Бестиарий

Ты осторожно присаживаешься на предложенную табуретку, оглядывая гостеприимную хозяюшку, но та не выходит на свет, поэтому тебе остаётся созерцать лишь её неясный в полумраке силуэт. Удачно, однако, что в такой глухомани отыскалась обжитая хата, иначе тебе пришлось бы всю ночь провести под открытым небом, а это перспектива не самая приятная. Избушка, правда, располагалась на весьма специфичном пригорке: пеньки у калитки очень уж напоминали крупные куриные лапки. Но в темноте и не такое привидится. — И как тебе удалось заплутать в трёх соснах-то? — жалуется женщина, подбрасывая очередное полено в и без того растопленную печь. В доме уже слишком жарко, но это получше, чем холодина ночного леса. — Ничего молодёжь в лесах не смыслит нынче. — Тут сосен не три, а минимум три десятка, — шутишь ты, — а ещё живности разной столько, словно целый сосновый город собрался. — Да, крысы мне покоя не дают совершенно, — жалуется хозяйка, — по своей воле ни за что бы здесь не поселилась. Но кому-то же нужно таких вот как ты потеряшек находить в лесах. — Ха-ха-ха, и на том спасибо, а от крыс кошку бы вам завести, — предлагаешь ты. Она задумчиво хмыкает и последнее полено в печку не закидывает. — А и правда, — кивает она себе, — кошка бы мигом от крыс избавилась, а то те совсем уже оборзели, всё грызут и грызут избушке ноги! Ты не говоришь, что никаких ног у избы быть не может, только смеёшься над нелепой глуповатостью женщины, что калитку «ногами» называет. — А как вас звать кстати? — спрашиваешь. — Кейра, — говорит она, — а ты обживайся, мы ещё соседствовать долго будем. — Да нет, я поутру с первыми же лучами солнца покину вашу гостеприимную обитель. Кейра взмахивает руками, и тебе чудится какое-то голубоватое сияние. — Цыц, — говорит она, — ложись лучше спать, а поутру я тебе миску молоком наполню. «Хорошо», — думается тебе, — «молоко — звучит неплохо, да и крыс погонять — наверняка весело!». Ты сворачиваешься калачиком на стуле, накрывая голову своим пушистым хвостом. И послушно спишь.