Про маленькую любовь

       Среда. Злополучный день моего путешествия до Театральной. Я зашла пораньше к Катьке за платьем. За столом на кухне увидела Юрку. — А ты, Камышенко, надолго или перекусить? — я задала абсолютно ничего не стоящий вопрос спикулянту. — О, и ты тут, Язва! — он смело дохлебал грибной чай из металлической кружки, с громким лязгом поставив ее на стол, — я завтра уже перееду сюда. Так что глаза мозолить теперь тебе буду каждый день, — Юрка заржал. Наглый крепыш с карими глазами. Тонкие губы, нос горбинкой и рыжие волосы. Что она в нем нашлаа? Фу, боже. Аж противно. — Очень рада, что теперь разлитие желчи случится у всей Алексеевской от наших с тобой громких реплик с элементами сапожничества, — быстренько напялив красное платье с кружевом за широмой, я накинула отцовскую кожанку, которая грустно молчит после его смерти спустя три года. А раньше, когда этот дерзкий мужчина со шрамом на все лицо заходил на станцию, все красавицы падали: куртка кричала, — на этом, Юрец, не хочу больше видеть твою наглую рожу. Прощай, спикулянт, — последнюю фразу я кинула с особым кокетлевым чувством превосходства. Мама дала мне свои туфельки из бархата, в которых попала в метро в тот самый день. Она берегла их столько лет. К слову, она даже не задалась вопросом о том, куда я в этих туфлях побегу. Может, догадалась? Врать я толком не умею. Я во всю, пыхтя с отдышкой, бежала к рельсам. Лишь бы на караван успеть! — Каринка! — кричал бригадир дрезины, качующей на соседнюю станцию, — давай быстрее! Вот-вот отчаливаем! Я запрыгнула на дрезину, поприветствовав всех ее участников. Дальнейший мой маршрут состоял до Театральной. — Ну, Каринка! Ну, красавица! Ишь какая невеста выросла. Батя твой гордился бы какая ты у него. Да, хороший был мужик, — начал бригадир. Немного разговорившись, я стала чувствовать себя комфортнее. — Ну, как там на ВДНХ? Небось, жена опять лютует, что тут пропадаешь, Александр Иосифович? — Да что там! Ты, знаешь, бывает приду домой, устал как скотина, жрать хочу, вырубаюсь. Двое суток тогда в дозоре простоял. А она! «Я тебя сутками не вижу, хоть иди с детьми посиди! Третий день тебя не видят!». Оно, конечно, верно, соскучились, понимаю. Но ведь я не железный! Тоже отдых требуется. Нет, что ты! Только ей все подавай! «Саша, я с тобой разведусь!», «Саша, возьмись за голову!». Тьфу ты, всю плешь проела. — Ну как знаешь, бригадир, моя вот, — начал было Василин. Старший по питанию. Дальше я их не слушала, мысли были заняты только им и предстоящим свиданием. Как себя вести? Что говорить? Господи, да я понятия не имею. Хоть бы приличным человеком оказался! Пол часа мы ехали до соседней, а оттуда, с пересадками конечно, моя довольная туша прибыла на Театральную. Вот они часы. Без минуты 6. Вот и он, стоит себе, улыбается. А вокруг так красиво. Огни мерцали, на Театральной всегда весело и хорошо. Конечно, на Китай-Городе веселее в разы, но контингент там иной. Здесь никто не напивается до обморока, здесь не трясут бедрами пышноформые проститутки, и уж тем более нет всяких упырей и баранов. Здесь прилично, мило. По-советски. Люди опрятные, театр стоит, играет не кабачная музыка, а легкие завывания скрипки, фортепиано, мельком слышется гитара. — О, Карина, вы все-таки пришли! Боже, он так рад? Мило. — Ну что же вы, Сергей, как я могла отказать столь симпатичному мужчине, — я издала легкий смешок, прикрыв рот рукой, и покраснела. Смущена? Нет, флиртую. Вдруг что-то выйдет. — Приятно слышать, — Идиот подставил локоть, за который я уцепилась маленькой ладонью. Сегодня он был не в форме, одет, как я и просила, по-парадному. Он галантен, с особой манерой говора. Нет, не как какой-то деревенщина, наоборот, как джентльмен. Мы прошли к кассе — он купил два билета на неизвестный мне спектакль. — Вы сегодня невероятно красиво выглядите! — комплимент шел за комплиментом. Как-то даже неуютно стало. Нет, не то чтобы я против, просто с непривычки: мне никогда до этого так много не говорили о том, что я красивая. — Спасибо, Сергей, право, мне даже как-то неловко. До этого вечера мне никто этого не говорил. Давайте на «ты», — он держал меня за руку, отчего я еще больше раскраснелась. Боже, какой стыд! — Хорошо, Карина. Я взял нам два билета на «Пиковую Даму». Надеюсь, ты не против? — Нет, ты что! Очень интересно, я эту книгу видела, но не читала. Хочу посмотреть, что там. — К слову, о книгах, — он достал из своей сумки какую-то книжку, в хорошем, почти новом переплете. На ней гласила надпись: «Федор Иванович Достоевский». И чуть ниже: «ИДИОТ», — Я тогда подумал, что не смогу вам...то есть тебе объяснить, почему я себя так называю. Да и к тому же, твоя подруга нас слегка отвлекла. Вот, это тебе, — он протянул книгу в ярко-алой обложке. Ну и толстенная! — Большое спасибо, Сережа, — я приняла подарок с пылающими щеками. Он чудо! — ой, кажется спектакль вот-вот начнется. Пойдем, Сереж. Мы сели, свет погас и начался спектакль. Всем присутствующим поведали историю о старушке, что мастерски играла в карты, и о бедной Лизоньке. Весь спектакль я увлеченно наблюдала за игрой актеров и за развитием отношений персонажей. История казалась мне невыносимо грустной, я сочувствовала Лизоньке, обматерив в голове при этом ее гада-ухажера. А Сережа весь спектакль не сводил с меня глаз. Складывалось такое впечатление, будто ему было плевать на обстановку вокруг и на спектакль. Во время игры мы обсуждали все это, и иногда люди сзади ругались на нас. А нам было не до них. Нам было хорошо. Мы хихикали, словно маленькие дети, которых отчитывают родители за шалость. Почти так оно и было. И вот «Пиковая Дама» подошла к концу. Поклон актеров, занавес. Игра была окончена. — Ну, как тебе? — он смотрел как великан на маленькую меня, Сережа был выше меня на голову, а то и на две. В его глазах читался интерес, волнение и детская радость. — Мне очень понравилось! Игра актеров, сама история, декорации и костюмы. Одним словом, как в сказке, — я, почти задыхаясь, быстро тараторя, жестикулировала руками. Буря эмоций, — честно признаться, я была в театре впервые. — Правда? Так это же здорово! Может выпьем чаю? Я знаю чудное место. — Ну чтож, Сережа, я полностью в твоем распоряжении да завтрашнего утра: мне потом на работу! Идиот отвел меня в «кафе». Если быть точнее, это был выгон поезда, размещенный на другом вагоне. Но вид на станцию там был просто великолепный. Мы выпили чай и кусочек бисквита под каким-то сладким сиропом — это был своего рода кусочек торта. И мы решили узнать друг друга по-лучше. — Расскажи о себе, Сереж, — первый вопрос. Мне было очень интересно узнать, чтож это за фрукт такой. Чарующий и манерный, как манго. Я видела его на страницах какой-то энциклопедии. — Ну, что тут рассказывать. Мне было 11 лет когда началась война, я ехал к другу: мы должны были вместе идти украшать его гараж, который ему отдал отец. Но до Димки, друга моего, я так и не доехал. Потом меня взяла к себе женщина. Молодая, ей всего лет 20-25 было тогда. Она меня выростила и воспитала. Но девять лет назад скончалась от туберкулёза. Я тогда уже в Спарту служить пошел. Так и до сих пор там работаю. На разведки всякие хожу. В общем, скука военного. — Почему скука? Это же интересно! Приключения всякие. А вот когда началась война, мне было всего 3. Мамы с папой я не помню, меня к себе моя Оксана забрала. Ну, так и росла у нее и ее мужа, отчима моего. Он три года назад в дозоре пулю в лоб словил, когда станцию от нацистов защищал до прихода подмоги. Вот, куртка его кстати, — я указала пальцем на кожанку, слегка потрепанную, но вполне красивую. — Мои соболезнования, — мы почему-то затихли. Даже не знали что обсуждать. Пока вдруг я не услышала музыку, которая доносилась с площади. И вот, в моей голове загорелась идея. — Сереж, — он вопросительно взглянул на меня, - ты танцевать умеешь? — Ну, умею, а что? Я схватила его за руку, ничего не объясняя. Он лишь успел оставить патроны и захватиь свою сумку. Мы спустились вниз по лестнице, просовываясь через толпу людей вокруг площади. Вдруг, толпа чуть не выплюнула нас в центр шумихи. Я подошла к музыкантам, шепнув на ухо «Ирландский вальс играть умеешь, шеф?», на что получила положительный кивок. Заиграла музыка. Беглая скрипка, гармонь и труба. Ритм зазывал всех танцевать, отчего толпа пустилась в пляс. Я схватила под руку Сережу и мы начали отдаваться вальсу. Нет, это не тот меланхоличный танец, в котором все как в Золушке. Это резкий танец, в котором люди просто дрыгают ногами и кружаться в хороводах под весёлые завывания гармони. Моя красная юбка-солнце платья кружилась в этом хаосе танцев пышным веером, перед глазам только счаствливое лицо моего уже приятеля. Как бы хотелось, чтобы этот миг продлился навечно. Но, к сожалению, у всего есть конец. Часов в 12 нам пришлось расстаться и Сергей, как бравый ухажер предложил проводить меня чуть ли не до дома. Я согласилась. Не знаю, чем я думала. Матери-то я сказала, что по работе уехала. — Давай так: ты проводишь меня до поста, а дальше я сама как-нибудь. Хорошо? — Ладно, Карина, уговорила. Если будешь в Полисе, обязательно заглядывай. Я еще приду. Можешь не волноваться. Мы разминулись у постового лагеря. Добравшись до своей родной комнатки, в которой, наверное, уже спала мама, я тихонка открыла дверь. Она не проснулась, да и ладно. Я все никак не могла налюбоваться на его подарок. Водила по обложке книги пальцем туда-сюда. Спать я легла счастливая.