We are Monsters

— Что общего у человека и монстра-интроверта? Верно! Они оба реагируют на монстров криками, — с широкой улыбкой на лице выдаёт Намджун, вставая напротив сидящих за столом друзей, и, заливаясь смехом, оглядывает всех поочерёдно. Сокджин откидывается на спинку полукруглого, красного диванчика и закатывает глаза, шумно вздыхая. Намджун переводит взгляд на Тэхёна, но и у него похожая картина. Парень прикрывает уши, глаза и недовольно мотает головой. Хосок, сидящий рядом с Тэхёном, делает то же самое, только положив голову на столик. Очередной комедийный провал. Улыбка с лица Намджуна, правда, не исчезает и даже не становится тусклее. Он упирается руками в бока и шутливо возмущается, что его юмор снова не оценили по достоинству. — Намджун, — слышится от Сокджина. Он приспускает солнцезащитные очки и смотрит другу прямо в глаза с секунду, прежде чем снова спрятаться за тёмным стеклом. — Давай сегодня без рубрики «шутки за триста». — Почему? — искренне удивляется Намджун, но тут же смешно дует губы. — У тебя каменное сердце, Сокджин! И разряжается второй волной хохота, разносящейся по школьной столовой. Остальные монстры поворачиваются на них. Кто-то шикает, кто-то закатывает глаза, кто-то, заразившись смехом, начинает улыбаться. В конечном счёте Намджун всё-таки падает на место рядом с Сокджином и снова с удивлением смотрит на поникших друзей. Вроде бы День Всех Святых всего через какую-то неделю, а настроение как перед экзаменами. Хорошо, Намджун может понять Тэхёна, которому находится среди живых всё ещё довольно тяжело. Может даже понять Сокджина, вечного изгоя, которого сторонятся почти все монстры, кроме горгулий. А вот с Хосоком что — это целая головоломка. Ну не мог же Намджун настолько плохо пошутить, чтобы так испортить всем настроение. Улыбка с его лица всё же медленно сползает. Намджун внимательно оглядывает монстров, сидящих в столовой, в поисках одного вампира, но не находит его и, повернувшись, пристально смотрит на потягивающего сок Тэхёна. — А Чимин где? Тэхён мотает головой и отставляет стакан. — Его не было сегодня ни на видоведении, ни на прорицании. Намджун резко подаётся вперёд, его лицо вытягивается от удивления. Хосок тоже подрывается и поворачивается на Тэхёна, смотря ошалело. — Ты до сих пор ходишь на прорицание? — выдаёт Намджун. Его громкий возглас заставляет сидящих неподалёку монстров подпрыгнуть на месте от неожиданности. Горгульи славятся своими мощными голосами и писклявым, пугающим смехом. Тэхён только ведёт плечом, говоря этим, будто ничего необычного в этом он не видит. Намджун, вложив в свой вздох всё возможное для него недовольство, мотает головой. Хосок начинает трясти Тэхёна за плечи, пытаясь таким образом привести его в чувство и донести глупость затеи. Один Сокджин только просит успокоиться и отстать от Тэхёна. Хосок отодвигается, но продолжает смотреть на друга пристально и несколько осуждающе. — Как эти три старые суки тебя ещё до истерики не довели? Не понимаю, — сокрушается он. — Я посещал прорицание в прошлом году в качестве дополнительного и сбежал буквально на следующий же день. Тэхён некоторое время молчит, смотрит на сцепленные на коленях руки, лицо у него безучастное. — Норны¹ помогают мне научиться контролировать все эти… ведения, — всё же говорит он, так и не поднимая глаз. — Да, они своеобразные преподаватели, но всё не так уж плохо. Тем более Чимин вызвался ходить со мной. Ему нравится с ними цапаться, — губы трогает слегка весёлая улыбка. Ну да. Кому-кому, а Чимину лишний раз дай рот открыть, чтобы съязвить или упрекнуть кого-нибудь. Удивительным остаётся только тот факт, что он всегда оказывается прав в своих рассуждениях. Буквально всегда. Поэтому о том, что творится на уроках прорицания, которые ведут Норны, тоже имеющие страсть к унижениям и доказанию собственной правоты, стоит лишь догадываться. Намджун снова вздыхает и смотрит на Тэхёна уже мягче. — Ты, главное, не заставляй себя, — с заботой в голосе говорит он. И ни его одного беспокоит то, что Тэхён, и так с не совсем стабильной психикой, посещает занятия тех, кто его окончательно доломает и сведёт с ума. — В конце концов в Школе Монстров ни одни Норны разбираются в прорицании. Призраки в этом тоже хороши. Тэхён кивает и приободряюще улыбается, стараясь показать, что поводов для беспокойства действительно нет. — Ну так, — возвращается изначальному вопросу Намджун, — больше никто Чимина не видел? Или он никому ничего не писал? — Послушай, — говорит Сокджин. Голос его раздражённый, да и вся его поза так и кричит: «Заткнись уже», — Чимин бы не кинул Тэхёна одного на прорицании. Значит, у него проблемы дома. Снова. А так как мы на него «плохо» влияем, то наш вампир-революционер, вероятно, устраивает бунт в вампирском сообществе. Он рано или поздно объявится. — А ты чего такой злой? — с детскими недоумением и простотой смотрит на него Намджун. Такта ему никогда не хватало. Намджун очень добрый монстр. Он из тех, кто с себя последнюю пару обуви снимет ради спасения другого, кто примчится на помощь, бросив все свои дела, чтобы успокоить, обнять и помочь. Намджун заступится за любого, кого обидели без причины, и поругает того, кто этого действительно заслуживает. Доброты и дружелюбия в нём всегда через край. Однако отсутствие тактичности, бывает, перекрывает прямолинейность и искреннюю честность. За стёклами очков красноречивого взгляда Сокджина не видно, и Намджун, обычно такой внимательный к чужому настроению, хлопает глазами, ожидая ответа. Сокджин натягивает кепку ещё ниже, чтобы скрыть большую часть лица и отворачивается, ничего так и не говоря. Переглядывающиеся Тэхён и Хосок переводят взгляд на Намджуна, но тот только пожимает плечами, говоря этим, что ничего не понял. — Сокджин, я не умею читать мысли. И, — снова оглядывает столовую, — думаю, во всей Школе Монстров такого не найдётся. Только если призрак вселится в тебя, но им это, — поглядывает на кивающего Хосока, — вроде как уставом школы запрещено. Скажи, что случилось? Сокджин с минуту так и сидит, вжавшись в диванчик, игнорируя друзей и делая вид, что разглядывает витраж высоких окон, но под напором ожидающей тишины наконец сдаётся и рассказывает о митинге горгулий, который они собираются устраивать через два дня. — А! Так ты об этом, — говорит Намджун. — Не понимаю, в чём проблема. Я тоже иду, и ты собирался вообще-то. — Проблема в том, — всё так же раздражённо продолжает Сокджин, — что директриса уже дала разрешение водным монстрам встроить в оранжерее бассейн. Монстры-растения их, естественно, поддержали. Так, видите ли, их ирригационная система станет лучше. Устроят горгулий этот митинг, не устроят — не имеет уже значения. Наше мнение всё равно никто и не собирался учитывать. Тогда все наконец понимают причину особого раздражения обычно спокойного и рассудительного Сокджина. Дело в том, что под оранжереей находится заброшенная почтовая комната. Когда-то туда слетались голуби, приносящие письма, но теперь, когда монстры для общения на расстоянии пользуются соцсетями, нужда в этой комнате отпала. Так, лет тридцать назад, в ней и обосновались горгульи. Обустроили комнату для своих собраний, как это сделали водные монстры в спортивном бассейне, монстры-растения — в оранжерее, а призраки в катакомбах. А теперь эта комната может быть затоплена к чертям. Ведь место для бассейна в оранжерее нужно, а внизу как раз пустует комната. И, казалось бы, какое дело до проблем горгулий Сокджину. Однако абсолютно каждый монстр в школе скажет, что самое прямое. Ведь только горгульи не боятся превращающего всех в камень Сокджина: они и так камни. Даже призраки застывают, пока кто-нибудь из медицинских работников не приведёт их в чувство душераздирающими криками. Та комната для Сокджина — место, где можно отдохнуть и перестать делать вид, что сторонящиеся его в коридорах монстры, совсем не беспокоят, ничуть не задевают. Горгульи её не так яростно готовы отстаивать, как это готов делать Сокджин. — Ну нет, — мотает головой Намджун. Во взгляде, направленном на Сокджина, его постепенно начинает отражаться боевой настрой. — Бунту быть! В конце концов ту комнату горгульи уже тридцать лет используют. Не могут же у нас её так просто отнять, — переводит взгляд на Тэхёна, подпрыгнувшего на месте от неожиданности обращения к своей персоне. — Ты можешь поговорить с Чонгуком? Ты на него оказываешь больше влияния, чем я. Возможно, он поможет убедить водных монстров отказаться от затеи. В конце концов его голос среди них далеко не последний. Тэхён, однако, мотает головой и виновато сводит брови, говоря: — Вообще-то Ку один из тех, кто активно продвигал эту идею. Ему безумно нравится пышность зелени оранжереи, так что он только и ждёт, чтобы перебраться туда. Поэтому ни вас, ни его я ни в чём переубеждать не буду. Решите эту проблему между собой сами. Намджун с некоторой обидой смотрит на Тэхёна, но он понимает, что тот держит правильную позицию, и просить о том, чтобы вмешиваться в дела, его не касающиеся, неправильно. Намджун вздыхает и встряхивает головой, избавляясь от накатывающих, пропитанных обидой мыслей. — Ты прав, — говорит он. — Мы должны решить это сами. Извини, что пытался тебя втянуть. Тэхён мягко улыбается, давая знать, что всё в порядке. — Ну, а как у вас дела с катакомбами? — вдруг переводит тему Намджун. — Призраки запертые двери за преграду не считают, а вот Тэхёну они ещё какой проблемой становятся. По обречённому, еле слышному вздоху Тэхёна и полному разочарованию, отражённому на лице Хосока, всё становится ясно. Дело так и не сдвинулось с места. — Не прослеживаю логики, — кривит губы Намджун и следом хмурит брови. — Катакомбы официально закрыты для всех монстров, но администрация знает, что призраки устраивают там свои собрания, и не вмешивается в это. Так в чём прикол? — В том, что если кто-нибудь из преподавателей поймает призрака на пути в катакомбы или застанет у самого входа, то ему достанется так же, как и остальным монстрам, — доносится от Сокджина. Он тянется за уже наполовину остывшим кофе и допивает его, прежде чем, коротко взглянув на часы, подняться. — Урок начинается через пять минут. Если я опоздаю даже на тридцать секунд, то преподаватель по проклятиям меня… — Проклянёт? — …не впустит. Ты достал, Ким Намджун! И вытолкнув его из-за стола, чтобы выйти самому, Сокджин двигается в сторону выхода из столовой, не прощаясь, не обещая встретиться позже и даже не оборачиваясь, чтобы помахать рукой. Намджун, провожая друга взглядом, задумчиво взъерошивает волосы на затылке. — Неужели обязательно быть таким грубым? — говорит он, поворачиваясь уже к Тэхёну и Хосоку. Те единогласно пожимают плечами.

* * *

Чимин не появляется и на третьем уроке. Тэхён решает, что если его боевой другой пропускает свои любимые физические искусства, то дела его дома совсем плохи. Ничем помочь Чимину, правда, всё равно никто сейчас не сможет. Остаётся только ждать его появления. Тэхён, как и всегда, входит в раздевалку неуверенно. Вообще-то он не фанат всех этих физических нагрузок, но программой предусмотрено обязательное посещение хотя бы одной секции. Деваться было некуда, и Тэхён решил, что сможет больше проводить времени с Чонгуком, если запишется на плавание. С его года обучения в бассейн записались только четыре человека, остальные предпочли футбол и баскетбол. Потому, даже придя ровно за минуту до звонка, раздевалку Тэхён застаёт пустой. Однако, как только раздаётся крик, призывающий к началу занятий всех учеников, в комнату тут же вваливаются три оставшихся ученика: два — одноклассники Тэхёна, один — из параллели. Они здороваются с застывшим в углу шкафчиков Тэхёном и поспешно сбрасывают с себя одежду, расспрашивая, не приходил ли ещё учитель Нинген². В раздевалку он, конечно, навряд ли зайдёт, а вот штрафные круги может заставить проплывать, если заметит отсутствие. Впрочем, учитель Нинген почти ничем не занимает тех несчастных четырёх монстров, каким-то образом оказавшихся на секции плавания, и даёт им свободу в том, чем бы они хотели заняться. Тэхёну учитель Нинген очень нравится, не приходится заставлять себя плавать среди живых морских жителей и сбивать дыхание уже на втором круге. И пускай Чонгук старается Тэхёна вовлечь, тот соглашается на плавание только медленное, спокойное и в обнимку. Чонгук никогда не отказывается. Так и сегодня. Стоит только Тэхёну выглянуть из раздевалки, как Чонгук, до этого сложивший руки перед собой, на бортике, и положивший на них голову, поднимается, широко улыбается и начинает активно махать рукой, подзывая к себе. Тэхён слегка краснеет, когда один из его одноклассников по-доброму подшучивает над ним, но обиды не держит. Когда вы монстры, сексуальная ориентация — это последнее, до чего всем есть дело. У монстров есть дела важнее, чем осуждение того, что их не касается. Конечно, и среди них есть личности неприятные, но они обычно замолкают после двух-трёх не сработавших наездов. Тэхён подходит ближе, присаживается и спускает ноги в воду. Чонгук тут же падает головой на колени Тэхёна, и тот запускает руку во влажные, тёмные завитушки на его голове. Чонгук прижимается щекой сильнее и стискивает Тэхёна в объятиях, показывая, как сильно он соскучился. — Ку, — ласково зовёт его Тэхён, поглядывая на трёх других учеников, удаляющихся в другой конец на вид бесконечного бассейна, чтобы поискать там ватрушки и упросить учителя Нингена их покатать, — мне неудобно. Чонгук моментально ослабляет хватку, но обнимать продолжает и щекой в колени вжиматься тоже. Ему нравится теплота тела Тэхёна. Она приятная, успокаивающая и безопасная, обещающая, что сейчас и дальше будет отныне только хорошее. Чонгук же хладнокровное создание, поделиться таким теплом не может и время от времени извиняется, после чего Тэхён сначала его ругает, а потом целует в носик. Зачем извиняться за то, кто ты есть? Ребята теряются на горизонте. Тэхён старается их разглядеть ещё некоторое время и сдаётся уже через какую-то минуту, может быть, две. В этой части бассейна остаётся только он, скромно сидящий в объятиях близкого человека, и Чонгук, вид чьего хвоста теряется уже на отметке двух метров. Бассейн в Школе Монстров не совсем обычный. Точнее вообще необычный, очень-очень особенный. У людей есть такое выражение: «И чтец, и жнец, и на дуде игрец». Так вот школьный бассейн используется и для спорта, и как место жительства морских чудовищ, и как средство связи с подземным океаном. Поверхность его тянется в целых три километра (внутри; снаружи эта комната выглядит максимум в пятьсот метров из-за заклинания сжатия), глубины же не знает никто, даже спящий на дне Кракен. Чонгук однажды, правда, рассказывал, что последняя отметка заканчивается на двадцати восьми километрах, а дальше ещё большая бесконечная пропасть. Большинство морских чудовищ обычно не спускаются ниже этой отметки. Кракен да Левиафан только спят где-то там, в безызвестности. Чонгук же, как и другие хвостатые, спит на отметке трёх километров. Учитель Нинген, например, спит на отметке десяти километров. Есть те, кто спускаются ниже, но в общем и целом никто не спит выше километра. По рассказам Чонгука, флора бассейна очень привлекательная и завораживающая красотой. И не раз Тэхёна уговаривали нырнуть с аквалангом, спустится хотя бы на метра три, чтобы посмотреть на кораллы, водоросли, ракушки, выступы горных пород, из которых русалки делают себе кровати и стулья, высекая породы под причудливые фигурки. Чонгуку бы очень хотелось показать и своё место для сна, с любовью обустроенное, но Тэхён физически не сможет спуститься на такую глубину. К тому же он слишком боится того, что там, внизу, откуда он не сможет быстро сбежать куда-нибудь в лес или школьный двор. Тэхёна пугает вода, её глубина, то, что находится на этой глубине. И Чонгук знает, что Тэхён здесь только из-за того, чтобы побыть побольше времени с любимым ему монстром. Они учатся на одном году обучения, в одном классе, но из-за политики школы, в которой предусматривается минимум обязательных для всех монстров занятий, расписание Тэхёна и Чонгука совпадает только на видоведении, травологии, алхимии и истории. При этом Чон-господин-отличник-Чонгук ещё и не утруждает себя посещением истории и видоведения. Придёт раз пять от силы за целый семестр, пару докладов в виде штрафа сдаст, итоговый тест напишет, как всегда, на отлично и будет отпущен на все четыре стороны. Тэхён по началу обижался на подобное поведение, но со временем Чимин и Хосок помогли понять, что обиды эти глупые. Чонгук ведь не от него убегает, а от траты времени на предметы, которые он и сам неплохо знает. И Тэхён перестал затевать по этому поводу ссоры. Главное — они искренне любят друг друга. А любовь не подразумевает «быть вместе двадцать четыре часа в сутки». В конце концов и сам Тэхён предпочитает потратить время на встречу с друзьями, саморазвитие и самореализацию. А Чонгук в этом плане в три раза активнее. — Расскажешь, как у тебя дела с переездом? — спрашивает Тэхён. Он знает, как для Чонгука это важно, и очень хочет его поддержать, несмотря даже на вставшую проблему с горгульями. Чонгук ведь об этом уже знает? Русал приподнимается. Тэхён перемещает руки на его лицо и нежно поглаживает, терпеливо смотря во внимательно смотрящие в ответ тёмно-фиолетовые глаза. Они завораживают, приглашают в глубины, красоту обещают показать, спокойствие вселить. На самом же деле они думают затащить и погубить любого ослеплённого красотой этих глаз и прелестным голосом. Тэхён часто моргает, прогоняя наваждение, и шутливо недовольно щёлкает русала по носу, говоря не очаровывать своей природной красотой. Чонгук смешно морщится и снова льнёт к ласковым рукам. — Я не пытаюсь затащить тебя на дно, — говорит он, — и намеренно не завораживаю ни взглядом, ни голосом. Если бы я делал это, ты бы уже забыл, как тебя зовут и что ты делаешь на суше. Тэхён кокетливо хихикает. — Я и так забываю своё имя рядом с тобой. — Фу, как слащаво, — посмеивается Чонгук, но внутри, как и обычно, счастливо пищит от того, как и что Тэхён говорит, когда они проводят время вместе. — Ну? Так расскажешь, как проходит перестройка оранжереи? Чонгук снова долго вглядывается в глаза Тэхёна и в какой-то момент делает настолько смешное недовольное лицо, что Тэхён от смеха загибается пополам и чуть не касается носом воды. — Не пойму, — сквозь остатки смеха пытается говорить он, — ты так сердишься или не хочешь говорить мне, что ваша затея накрылась. Чонгук вдруг удивлённо смотрит на Тэхён и спрашивает: — А ты откуда знаешь? — Обедал сегодня с парнями. Сокджин злится на то, что вы хотите занять комнату горгулий, чтобы сделать бассейн. А Намджун сказал, что будет добиваться у администрации запрета, чтобы влепить его вам, — и добавляет неуверенно, наблюдая на нахмуренными бровями русала: — Злишься на Намджуна? Чонгук на пару секунд задумывается, но в итоге всё же неопределённо пожимает плечами. — И да, и нет, — поясняет он, немного отодвигаясь от Тэхёна, чтобы получше видеть его лицо. — С одной стороны, я понимаю, что это его право отстаивать свои интересы. А с другой, я всё ещё его лучший друг, и он мог бы мне уступить. В конце концов из бассейна я его достаю, и в студсовете тоже я ему помогаю, когда другие преспокойно отчаливают домой. Тэхён понимающе кивает. У Чонгука от этого приятная дрожь по телу проходит. Тэхён всегда его выслушивает, понимает, вразумляет, если Чонгук объективно не прав, направляет на нужную сторону. В их отношениях это самое прекрасное — уважение и внимательность друг к другу. Чонгука от этой мысли каждый раз нежностью распирает так, что она через него волной перевалиться готова. — Верно, вы лучшие друзья, так что попробуй и ты войти в его положение. У вас, водных монстров, есть бассейн, а у них эта комната в небесной башне. И вы хотите отобрать их место, не потеряв своего. К тому же вопрос решается не только между вами двумя, но и другими монстрами. Чонгук на каждое слово кивает. Тэхён, как всегда, рассудителен и логичен в своих рассуждениях. — Я сказал Намджуну и Сокджину, что не буду просить за них, — признаётся Тэхён, — и я не прошу. То, что я сказал тебе, — моя точка зрения, как третьего лица. Я не настаиваю и не давлю. Выбор за вами. — Я знаю, — ласково улыбается Чонгук и невесомо целует тэхёнову ладонь. — Не беспокойся, мы решим этот вопрос. Тэхён кивает. Он не будет лезть в дела водных монстров и горгулий, но не хочет, чтобы его друзья, находящиеся по обе стороны сил, разругались. Это сделает больно не только им, но и Тэхёну, и Хосоку, и даже Чимину, пускай тот до последнего не будет этого признавать. — А как насчёт тебя? — интересуется Чонгук, снова обхватывая Тэхёна для объятий. — Придумал, как пробираться в катакомбы на эти ваши призрачные тусовки? Тэхён мотает головой. — Мы с Хосоком не нашли в библиотеке карту проектирования школы, чтобы посмотреть какие-нибудь дополнительные секретные ходы, помимо тех, что находятся в небесной башне, в кабинетах трансфигурации и изучения древних рун. Чимин обещал поискать карты в библиотеке своего отца, так как он был одним из тех, кто вкладывался в строительство замка, но Чимин сегодня не пришёл. Чонгук вскидывает брови. Как и другие парни, о причинах прогулов Чимина он тоже не знает. И несмотря на то, что Чимин кажется отъявленным прогульщиком и двоечником, на самом деле, кроме семейных скандалов, его ни что не заставит пропустить уроки. Об его оценках вообще заикаться не стоит. Взглянуть только на информационные стенды, где расположен список успеваемости. Четвёртое место за ним по-прежнему уверенно держится. — Ничего, — приободряет Чонгук, разводя Тэхёну ноги и подбираясь ближе, чтобы уткнуться в живот и потереться носом. — Разберётся со своими вампирскими делами и вернётся. Тэхён взъерошивает русалу волосы и улыбается в ответ, говоря этим об отсутствии какого-либо беспокойства за своего близкого друга. На самом же деле, Тэхён очень за него волнуется. Вампиры — один из иерархических классов, как бы такое государство в государстве со своей политикой, судом, верой и всем прочим. Среди монстров они занимают довольно большой процент и высокое положение. Они держатся за свои традиции, строги к чему-то новому и поэтому в основном изолированы от всех остальных монстров. Семья Чимина — одна из немногих, кто позволяет себе связи с внешним миром, пускай и с рядом правил. Поэтому в Школе Монстров встретить вампира — редкость. Вампиры учатся либо в специально отстроенной для них Академии Крови, либо на дому. Говоря о ряде правил, Тэхён имеет в виду одно красноречивое передразнивание своего друга: «Если ты нарушаешь традиции, то мы забираем тебя из Школы Монстров и отправляем учиться так, как учатся все вампиры, юноша!» А Чимин, мягко говоря, любит бунтовать и совсем не умеет держать язык за зубами. Так что, если у Чимина возникают проблемы в семье, то там может дойти и до кровопролития, и до самого настоящего вампирского суда. Когда Чимин раскрывает некоторые секреты своего закрытого общества, монстров в дрожь бросает. А и так нестабильный Тэхён от этих рассказов трясётся за своего друга и очень боится, что рано или поздно его всё-таки приговорят к засушиванию на пятьсот лет. Чонгук, правда, о переживаниях любимого так и не догадывается. Тэхён всегда выглядит слишком спокойным и рассудительным, чтобы поверить в раздирающие его изнутри чувства. И имеется в виду не только страх за друга. Не знает Чонгук и о том, что настолько спокойно Тэхёну только рядом с ним и в обществе призраков. Призраки мертвы и о них не стоит беспокоиться. А вот Чонгук живой, и Тэхён сам не до конца понимает, почему он не чувствует жизненной энергии русала. Она не будоражит, не показывает ни своей силы, ни слабины, не пытается докричаться, как это делают жизненные энергии других живых существ. Тэхён готов признать это чудом любви, но в самые мрачные минуты — это его пугает сильнее, чем если бы он что-то чувствовал. Взгляд у Тэхёна от всех этих мыслей и далёкого крика душ водных существ, находящихся под толщей воды, становится безучастным, движения механическими. Чонгук, замечая это, отстраняется и поднимает голову, чтобы попытаться отвлечь, очаровать своим взглядом. Выходит. Тэхён переводит взгляд с дали горизонта, откуда уже виднеется медленно приближающийся учитель Нинген, и улыбается Чонгуку, показывая этим, что всё хорошо. Чонгук верит. Всегда верит. А у Тэхёна не хорошо. Никогда не было.

* * *

Чимин падает на соседний стул, когда последний на сегодня урок только-только начинается. Со взъерошенными волосами, тёмными кругами под глазами и в помятой одежде, он выглядит, как переживший явно ни одну драку (если не войну), прежде чем явиться в класс. Тэхён замечает костяшки, перевязанные пропитанным кровью бинтом, и вырванный кусок мяса на плече, который тщетно пытается прикрыть футболка. Он тянется к другу, чтобы привлечь к себе внимание, но тут же предательски звенит звонок, и Чимин даёт понять, что все объяснения после урока. Тэхён кивает, принимая правила игры, но весь урок трясётся от нетерпения и совсем не слушает учителя. Он постоянно поглядывает на руки Чимина, крутящего ручку между пальцев, и старается прислушаться к душе друга. Та кричит от злости и негодования, Тэхёна эта заставляет несколько раз прикрыть уши и тем самым привлечь внимание учителя. — Тэхён, как ты себя чувствуешь? — искренне обеспокоенно спрашивает он, хмуря брови и готовясь сию же минуту сорваться ученику на помощь. Тэхён отнимает руки от ушей и берёт в руки ручку, кивая и говоря, что всё в порядке. Чимин, правда, так не думает. Половину урока он сидел, упершись взглядом в доску, делая вид, что внимательно слушает, а на самом деле думая о утренних семейных новостях. Ни учителя, ни их записи, ни одноклассников, включая Тэхёна, он, конечно же, не замечал. Однако, когда привычный ход урока нарушился, когда все внезапно как-то замолчали и притаились, Чимин повернулся к своему другу и моментально всё понял. Тэхён замечает его взгляд, но Чимин быстро возвращается к своей тетради, что-то пишет с несколько секунд и, вырвав клочок бумаги, передаёт другу. Тот неуверенно принимает записку, разворачивает её и, ещё раз взглянув на Чимина, чтобы убедиться в необходимости прочтения этого, пробегается глазами по словам: «Перестань заглядывать мне в душу. Я знаю, что тебе больно от этого. Сказал же, что поговорим после урока. Не отдадут меня вампирскому суду, успокойся». Тэхён снова поднимает на Чимина взгляд, тот выражением своего лица красноречиво даёт понять, чтобы Тэхён прислушался к тому, что было сказано, и перестал заниматься ерундой. До конца урока они сидят спокойно. Чимин по-прежнему мастерски делает вид, что занят получением новых знаний. Тэхён же, немного успокоившись, действительно прислушивается к объяснениям учителя. И как только раздаётся звонок, Чимин резко поворачивается всем телом к Тэхёну, вцепляется своими длинными ногтями в собственные парту, стул и восклицает злобное, возмущённое: — Пиздец! Тэхён вздрагивает, решая, что Чимин обманул и его всё-таки собираются засушить на пятьсот лет. Кот-оборотень, сидящий позади, пытается пошутить над разнёсшимся по всему классу возгласом, но Чимин скалит клыки и доходчиво посылает его. Больше никто вмешиваться не пытается, даже учитель, только и сделавший, что недовольно покачавший головой. Чимин подрывается с места и ждёт, пока Тэхён закинет вещи в рюкзак, чтобы схватить его за руку и потащить в коридор, а затем стремительно направиться в заброшенную башню, где монстры любят прятаться от преподавателей. Уроки закончились уже почти у всех курсов, оставшиеся монстры либо в библиотеке занимаются домашним заданием, либо торчат в комнате студсовета. Побеспокоить парней никто не должен. Чимин не открывает рта до самого места назначения. Однако стоит только Тэхёну усесться на ступеньку винтовой лестницы и крепче прижать к себе рюкзак, как Чимин взрывается, издаёт сначала недовольные вскрики, затем обрывки предложений. В итоге он несколько раз бьёт кулаками по стене, отчего на ней остаются трещины, и наконец немного успокаивается. Тэхён не мешает Чимину выплёскивать эмоции, слегка подпрыгивает на месте и подрагивает от крика души друга, но в целом ведёт себя тихо и пытается не привлекаться внимание. Нет, Чимин не станет выплёскивать на него свою злость, но, если его отвлечь в такую минуту, он ещё больше разозлится. — Ну так, — осторожно начинает Тэхён, когда Чимин приваливается к стене и начинает поглядывать через запылённое низкое окно на внутренний двор школы, — если тебя не под вампирский трибунал хотят отдать, то?.. — То хотят отдать замуж. И здесь Тэхён как-то выпадает из реальности. В первую секунду он думает, что показалось. Во вторую списывает на собственную шизу. В третью пытается убедить себя, что это Чимин так пошутил, но стоило взглянуть на друга, как Тэхён по нахмуренным бровям и наливающегося кровью взгляду понял, что ни черта это не было шуткой. Все монстры хорошо наслышаны о существовании вампирский традиций. Только вот мало кто, кроме самих вампиров, в курсе содержания этих традиций. — Что? — хлопая глазами, выдаёт Тэхён. На вопросы по точнее у него сейчас как-то не хватает сообразительности. — Замуж, говорю, собираюсь. Тогда Тэхён подвисает повторно. Он осматривает Чимина с головы до ног, стараясь самостоятельно создать логическую цепочку из известных фактов, но получает что-то совершенно невразумительное. — Давай с самого начала, — говорит Тэхён. — Я не понимаю. Чимин шумно, раздражённо вздыхает. Он это делает не из-за того, что не хочет ничего объяснять, делиться, а из-за того, что очень-очень злится и никак не может успокоится уже несколько часов. Чимин весь день сегодня пропустил, лишь бы только не сорваться на ком-нибудь, и уже даже отпросился с подработки в больнице. Однако, чем больше он думает над проблемой, тем сильнее она выводит его из себя. Что вообще за бредовые традиции! — У вампиров есть иерархия, как ты знаешь, — начинает Чимин, присаживаясь на пол и скребя ногтями собственные руки, — а также целая система того, кто за кого выходит замуж и кто на ком женится. Классов всего десять. Самый низший может выбирать партнёра только среди представителей своего класса. Девятый только среди десятого и со своего собственного. Ну, и дальше по аналогии. И только представители первого класса могут выбирать абсолютно любого вампира, к какому бы классу он не принадлежал. Но и тут подвох в том, что вампиры первого класса создают себе гарем, женясь на представителе каждого класса. Тэхён слушает очень внимательно и всё же не сразу понимает всю эту тему с классовыми браками. Чимин, замечая вдумчивость на лице друга, принимает объяснять повторно, чертит пальцем на пыли схему, и в итоге Тэхён, долго всматриваясь в неё, кивает, говоря этим, что, кажется, понял. — Так вот, — продолжает Чимин, — есть ряд семей, которые заключают браки только между собой. Угадай с одного раза, входит ли моя в их ряд. Тэхён припоминает, что Чимин уже рассказывал немного о классах и содержании каждого, то есть кто чем занимается, на чём специализируется, в каких регионах живёт. Чимин же родом из этих мест, его отец был одним из тех, кто вкладывался в постройку Школы Монстров. А в этих местах живут представители только первых трёх классов вампиров, но они все, за исключением одного десятка, учатся в Академии Крови. — И суть в том, что договор о порядке заключения браков между вампирами этих семей совершенно не предусматривает факт того, что в брак вступают два парня или две девушки, — вскидывает руки Чимин, сметая со злости им же начерченную схему. — Так тебя злит, что из-за традиций тебе нужно расписаться? Или, — осторожно говорит Тэхён, — что это нужно делать с муж… чи… ной?.. Чимин резко поднимает взгляд от пола и возмущённо, но уже не злобно вскрикивает: — Ты обалдел? Я вообще не хочу ни замуж, ни жениться. Может быть, я и говорю, как истеричка, но у меня есть планы на будущее. На моё будущее! — Я понимаю, — мягко улыбается Тэхён. Он действительно понимает. Всех и всегда. — Скажи, что я могу сделать для тебя в этой ситуации? — Ничего! — прикрикивает Чимин, но тут же раскаивается за это. — Извини, я не хотел на тебя кричать. Тэхён откладывает рюкзак в сторону и подбирается к Чимину ближе, обнимая его и успокаивающе поглаживая по спине. Чимин обнимает в ответ, стараясь отвлечься от переполняющей злости и переключиться на приятное ощущение тепла. Чимин, как и Чонгук, холоднокровный монстр по своей природе. И всё же мало кто догадывается, как он безумно любит, когда его обнимает такой тёплый, ласковый Тэхён. — Расскажешь, кто он? — спрашивает Тэхён, не отпуская Чимина из своих объятий. — Вампир первого класса. Зовут Мин Юнги. — И это всё, что ты о нём знаешь? — разочарованно стонет Тэхён и пытается отодвинуться, чтобы заглянуть Чимину в глаза, но тот, наоборот, сильнее прижимает к себе, не давая отстраниться. — Мы никогда не виделись. По крайней мере я с ним незнаком. После предупреждения об объявлении помолвки в День Всех Святых отец пытался мне что-то рассказать о нём, но я заткнул уши, а потом изо всех сил старался доказать свою правоту по поводу бредовости этой затеи. В чём вообще прикол двум парням жениться, если они не дают потомства? Вампиры, конечно, помешаны на чистоте крови, но не будут же они в меня матку вшивать, потому что по договору первый сын моей семьи должен выйти за первого сына его семьи. Тэхён хмурится. Точно хмурится. Чимин это чувствует, когда руки его друга становятся чуть жёстче, а тело напрягается. — Брак — это не причина для потомства, а следствие любви, уважения и понимания. — Эй, — спешит объясниться Чимин, — не принимай на свой счёт. Это у тебя с Чонгуком любовь, уважение и понимание. Вы же мой онли тру пейринг. Разойдётесь и я перестану верить в любовь. Но меня-то с этим Мин Юнги ничего не связывает, кроме договора, который составили и подписали вообще наши предки тысячи лет назад. Тэхён расслабляется. — Может, и ему это не нужно. Может, у него тоже есть свои планы на будущее! Попробуйте психануть против вампирских традиций вместе. Чимин осторожно отодвигается и заглядывает в тёмные-тёмные глаза напротив. Мягкая улыбка на их фоне никак не может облегчить смертельную опасность этих глаз. — Знаешь, в фильмах такое нихрена не работает. Тэхён прыскает в кулак и поднимается, двигаясь к рюкзаку, чтобы закинуть его себе на плечо. — Так и мы не в фильме, — говорит Тэхён с приободряющим позитивом в голосе. Женитьба ему кажется не такой страшной участью, какой мог бы быть вампирский суд, и он уверен, что Чимин, всегда такой боевой и настойчивый, обязательно справиться и с этой трудностью. — Ты знаешь, я верю в твои способности выходить из любой ситуации правым. Тем более на твоей стороне уже как минимум я. — Ну да, — театрально закатывает глаза Чимин, — с тобой в комплекте автоматически идут Чонгук и Хосок. В комплекте с Чонгуком идёт Намджун, а с Намджуном — Сокджин. И вот вы все против многотысячных вампиров и тысячелетних традиций. Прекрасно. Я в деле. Тэхён, складывая руки на груди, кривит губы, призывая Чимина перестать издеваться. Тот примирительно поднимает руки вверх, и Тэхён кривится ещё больше. — Вставай. Тебе надо отмыться. Смотреть больно. Чимин переводит взгляд на перебинтованные, залитые кровью и запачканные пылью руки и пожимает плечами. Для него мало имеет значение вся эта грязь и липкость. Тэхён, однако, другого мнения, и, чтобы его успокоить, Чимин снимает бинты и показывает уже зажитые костяшки. Вампиром не так уж и много нужно времени, чтобы затянуть свои раны. Тем более такие незначительные, как разбитые костяшки. — Тебе всё равно надо помыть руки и, — оглядывая с ног до головы непривычно неопрятный вид друга, говорит Тэхён, — привести себя в порядок. Чимин, вздохнув, всё же поднимается и двигается вместе с Тэхёном в сторону ближайшей уборной. Только вот стоит ему отмыться от запёкшейся крови и слоя пыли, как в рюкзаке начинает дребезжать мобильный, и Чимину, догадывающемуся, кто сейчас ему звонит, приходится потянуться и сбросить звонок, но парень натыкается на свёрток и на пару секунд подвисает, вспоминая, что бы это могло быть. Конечно! Со всей этой новостью про помолвку он совсем забыл о карте. Тэхён недоуменно смотрит на резко застывшего друга и внутренне уже стоит на коленях, умоляя отключить эту невыносимую мелодию. И только когда уборную снова поглощает тишина, он открывает рот, чтобы спросить, в чём дело, но не успевает, понимая, чем перед ним сейчас размахивает Чимин. — Я в библиотеке был, когда отец застал меня с разговором, — поясняет вампир, — но карту я найти и захватить с собой успел. В тэхёновых глазах никогда не отражается жизненный блеск, но из-за света свечи, всё же блекло отозвавшемуся в них, Чимин даёт обмануть себя в том, что его друг светиться сейчас от счастья. — Здесь, — Чимин оглядывает мраморные тумбы, залитые водой, — мокровато. Надо найти место посуше. Тэхён кивает и парни вместе выходят в коридор, ища ближайший подоконник или какой-нибудь столик. Первым всё же попадается столик со стоящей на ней расписной вазой с уже начавшими увядать ирисами. Тэхён осторожно отставляет вазу в сторону и склоняется над разложенной Чимином картой. Точнее чертежом проектирования здания, где отмечены и так нужные тайные входы, прячущиеся за картинами, шкафами, коврами или ещё какой-нибудь мебелью, даже заклинанием. Чимин указывает на ходы, которые уже всем давно известны, и принимает искать другие ответвления, тщательно, внимательно проходится глазами по карте, но всё равно ничего не примечает. Тэхён, наоборот, старается смотреть не слишком внимательно. Он знает, что стоит настроить себя на точность, как перед глазами всё плывёт, а нужное всегда прячется прямо под носом. Он осматривает западной крыло, где находится заброшенная башня, вход в катакомбы и пострадавшее от пожара десять лет назад крыло. Там он и находит маленькую пометку. Привлекая внимание Чимина, Тэхён указывает ему на эту пометку и прикидывает, где это примерно находится и как до туда добраться. Так парни и отправляются в кабинет, где когда-то проводились уроки древних рун. Место это выглядит ещё более жутким и заброшенным, чем то могло показаться. Это крыло так и не восстановили после пожара, потому и монстров здесь встретишь за редким исключением: те предпочитают время от времени сидеть в светлой, пускай и пыльной заброшенной башне, чем в обуглившихся стенах замка. Какая-то мебель в кабинете всё ещё выглядит пригодной, хотя и немного почерневшей. В основном, однако, здесь лежат либо груды пепла, либо не до конца расплавившегося железа. Где-то пробегает крыса, и Чимин отвлекается на неё, желая подозвать и приласкать. Крыса, правда, не отзывается. Тайный вход, отмеченный на карте, в глаза бросается сразу же, стоит заглянуть за стеллаж и уткнуться взглядом в обгоревший ковёр, от которого только и остались края. Тэхён подзывает Чимина, и тот, сложив руки на груди, выдыхает: — Да блять. Парни разглядывают светящиеся голубоватым рунические символы, пытаясь разобрать хотя бы что-то, но курс древних рун у них начинается только в следующем году, так что ни Чимин, ни Тэхён не понимают ровным счётом ничего. — Ну и кто у нас специалист по древним рунам? — выдаёт Чимин после минутного молчаливого разглядывания загадочной письменности. Тэхён пытается припомнить хотя бы кого-нибудь, кто разбирается в древних рунах или как минимум ходит на занятия этого курса, но в голову не приходит ни одного знакомого имени. Расспрашивать всех подряд — тоже не выход. Администрация школы может об этом услышать, и по голове она за идею сбросить руническую печать явно не погладит. Тогда к Тэхёну приходит идея. Да, конечно, он не знает специалиста по рунам среди учеников, но знает того, кто знает абсолютно всех учеников в Школе Монстров и точно может указать на нужного. Тэхён резко разворачивается к Чимину, вопросительно смотрящего на воодушевлённого друга. — Эзра наверняка знает такого монстра. Нужно только спросить. Чимин на пару секунд подвисает, а затем активно мотает головой, давая понять, что к этому монстру он добровольно не сунется. Тэхён, угадывая причину сопротивления, хихикает. — Если ты не будешь задирать нос, как в прошлый раз, то ничего плохого для тебя не случится. То, что ты тогда проиграл три желания, полностью твоя вина. Каждый монстр знает, что с джинами не стоит связываться. Чимин кривит губы и смешно хмурит брови, но, понимая, что Тэхён объективно прав, знает: всё равно пойдёт в их комнату. В конце концов Эзра один из немногих, кто действительно может помочь с поиском специалиста по рунам и к тому же будет молчать. Джины — ребята болтливые, и всё же мало кто замечает, что ничего серьёзного они не говорят, держа все тайны при себе. Пускай и не из благородных целей.