточена и серьезна, быстро говорила что-то на ухо Олливандеру, который время от времени кивал. Снейп шумно вздохнул, в который раз за последнее время вспоминая ночь битвы за Хогвартс. Когда Поттер и компания унесли его воспоминания, и он лежал в забытьи, еле дыша, чувствуя, как яд разливается по его венам, потихоньку пробираясь к сердцу, кто-то с силой впихнул ему в рот холодную капсулу. «Раскусите, » услышал он знакомый голос, собрал остатки сил, несколько раз сомкнул и разомкнул челюсти, потом машинально сглотнул. По горлу потекла вниз приятная прохлада, струйки яда, бегущие по венам, словно застыли в нескольких сантиметрах от сердца. Снейп открыл глаза и увидел нависшую над ним Грейнджер. Та вымученно улыбнулась, погладила его по волосам, шепнула: «Вам надо бежать!» и скрылась. Снейп еще долго лежал на полу Визжащей хижины, приходя в себя. Когда он наконец выбрался на свежий воздух, то по доносившимся от замка возгласам понял, что Поттер не справился с возложенной на него миссией — как Снейп и предполагал с самого начала, Дамблдор все-таки ошибся, считая, что в мальчишке спрятана частица души Волдеморта. Но бежать Северус не собирался — это было не в его правилах. Глядя в темный потолок Визжащей хижины, он успел набросать два плана — и на случай победы, и на случай поражения Поттера. Первый был довольно прост: послать патронуса в стан победителей, поблагодарить Грейнджер, поздравить Поттера, предупредить о своем скором появлении… Второй был немного сложнее. Для начала надо было пробраться в Хогвартс, найти и уничтожить свои воспоминания, потом скрыться в Запретном лесу и наладить контакт с Волдемортом через Малфоя или Лестрейндж, скормив ему выдуманную версию событий. Волдеморт согласился его принять и выслушать, и даже предложил ему должность в министерстве. На восстановление полного доверия ушло довольно долгое время, но Снейп никуда не спешил, тем более, что после победы Волдеморт, разобравшись со всеми магглорожденными и нелояльными полукровками, с каким-то непонятным рвением взялся за восстановление всего, что успели разрушить Пожиратели смерти. Снейп удивленно взирал на преображение Темного Лорда и даже немного успокоился, решив, что с восстановлением Ордена Феникса, единственным свободным представителем которого он был, можно немного повременить. Но организация «Волшебных игр» пробудила в нем былую тревогу. «Если тиран снова захотел крови, » думал Снейп, «он не остановится, пока не насытит жажду.» Надо было действовать. И в план действия надо было обязательно включить Гермиону. Увидев ее в тюремной камере, Снейп поразился, насколько ясным остался ее взгляд — он никогда не видел столь совершенной трезвости ни в одном из тех, кто прошел через Азкабан, и не был уверен, что сам смог бы ее сохранить в подобных обстоятельствах. Учитывая, к тому же, ее близость к Поттеру и недюжинный интеллект, Снейп был уверен, что на пару они смогут придумать хороший план, чтобы остановить Волдеморта. Но что же она все-таки хотела ему сказать — тогда, в Азкабане? Впрочем, неважно. Пока что неважно. Он найдет способ поговорить с ней до начала игр и все объяснить. Декораторы спустились с трибуны. Последние приготовления были завершены, Драко Малфой и Волдеморт заняли места по обе стороны от изумрудного кубка. Драко поправил волосы и наложил на себя Сонорус: — Можем начинать, — обратился он к команде операторов. — Запускайте трансляцию на счет пять. Раз… два… три… четыре… пять! Операторы волшебных блюдечек засуетились за пультом. Снейп представил, как в эту же самую секунду в большом зале Хогвартса, главном холле Министерства, на площади у Гриннготса и в еще десятке мест по всей Англии вспыхнули огромные экраны. Техники из отдела магической промышленности прекрасно справились со своей работой в положенные сроки, и сейчас у экранов собрались толпы волшебников, чтобы посмотреть на первое телешоу, как называли подобные мероприятия магглы, в истории волшебного мира. К чему все это приведет?.. — Дорогие зрители! — лучезарно улыбнулся Драко Малфой, — Мы приветствуем вас на первой трансляции « Волшебных игр » прямо из Азкабана! Вы уже наверняка читали о них в вечерних газетах и знаете, что первая серия будет посвящена отбору участников, но даже не догадываетесь, что вас ждет дальше! С нами сегодня автор идеи и главный организатор игр — Темный Лорд, который сейчас объяснит нам правила игры. Прошу любить и жаловать! — Накладываем аплодисменты, — тихо сказала операторам стоящая неподалеку от Снейпа Амбридж. Толпа заключенных во дворе молча смотрела на происходящее. Дементоры опустились пониже. Волдеморт встал рядом с Драко и растянул губы в вежливой улыбке. Взгляд его был холоден: — Спасибо, Малфой. Приветствую всех, кто нас смотрит. Да, этот проект — первый подобный в истории магической Англии, а может, и в истории всего магического мира. Он мог напомнить вам турнир Трех Волшебников, но, уверяю вас, все будет гораздо интереснее. В этом кубке — имена всех заключенных Азкабана. Совершенно случайным образом кубок выберет двадцать участников, которых мы отправим на небольшой остров в нескольких десятках километров отсюда. У соперников не будет ни волшебных палочек, ни какой-либо иной возможности использовать магию — они в любом случае лишились их, совершив преступление против магического мира. Их задание — выжить, опираясь только на свой ум и физическую силу. Им будет разрешено убивать друг друга. Последний, кто останется в живых, будет помилован высочайшим указом и отпущен на свободу. Правила, как видите, довольно просты, и зрители тоже смогут внести свою лепту. В прямом смысле этого слова, — усмехнулся Волдеморт. — Вы сможете посылать небольшие подарки участникам, которых вы хотели бы поддержать. Может, именно ваше участие поможет кому-нибудь выиграть. — Восхитительно, мой лорд! — воскликнул Драко. — Но… — сделал он небольшую паузу и, напустив на себя слегка смущенный вид, продолжил, — осмелюсь предположить, что у «Волшебных игр» наверняка есть более глубокая подоплека?.. — Вы правы, Малфой, — снова улыбнулся Волдеморт. — Мы не только хотим развлечь зрителей, но и напомнить им о глубоком сострадании и милосердии, присущих министерству магии. После битвы за Хогвартс, в которой наши войска одержали убедительную победу, мы не стали убивать всех предателей, а заменили смертный приговор пожизненным заключением. Теперь же, искренне надеясь на то, что за прошедшее время их преступные взгляды изменились и они стали более лояльными к властям, мы хотим подарить им шанс снова стать полноценными — и полезными — членами общества. Министерство вернет победителю волшебную палочку, предоставит место работы и обеспечит жильем, а так же будет постоянно присматривать за ним. Снейп скривился в еле заметной усмешке. — Милосердие министерства не знает границ! — восторженно сказал Драко. — Давайте же перейдем к отбору участников! Сейчас мы узнаем имена двадцати счастливцев, которые получат билет на поезд свободы! Мой лорд, я попрошу вас достать имена из кубка! Гермиона Грейнджер словно сквозь туман смотрела на то, как Волдеморт достает из кубка сложенные вчетверо бумажки, разворачивает их и громко зачитывает имена. Происходящее казалось ей нереальным. Милосердие? Отправить двадцать безумцев на верную гибель на потеху публике — и это Министерство называет милосердием? Впрочем, ожидать от Волдеморта чего-либо иного было глупо. Но как же горько осознавать, что Снейп перешел на его сторону. Она заметила его в крепостном проходе, где он стоял рядом с Амбридж, взирая на происходящее с вечной холодно-презрительной усмешкой, и сомнения, мучившие ее последние три недели, превратились в уверенность. Когда она услышала голос Снейпа в тюремном коридоре, она удивилась, потом обрадовалась, что он все-таки выжил, что противоядие широкого спектра, которое она на всякий случай всегда хранила во внутреннем кармане мантии, подействовало, потом обрадовалась еще больше — если Снейп добрался до Азкабана, быть может, во внешнем мире что-то изменилось. «Сэр, — хотела она тогда сказать ему, — сэр, вы живы! Вы пришли нас освободить?» Но Снейп не дал ей и рта раскрыть, и было затеплившаяся надежда сразу померкла. Потом он распорядился прислать к Олливандеру врача, что и было незамедлительно исполнено, и надежда странным образом затеплилась вновь. Тогда Грейнджер еще долго сидела и размышляла, зачем он все-таки приходил, перебирала в голове разные варианты, но ничего так и не придумала. Все выяснилось сегодня утром, когда заключенных, которые были в состоянии ходить, выпустили из камер, заковали в наручники и под пристальным присмотром дементоров проконвоировали во двор. Она спустя долгое время увидела Рона и ужаснулась — некогда живой и веселый взгляд затуманился, голова поникла, на лице отпечаталась какая-то глубинная мука. «Рон, — тихо окликнула она его, пока они шли по длинному коридору, — Рон, это я, Гермиона…» Рон оглянулся, посмотрел на нее безразлично, не узнавая, и отвернулся. Гермиона задушенно всхлипнула. Олливандер, идущий с Гермионой в паре, мягко взял ее за руку. «Не стоит, — прошептал он, — не стоит возвращаться в прошлое. Он же не первый день такой.» И правда. Рон, хотя и был заключен на том же этаже, всего в нескольких камерах от Гермионы, уже давно перестал отзываться, когда она звала его. Гермиона узнавала, что он до сих пор жив, только в ходе еженедельных проверок, когда дежурный проходил по этажу, останавливаясь у каждой камеры, выкрикивал имя заключенного и делал небольшую пометку в своем блокноте. Но сегодня она впервые увидела, что с ним стало. Сегодня она впервые увидела, что стало с ними всеми — полукровками, грязнокровками и даже некоторыми чистокровными магами, некогда выступившими против Того-кого-нельзя-называть. Толпа у трибуны напоминала стадо живых мертвецов — лишь немногие все еще выглядели как люди. И именно этих немногих, судя по всему, сейчас отбирали в смертники. Они тяжелой поступью поднимались на трибуну, никак не реагировали на восторженные возгласы Драко Малфоя, приветствующего их, нехотя отвечали на его вопросы, смысл которых от Гермионы ускользал, смотрели куда-то мимо, куда-то вдаль… И Гермионе все яснее становилось, что же имел в виду Снейп, когда говорил, что ее ждут увлекательные приключения. Словно подтверждая ее мысли, с трибуны раздался возглас Малфоя: «Гермиона Грейнджер! » Олливандер выпустил ее руку и подтолкнул в спину: «Иди. Не бойся. Если мы правильно поняли их замысел, мы уже скоро встретимся.» Гермиона кивнула и медленно, словно приговоренная к высшей каре, пошла к ступеням, ведущим на трибуну. Снейп вцепился в нее взглядом и сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. В паре метров от него суетилась Амбридж. «Не забываем накладывать аплодисменты, когда участники поднимаются на трибуну, — розовым вихрем носилась она от одного оператора к другому, — и не надо слишком уж задерживаться крупным планом на их лицах, лучше лишний раз покажите нашего лорда.» Гермиона встала в нескольких шагах от Волдеморта и Драко и замерла. — Итак, Гермиона Грейнджер, — воскликнул Драко, — те, у кого в памяти еще живы военные события, наверняка ее помнят! Магглорожденная, лучшая подруга Мальчика-который-не-выжил, приговоренная к смерти за несколько особо тяжких преступлений против министерства в целом и Темного Лорда в частности. Смертный приговор был заменен на пожизненное заключение, и теперь Грейнджер получает шанс на полное помилование! Что вы чувствуете, Гермиона? Нашим зрителям было бы очень интересно это узнать. Драко слегка взмахнул палочкой у горла Грейнджер и жестом показал ей, что она может говорить. — Смятение, — после некоторого молчания произнесла Гермиона, глядя на толпу. Голос ее звучал глухо. — Смятение и недоумение. Милосердие министерства кажется мне подо… — Что ж, — перебил ее Драко, делая совершенно незаметный пасс волшебной палочкой. — Ваше смятение совершенно понятно, такая возможность выпадает только раз в жизни, и милосердие министерства действительно подобно манне небесной, настоящему чуду! Спасибо, Гермиона, вы можете занять свое место среди участников! Гермиона повернулась к Драко, словно желая сказать ему что-то еще, и явно что-то недоброе, потом передумала и молча прошла к заключенным, толпившимся возле кубка. — Нет, эту девочку надо было сразу исключать из Хогвартса, — зло прошипела Амбридж сквозь зубы. — Кому вообще пришла идея бросить ее имя в кубок? Аплодисменты, накладываем аплодисменты! На трибуну поднимался Олливандер — последний, двадцатый участник. Снейп мысленно покачал головой. «Грейнджер совсем не изменилась, — подумал он, — прекрасно, хотя и странно. Но будет очень сложно сохранить ей жизнь. Неимоверно сложно…» — Что я чувствую? — хитро улыбаясь, переспросил Олливандер у Драко. — Ах, право, что я могу чувствовать кроме глубокой благодарности Министерству и искреннего воодушевления! Да начнутся же Волшебные игры! Снейп краем глаза увидел, как Амбридж схватилась за голову и застонала. — Он украл реплику нашего лорда…! Но Волдеморт спокойно подошел к Олливандеру, ласково положил ему руку на плечо и повторил: — Да начнутся Волшебные игры! Встретимся с вами уже через несколько дней в нашей лондонской студии! — Аплодисменты, — взорвалась Амбридж, — аплодисменты!..