Earthbound

      Два свободных дня пролетели незаметно. Однако этого было достаточно Сакуре, чтобы отвлечься от работы и на время забыть бесцеремонный поступок Хатаке. Девушка успела начисто отдраить квартиру, так, что даже будущая свекровь не смогла бы придраться. Более того, Сакура использовала один из свободных вечеров, чтобы навестить своих родителей. Несмотря на иногда беспочвенные упрёки матери, она любила провести время в родной квартире и насладиться домашней выпечкой отца. В этот раз, учитывая аварийную посадку, о которой в красках рассказывали на каждом канале, посиделки с родителями были по-особенному тёплыми и радушными. Мама не переставала одаривать дочь спонтанными объятиями, а отец пытался выудить мельчайшие детали о полёте. Особенно он интересовался командиром, восхищаясь его лётной подготовкой.       От своих родителей Сакура получила намного больше внимания, чем от Наруто. Ей так и не удалось серьёзно поговорить с ним. Парень возвращался домой ближе к полуночи, когда девушка, привыкшая к ранним подъёмам на работу, уже спала. По утрам Наруто исчезал так же незаметно, как и появлялся по ночам. Сакура успела только передать брелок и получить взамен лёгкий поцелуй. Узумаки вёл себя так, словно ничего и не произошло. Это, естественно, раздражало девушку, но вместо того, чтобы разыгрывать сцену посреди ночи, она решила дожидаться более подходящего момента.       На часах было семь утра, и Сакура в спешке складывала вещи в рюкзак. На сегодня были запланированы всего лишь два обратных полёта, поэтому на работу она шла налегке. Зато на душе у неё висела гнетущая тяжесть от предстоящей встречи с командиром. Конечно, их последний полёт прошёл в безмолвии, и все последующие встречи наверняка ничем не будут отличаться. Но от осознания этого факта Сакуре не становилось легче. Вместо этого ей хотелось отмотать обратно, чтобы их вновь соединяли более дружеские отношения. Всё-таки Харуно по-своему привязалась к командиру. Ей нравилось проводить время с ним. Да и пилот из него был отличный — она многому от него научилась. Но самое странное, чем чаще девушка вспоминала о его поцелуе, тем больше ей хотелось повторения, отчего осадок на душе ощущался всё сильнее.       Завтрак, сборы, автобус — всё это пролетело незаметно, и Сакура уже стояла в офисе авиакомпании. Ещё позавчера Харуно получила сообщение от Ируки, что он ждёт её в кабинете перед началом смены. Сейчас, судя по всему, администратор опаздывал, поэтому второго пилота провели в кабинет, где и оставили дожидаться. Сакура с интересом осматривала помещение, которое было уставлено многочисленными стеллажами с папками и бумагами. Ей казалось, что она бы точно затерялась в таком количестве макулатуры.       На столе Харуно заметила три папки, по всей видимости, с личными делами трёх человек. На самой тонкой папке она увидела своё имя, а два других дела принадлежали командирам Тензо и Какаши. Сакура не придала этому значения, ведь она до сих пор не знала причины, по которой её вызвали так срочно в офис.       — Доброе утро, Харуно-сан! Как поживает ваш отец?       — Здравствуйте, Ирука-сан! — вздрогнув от неожиданного появления администратора, Сакура окинула его взглядом. Её отец, закончив с деятельностью лётчика и подавшись в инструкторы, часто помогал Цунаде-сама в управлении компанией, поэтому было неудивительно, что персонал офиса был с ним хорошо знаком. — Отец в порядке, спасибо!       — Это хорошо, хорошо. Он придёт на корпоратив?       — Э-э, я его не спрашивала, — Сакура и сама забыла, что на следующей неделе намечалась пьянка, которая организовывается каждый год в конце лета. Наруто уже давно обещал пойти вместе с ней, а вот насчет отца она не знала.       — Может, хочешь кофе или чай?       — Нет, спасибо, я только позавтракала.       — Ну, ладно, — мужчина сел в кресло и задумчиво осмотрел ту неразбериху, что царила на его столе. — Я что тебя вызвал… Намечается небольшая перестановка кадров.       — Это вы о чём? — слова администратора напрягли второго пилота. Её испытательный срок, который полагается всем новым сотрудникам авиакомпании, ещё не истёк. На секунду в голове Сакуры пронеслась пугающая мысль, что её и вовсе уволят. За что — этого она не знала, но неведение ни коим образом не успокаивало.       — Ой, Сакура-сан, вам не о чем переживать! — Ирука заметил испуг в глазах юной сотрудницы и поспешил успокоить её. — Просто Хатаке-сан написал заявление с просьбой сменить постоянного напарника.       От услышанного Харуно непроизвольно вздёрнула бровь в знак вопроса. Такого поворота событий она точно не ожидала, поэтому сначала подумала, что, возможно, что-то неправильно расслышала:       — Простите, Хатаке-сан сделал что?       — Он попросил выделить ему другого напарника, — как ни в чём ни бывало повторил Умино.       Нет, она не ослышалась. Этот придира и вправду отказался с ней летать… В голове Сакуры зарождались десятки причин, что никак не способствовали осознанию ситуации.       — А можно узнать почему? — голос второго пилота звучал тихо.       — Та-ак, сейчас посмотрю, — Ирука начал перелистывать личное дело Хатаке и, найдя нужную страницу, прищурился в поисках интересующей информации. — Хм, очень размыто — по личным причинам… — Умино призадумался. — М-м, наверное, лучше будет спросить у него.       Их разговор прервал неожиданный стук и заглянувшая в кабинет бухгалтер:       — Ирука-сан, на минуточку?       — Да, да, сейчас. Сакура-сан, подождите немного, — мужчина вскочил со своего места и вышел за дверь.       Харуно осталась сидеть одна, осмысливая тот факт, что от неё отказался командир. «По личным причинам» — очень мутная формулировка. Неужели Хатаке так оскорбился из-за пощёчины? Или его не устраивала квалификация Сакуры как пилота? Возможные причины так и возникали в розовой голове. Она явно не сможет успокоиться, пока не узнает правду.       Воспользовавшись отсутствием администратора и прислушиваясь к каждому звуку вне кабинета, Харуно заглянула на первую страницу личного дела Какаши. Взгляд быстро прошёлся по строке, в которой был указан домашний адрес командира. Второй пилот вбила адрес в заметки на телефоне и, как ни в чём ни бывало, положила папку в исходное положение, начав с превеликим интересом рассматривать стеллажи. Как раз в этот момент вернулся Ирука:       — Извините, Харуно-сан, — администратор занял место напротив девушки. — О чём это мы тут… Ах, да! Вы теперь будете летать с Тензо. Он у нас работает уже пару лет, претензий никогда не было. Надеюсь, вы поладите!       — А, хорошо…       — Он вас встретит в комнате ожидания перед полётом. На этом, вроде, всё. У вас есть ещё вопросы? — Ирука посмотрел на Сакуру, всем видом показывая, что у него тут ещё много дел, и пора бы девушке на выход.       — Н-нет, спасибо.       — Тогда отлично! До свидания, Харуно-сан!       — До свидания.       Девушка покинула офис будучи крайне растерянной. Такого поворота событий она явно не ожидала, а в голове без конца вертелся только один вопрос: «Почему?». Сакуре было невероятно сложно описать всю гамму эмоций, что она сейчас испытывала, но такие слова как обида, гнев и горечь отлично подходили для этой цели. Не обдумывая свой поступок, Харуно нашла в списке контактов номер Хатаке и нажала на кнопку «Вызов». С каждым гудком она ощущала два стука своего сердца. Клокочущая злость бесспорно разгоняла девичье сердечко…       Скинул. Какаши просто сбросил её звонок, даже не предприняв попытку оправдаться или как-то объяснить ситуацию.       «Ну и ладно, иди ты куда подальше… Хатаке Какаши», — девушка про себя одаривала уже бывшего командира красочными и не очень приличными эпитетами, в то время как каблучки её туфель звонко стучали по кафелю в зоне вылета. Вскоре показалась знакомая дверь комнаты ожидания. Сакура остановилась на секунду, вспоминая, что она, как-никак, на работе, поэтому надо соблюдать спокойствие и хладнокровность. Взъярённый и раздражённый пилот ничего хорошего не сулит.       Сделав несколько глубоких вдохов и звонко похлопав себя по щекам, Харуно вошла в комнату. К её счастью, сегодня здесь было немноголюдно. В одном из мужчин, что сидел на диване, девушка узнала Тензо — молодого человека с не самой приметной внешностью. Единственное, что выделялось в мужчине, это были его тёмно-карие, глубоко посаженные глаза, которые всегда придавали хозяину невыспавшийся вид.       — О, Харуно-сан, — заметив новую напарницу, пилот встал и протянул ей руку. — Меня зовут Тензо, мы будем теперь сотрудничать.       — Доброе утро, — сказала девушка, про себя отмечая, что новый командир выглядит более дружелюбным, чем прежний.       — Я так понимаю, вы до этого работали с Какаши?       — Да, — Сакура немного замялась, но потом быстро взяла себя в руки и, как ни в чём ни бывало, спросила: — А вы его, случайно, не видели?       — М-м, нет. Он вроде как взял отпуск за свой счёт. На неделю, кажется. У вас с ним что-то произошло?       — Вроде нет, — Харуно пыталась звучать убедительно.       — Хм, странно. Ну да ладно, давайте лучше обсудим сегодняшний полёт. Погода обещает быть стабильной и благоприятной. Так что должны уложиться в расписание.       Тензо позвал к себе бортпроводников, что отвечали сегодня за комфорт и безопасность пассажиров, и начал инструктаж. Внимательно слушая нового командира, Сакура потихоньку начинала забывать о неурядице с Хатаке и вскоре вовсе с головой ушла в работу.       Сконцентрировавшись целиком на полёте, второй пилот и не заметила, как пролетел день. С новым командиром они вроде сработались, хоть он оказался ещё более немногословен, чем Хатаке. Она стояла на остановке, дожидаясь автобуса, одновременно пытаясь высмотреть машину Какаши, что обычно выделялась среди стоящих рядом серых и чёрных седанов. Однако все её старания были тщетны.       Сакура сделала ещё одну попытку позвонить, но абонент во второй раз решил отклонить звонок, разозлив уже успокоившуюся девушку. Харуно открыла заметку с адресом Хатаке, намереваясь заявиться к нему домой и высказать всё, что думает без всяких прикрас. Но, немного поразмыслив, решила не рубить с горяча. Она закрыла приложение с заметками, не удаляя адрес командира, и убрала смартфон подальше в карман.

***

      Настойчивый звонок телефона вырвал Хатаке из сна. Чтобы отключить этот назойливый звук, мужчине пришлось подняться с кресла и подойти к столу. На без конца вибрирующем устройстве высветилось имя: «Харуно Сакура».       Последние два дня без этой розоволосой были такими тихими, можно даже сказать, умиротворёнными. Нарушать этот покой Какаши не хотелось, поэтому он без укора совести сбросил звонок, отчего в квартире опять наступила тишина.       Помимо безмолвья, в большой комнате витали клубы перегара, смешанные с запахом табачного дыма. Возле кресла скопились две пустые бутылки виски и одна на четверть полная. Несколько стопок книг, которые обычно аккуратно составлены вдоль стен, были беспорядочно раскиданы по полу. Хозяин квартиры, явно будучи крайне нетрезвым, не вписался в поворот. Заправленная постель была не тронута — Какаши, по-видимому, не очень заморачивался насчёт сна и засыпал прямо в кресле. Это предположение также подтверждалось резкой болью в пояснице и затёкшей шеей.       Какаши раздвинул в стороны плотные шторы, впервые за пару дней видя дневной свет. Поморщившись от ярких лучей солнца, он отворил окно, впуская в затхлое помещение свежий воздух. При свете дня он наконец обратил внимание на майку, в которую был одет. На белой ткани виднелись пятна от пролитого алкоголя, а внизу у шва зияла дырка, явно оставленная сигаретой. Мужчина скривился от осознания того, что мало помнил о последних двух днях. Точнее, в его памяти не было ничего, кроме этой серой комнаты и размытых строчек книг. Его план на забвение был осуществлён успешно, только вот легче от этого не стало.       Сейчас его нынешнее состояние не вызывало ничего кроме отвращения. Конечно, во время развода он выглядел и похуже — лётчик мог целую неделю не вылезать из запоя, а потом искал приключения своим кулакам на тёмных переулках города. И он их находил, только вот его координация и реакция были скомпрометированы этиловым спиртом, в итоге результат сей авантюры обычно красовался на лице.       Во время развода он находил себе оправдание. Всё-таки, не каждый день тебе изменяет жена, причём с человеком, которого ты считал в меньшей мере подопечным, а в большей — другом. В этот раз, однако, всё было иначе. Какаши хватило лишь одной пощёчины от малознакомой, обручённой девушки, чтобы ввергнуть его в забытьё. И, несмотря на внушающее количество промилле в крови, образ беззаботной и бесконечно обаятельной Сакуры упрямо не выходил из головы.       Вдыхая свежий воздух и прочищая лёгкие от гари, Хатаке был очень рад своему решению взять недельный отпуск, хоть и за свой счёт. Инстинктивное решение отказаться от полётов с Харуно сейчас выглядело самым разумным поступком, что он совершил за последнее время. Какаши отчётливо понимал, что находиться рядом со вторым пилотом и сохранять хладнокровность и спокойствие в голове у него не получилось бы, что прямым образом могло сказаться на качестве его работы. А подвергать пассажиров и бортпроводников такой необоснованной опасности из-за личных передряг было бы крайне подло. Хорошо, что в компании к таким просьбам обычно относились спокойно и не вникали в детали. Даже несмотря на всю неприязнь к Сакуре, ему в меньшей степени хотелось навредить её карьере.       Порадовав своё усталое тело чем-то не содержащим алкоголь, Какаши твёрдо решил, что с таким образом жизни пора заканчивать. Эта вся ситуация с Сакурой, хоть и нагоняла тоску, совершенно не стоила того, чтобы надолго впадать в отчаяние. Первым шагом к очищению сознания от любого оттенка розового стал заурядный душ. Переодевшись в чистую льняную рубашку и светлые хлопковые брюки, Хатаке отправился в магазин, так как из съедобного дома было ничего. Вернувшись с мешком полным продуктов, мужчина привёл кухню в подобающий вид и взялся за готовку. Выполнение указаний, заданных в рецепте, чем-то напоминало ему рабочие обязанности, где командир так же проходился по списку необходимых манипуляций перед любой фазой полёта. Поэтому готовка вызывала успокаивающий, даже можно сказать, терапевтический эффект на Какаши.       От шинковки лука его отвлёк звонок телефона. На экране снова высветилось имя второго пилота. Привычным движением Какаши сбросил вызов и вернулся к более увлекательному занятию. Когда трезвон рингтона опять оповестил о входящем, бровь Хатаке заметно дёрнулась от раздражения. Мужчина уже был готов ответить этой розоволосой и вежливо попросить стереть его номер телефона. Но Какаши не угадал. Это была Мей:       — Привет, Какаши. Как ты? — знакомая фраза, знакомый голос.       — Привет, Мей. Что тебе надо?       — Ну, не будь таким грубым, Какаши, — по голосу Мей можно было услышать, как та недовольно надула губки. — Мы вроде как согласились встретиться, когда ты вернёшься домой?       — Я сказал: «может быть», — Хатаке обречённо вздохнул. Он знал все её уловки, и, если женщина что-то задумала, то обязательно добьётся своего.       — Суть не в этом, — быстро перебила Теруми. — И чего ты тогда не позвонил, когда вернулся? Мне сказали, что ты уже как два дня тут, — ненадолго повисла тишина, так как Какаши было нечего сказать в оправдание, но Мей оно не было нужно. — Ты сейчас свободен?       — Ну, я собирался поесть дома…       — Отлично, я тогда заеду через полчаса!       — Но…       Быстро сменяющиеся гудки означали лишь одно — его бывшая повесила трубку и скоро появится на пороге квартиры. Звонок перебил аппетит у мужчины, но останавливаться было поздно, поэтому он завершил готовить и, без какого-либо удовольствия, опустошил тарелку, радуя организм горячей пищей. Как только Какаши закончил и принялся мыть посуду, в квартире раздался дверной звонок — Теруми всегда была пунктуальной. Недовольно вздохнув, Хатаке закинул полотенце на плечо и пошёл в коридор открывать дверь.       Мей торопливо зашла в квартиру и первым делом осмотрела хозяина. От неряшливого вида Какаши женщина усмехнулась: не до конца застёгнутая рубашка, закатанные рукава, отросшая щетина цвета пепла, недовольный и усталый взгляд. Его облик разжигал чувство ностальгии, что и так уже несколько недель ютилось в душе у Теруми.       — Привет, Какаши, — женщина сделала шаг навстречу Хатаке, приближаясь к нему, словно желая поцеловать в щёку в знак приветствия. Однако мужчина вовремя отступил, отчего Мей пришлось остановиться. Досадливо улыбнувшись, она сняла обувь и повесила лёгкий плащ на крючок.       — Проходи.       Хатаке развернулся на пятках и скорым шагом пошёл на кухню. От запаха знакомых духов ему был необходим глоток чего-то крепкого. Он сел на табуретку возле стола, облокотившись спиной о стену, и залпом опустошил полбокала.       Вслед за Какаши на кухне появилась и Мей. Она решила не подходить слишком близко к бывшему мужу, пока сохраняя дистанцию. Скрестив руки на груди, женщина спросила:       — Как ты?       — Хорошо, я ведь уже тебе говорил.       — Не гостеприимный ты, Какаши, — она улыбнулась, в ответ на что он хмуро посмотрел исподлобья. — Я скучаю.       — И это я уже слышал.       — Как-то всё глупо получилось, — внезапно хитрая усмешка исчезла с женского лица. Сейчас она смотрела на мужчину пристально, словно затаив дыхание. Несомненно, слова, что вертелись у неё на языке, давались Мей с трудом. — Я оступилась… Я оступилась один раз. Мне без тебя тяжело.       Какаши наконец поднял глаза на Теруми. Всё это время он избегал встречи с её взглядом, но от услышанного не мог больше сдерживаться. В её глазах и правда можно было различить долю раскаяния. Возможно, ей на самом деле было нелегко. Может, она даже скучала.       Сейчас Хатаке был бы не в состоянии выявить нотки фальши, которые могли присутствовать в её словах, так как всё его внимание было направлено на созерцание Мей. Он не видел её с того момента, как они подписали заявление на развод. За эти месяцы очень многое могло измениться, поэтому он неотрывно изучал каждую деталь её внешности. Но она не изменилась — всё так же одета в броские цвета, волосы аккуратно уложены, спадая каштановым водопадом по груди.       Теперь чувство ностальгии охватило самого Какаши. Он тоже скучал, но признать это вслух боялся. Мысль о том, чтобы вновь раскрыть чувства этой женщине, пугала его. Поэтому он просто молчал, ожидая дальнейших действий Мей.       — Я хочу попробовать всё сначала, — тихий голос Теруми мурашками пронёсся по коже Хатаке, заставив его застыть и не отрывать взгляд от зелёных глаз.       Он наблюдал за тем, как Мей подошла к нему. Она прошлась ладонью по серебристым волосам, растрепав и так непослушные пряди. Какаши невольно повёл головой, словно кот, наслаждающийся прикосновениями человека. Его волосы были его слабостью, и Мей это прекрасно знала.       — У нас могло бы получиться, — мягкий голос убаюкивал, убеждая Какаши в прекрасном будущем. Она обхватила ладонями лицо мужчины и, наклонившись, поцеловала его в губы.       Быстрый поцелуй оставил сладкое послевкусие. Хатаке поднялся со стула и помутневшим от накатывающего влечения взглядом смотрел в глаза напротив. Околдованный запахом летнего дождя, что исходил от Мей, он сам прильнул к её губам. Он нежно прикасался к горячей коже и, каждый раз отстраняясь, вызывал у женщины еле различимый вздох. Поцелуи постепенно обретали более страстный оттенок, заставляя Мей прихватывать тонкими пальцами одежду и всё сильнее прижиматься к мужскому телу.       Громкие вздохи, биение сердца и тихие стоны смешались в один звенящий гул. Он окрылял и убирал все преграды, которые мужчина сам себе поставил. Когда он почувствовал, как Мей расстёгивает его рубашку, пламенная волна желания окатила его с головой.       Какаши взял Мей за плечи и, стягивая с неё платье, повёл в сторону своей импровизированной кровати. Теруми, предвкушая свою победу и не желая подчиняться, развернула его и толкнула руками в грудь. Не ожидая такого сопротивления, мужчина потерял равновесие и опустился на матрас, опираясь на локти. Он не успел опомниться, как Мей последовала за ним и теперь нависала над его оголённым торсом. Она сверкнула лисьим взглядом и села сверху на Хатаке, не прекращая одаривать его поцелуями. Её губы перемещались с шеи на грудь, прижимаясь к чувствительной коже и обжигая горячим дыханием. С удовлетворением осмотрев выступы прессовых кубиков, женщина беспрепятственно опустилась ещё ниже и начала расстёгивать ширинку брюк, которая с лёгкостью поддавалась.       В предвкушении Какаши закинул голову назад и, закрыв глаза, на миг почувствовал себя счастливым. Такое забытое, но неимоверно приятное чувство. Он наслаждался каждым прикосновением, растягивая момент и уверяя себя, что у них могло бы получиться. Он мог бы забыть все те мучения, что она заставила его пережить, всю ту боль, через которую он прошёл благодаря ей. Он мог бы доказать ей, что способен доставить удовольствие…       — Могло бы, но не получится, — выпалил Какаши, резко подняв голову. — У нас ничего не получится, — второй фразой он будто бы убеждал самого себя.       Во взгляде Мей мелькнул холод, и она села, недовольно всматриваясь в бывшего:       — Почему?       — Потому. Я не могу тебе объяснить, но знаю — ничего не выйдет.       Хатаке не врал, он не смог бы сейчас чётко сформулировать причину, по которой отвергал чувства бывшей, но до сих пор желанной жены. Причин, скорее всего, было несколько. Во первых, он так и не дождался извинений со стороны Мей. Ему бы хватило всего лишь одного слова, но оно так и осталось неозвученным. Помимо этого, в минуты наслаждения в его голове мелькнул образ Сакуры. Всего на один момент, но этого хватило, чтобы осознать, что двух дней не было достаточно Какаши, дабы выкинуть её из головы. По-видимому, эта розовая макушка засела там надолго. Но Мей об этом знать не обязательно.       — Это всё из-за той бабы, с которой ты жил в отеле? — Мей заставила Какаши чертыхнуться про себя — в маленьком коллективе невозможно было утаить что-либо, даже будучи в другом городе.       — Нет.       — Да как нет, это ведь новенькая пилотша была с тобой? — Теруми отпрянула от Какаши. Она явно была раздражена таким исходом событий.       — Это не важно, — Хатаке старался сохранить спокойствие в голосе, не желая впутывать в эти семейные разборки Сакуру. Своими сплетнями Мей успела подпортить ему жизнь и без проблем могла бы переключиться на второго пилота.       — Ну, знаешь ли, не думала, что ты так быстро заменишь меня! — грубыми движениями она стала натягивать на себя спавшее платье. — А ведь ещё в любви клялся!       — Мы разведены, — процедил он. — А тебя и брачный статус не смутил.       — Не обвиняй во всём меня! — рявкнула бывшая супруга, вставая с постели и направляясь к двери. — Ты сам всё испортил! — её голос прерывался, пока она обувала туфли. — Между нами всё кончено, и ты сам ещё будешь жалеть об этом…       Вслед за последней фразой послышался громкий хлопок двери. Она ушла. Какаши не сомневался, что она ещё объявится в его жизни, и, наверняка, он не один раз пожалеет, что впустил её в квартиру. Единственным плюсом во всей этой ситуации было осознание того, что с Мей покончено. По крайней мере, в его голове.       Какаши поднялся с матраса и, застёгивая рубашку, направился к окну. Распахнув оконную раму пошире, он достал сигарету и затянулся. Ему вновь требовалось забыться.

***

      — Я дома!       Сакура зашла в квартиру, но ей никто не ответил. Как обычно, дома её никто не ждал, хоть часы и показывали около половины седьмого вечера.       Девушка скинула с усталых плеч рюкзак и, растянув спину, направилась на кухню, чтобы набрать стакан воды. На столе она увидела бумажный пакет, а возле него — записку.       «Это тебе для интервью, надеюсь понравится! Буду поздно. Целую, Наруто».       Сакура сначала скомкала в кулаке записку, а затем решила посмотреть на содержимое пакета. Внутри лежала аккуратно сложенная юбка-карандаш тёмно-синего цвета — она терпеть не могла такой фасон, так как он ассоциировался у девушки со скучной бюрократической работой. Как раз той, что ей предлагала будущая свекровь.       Харуно беспомощно фыркнула — она и думать забыла о предстоящем интервью, которое, кстати, было назначено на завтра. Кушина-сан запамятовала поинтересоваться о графике работы невестки, что не могло не радовать девушку, так как брать выходной ради такого случая она точно не собиралась.       Пытаясь не заводиться — всё равно виновника дома не было — Сакура засунула юбку обратно в пакет и отложила в дальний угол. Она решила приберечь всё своё раздражение до следующего раза, так как теперь серьёзного разговора Узумаки не избежать.