Ролевка

«—Смотрите, пугало сбежало с огорода! Скажи мне, Вася, где ты взял такой наряд?! —Вообще-то я не Вася, я сегодня Фродо, В машине ждет меня хранителей отряд! —А я не знала, что живет со мною хоббит, Вы посмотрите, он еще и босиком! — А что поделать, у меня такое хобби, Зови меня ролевиком!» Mad Show Boys — Люблю Ролевика

Три часа в машине в сторону Тулы спозаранку в субботу может проехать только фанатик. Пожалуй, они все ими и были. Водитель сворачивает на проселочную дорогу, занесенную белым-белым снегом, какого нет в Москве. Хорошо, что не машина, а почти вездеход, отечественный автопром рулит. А то в шесть утра поискать трактор можно, но найти его — не факт. Дальше — по целине, мотор уазика рычит натужно, машина подпрыгивает на колдобинах. Дорогой к бывшему колхозу пользовались только летом и только местные. Кто к речке поближе, кому в лес за грибами. Колхозные поля заросли луговыми травами и вот уже сколько лет не обрабатывались. Земли считались ничейными, поэтому можно преспокойно разбивать локации и играть. Конечно, местные, как рассветет, придут поглазеть, поахать, но нескольким десяткам людей это уже привычно, даже Кате. С публикой вообще играть интереснее. Заброшенный коровник — некогда неприступная крепость-замок темных эльфов, который теперь лежит в руинах. Отважный принц светлых, принявший командование армией после смерти отца в предыдущей битве, так влюблен в красавицу-эльфийку, страстно влюблен, что не приемлет ее отказа. Либо она его, либо никому не достанется. Он ее казнит. Он разрушил ее дом, чуть не взял ее в плен, но она скрылась в лесах. Но он не сдастся и отыщет ее! Темные эльфы готовы драться до последнего за свою принцессу. Но это чуть позже, а сейчас нужно выгрузиться из машин, поставить палатки на поле и в лесу, разложить костры и переодеться. Шумно, весело, все при деле, шутят и разыгрываются, чтобы было легче войти в роли. Всем все равно, кто они «в реале», здесь нет банкиров и фрилансеров, домохозяек и акул бизнеса. Все дружно работают, кто-то, не утерпев, откупоривает бутылку с пивом, чтобы «разогреться», кто-то делится новостями. Важный, как индюк, стеснительный в жизни Колька Зорькин в центре внимания. Он Мастер, он организовывает, командует, угрожает «разогревающимся» пожизненным рабством. Потрясает помятыми листами сценария, принимает похвалу, что «ну, ты, Колька, прям как Толкин!», таскает сучья к будущим кострам. Катя улыбается, без стеснения, и глаза ее горят огнем, в предвкушении интересных приключений. Она уже переоделась и капризничает, потихоньку входя в роль. Где это видано, чтобы монаршая особа шашлыками занималась или костры разводила! Много знакомых лиц, есть стесняющиеся новички, которых опекают по-братски. Шум, гвалт, взрывы смеха! Шумные приветствия постепенно собирающихся игроков. Они начнут незадолго до рассвета. Все проблемы и волнения остались дома, все мрачные мысли в этом празднике жизни растворяются. Вот приехала Ирина и ее муж, с «реквизитом», который тявкает и скулит в нетерпении. У Ирочки свой питомник собак, и они с удовольствием участвуют в играх. Катя тормошит добродушных псов, которые ее обожают, обнимается с их хозяйкой, обе смеются и спрашивают, что нового. Кто-то уже выхватил меч и звенит им с партнером в шутливом спарринге, а Катя завидует, принцессам мечи не положены. Зато при ней лук и колчан. Над полем на востоке светлеет край неба и отдает в зелень. Мороз! От людей, от собак, валит густой серебристый пар. Громко свистит Колька. Начинается игра! Четыре десятка, или больше, людей самых разных возрастов внимают слову Мастера. Где-то в толпе Миша, Катя его видела, но подойти не успела. На этот раз он и сам не торопится отыскать ее в мельтешении силуэтов и теней, все ближе к обожаемой кухне жмется. Небольшой отряд с темной принцессой движется в сторону рощи, гордо именуемой тут дремучим лесом. Жарко! Топать по сугробам нелегко, да еще тащишь за собой всякое барахло. Ноги проваливаются в снег по колено, но весело. Люди уже разыгрались, на ходу примеряют роли и держат высокую планку. Заливаются лаем серые маламуты, подвывают по команде. Сегодня они свирепые волки на страже принцессы. Небо с востока желтеет, затем розовеет. Вот-вот золотистый диск солнца осветит будущее поле сражений и рощу. За Катей, отдуваясь и пыхтя на ходу, плетется Славик, кляня на чем свет стоит не вовремя разболевшееся колено и одышку. Катя его жалеет, как и подобает любящей дочери. Сегодня он король темных эльфов в изгнании. Добрели до рощи, нашли укромную полянку, и теперь Славик в миру, а сейчас грозный король Алкарон, расставлял посты, отдавал приказы и готовил нехитрый быт правительства в изгнании. Зажглись костры, зашипела на огне нехитрая похлебка, принцесса Вениа, не спускает глаз с густых зарослей и гладит верных волков. Нервно двигаются тонкие пальцы по серым шкурам, затянутые в перчатки, да пар от дыхания оседает серебром на меховой накидке. Хорошо, что догадалась надеть под платье тонкий джемпер, а то ни плащ, ни костер не спасли бы от холода. Вот они ругаются с отцом в пол-голоса — дочь рвется с луком занять место на посту, вместе с простыми стражниками, а король отчаянно желает уберечь свою жемчужинку, просит спрятаться, а то, не ровен час, беда придет... И нет девочки с косичками. Растворилась в небытие, как страшный сон. Есть гордая и воинственная эльфийка, красивая и утонченная в темно-зеленом тяжелом платье со свободными рукавами. Немного мешает подол, волочащийся по сугробам, на солнце блестят украшения и затейливая прическа развевается на легком ветру, словно в роду у нее были медузы горгоны. Ловко ее Ярка накрасила — карие глаза кажутся черными в обрамлении длинных ресниц. С губ не сходит полуулыбка, она мила и обходительна и со слугами, и с отцом, и с его советниками. Волнуется и боится, что догонят и найдут, что не смогут ее уберечь от преследователей. Она готова и сама сражаться за свой народ и убить подлого Манвэру, светлого принца. Жалко, что Кольку убили в прошлом сражении, но он приглядывает за всем этим, хоть сам и не играет. На нем съемка, координация всей игры. Принцесса садится ближе к костру. Волшебство сковало земли вечным холодом. Хорошо, что пока что им подвластен огонь. Солнце уже высоко — в декабре день короткий. Вот верные волки навострили уши и тихонько повизгивают, готовые ко всему, Вениа поднимается со своего места, оставив трапезу и хватается за лук, хочет предупредить об опасности, но ее никто не слушает. Вот раздаются крики, шум, лязг мечей и лай собак Манвэру. Алкарон и его люди окружены, но не желают сдаваться без боя. Кровавый бой на смерть завязался мгновенно, в пылу битвы, потеряв лук, принцесса выхватывает меч у поверженного врага и пытается защититься, но ее пленили. На вытоптанном снегу пятна крови и следы-следы-следы. Манвэр поднимает ее голову за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. Меч выпадает из рук эльфийки. Ее уводят, и она идет, покорно, до поры до времени. Оставшихся в живых взяли в плен, связали и волокут следом. Больно от крепкой хватки и вида плененного короля. Вернулись в поле, к условному замку светлых. Два костра рвутся ввысь огненными стенами, меж ними стоит плененная принцесса, а вокруг нее расхаживает Манвэру, довольный собой. Они разговаривают, он ее убеждает, уговаривает, угрожает, но она отвечает отказом. Тогда он начинает пытать и казнить пленников. Только тогда она соглашается на его предложение. Не видит он опасной улыбки в уголках ее губ, не видит пламени в глубине ее глаз. Он наклоняется за поцелуем, и она отвечает ему, а затем толкает его в огонь и шагает за ним. Крики, свист, аплодисменты — все Кате. Пушкарева выходит из-за стены огня в обнимку с Мишей, улыбается. Борщев легко ее целует, благодаря за игру. Они отлично сыгрались,понимают друг друга без слов. Ревут девчонки в обнимку, кто-то фотографируется. Миша вручает ей горячий чай из термоса, уговаривает поскорее одеться. Но Катя в эйфории не чувствует холода. Фотографируют и Катю, еще не совсем вышедшую из роли. И ей очень легко и свободно. Никакого Жданова в мыслях, никаких проблем. Она вертит в руках очки, но кто-то налетел на нее, уронив в снег. Брр... холодно как, снег плавится на руках и лице, обжигает похлеще огня, заставляя ловить судорожно вдох один за другим. Очки безнадежно сломаны. Коля ехидно улыбается, обещает всех причастных четвертовать, но он знает, что круглые очки больше не вернутся к Кате. Над полем разносится аппетитный запах шашлыков, повсюду льется алкоголь, и Пушкарева, наплевав на запрет Коли и Миши, напивается до поросячьего визга, курит, танцует, смеется. Ей весело, так, как это бывает только на игре. Лихо, как в последний раз, зажигая всех вокруг, увлекая в разноцветный калейдоскоп улыбок, шуток, песен, объятий и теплых слов. Эль льется рекой, шипит мясо на шампуре, а Катя ушла в отрыв и веселится, не смотря ни на что. Только Коля знает, чего ей это стоит. Кончится запал, пройдет эйфория от удачной игры и вернется тихая, запутавшаяся в себе Катюша. До следующей игры. А пока он тоже веселится. Заслужил же ведь, верно? Возвращение поздним вечером, полупьяная, с горящими глазами, платье помято — она его так и не сняла. На губах блуждает ехидная усмешка. Она смертельно устала, ужасно устала, но счастлива, по крайней мере, до дня рождения запала точно хватит. Папа молчит — любуется, мама утирает украдкой глаза. Несмотря на алкоголь, они рады видеть дочь счастливой, а не тихой тенью. Катюша приглашает папу на вальс, игнорируя его ворчание, Катюша любит всех на свете — и, особенно, Жданова. Он ее вчера целовал нежно-нежно, словно и впрямь любит. Вчера она отвечала сдержанно, а сегодня, после игры готова была бы повторить ту прекрасную ночь. Пьяная, что с нее взять. А Милко она фотографии в понедельник принесет. Похмелье с утра, как всегда, но достаточно сосредоточиться и можно действовать. Пришлось сходить за новыми очками — благо деньги были. Пришлось съездить к Мише. Пытались поговорить — не вышло. Он в своих переживаниях, она и слышать ничего не хочет и не может Эйфория пока еще не сошла на нет. Единственный раз ее бросило в жар от смс. Короткое сообщение от Жданова: «Соскучился. Люблю. Жду». Чуть было не взяла такси и не поехала к нему, но вовремя остановилась. Завтра. Они увидятся завтра. Что бы она ни говорила Коле, себе врать бесполезно. Любит. Не лечится. Скучает так же, как и он. Делать ничего с этим не может и не хочет. И поверить ему она тоже не может. И забыть тоже. Вечером к Кольке, выпросить флешку с фотками взамен пообещать вернуть и распечатать фотографии. Понедельник день тяжелый. Волосы забраны в высокий конский хвост, все еще немного вьются, новые очки в прямоугольной тонкой оправе, небрежно накинута рубаха в традиционную шотландскую клетку поверх майки. Глаза горят, она даже сама это ощущает. Эйфория. До обеда она будет любить вообще всех, пока свежи эмоции от игры. Андрей сегодня рано, раньше обычного, сидит в кабинете, какой-то взъерошенный, словно не спал всю ночь. С ним Роман, как всегда, что-то явно внушает, но Жданов его не слушает. Оглох. Малиновский поворачивается и теряет дар речи. — Катюша! — Малиновский усмехается. — Вы сегодня неуловимо непохожи сама на себя. А где же... ну... Роман сомкнул большой и указательный пальцы в окружность и приставил к глазам. Катя смеется, ей совершенно не обидно. — Не поверите, Роман Дмитрич. На всем огромном поле бывшего колхоза именно на меня налетели двое остолопов, которые не намахались мечами за игру. Хорошо, что сугробы по колено, приземляться было хоть и холодно, но мягко, — и засмеялась. Легко и беззаботно. — Очки, короче, в небытие отправились. — Вот как, — Рома спрыгнул с ждановского стола, в два шага подскочил к Пушкаревой, которая уже включилась в его игру и ожидала, что еще выдаст вице-президент, чуть склонив на бок голову. — Катенька, я скорблю об их кончине вместе с вами! Вот честно! Но не грустите, клянусь, вы без них выглядите очень неплохо! — Почти комплимент, — Пушкарева рассмеялась, в глазах заплясали бесенята. — Я обязательно помяну несчастные очки от вашего имени. — А куда вы дели косичку?! Катя! — Мне было лень ее заплетать утром. Но если вы так переживаете, то могу исправить. — Что вы, Катенька, вам очень идет. Очень. Вон, посмотрите на Андрея Палыча. Он даже дар речи потерял! — Значит, поработаю сегодня в тишине, — Катерина усмехнулась. Но на Палыча смотреть не рискнула. Знала наверняка, что там увидит. — А знаете, Катерина Валерьевна, вы прямо вся светитесь... Уикенд с любимым? Вино? Ужин? Просмотр совместных фотографий? — Малиновский начал нарезать круги вокруг Кати, но она по-кошачьи переступала, поворачиваясь к нему лицом. Они словно вальсировали на расстоянии. — Оргия и коллективная пьянка, — беззлобно огрызнулась Катя. — А потом меня сожгли на костре. Очень бодрит. У меня даже фото есть. Показать? — Ой, увольте, я слишком стар и буду завидовать! — А пойдемте в следующий раз вместе, Роман Дмитрич, — Катя легко развернулась к Малиновскому спиной, мазнув хвостом по лицу. — Хотя бы понаблюдаете. — Вы меня совратить пытаетесь? Палыч, ты слышал?! Твоя собственная помощница твоего собственного вице-президента! Средь бела дня! — Малиновский, я сейчас лишусь вице-президента! Случайно совсем! — рыкнул Андрей, прожигая взглядом почему-то Катю, а не Романа. — А ты, собственно, чего рычишь-то? Должен жизни радоваться! Ты по-прежнему холост и вполне свободен, знать бы еще, какая муха укусила Киру, раз она отменила свадьбу! Диалог прервался грохотом двери каморки. Катя, пользуясь моментом, ушла. Андрей вдруг улыбнулся мечтательно, почти счастливо, а Малиновский, посмотрев на закрытую дверь каморки восхищенно заключил: — Огонь, а не женщина, Жданчик! Твоя Пушкарева это чистый огонь! Покорен и восхищен! Одновременно раздались фирменный ждановский рык и задорный крик Кати: — Роман, я все слышу! — Малина! Заткнись и уйди отсюда! Не мешай радоваться жизни!