Бестиарий

Тебя вдаль от протоптанной дорожки тянут всё дальше в лесную глушь звуки песни. Ничего настолько прекрасного ты в жизни не слышал, даже когда пару раз бывал на фестивалях в Оксенфурте, где выступали самые сладкоголосые менестрели. И тебе очень хочется увидеть источник пения. Чарующая мелодия приводит тебя к горному озеру, воздух здесь приятно свеж. Голос певуньи чудным эхом резонирует от скалистой породы, отчего тебе чудится, словно ты в роскошной концертной зале, где-нибудь в Новиграде, а не в лесной глуши. Сама девушка сидит на камнях, опустив босые ноги в воду. В руках у неё лютня, а волосы её золотом блестят на солнце. Она поёт о любви и печали, и твоё сердце бьётся в ритме прекрасной песни. Ты ведомый этой красотой подходишь всё ближе. — Эта песня невероятна, — говоришь незнакомке, стоит ей только сыграть последнюю ноту. — И голос ваш просто чудо! Она — Присцилла, так её звали — смеётся, и голос её ниже и бархатистее, чем тебе казалось. Она подмигивает тебе с лукавством в глазах, откладывает лютню в сторону и спрыгивает в воду. Волосы её в движении странно плавны, будто движутся они не в воздухе вовсе, а в воде. — Я знаю, — говорит она с ухмылкой на твою похвалу и делает шаг назад в глубину озера. — Могу ли я попросить вас спеть ещё хоть одну песню? Улыбка её почти хищная, когда она протягивает тебе руку. — Пойдём со мной, и ты услышишь ещё много-много песен. Ты берёшь её руку в свою, ступая в воду прямо так, в ботинках. А она, не отворачиваясь от тебя, всё тянет и тянет тебя глубже в воду. Когда вода доходит ей уже до шеи, она погружает ваши сплетённые руки в воду и тебе вдруг видится сквозь водную толщу, что на руках у неё не пальцы, а когти. Ты снова смотришь ей в лицо, но милая её ухмылка сменилась широкой — слишком широкой — угловатой улыбкой. Длинные волосы, растянувшиеся по водной поверхности, опутали твои локти, как рыболовная сеть спутывает собой неудачливую рыбёшку. Не выбраться и не спастись. Тебе вдруг хочется сделать шаг назад, вода внезапно кажется почти ледяной. Ты пытаешься вырвать свои руки из крепкой хватки, но безуспешно. А она только шире улыбается — шире, ещё шире — пока уголки губ почти не достигают ушей, и резко тянет тебя на себя. Вниз. В глубину.