Давай жить в центре вечности

— А давай еще за-а-айчика вот сюда пристроим, на коленочку! — жизнерадостно воскликнул фотограф. — Я и так вздохнуть боюсь лишний раз, — проворчал Джек. В носу тут же засвербело, он быстро-быстро задышал, а потом решил, что пока мистер Грумберг бегает кругами, можно расслабиться. И чихнул от всей души. Игрушечные зверушки облетели с мощного тела, как листья с дуба. — Джексон! — завопил возмущенный фотограф. — Я в туалет хочу, — пробасил модель. — Иди, — мистер Грумберг закатил глаза, преувеличенно тяжело вздохнул, — и осторожнее с бородой! Оторвешь если, не знаю, что с тобой сделаю! — прокричал он вслед увальню. Проклятье, как же тяжело работать с этим большим ребенком. Фотограф быстренько припомнил все сказанное, пожал плечами. Вроде бы не обидел. Хотя Джек мог надуться, как пятилетний малыш, хрен знает с чего. — При чем тут борода? Я же отлить собрался, — искренне изумился парень, выйдя из студии. Рука помимо воли потянулась почесать искусственную растительность. Он хмыкнул, посмотрел на себя в зеркало, подумал, что Арлену не понравится, если он оставит наклеенную бороду или отрастит свою. Но пошутить хотелось. Хотя сам себе он с этими кучеряшками напомнил плюшевого медвежонка. — Вампир твой когда заедет? Есть у нас время на еще одну сессию? — спросил мистер Грумберг, рассаживая по Джеку игрушечных зверей в одном ему ведомом порядке. — А сколько времени? Он сказал в пять. — Хорошо, успеем. Вот. Сидеть, улыбаться и не-ды-шать. Специалист зажужжал своими камерами, сразу двумя, стационарной и ручной. Джексон старательно сдерживал хихиканье, хмурился и получал замечания. То он был недостаточно мил, то слишком слащав. А уж когда дело дошло до раздевания, застеснялся так, что румянец необходимой консистенции окрасил лицо и без фотошопа. Мистер Грумберг был доволен. — Хорошо вышло, забавно, — одобрительно улыбнулся Арлен, — ты просто звезда у меня. Журнал с фотографиями, иллюстрирующими социальный проект «Сделай подарок своему вампиру — ешь только самое вкусное!», лежал на прикроватном столике. Джек косился то на него, то на Арлена. Вот кому сниматься для рекламы надо! Красив той самой знаменитой, роковой вампирской красотой — резковатые черты лица, горящий взор темных глаз. Не то что он — жирный человеческий тюлень. — Кажется кто-то опять начал комплексовать, — засюсюкал Арлен. А у Джека тут же защипало в глазах, и в горле встал болезненный ком. Попытку убежать его любимый вампир пресек на корню, повалил, придавил, поцеловал так сладко, как мог только он. Хотя, строго говоря, никаких других Джексон Даллас просто не знал и не собирался узнавать и сравнивать. — Дурашка ты, дурашка. Я же тебя люблю, пирожочек ты мой аппетитный, — приговаривал Арлен. И спускался с поцелуями все ниже, к самому дорогому — мощным бедрам своего человека. Удлинившиеся вампирские клыки стали мешать внятной, но восторженной речи. Потом и вовсе раздались чавкающие звуки — Арлен приступил к питанию. Джек постанывал в сладостном дурмане. Это было почти как секс, только ленивые мысли иногда проплывали, как курчавые облака в летнем небе. Скоро, буквально через пару дней, его ляжки, наеденные специально для съемок, уменьшатся до вполне приемлемых размеров. И будет не так противно смотреть на фото самого себя. Можно будет представлять, что это совершенно посторонний крепыш, зачем-то снявший штаны и севший так, что видно самое не красивое. Лену это он озвучивать не будет, тот и так слишком догадливый. «Надо встретиться с сестрой, давно не сплетничали», — это была последняя дельная мысль. Потому что его вампир втянул клыки, приподнялся на локтях и посмотрел таким жадным взглядом, как будто просидел неделю на диете, а не отсосал кварту подкожного жира вот только что. Самооценка Джека немедленно подскочила и встала по стойке смирно вместе с членом. О, Фата-ойл, как же прекрасен Лен. Так бы и съел, хоть это не его епархия. Джек вывернулся из ласкового захвата, уложил своего вампира на спину, закинул его ноги себе на плечи, принялся поочередно облизывать косточки на его щиколотках. Он языком выписывал тайные узоры на коже, упивался сладковатым вкусом и парил на волне его наслаждения. В такие мгновения — особенно чуть позже, под еле слышное ритмичное постанывание «Джекиджекиджеки» — парень чувствовал себя больше, чем просто человеком. Утро, как всегда, было добрым. В Луисвилле круглый год отличная погода, не дающая поводов для грусти. Только люди и вампиры сами находят причины пострадать. Так считала Элли, сестра Джека. За собой она, как водится, не замечала никаких отклонений. — И не вздумай покупать мне сладости, Лэрт! Я приготовлю диетическое мясо и овощи. Затарюсь сама, знаю я тебя, — неласково попрощалась она со своим женихом-вампиром. Здоровенный татуированный мужик с некоторым даже испугом в ясных голубых глазах, сложился вдвое, клюнул будущую жену в макушку и поспешил умчаться в даль на старом Харлее. Джек осуждающе покачал головой. Элли заметила пантомиму и воинственно набычилась. Она стояла в дверях своего аккуратного домика, слишком маленького для двоих. — Я все время забываю спросить, систер, как Лэрт мирится с такими крошечными апартаментами? Я у тебя в гостях чувствую себя плюшевой игрушкой в подарочной коробке. Животрепещущий вопрос разозлил Элли. — Я сама заработала себе на дом и никого тут не держу, — рявкнула она. — Кофе нальешь хотя бы? — безмятежно улыбнулся Джек. — Садись. Тебе заняться нечем, братец? У меня два проекта в работе, — она нетерпеливо мотнула головой в сторону лестницы на второй этаж. — Чем он тебя напугал, Эл? Скажи, я наваляю хоть Лэрту, хоть кому, — Джек тепло накрыл широкой ладонью сцепленные в замок руки старшей сестры. — Я никого не боюсь! Он меня просто бесит. И вообще все вампиры бесят. Ты вот думал хоть иногда, что если бы люди были единственной расой на земле, то даже развитие истории пошло бы не так. Я уж молчу про отношения! Столько драм, столько трагедий и загубленных жизней. И все ради этих эгоистичных тварей. Все вертится вокруг их желаний! Они воображают себя властителями мира, а сами просто паразиты! Джек откинулся на спинку плетеного кресла, допил кофе, улыбнулся примиряюще. — Ну ты вспомнила! Это когда было-то! Вампиры давно отказались от крови и питаются совершенно ненужным нам жиром. Мы равны во всем. Нас равное количество, они тоже рождаются и умирают. Или ты связалась с фатанистами? — Что? С ума сошел? У меня времени нет на глупости! — Ну тогда расскажи Джеку-простаку все, что тебя пугает. Можно я еще налью себе? Слушай, как так вышло, что кофе-машины мы покупали одинаковые, а кофе получается разный? — Знаешь, простак, я всю жизнь подозревала, что ты им только прикидываешься, — Элли зарядила по новой машинку, производящую волшебный напиток, села, уставилась в глаза брату. — Я боюсь укусов. Панически. Думаю, что пора идти к психологу, иначе у нас с Лэртом ничего не выйдет. — Ты ему до сих пор не дала? — вытаращился Джек. Эли поперхнулась галетой, выплюнула размякший кусок на стол. — Если ты о сексе, то не переживай, все нормально. Трахаемся мы не хуже вас. Хотя… — Без подпитки все не так остро и ярко. Для него, — Джек порозовел от смущения, но закончил свою мысль, — мы говорили как-то об этом с Арленом. А ты признайся честно, не корчи из себя несгибаемую южную леди. И попроси укусить тебя во сне, ну, потихонечку. Элли, глубоко задумавшись, не замечала, что смешно вытягивает губы уточкой и пытается дотянуться верхней до кончика носа. Джексон тихо хихикнул. Сестра немедленно вонзила в него два синих лазера — умела она так смотреть, что шарахались даже вампиры. — Хорошо. Я тебя услышала, — процедила Элли, — придется сходить на прием. А вот ты чего приперся? За совет спасибо, чем я могу отдариться? Теперь задумался Джек. Он и сам не понимал, что его беспокоит, и нужно ли это описывать словами, да еще и перед женщиной. С Элли, конечно, отношения у него гораздо более доверительные, чем с родителями, но… — Если у тебя есть проверенный психолог, возьми меня с собой. Настроение странное. Даже не знаю, как рассказать. Дерганное какое-то. Стыдно признаться, но я заплакал, когда мультик смотрел! Да с пятнадцати лет такой ерунды не было! Джек не стал расписывать свои ужасные подозрения в измене, то, как он рылся в файлах и вещах Лена в поисках компромата. Промолчал и о том, как нелогично и непредсказуемо накатывают волны такой щенячьей нежности, что он готов вылизывать каждый квадратный сантиметр кожи своего вампира. А потом, так же внезапно, прямо посреди вспышки любви, может наползти мутный туман раздражения. И хочется страшного. А от этих мыслей уже тянет забиться в самый темный угол, прикрыть голову руками и завыть. Или просто умереть. — А ну-ка, — Элли бесцеремонно закатала рукав его просторного джемпера, повертела руку, сжала бицепс пальцами. — Целлюлит я вижу, братец. Жрешь всякую дрянь, вот и результат. — Чего? — возмутился уличенный, — это только у вас бывает! — Да нет, — Элли задумчиво постучала себя пальцами по подбородку, — гормональное нарушение может быть у кого угодно… Факин шит! Гормоны, Джеки, это же все они, мать их, гормоны! Парень несколько мгновений осознавал услышанное, глядя в стену опустевшими голубыми глазами. Потом тряхнул головой, передернулся. — Так просто? — он слабо усмехнулся, — и все проблемы будут решены? — Это сложно на самом деле. И не быстро. И отдай мне чизкейки, тебе нельзя. Сейчас позвоню кое-куда и начнем проверку для начала, — решительно сказала Элли специальным голосом старшей сестры. *** В это же время в одном очень закрытом клубе, для очень ограниченного круга вампиров, происходила встреча. Это было бы смешно, если бы не было так грустно, но разговор о гормонах зашел здесь сразу. — Арлен, ты дурак, — снисходительно констатировал пожилой беловолосый гигант. Если бы его могли видеть те, кто знал сотни лет назад бывшего капера, бывшего викинга, бывшего человека, обращенного тогдашними варварскими методами, они бы посмеялись. Ну никак не связался бы в их сознании тот бешеный дикарь и нынешний лощеный джентльмен. Клуб был под стать своему хозяину — сдержанность, утонченность, старомодность. Таких и в Британии уже почти не осталось. — Эрик, от тебя я не ожидал. И потом, это всего лишь предположение! — слегка возмутился Арлен. — Лучшие лаборатории «Фат-ойл компани» ждут тебя и твоего человека, — развел руками в шутовском поклоне старейший, — простые пути — самые верные. — Да-да, благодарю. Мы обязательно проверимся. Гормоны, это не шутки. Мне совершенно не по нутру эти сумасшедшие перепады настроения. Но больше всего… — осторожно сказал Арлен и осекся. Ему показалось неуместной откровенность, с которой он вывалил свои проблемы. Чопорная обстановка помогла привести мысли и чувства в порядок. И про то, что свое собственное состояние его беспокоит гораздо меньше, чем несчастные глаза Джеки, не стал озвучивать. Обойдется Эрик! И так сидит довольный, сияет фарфоровой кожей, молодеет на глазах, прихлебывает из бокала вязкую багровую жидкость, слизывает с чувственных губ темные капли. Железистый запах вызвал только тошноту. Арлен поморщился, отвел взгляд. — Иногда я думаю, что переходить с крови на жировую прослойку было ошибкой, — мурлыкнул Эрик, — все-таки кровь является концентратом всего. А жир, фу, — он слегка поморщился. — Ты еще вспомни две тысячи двадцать первый! Когда мы вышли из тени. — Мы! Щенок. Тебя и в проекте не было тогда, — Эрик долил в бокал живительного напитка, глотнул, мечтательно прикрыл глаза, — интересное было время. Я тогда это имя взял. Понравились книжки той толстушки, проклятие, забыл, как ее звали. Ну та, которая написала про вампиров, объявивших о себе по телевидению, пожелавших стать законопослушными гражданами, налоги платить, открыто существовать. Мы учли все проколы. Умная женщина, кстати, детально описала возможные перекосы, особенно в восточных странах, как провидица сработала. Жаль, что обращать было поздно, старовата оказалась. — Мемуары пиши, — невежливо буркнул Арлен, — я так понимаю, от крови отказались не все. — Только не самые ценные кадры, — кровожадно улыбнулся Эрик. И вампир-веган Арлен отчетливо ощутил разницу между ними. Старейший пугал и притягивал одновременно. От него пахло опасностью, разнузданным сексом, темным прошлым и большими деньгами. Лен поспешно покинул вечный свечной полумрак элитного вампирского клуба. Ослепительное солнце Луисвиллской осени грело и не сжигало вампиров, сменивших рацион более двух сотен лет назад. Арлен облегченно выдохнул: здесь, в устоявшемся уютном мире сосуществования двух рас было хорошо, соразмерно и правильно. Все проблемы разрешимы. Это такие мелочи по сравнению с вечностью! — Джеки, ты занят? Есть минутка? — сказал он в телефон, широко улыбнулся, сверкнув белоснежными клыками, — я просто хотел сказать, что люблю тебя. Нет, не пирожочка, именно тебя! Плевать на все соцпроекты и торты, переживу. А может и на работу наплевать? Сегодня? Мне нужно увидеть тебя прямо сейчас. Что? Впереди вечность? Я знаю. Мне нравится твой практичный подход. Шагаем пешком, встретимся посредине.