Universes

      planettu — вдох

      Какая была бы у вас реакция, если в зеркале ваше отражение растворилось и появился незнакомый человек? Вот Намджун попрощался с реальным миром и грохнулся в обморок, а распсиховавшийся Чимин мельтешил из стороны в сторону, проклиная себя за свои приколы.       — Да кто знал, что так получится! — взмахивал руками Пак. Беготня по комнате никак не помогала ситуации, только больше разгоняла кровь по венам: — Спокойно. Вот очнется и можно будет паниковать. Или наоборот? Да, Господи…       — Какой Господи? Что случилось? — еле проговорил Ким, поднимаясь на локтях. Словно ото сна, Намджун заторможено хлопал глазами. Голова постепенно прояснялась. Картинками вспыхивали моменты перед падением. Резко повернувшись к зеркалу, рыкнул: — Ты!       — Прости. Я правда не хотел, чтобы так случилось. Не знал, как лучше рассказать, а лучший вариант был перевести все в шутку. И вот ты… — быстро проговорил Мин, находясь до этого безмолвной статуей. Вздохнул полной грудь, чтобы продолжить тираду объяснений, когда его жестом остановил музыкант. Шатаясь, перебирался с пола на диван и проговорил:       — В каком смысле рассказать? Как долго, ты надо мной издеваешься? — хоть Нам и понимал тупость вопроса, но кроме предположений у него ничего не было. Хотелось ясности.       — Издеваюсь?       — А на что это еще похоже? — Намджун поудобнее расселся и готов был слушать любой бред. Ему, несомненно, надо разобраться с этим как можно быстрее и решить дальнейшие действия. Переезд? Экзорцизм? Или правда стоит сходить к мозгоправу.       — Туше. Сожалею, что шутка привела к такому исходу. Я правда не хотел, чтобы так случилось. Точнее, чтобы это так выглядело…       — Как подглядывание? Ты извращенец? — не стоило, наверное, Киму быть таким грубым. Вдруг это и правда кто-нибудь из сверхъестественного мира, а он в прямом смысле копает себе могилу.       — Я…Нет… Прости, — виновато пробормотал Чимин и опустил голову. Он не знал, что ему стоит говорить, а тем более делать. Но провалиться под землю хотелось однозначно.       — Окей. По порядку. Кто ты и что ты делаешь в моем зеркале?       — Окей. Меня зовут Чимин, Пак Чимин. Но опустим формальности, — кивнул в сторону Кима, тот ответил тем же: — Я обычный человек, как и ты. Не демон, дух, барабашка или ещё кто-либо.       — Вопрос от обычного человека к обычному. Почему, являясь обычным человеком, ты в моем зеркале? — Намджуна порядком начал раздражать едва начавшийся разговор. В нем совершенно не было смысла. Он хотел, чтобы все прекратилось и вернулось на свои места. Ему не нужен обычный человек в зеркале.       — Возможно, тут есть моя вина, но я это не контролирую, — Мин прикусил ноготь на большом пальце, зарываясь в мысли. Разговор стремительно сворачивал со спокойных рельс, несясь в депо раздражительности в лице Намджуна. Идей как смягчить гнев на милость — ноль.       — Продолжай. Сейчас я намерен все это закончить. Здесь и сейчас, — ровным тоном произнес Джун, смотря тому в глаза, на которых читался абсолютный шок.       — Я не знаю, как это остановить, — под конец фразы его голос было еле слышно.       — Ты же сказал, что это началось все из-за тебя. Исправляй. Верни мою прежнюю жизнь, когда я не дергался от всего подряд и не чувствовал себя психом, — подойдя в плотную к Чимину, разъяренно срывался на нем.       — Я не… Я не знаю, как. Оно произошло случайно, — не успел продолжить, на него посыпался шквал криков, заставляя вжимать голову в плечи.       — Как случайно получилось, так же случайно исправляй!       — Я постараюсь больше тебя не тревожить, — образ Чимина растворился так же, как когда-то появился, оставив за собой пустоту и давящую тишину.       В зеркале теперь не было ничего, кроме отражения Намджуна. Вздутые вены и обезумевшие глаза. Словно голодный зверь, увидевший кусок мяса, которое можно разорвать в пух и прах. Но он не зверь, а Пак тем более не мясо. Остановило ли это Кима? Конечно же нет.       Шорохи, голоса, глупые шутки тонсенов, приближающийся дедлайны на работе, а сверху приправа из недосыпа и стальные нервы дали трещину. Все, что скрывалось за ними, вылилось на замечательного (читайте как: удобного) мальчика для битья, который оказался в нужное время и место.       Намджун не знал сколько он так простоял. Очнулся том же месте, где наорал на Чимина. Но сейчас от гнева не осталось и следа. Только вина, которая начала мало-помалу разъедать его изнутри.       Тот же не сделал ничего плохо. Да, напугал, но злого умысла за этим не преследовал. Однозначным козлом тут был только Джун, и теперь ему хотелось провалиться под землю и, если можно, еще глубже. Хотя сейчас он совершенно один. И с чего такое чувство? Голова трещала.       А если он ляжет, а на утро ничего из этого не будет? Все окажется просто пустым сном. И на нем так сказался стресс.       Уйма людей испытывают стресс, и у каждого могут быть разные последствия. Нервная система на деле хрупка, но никто не придает этому значения. Насилуя и кромсая её из раза в раз. Пока не наступит точка невозврата в виде срыва или чего посильнее. — Чимин? — оглядывался по сторонам. Этот день получит девиз: делаем, потом думаем. Сам же хотел, чтобы все закончилось, и его желание услышали. Все вернулось на круги своя. Так что еще нужно? — Чимин? — эгоистичные ли это были замашки, извиниться перед другим, чтобы стало легче самому. Определенно: — Пожалуйста…

***

      — Как у нашего экстрасенса дела с демкой? — насмешливый голос прозвучал вместе с хлопком двери.       Когда Чимин не отозвался в тот день и на последующий тоже, он решил спросить у самого мудрого знакомого, как поступать с таким положением дел. Юнги, конечно, ему не поверил и решил, что тот в конец тронулся умом. Но детальность, безысходность и долгие годы знакомства тире дружбы, дали свои плоды, и Мин втянулся в его проблему. Хотя было ли это проблемой?       — Очень смешно, — не отрываясь, огрызнулся Ким. Мало того, что над ним уже неделю издевался хен, так еще в квартире стало до такой степени тихо и спокойно, что все казалось дурацкой выдумкой.       ­— Вообще-то смешно. Не объявился? — Намджун замотал головой: — У стеклянного шара не спрашивал?       — Пошел вон, — дошло до того, что Ким пробирался в собственный дом на цыпочках, улавливал каждый шорох и звук, надеясь, что это Чимин.       — Ой, да ладно тебе. Он объявится. И ты извинишься. Хотя эта одержимость уже перерастает в нечто другое, — Юнги пожимает плечами и перестаёт подкалывать.        — В смысле?       — Ты уверен, что ты просто хочешь извиниться? А потом что? Каждый живет своей жизнью?       — Ну да, — это казалось самым логичным исходом.       ­— Себя хоть не обманывай.       А кто себя обманывал? Музыкант и правда хотел извиниться за свой безрассудный срыв. Возможно, немного поговорить по душам. Узнать своего наблюдателя получше. Что могло произошло и как он стал негласным наблюдателем. Как, являясь обычным человеком, все это проделывает. А вдруг они живут в одном городе и могли бы вообще в живую встретиться и поговорить.       — Намджун?       — А?       — Разберись сначала в себе. Что ты в итоге хочешь и не облажайся.       Эти слова настолько засели в голове, что стоило открыть рот, начал думать. Девиз «делаем, потом думаем» потерял свою актуальность. Как и мысль об эгоистичных поступках, от которых больше проблем, чем пользы. Вдруг все сказанное себе под нос стало решающим, и у него больше не будет шанса?       — Что ты от меня хочешь?