Ролевка

«Сквозь смешные маски изучаю я народ: Вокруг одни придворные и знать. Звезды маскарадов заслоняют небосвод, Польстить им, словно нищим грош подать». Король и Шут — Бал Лицемеров

Ее уговаривали всем офисом: побитой собакой с умоляющими глазами за ней ходил Жданов, утверждая, что вот никак без нее, нужна ее поддержка и вообще, ее заслуга, идея, она тут чуть ли не до смерти уработалась, женсовет, которому хотелось прикоснуться «к прекрасному», и, в довершении, что совершенно внезапно, Кира. Катя отказывалась наотрез. Такой отдых не для нее. И так вплоть до самого показа, а потом внезапно согласилась. Психанула. Сказала, что будет, но назло всем напьется и испортит настроение. Такой вот сама себе злобный Буратино. И вот она в зале, смотрит на подиум, где приветствовал собравшихся гостей Андрей. Он поискал ее глазами, прежде, чем начал свою речь. Улыбнулся. — Зима в самом разгаре, на улице снег и холод, но, я думаю, у каждого присутствующего здесь есть тот, с кем ему очень тепло, кто зажигает огонь в сердце и помогает пережить холодную зиму. У каждого есть тот, кто вдохновит, поддержит и укажет путь сквозь вьюгу и лед, к весне и теплу. Совсем скоро наступит Новый Год, в котором, я верю, все сложится как нельзя лучше. А у нашей компании будет взлет на новые высоты благодаря слаженной команде профессионалов, сегодня они здесь, среди нас, и гениального модельера — встречайте, Милко Вуканович, человек, без которого «Zimalettо» просто не существовало бы! Встречайте его новую коллекцию. Катя улыбнулась. Женсовет одобрительно загалдел, но их крики потонули в овациях. Встретилась с Кирой взглядом. Она грустно улыбнулась ей. Речь подхватил вышедший на подиум Милко, отобрал у Жданова микрофон и продолжил за него. Он говорил о вдохновении, о том, как невозможное становится возможным, о чудесных превращениях и новогодних огнях, о полете снежинок в ночном небе. Вскользь упомянул про свою музу, вогнав в краску Катю. Она точно знала, о ком речь. Неужели один-единственный этюд в ее исполнении, почти импровизация, так его зацепил? Хорошо, что без имен. Андрей, тем временем, по-мальчишески спрыгнул с подиума, радостно улыбаясь, и направился сначала к Кате. — Рад, что ты все-таки согласилась прийти. Ты себе не представляешь, как мне это было нужно. — Ну и что мне тут делать? На моделек смотреть? Очень жалею, что согласилась. — А ты внимательно посмотри, — Андрей усмехнулся. Свободные рукава, кружева, тесьма, складки, сложные комбинации тканей. — Зря, что ли, ты Милко фото показывала? Вдохновила? Наслаждайся. — Клянусь, на пушечный выстрел больше не подойду к нему, если мне не придется снова участвовать вот в этом всем. — Ты — помощник президента, финдир. Придется. Хочешь или не хочешь. Хочешь — в качестве финансиста, хочешь — в качестве моего спутника. Катя отшатнулась от него, стремительно отводя взгляд и пытаясь скрыть пылающие огнем щеки. Нестерпимо захотелось выпить чего-нибудь да покрепче. Андрей коснулся ее плеча, вынудив слушать дальше. — Это не страшнее, чем прыгать через костер. Просто. Играй. Свою. Роль. Так, как умеешь только ты. Мне непросто выходить на сцену, гораздо сложнее, чем ты думаешь. Говорить оттуда, — он махнул рукой в сторону подиума, по которому вышагивали модели, — что-то ободряющее и правильное. Это все мишура. Яркая и бесполезная, ее скоро позабудут, как пройдет праздник. — Андрей, прекрати, — сдавленно пропищала Пушкарева. — Я здесь лишняя и чужая. — Ну, конечно, — усмехнулся Жданов, — вы, Екатерина Валерьевна, здесь страдаете больше всех. Что с вашей самооценкой? Вы можете танцевать на снегу практически раздетая на виду у толпы народа, но не можете прийти на показ в качестве наблюдателя? Вас же на подиум никто не тащит. — Это другое... Стоп, ты видел фото? Когда?! Андрей кивнул и улыбнулся, надеясь, что сейчас не огребет прилюдно. — Несколько дней назад, после того, как ты с Малиновским устроили в моем кабинете показательное выступление в очередной раз. Выпросил у Милко копии. — Я не давала разрешения! — Прости, Кать. Но вряд ли ты бы мне позволила просмотреть их вместе с тобой. — А обязана?! — резко спросила она, разозлившись. — Зачем тебе это? — Ты знаешь ответ. Сюда идет пресса. Подумай и реши, прямо сейчас, готова ли ты появиться в объективе вместе со мной. — Нет! — Тогда оставляю тебя на растерзание Кире. Она до сих пор не подошла к тебе только потому, что я рядом. — Почему? — Потому что я начну тебя защищать, и будет скандал. Подумай, пока есть время, зачем сюда в основном приходят. Но Катя осталась. Кира гораздо лучше желтой прессы. Не так страшно. Воропаева подошла с двумя бокалами вина, один предложила Кате, не скрывая ухмылки. Взгляд у нее был как у хирурга-садиста. Кажется, она намерена препарировать Пушкареву прямо здесь, живьем и без скальпеля. Катя поблагодарила за вино. Хотелось уйти подальше отсюда. — Наслаждаетесь шоу? — Кира отсалютовала ей и женсовету полупустым бокалом. — Нет, — мрачно ответила Пушкарева. — Шоу лицемеров. — Привыкайте, пока есть время. Андрей видит в вас друга, так что рано или поздно вам тоже придется примерить маску, хочется вам этого или нет. Здесь нет уютной тишины вашей каморки, где можно спрятаться от всего мира за монитором компьютера. Ну, или вам следует отказаться от дружбы с ним. — Зачем вы мне это говорите? — невольно вырвалось у Кати. Некрасивая девочка в старомодной одежде проклюнулась так неожиданно, что она не сразу сообразила, что произошло. — Как-то вы поставили меня в неловкое положение и заставили заглянуть в те сферы человеческих взаимоотношений, о которых я ничего не знала. Я просто делаю то же самое. — Один-один, Кира Юрьевна. — Один-два, Катя. В вашу пользу. У вас есть то, чего у меня не будет. И, возможно, вам будет плохо на душе, но если постараетесь, то позже вам станет гораздо легче принимать участие в, как вы точно выразились, бале лицемеров. Я после нашего с вами обеда напилась. Думаю, теперь ваша очередь. Как ни странно, но от колких слов Киры почему-то стало легче. Она оглядела зал, без интереса, но и без отвращения. Просто люди и все. Просто кто-то кого-то фотографирует, кто-то собирает сплетни. Что ж, можно представить, что это невообразимо скучный корпоратив. — Кира Юрьевна, — Катя ухмыльнулась, — а давайте еще по бокальчику? — А давайте, — неожиданно согласилась Кира, возвратив ей ухмылку. Весьма искреннюю. — За успешный показ новой коллекции и будущие успехи компании. Милко получает заслуженные аплодисменты Катя инициативу не спешила проявлять, предоставив хозяйничать Кире в ее стихии. В конце концов, она тоже причастна к ее появлению тут. Кира справилась быстро, звякнули бокалы друг об друга, и вино обожгло нутро. Катя ничего не ела с обеда и, видимо, скоро об этом пожалеет. Кира ее добивает замечанием, что небрежность и наплевательство в одежде и внешнем виде ей очень вредит и не только на массовых мероприятиях. Два-два. А потом добавила, что ничего личного в виду не имела. Стук крышки гроба, первый гвоздь забила Кира. — Пушкарева, только попробуй свою косичку дурацкую заплести! — донеслось вдогонку ей. — Поздно, — абсолютно привычная нахальная Катя вынырнула обратно пред светлы очи гения. — Зачем ты так? Ты же можешь быть... — начал Милко. Могу, но не хочу. Непрошеное воспоминание выскочило так некстати. Да, может. А смысл? Какую шкурку не натянешь — дурой останешься. С косичкой. Вино кончилось в бокале, в голове еще не шумит, но мысли уже неповоротливы. Да и вина больше не хочется. Зато тут есть виски. Не коньяк, конечно, но... Пушкаревы держат слово. Обещала напиться — так вперед. — Катя, отставь пока свое пойло, успеешь. Улыбаемся и машем, — откуда-то возник взъерошенный возбужденный Жданов, перехватил у Кати стакан, выпил залпом, проигнорировав ее возмущенный писк. — Нужно поработать совсем чуть-чуть. — Пугалом или шутом? — мрачно поинтересовалась Пушкарева. Андрей неприлично близко, чуть приобнял ее за талию на грани дозволенного. Горячая рука прожигает поясницу сквозь тонкую ткань водолазки, а уже выпитое вино и обстановка успели испортить настроение. — Что тебе Кира наговорила?— Андрей нахмурился и поискал взглядом бывшую невесту. Бывшую? Вроде, не пил еще толком. — Пока финансовым директором предлагаю поработать и моим помощником. Мы можем получить договоренности для заключения новых контрактов, но сама понимаешь, ты нужна. — Кира ничего кроме правды не сказала. Я не хочу идти в толпу. — А новые контракты для компании тоже не хочешь? — Андрей улыбнулся, но уже не так душевно, как раньше. — Я не могу тебя уговаривать вечность. Послушай меня, я тебя не узнаю, где задорная и бесстрашная девушка, которая не боится никого? Которая даже неуравновешенного начальника на место ставит парой слов. — Посмотри на этот сброд и на меня. — Ну и? Блеск, кричащий шик, штукатурка и маски-маски-маски. А ты настоящая. Какая есть, — Андрей плюнул на все приличия и притянул Катю к себе поближе. Она не сопротивлялась, но напряглась. Почти коснувшись губами ее уха, Жданов шепнул: — Ты выглядишь сегодня отлично. У меня дыхание перехватывает от одного взгляда на тебя. Надевай почаще эти джинсы. — Ты уже выпил, что ли? — Катя отстранилась от него, — тут полно людей, мало ли, что подумают... — Абсолютно трезв и мне плевать, кто и что подумает. Ты рядом, это главное. Давай, нам пора работать. Без тебя я не справлюсь, не найду нужных слов, чтобы убедить важных нам людей, что мы им нужнее, чем они нам. — Я тебе это припомню, Жданов, — тяжелый вздох, тяжелый прожигающий взгляд исподлобья кажущихся черными глаз. — Прикуплю плетку и наручники, — Андрей рассмеялся. Называет по фамилии, значит, убедил и уболтал, потом, возможно, они разругаются, но сейчас они будут вместе, одной командой, как всегда. Не тратя больше времени на пустые слова, Жданов повел Катю в толпу, туда, куда она хотела меньше всего на свете. Андрей кого-то выискивал глазами, а затем, улыбнувшись, хищно, словно дикий зверь на охоте перед прыжком, привлек к себе внимание весьма представительного дяденьки. Кате мучительно неловко среди бриллиантов, брендов, тонких ароматов дорогущих духов. На нее смотрят вежливо-снисходительно, с дежурной улыбкой и сдержанным любопытством, как на любимую зверюшку гостеприимного хозяина. Сделай хоть одно неверное движение — бросятся и растерзают. Отвратительно-мерзко, здесь, в толпе, фальшивая насквозь игра, все это утомляет. Катя к этому не привыкла, хотя уже имела удовольствие столкнуться с подобным в универе. Андрей очень вовремя подает ей бокал с красным вином, чтобы занять дрожащую руку, улыбается. Ей — чуть смущенно и восторженно, другим отвечает насквозь фальшивой улыбкой, словно копируя толпу. Катя не могла подобрать нужный ей образ. Игры и маски офиса здесь неуместны, личина беззаботной девчонки тоже неуместна, она не на игре, где все свои. Она на игре, где все чужие. Если бы не рука Андрея, как всегда лежащая на спине чуть ниже, чем это допустимо, она бы вернулась к барной стойке. — Рад видеть вас на мероприятии, — лучезарно улыбнулся Жданов представительному дядечке. — Надеюсь, вам здесь нравится? — О да, показ на высоте, — оба подбородка престарелого бизнесмена дрогнули, взгляд зацепился за катино лицо. Катя в ответ обозначила улыбку. — Какая очаровательная у вас спутница. — Рад, что вам нравится, — Андрей притянул Катю чуть ближе, обозначая свою территорию. Жест неосознанный, но Кате и выпитому ею вину это польстило. — Знакомьтесь: мой личный помощник, финансовый директор компании и личный ангел-хранитель — Екатерина Валерьевна Пушкарева. — Очень приятно, — кивнул дядечка, протянув руку для пожатия Кате. Катя внутренне содрогнулась, но на жест ответила. Влажные пальцы-сардельки сомкнулись на ее кисти. — Попов Вениамин Алексеевич, владею сетью магазинов одежды. Неожиданно видеть такую молодую девушку на высокой должности. — Исключительно из-за моих талантов, — фыркнула Катерина, поспешно убирая руку и не давая Попову приложиться к ней губами. — Катюша просто гений, — кивнул Андрей. — Я счастлив видеть ее в рядах своих сотрудников. — Вы преувеличиваете, Андрей Павлович, — Катя мельком глянула на Жданова. Тот слегка усмехнулся, заметив ее выражение лица. — Ничуть. Вениамин Алексеевич, что вы думаете по поводу новой коллекции? — О, я бы купил ее всю! — Тогда я, думаю, этот вопрос стоит обсудить с Екатериной Валерьевной. И в Кате проснулся профессионал. Попов слушал ее, чуть ли не открыв рот, только поддакивал, кивал и даже не пытался возразить ей. Под конец только опомнился и предложил обсудить детали в более спокойной обстановке чуть позже. Катя обернулась к довольному начальнику, тот кивнул, и Катя приняла предложение. — Ты молодец, — шепнул Андрей ей на ухо, когда Попов с явным сожалением отошел от них. Потом были еще подобные знакомства и не одно. С каждым разом Кате становилось легче. Может, потому, что Андрей не отпускал ее от себя и поддерживал, не давая ей испугаться, а, может, потому, что уровень алкоголя в крови неуклонно повышался. Виски Жданов ей не позволил выпить, потом вообще спросил, ела ли она. Катя отрицательно помотала головой и буквально волоком подвел к закускам и велел что-нибудь съесть. — К чему такая забота? — наконец, поинтересовалась Катя. Андрей пожал плечами, но не ответил. А потом его отвлекла стайка восторженных девушек, на которых Пушкарева посмотрела с нескрываемым отвращением и предоставила Жданову самому выпутываться из цепких наманикюренных ручек. Смотреть на этот спектакль она не пожелала и ушла к бару. Раздобыв себе коньяк, она уселась в углу и наблюдала за всей этой кутерьмой. К ней подошел Малиновский, пока без девушек, но уже готовый выйти на ловлю бабочек. — Катенька, как вы тут справляетесь? — Роман ехидно улыбнулся. — Если выпить побольше, то не так уж и мерзко, — ответила Пушкарева. — Надеюсь, вы пьяная не буйная? — На людей не бросаюсь точно. — А давайте за успехи на показе? Андрюха такую речь толкнул со сцены, я чуть не прослезился. — А давайте! — Катя вымученно улыбнулась. — На брудершафт и переходим на «ты», — Малиновский поднял свой стакан и склонил голову, ожидая ответа. — С чего вдруг? —недоверчиво просила Катя. — Катенька, вы умная, страстная женщина, с вами приятно общаться и работать. В конце концов, с Андреем вы общаетесь весьма свободно, почему мне отказываете в таком удовольствии? — Ладно, убедили, — Катя впервые за вечер искренне улыбнулась. — На брудершафт так на брудершафт. Они выпили, потом еще. Смеялись и подкалывали друг друга, как обычно. Допились до глубокого взаимного уважения, а потом им все испортил отвратительно трезвый и злой Жданов. — Что здесь происходит?! — сверкая глазами и метая молнии поинтересовался он у Малиновского. — А-а-андрю-ю-ю-ш-ш-ш-а-ааа, а мы тут сидим и уважаем друг друга, — Роман молодецки рассмеялся. — Катюха она знаешь какая? Она вот такая! Ну прям самородок! Я с ней играть поеду! — Зачем ты ее споил, придурок? — рыкнул Жданов. — Мой блистательный перзи,... педи...президент, вот! Она сама! Скажи, Катюха? — Ага. Сама. Обещала же. Андрюш, не ругайся, выпей с нами на троих, а? — Нет уж, кто-то должен быть адекватным из нас. Хватит пить, Кать. Поставь стакан. — Неа. Я допью. И я стеклая как трезвышко. Вот закончится этот бал лицемеров, и я поеду гулять, — Пушкарева захихикала. Жданов натурально зарычал. Хорошо, что сегодня пятница, и ему не придется с утра наблюдать две похмельные морды ближайших к нему людей в офисе. — Катее...нька он нас не уважает, прикинь? — возмутился Рома. — Ну не скотина он? — Не, Ром, не обижай его, — тихо возразила Катя. — Он просто отвратительно трезвый. — Малина, я просил тебя присмотреть, а не спаивать. — Я... смотрел! Во все четыре глаза! — Так, братцы-алкоголики, я вызываю такси обоим и отправляю по домам. Хватит. Катя, ты вообще сколько выпила? — Не... знаю, — хихикнула Катя, влюбленными глазами разглядывая Жданова. — Сколько выпила, все мое. И еще выпью. Ну куда ее в такси сажать в таком виде? Точно найдет себе приключений. Лучше сам отвезет. Поручив Малиновского Кире, Андрей за шкирку поднял свою помощницу из-за барной стойки и поволок ее одеваться. Упертая девчонка! Слово она, видите ли держит свое. Ни на секунду нельзя отпустить от себя. — Андрей, я не хочу домой, — чуть бодрее, чем раньше, сказала Пушкарева. — Я пьяна, и меня тянет на подвиги. — Ты уже, кажется, подвигов насовершала. — Не-а, я мирно пила с Ромочкой, сначала на бур... не, бруд... брудершафт, во, а потом просто пила. Мне кроме Кольки не с кем выпить, прикинь? Ну, чтобы поговорить по-человечески. Хорошо, что теперь у меня есть такой собутыльник... собеседник! — Я твоего собутыльника-собеседника урою! — огрызнулся Андрей, надевая Кате куртку и шапку. — Поехали домой. — Ко мне? — Ну не ко мне же! — А почему? — Ты пьяна. — Я пьяна, — согласилась Катя. — Я пьяна, Жданов, как не знаю кто. И знаешь, что? — Что? — Я пьяна и я тебя люблю. Вот прямо сейчас и люблю. — Замечательно. — И трезвая когда я тебя тоже люблю! Только ты дурак и меня не любишь. Жданов застонал. Нет, Валерию Сергеевичу ее в таком виде сдавать нельзя. Значит, придется везти ее к себе.