Ролевка

«А догорающий звук уже едва различим Бледнее бледного, да, но ты не молчи Ведь это только игра, что в ней грех, а? А что хранила душа, так того не отнять А держите, держите, держите меня Чтобы я не лопнул от смеха. Немного огня — серединa пути Немного огня тебя может спасти В блеске обмана…» Пикник — Немного Огня

До показа оставались считанные дни и, вопреки катиным ожиданиям, Милко не истерил больше обычного, не капризничал, изредка только поддразнивал нелюбимую Пушкареву неравнодушием к Жданову, женсовет не доставал сомнениями и волнениями, все летучки проходили спокойно. Почти полгода опыта работы в Zimaletto наводили на подозрения, что это затишье перед бурей. Вопреки прошлому опыту, даже Андрей не доставал ее и не отвлекал от дел. Ромка вдруг тоже воспылал трудовым энтузиазмом и почти не заглядывал в кабинет финдира, где последнее время находился куда чаще, чем в своем собственном. Жданов так вообще пай-мальчик — тихий, что мертвый. Насторожиться бы, да вот наоборот, Катя как-то расслабилась и даже заскучала. Несмотря на мирное течение дел она ужасно уставала и практически засыпала на ходу. До показа оставалось пять дней… Если бы знала Катя, что лично Андрей Павлович провел разъяснительную беседу со всем персоналом и отдельно с модельером, обиделась бы. Но Жданов умеет быть крайне убедительным и, когда нужно, очень-очень терпеливым. Разговор с Милко у президента компании начался с подколки: — Андрюша хочет, чтобы Милко оставил в покое его Пушкареву? — Дай ей спокойно работать и все. Ты же сам хочешь, чтобы показ прошел на высшем уровне. — Скажи сразу, Жданов, что ты задумал? Я видел, как ты ее целуешь, здесь, в моей мастерской. Влюбился что ли? И глазы твои я вижу, когда смотришь на нее. Не отпирайся, не отпирайся! Милко все сам узнал! — Влюбился, — Андрей кивнул. — Не удержался тогда просто. Только никому не говори, хорошо? — Она знает? — Модельер прищурился и стал похожим на старого хитрого лиса. — Не верит, — Андрей печально вздохнул. — Да и не нужен я ей особенно. — Это потому что ты тиран и деспот, — Милко наморщился. — И варвар. Пушкарева же на моих рыбок не похожа, ее красивыми словами не проймешь. А ты наиграешься и бросишь ее. — Думаешь, позволила бы она себя целовать, если бы… ну… — Жданов опустил глаза. — Если бы я ей совсем безразличен был? — И что ты от меня хочешь? Я же не сваха! — Да мне бы ее заставить на показе меня выслушать… — Ладно, Жданов. Милко не сваха, но все-таки гений. Я придумаю, как тебе помочь. Только если будет так же, как с Кирой и всеми этими твоими… я обижусь и уволюсь. — Не, не будет, — Андрей ухмыльнулся. — Только никому не говори. — Олечка знает, что ты Пушкареву целовал. — Ольга Вячеславовна не будет вмешиваться. — Да знаю. Даже обсудить не с кем. Рома тоже знает? — Ну куда ж без Ромы. Знает, конечно. И почему Катя на меня дуется, тоже знает. — А ты знаешь? — И я знаю. Дурак потому что, вот и обиделась. — А Кира правду говорила тогда, что ты ее… — Больше Киру слушай. — А знаешь, Андрюша, я с Пушкаревой тут поругался и выпихнул ее на подиум. И знаешь что? — Что? — Облила меня ядом, но прошлась. Хорошо двигается. Не как модель, как… ну не знаю, как назвать. Легкая, воздушная. Вот как на фото. Она же мне оставила его. — Завидую. — Ладно, зови своего Малиновского, будем думать, как тебе помочь. Я согласен. Тем более, если Пушкарева уйдет, мне не с кем будет ругаться. Легко было провести Милко, хорошо все-таки, что Катя не давала Андрею возможности проявлять свои симпатии на людях, иначе он ни за что не согласился бы. Хорошо, что Милко ничего не знает, иначе обмануть его было бы гораздо сложнее. План в целом был готов, осталось только Андрею придумать, что именно сказать Кате перед кучей народа. На помощь пришел, как ни странно, Николя Зорькин собственной персоной, который прежде отказывался наотрез лезть во все это. «Ну, что ты ей можешь сказать, Андрей Палыч. Как есть, так и скажи. Что придурок редкостный и болван безмозглый. Только в любви ей не признавайся публично. У Катьки на это дело аллергия. Скажи ей, почему ты ее любишь». Андрей рассказал, что хочет сделать, Зорькин в целом одобрил, но пообещал, что Пушкарева обидится насмерть. Впрочем, если действительно услышит, то быстро отойдет и тогда можно с ней договариваться. А еще порекомендовал вспомнить, с чего начались его чувства. … Он поднял голову на стук. Странное создание непонятно как одетое просочилось в приоткрытую дверь с его разрешения и поначалу даже не было ясно, какого пола это чудо. Господи, да как же она, если верить резюме, все-таки она, будет работать в президентской приемной? Все ж пальцами будут тыкать. Девушка смотрела на него холодно, но отвечала на вопросы вежливо, четко, хотя отчего-то казалось, что эта девчушка питает к нему, по меньшей мере, опасения. Отслеживает взглядом каждый его жест. И голос такой ровный, тихий, умиротворяющий, что ли. После истеричных ноток глубоко любимой Киры, показного кокетства феечек — слушать и слушать. Даже звонок в Ллойд Моррис ее не смутил особо. Слушала многочисленные цветистые комплименты совершенно спокойно, только щеки чуть зарозовели. Он уже знал, что возьмет ее, а потом принесли черти Киру… И Катя, тогда еще Екатерина Валерьевна, оборвала разгорающийся скандал. Конечно, пришлось взять еще и кирину подружку, но он уже твердо знал, кому доверит контакты, расписания и все остальное… Нет, любовь началась не с этого, не с первого взгляда. Пожалуй, даже не со сто первого. Сначала было просто уважение как к профессионалу. И признательность как человеку, имеющему четкие принципы. Потом — благодарность за поддержку. Еще позднее — безграничное доверие. Она умеет хранить чужие тайны и никогда не пользуется полученной информацией в своих интересах. … С Малиновским они уже битый час корпели над планом, предоставленным Яриком, и чувствовался какой-то подвох, а где неясно. Это и напрягало. Но вот в щелку показался нос помощницы, и ему просто захотелось проверить, так ли она хороша, как написала в резюме. Сам не знал, чего ждал. То ли мечтал, чтобы она облажалась, то ли чтобы удивила. А она удивила и сразила наповал. Расчеркала все карандашом почти на бегу, и откуда такая привычка бродить из угла в угол, пока что-то обдумывает и рассчитывает? Но увлеченная процессом, распрямила спину, задвигалась как-то плавно, по-кошачьи, только и видно, как мелькает ее косичка. Туда-сюда, туда-сюда, как маятник. Залюбовался. Объяснила, рассказала, предложила, на первый взгляд, совершенно безумные идеи, но спасла положение. А то совет директоров на носу и с этой яриковой похабщиной выходить на люди стыдно. Два дня потратила на исправление собственных пометок и предоставила совершенно гениальный бизнес-план. И хотелось как-то выразить благодарность, да обычные ждановские благодарности ей оказались ненужными. Даже прикоснуться к себе не дала, да таким взглядом окинула, что неловко стало ей в глаза даже смотреть. Да еще и про субординацию напомнила… А хотелось ведь коснуться, удостовериться, что ли, что она из плоти и крови… … Совет директоров и заодно выборы президента. Он как на иголках, примет ли отец, оценит ли… А бизнес-план у Кати. А Катя сначала опаздывает, а потом не может распечатать, потому что с ее компьютером что-то стряслось, а сисадмин резину тянет. Он, ожидаемо, орет на нее. Выслушивает молча, но как-то съежилась от его криков, побледнела, да еще Сашка ядом плещет и Ветров ему поддакивает. Растеряна, напугана, кажется, но ни слова не говорит в свое оправдание. Стало совестно как-то, сам предложил перенести совет на другой день. Отец побурчал-побурчал да согласился. Почему, интересно? А Катерина довела до заикания сисадмина, когда все разошлись, и, кажется заставила его понервничать. Даже явился с повинной, мол, Ярослав Борисыч приказали. Сукин сын. Готов был с шашкой наголо кинуться, чтобы… чтобы что? Извиниться хоть как-то за то, что накричал на без вины виноватую? Защитить? Или… Нет, это тоже не то. Ярика она раскатала паровым катком прямо при любезнейшем Александре Юрьевиче, да так, что Ветров ходил и оглядывался. Сделала его через пару дней на летучке, он и слова сказать не мог. Жаль, отец не видел… … Вопреки всему выборы прошли в его пользу. Хоть и сомневался отец, хоть отдал голос за Сашеньку ненаглядного, а победа за ним! Праздновать, веселиться, он всем докажет, что не папенькин сыночек, что достоин уважения как руководитель. Лишь Катерина его сухо поздравила с победой и ушла на свое место. Бизнес-план писала она, а он, дурак, даже не заикнулся об этом. Кольнуло где-то иголочкой то ли совести, то ли еще чего, но тут же все было смыто волной эйфории. Мечта сбылась, он у руля и всем покажет. Эх, не жениться бы еще на Кире… Ну и чему удивляться, что она всеми силами пыталась избегать тебя, да и сейчас после длинных ночей, совместного пробуждения и поцелуев, таких, что голова кругом, не кидается на шею и не торопится виснуть на нем? Андрей Жданов заносчивый самовлюбленный мудак. Хотя… это, пожалуй, раньше. Сейчас как-то по-другому все. … Очередная ссора с Кирой по какой-то ерунде. Катя, вроде, ничего такого не сделала, но ссора прекратилась. Даже ежедневник показала дорогой невесте. Демонстративно. Сначала думал, что все, конец… А она просто купила точно такой же и выдала дорогой невесте подкорректированные планы. Гениально! Объяснила потом, что под вопли работать не любит, а где и с кем шеф развлекается ей сугубо параллельно. И снова на попытку приобнять сверкнула глазами. Совсем не горит желанием прикасаться к какому-то там Андрею Жданову… … Принесли ж черти Лерочку Изотову, почти стриптиз станцевала на его столе, но кто-то из женсовета просигналил, что идет Кира. Вышла Катерина, со стола сдернула, что-то сказала, даже улыбнулась чему-то и затолкала Лерочку в свой чулан. И под стол, как оказалось. Долго разбирался с Кирой, остались друг дружкой крайне недовольны, потом она ушла, хлопнув дверью, а Катя вытолкала Изотову в конференц-зал, сказав шефу, что это счастливая случайность, что Кира Юрьевна не заглянула под ее стол. И что развлекалово на рабочем месте нужно прекращать. В другой раз может и не повезти. Пришлось соглашаться… Потом, после Лерочки, были Светочка, Наташенька, Машенька, кто-то еще, он и не помнит толком. Ну и чему ты, Жданов, удивляешься, если все зайки-рыбки перед катиными глазами проплыли и проскакали? Третий мужчина в ее жизни, а кобель, каких свет не видывал. А ведь знать ничего не знал и думать не думал, что именно череду его баб она запомнит в первую очередь. Пунктик же… А потом и к ней лезть начал. Ну не дурак ли? Но как же он был ей благодарен тогда! … Эйфория сошла на нет, а вот труд, адский, титанический, куча дел, куча проблем остались. И, как снежный ком, разрастались, грозя поглотить под собой и новоиспеченного президента. Хорошо, что есть Катя, которая, вроде, выслушивает его жалобы и что-то да посоветует. И поддержит. И предложит выход из сложившейся ситуации. И… пожалуй, только ей можно высказать все, что волнует, в чем сомневаешься, чего боишься… Не засмеется, не обидит недобрым словом, но поддержит, а про свое молчит. Видно же по взгляду, что у нее что-то не ладится. И спрашивал, а она говорит, что парой ободряющих слов ее проблемы не решить… И дело не в провальной коллекции. Это он взял на себя, впервые, наверное, не ища виноватых. И как-то потеплела по отношению к нему Катенька-Катюша. Начала шутить, изредка улыбаться. Хорошо с ней, комфортно. Вот только по-прежнему от рук шарахается, а как проявлять приязнь, черт возьми? Да, пожалуй, отсюда и надо было начинать. Где-то тут и началась его любовь к ней. Хотя нет, не любовь это была, интерес, желание сблизиться. И как же было легко тогда отвечать на ее вопрос «Вы меня любите?». Казалось все очередной шуткой, и никаких подозрений, что говорит правду. Да, пожалуй, именно тогда и захотелось касаться ее, хотя бы изредка. Без каких-то планов, просто было хорошо рядом с ней. Примерно тогда и завершился его вояж по чужим женским постелям. Ни времени, ни вдохновения. А еще страшно было ошибиться еще раз. И почему-то, несмотря на искреннюю любовь к компании, вдруг захотелось уйти и все бросить. Лишь бы рядом была Катя. Андрей улыбнулся и поблагодарил Колю. Теперь он знал, что говорить. Осталось до мелочей продумать, как именно не дать Кате отвертеться и выслушать его. Показ пришлось перенести на десятое марта — слишком много желающих накануне праздника, но, может, оно и к лучшему. Лучше подготовятся секретари, которым придется стать моделями, хоть и ненадолго. Может, и Катька успокоится. А то она последнее время какая-то напряженная. Причину не называла, а Андрей и не стал спрашивать. Хотя, наверное, если бы спросил, то и сам задергался бы. А беспокоиться ей было с чего. Тихие деньки в компании ее напрягали, чего-то выжидающий Жданов тоже. Да еще с организмом творилось что-то неладное. К сонливости добавилась раздражительность, тянуло живот, как перед менструацией, но ничего так и не началось. Мазнуло только пару раз и все. Катя порывалась то и дело заглянуть в календарик, где отмечала «эти дни», но то забывалось, то решала, что потом посмотрит. А в выходные позвонила Иришка и обрадовала, что есть очень уважительный повод собраться — у них с мужем помимо собак будет еще один член семьи месяцев этак через семь. Катя искренне за подругу порадовалась и поздравила ее, пообещала, что обязательно будет. И все-таки заглянула в календарик и похолодела: уже несколько дней у нее задержка. А они с Андреем… Черт. Черт. Черт! Как все не вовремя. И пойти купить тест в аптеку стыдно, и дома не сделаешь и… И что делать дальше? Всегда у нее все приходило день-в-день, хоть часы сверяй. Никакой радости по этому поводу не было. Был только липкий ужас и страх перед неизвестностью. Говорить Андрею? Не говорить? Что делать? Как Андрей отреагирует? Сказать. Не сказать. А если просто сбой какой-то? Вздохнет с облегчением или расстроится? А если не сбой? А если… В общем, тест Катя так и не купила. Да и в предпоказной кутерьме не до него стало. Порой, сомнения и страхи забывались, а вечерами становилось тревожно. И пойти толком не к кому. Ирка поржет и обложит ее трехэтажным, дескать, дура. И уговорит ее рожать, ну, чтобы ей одной было не скучно. Яра об этом и не задумывалась никогда. Коля, Рома? Первый будет в ужасе от этих «женских штучек», второй тут же доложит по известному адресу. Милко про их с Андреем взаимоотношения не знает. Девочки из женсовета — тем более. Сказать Андрею, не сказать? Почти собралась, но то праздник, то его родители приехали. Не до того. И Катя решила, что скажет после показа, если, конечно, эта странная задержка сама собой не разрешится. Может, правда, на нервной почве?