Стамбульские хроники Альфарда Блэка

      Наутро Альфард позавтракал, прихватил саквояж, простился с магловским отелем и самонадеянно направился в город. Неудачу первого дня он списал на собственную усталость после долгого путешествия и в особенности голод. Однако теперь Альфард был выспавшийся, посвежевший, отъевшийся, что важнее всего; ничто не могло помешать ему найти местный магический район!       «Но опыт вышел недурным, стоит признать», — заметил себе Альфард, унося из магловского отеля, на удивление, исключительно положительные воспоминания. Блэк ночевал в пристанище маглов за деньги — вот это номер! Одна эта история способна довести батюшку до седых волос!       Мысль об отце тяжёлой тучей скрыла солнечную сытость, нагнала морщин на чело, и Альфард поспешил оградиться от неё ментальным барьером. Нет места Поллуксу Блэку в ярком и шумном Стамбуле — уж Альфард не станет провозить его контрабандой! Пущай батюшка покрывается пылью в своём богато обставленном кабинете, пытаясь доказать обществу, что стоит не меньше своего кузена, лорда Арктуруса. Ну их всех! И отца, и раболепного брата, и помешанную на фамильном величии сестрицу, и даже самого лорда Арктуруса Блэка, которого в Британии не боялся разве что Дамблдор — ну их!       Кто-то бы сказал, что сорок два — слишком поздно для подобного бунта, но только не Альфард. Поздно — это когда смерть разлучила тебя с бренным телом. Любой момент до этого — подходящий.       В таких боевых мыслях Альфард спустился обратно к вокзалу Сиркеджи, а от него — к воде. Остановившись неподалёку от пристани, он заслонил глаза от яркого солнца и устремил горящий взгляд на раскинувшийся перед ним синий простор.       Прежде море ассоциировалось у Альфарда исключительно с пляжем, отдыхом и коктейлями в причудливых стаканах. Однако в этом городе море было не более чем площадью, Босфор и Золотой рог — улицами, по которым сновало не меньше судов и судёнышек, чем по обычным проулкам — людей. Некоторые из проходящих кораблей по размерам были больше взрослого дракона — ну надо же, до чего маглы додумались! И всё сами, без волшебства!..       Вдалеке, за Босфором, раскинулась азиатская часть города, но Альфард рассудил, что магов искать ему стоит на европейской. Рассудил как? Чутьём. Оно у чистокровного волшебника сильное.       Это самое чутьё манило Альфарда в сторону тесных улочек. На них пахло нежной-нежной говядиной, приготовленной на вертеле, и Альфард был бы плохим путешественником, если бы не воздал ей должное. Теперь он имел в кармане лиры и расплатился с маглами их деньгами — решил, что может расщедриться на такую милость, раз уж маглы этого города до сих пор проявляли себя наилучшим образом.       Подкрепившись говядиной с овощами и хлебом, Альфард двинулся дальше. Поток людей вокруг него всё уплотнялся. Поначалу Альфард не понимал, в чём дело, но затем впереди вырос вход на Базар специй, он же Египетский, и толпа буквально внесла Альфарда под крышу. Та была сводчатая, белая, с узорами и окнами и заняла внимание Альфарда буквально на пару секунд. Затем он посмотрел вниз и уже не смог отвести взгляд.       Разнообразие товаров впечатляло! На большинстве прилавков высились горы всевозможных специй — жёлтых, красных, оранжевых, бесконечно ароматных; в других павильонах продавались расписные тарелки, ковры из шёлка и шерсти, лампы… Лампы! Потолочные, из цветного стекла, на длинных цепях — они заставили Альфарда влюбиться с первого взгляда, и он решил, что ему нужна таких как минимум дюжина, а лучше две. А цвета — ах! Буйство! И никаких зелени с серебром!       Отец гневно называл Альфарда сорокой и транжирой, сам он себя считал эстетом.       Он шёл по проходу-улице под крышей, и со всех сторон к нему стремились услужливые маглы, предлагая отведать сладости. Альфард милостиво принимал подношения, лакомился рахат лукумом, нугой, пахлавой и много чем ещё, чему названия — пока — не знал; качал головой, подкручивал усы и двигался дальше, в новые проходы, за новыми сладостями.       В какой-то момент от сахара отчаянно захотелось пить, и Альфард — истинный слизеринец, мастерски извлекающий выгоду — припомнил, что накануне некий Ахмед, тот самый магл-проводник, что так удачно услужил ему, выведя к недурной гостинице, зазывал его пить чай в «номер четыре-два» на этом самом базаре у его брата. «Вот и решился вопрос!» — кивнул сам себе довольный Альфард и, отмахнувшись от очередного приставалы, направился на поиски «номера четыре-два».       Там его встретили, как дорогого гостя, а стоило упомянуть рекомендацию некого Ахмеда — так и вовсе отнеслись словно к члену семьи. Пожилой магл, из бормотания которого Альфард уяснил лишь, что кличут его вроде как Фатих, завёл Альфарда внутрь павильона и усадил пить чай из восхитительно пахнущих засушенных цветов. Устроившись на низкой табуретке и поставив у ноги саквояж, Альфард величаво воздал должное чаю (прекрасно утолившему жажду, приведшую мага сюда) и сладостям, которые сердобольный Фатих сноровисто принёс на подносе. Магл что-то рассказывал, воодушевлённо размахивая руками, и Альфард благосклонно кивал ему, попутно скользя взглядом по полкам, уставленным стеклянными баночками с чаями и сладостями, по крытому проулку между магазинчиками, где сновал во всех направлениях народ.       — Альфард, мой мальчик!       — Дамблдор! — ошарашенно воскликнул Альфард, спешно поднимаясь с табуретки. Директор Хогвартса вышел из потока и оказался возле него в два размашистых шага, сердечно тряхнул руку. — Какими судьбами вы здесь?!       — Скорее это мой вам вопрос, — Дамблдор сдвинул очки-половинки на нос и поверх них внимательно оглядел Альфарда, задержался на его усах, шитье на мантии и саквояже. — Вы только прибыли?       — Вчера, — Альфард почувствовал себя так, словно вернулся в Хогвартс и держал ответ в классе перед профессором трансфигурации. Это не понравилось ему, и Альфард тряхнул кудрями, подкрутил правый ус, подбоченился. — Я решил сменить место! А вы тут зачем? На отдыхе иль по делам?       — Ах, всё сразу, мой друг, — пока Альфард покручивал ус, Дамблдор успел переглянуться с Фатихом, и тот налил директору чая и отошёл, чтобы вновь наполнить поднос сладостями. — Я прибыл по делам Конфедерации, однако, пока время позволяет, решил раздобыть некоторые редкие ингредиенты для нашего дорогого профессора Слизнорта, — Фатих вернулся с лукумом, поставил на столик между волшебниками поднос и, улыбнувшись, отошёл к заглянувшим в павильон маглам. — Ну и сладости для него, само собой!       — Да, да, конечно… — пробормотал Альфард и отхлебнул чая. Закусив лукумом, он вдруг сообразил кое-что важное и охнул так резко, что сахарная пудра облачком вырвалась из его рта, осела на мантии, руках и, конечно, усах. — Извиняюсь!       — Ничего-ничего, — Дамблдор тактично отвернулся и притворился безмерно заинтересованным маглами, пока Альфард выуживал из кармана платок и утирался. А тот, закончив, жадно спросил:       — Разве тут, — он неопределённо махнул рукой в сторону улицы под крышей, — где-то можно купить ингредиенты?       Дамблдор повернулся к нему, и Альфард вновь ощутил себя недалёким студентом — с такой весёлой насмешливостью директор на него посмотрел.       — Вы шутите, верно? Египетский базар — лучшее место в Стамбуле для покупки ингредиентов, просто рай для любого знающего толк зельевара!.. — Дамблдор оборвал сам себя. Вновь поглядел на саквояж у ноги Альфарда, вскинул в удивлении брови. — Постойте. Вы сказали, что прибыли вчера, однако вот они — ваши вещи. Неужто, — промолвил он участливо, но голубые глаза смеялись, — вы не сумели отыскать добротную гостиницу?       — Сумел, почему же? — проворчал Альфард, вновь принявшись подкручивать ус, теперь уже левый.       Дамблдор улыбнулся в открытую.       — Но не нашу, верно?       Альфард только и смог, что пробубнить нечто невразумительное. Так стыдно ему было всего раз, после того как подвыпившим дрался с Трэверсом за прерогативу танцевать его роскошную сестру; при женишке её, тщедушном Паркинсоне; а следом убегал от Трэверса и Мальсибера резвой ланью по саду загородного имения Блэков, пока внутри гремел приём в честь помолвки Ориона и Вэл. Как неловко было перед семьёй, ох как неловко…       Впрочем, постыдность нынешнего момента однозначно затмевала ту неловкость, ведь задевала не эфемерную семейную честь, а чувство собственного достоинства лично Альфарда. А тут ещё и Дамблдор так снисходительно похлопал его по руке.       — Ах, мой мальчик, вы не проконсультировались у международников перед поездкой, я полагаю?       — Нет, — процедил Альфард сквозь зубы. Любой министерский отдел был последним местом, куда Альфард стал бы обращаться.       — А зря, — заметил Дамблдор, медленно снял и протёр очки. Чтобы затем неожиданно протянуть Альфарду. — Они бы рассказали вам маленький секрет, который всё меняет.       Альфард посмотрел на него в непонимании, но Дамблдор всё так же протягивал ему свои очки-половинки, улыбаясь. Деваться некуда, и Альфард осторожно, недоверчиво принял очки, не удержавшись, повертел в руке. На тонкой оправе и дужках — руны, стёкла едва приметно блестят умело вплетёнными в них чарами. Вот любопытно, откуда у «простого Светлого героя» деньги на подобное роскошество?..       — Наденьте и поглядите вон на тот павильон, — посоветовал тем временем Дамблдор, сбивая Альфарда с мысли. Он с сомнением, но всё же нацепил очки-половинки на нос — и моментально ощутил себя идиотом.       Во-первых, не приведи Мерлин какая-нибудь дама увидит его в этой нелепице — останется только яду принять!       Во-вторых, роскошные зачарованные стёкла директора без труда отфильтровали оптические барьеры и иллюзии с павильона через дорогу, и тот расцвёл пёстрыми вывесками с изображением котлов. Под потолком, над горами специй, оказались вывешены пучки засушенных трав, полки — уставлены не только банками с чаем, но и склянками с ингредиентами для зелий.       — Секрет магов Стамбула в том, что они прячутся на виду, — негромко произнёс Дамблдор, со спокойной улыбкой наблюдая за Альфардом.