В глубь этой бездны кто-нибудь сходил
От самой первой той ограды Ада,
Где нет надежды?
Данте Алигьери. Божественная комедия.
С первыми лучами солнца должен начинаться новый день, но сегодня — без сна — кошмарные сутки переливаются в следующие. Мне до истерики хочется смеяться и плакать, но вместо каких-либо эмоций я лишь сижу на крыше школьного корпуса и рассматриваю горизонт. Пунцовый рассвет совсем растерял свои прежние краски, и теперь уже солнце вступило в право наследования. Лёгкий шлейф утреннего ветра едва ощутим, а от невыспавшегося и усталого состояния, крылья за спиной слегка подрагивают.
Как жаль, что даже осознание
отсутствия взаимных чувств не даёт сделать шаг назад. Отступать некуда, либо канешь в пропасть презрения и насмешек, либо идти вперёд и стать той, на чьём месте хотела бы оказаться
почти каждая.
Глупая моя Мими.
Слепо верит в то, что у Люцифера проснутся к ней чувства. И не важно: произойдёт это до свадьбы, после, или же после обряда верности. Клятва на крови, когда твой супруг или супруга не могут посягнуть на тело чужого, ведь это вызовет нестерпимую боль. Я не вдавалась в подробности, как минимум потому что просто не хочу этого знать. Эта чертова вечеринка стала началом отсчета до взрыва детонатора, а именно — до цифр ноль к нолю, что означает принятие гребанного факта, что всё заходит слишком далеко, хоть казалось бы, дальше — некуда.
Достаточно просторное помещение освещает свет неоновых ламп, а блески от дискового шара на потолке вальсом переливаются на стенах и телах танцующих. Успевший надоесть, запах кальяна ударяет в нос, смешиваясь с приторным дымом табака и шлейфом крепкого глифта. Музыка заполонила собой каждый уголок бара в Аду, специально снятого для вечеринки, которую устроил Люцифер. Желания идти сюда — не было. Но предоставить Мими стоящее объяснение на этот счёт — я не смогла.
Она источает радость одними только глазами, сверкает ими так, будто намеренно хочет ослепить. Колющая сердце совесть разрастается электрическим током по венам, ударяя в голову подобно молоту. Мне неприятно от самой себя за то, как омерзительно я поступила с подругой.
И если в первый раз мы переспали, не зная кто мы есть на самом деле, то на второй случай — оправдания нет.
И мне хотелось рассказать ей всё, доказать на собственном примере: что он не тот, за кого стоит выходить замуж. Самовлюблённый эгоист, плюющий на чувства других, изменник и до ужаса невыносимый мудак. От таких нужно держаться как можно дальше и ни в коем случае к себе не подпускать. Но вот мы две недалекие кукушки, она влюблённая, вторая безмерно тупая.
О, Шепфа, чувствую себя именно таковой.
Подойдя к бару, уловила нотку неприятной ностальгии по недавно прожитым дням. Но здесь мне не предстоит стоять у той стороны барной стойки и разливать всю ночь коктейли по бокалам. Настроение Ади я уловила каждой клеточкой тела, почувствовав его приближение. Мими умчалась к своему демону, оставив мне лёгкий след от красной помады на щеке, поэтому я направилась к друзьям без её сопровождения.
— Мими такая счастливая, — говорит Сэми мне на ухо, глядя куда-то за моё плечо.
Проследив за его взглядом, замечаю, как она уже что-то бурно рассказывает Люциферу. Он закусывает губу, когда замечает мой скользящий взгляд по его фигуре. Как всегда одет — с иголочки. Темно-синие брюки и белоснежная рубашка. Дорогая ткань облачает его безупречное тело, которое я достаточно хорошо изучила за эти дни. Становится критично некомфортно, вспоминая, как его руки гуляли по моему телу ещё пару часов назад.
Делаю глубокий вдох и дергаю головой в стороны, стараясь отогнать наваждение недавних воспоминаний. Он — воплощение всех имеющихся пороков. Всегда считается лишь со своим личным мнением и плевать он хочет на то, что его же поступки будут ранить тех, кто им же и дорожит, и это касается
исключительно Мими.
— Крошка, я в душ, — демоница подмигивает и тут же скрывается за дверьми ванной комнаты.
Маленькая, такая хрупкая надежда — никуда не идти — оставалась. Но, зная Мими вдоль и поперёк, останься я в комнате — обидится. И конечно же, расстроить её я не могла. Так как я уже решила, что на вечеринке пробуду недолго, то и выряжаться слишком уж броско не стану. Платье чуть выше колена цвета спелой сливы на бретельках. Атласная ткань, достаточно свободное и не вызывающее, если не брать в расчёт вырез от бёдра, чуть оголяя его, конечно.
Надев трусики под цвет своего будущего одеяния, слышу скрип двери. Хмурю брови и подхватываю с кровати халат, но накинуть сверху на плечи не успеваю, поэтому прикрываю оголенную грудь и поворачиваюсь. Ну конечно, кто же ещё может зайти именно в этот момент!
— Люцифер, пошёл вон! — одариваю его уничтожающим взглядом, в то время как на его губах вырисовывается самая хищная улыбка из его арсенала.
— Вижу, я вовремя.
— Я сказала, выйди, — понижаю тон, насколько могу, до угрожающего, но демон лишь усмехается.
Без какого-либо стеснения и зазрения совести (а есть ли она у него вообще?) Люцифер проходит ближе, останавливаясь всего в шаге от меня. Наш зрительный контакт источает искры, а детонатор на бомбе вот-вот и издаст сигнал, за которым последует взрыв. Хуже атомного, если угодно. Манерно проводит большим пальцем по легкой щетине вдоль скулы, чуть задрав голову кверху, и кончиком языка обводит контур своей верхней губы. Сглатываю несуществующий ком в горле — а именно свою уверенность — делаю шаг назад и упираюсь ногами в ребро кровати.
— Я соскучился, — шепчет он, лукаво улыбаясь.
— Люцифер, за стеной твоя будущая жена, а ты продолжаешь эти игры? — изумленно выгибаю брови, поражаясь его наглости.
— Я с тобой не играю.
Задыхаюсь и теряюсь, когда он уже до саднящего чувства сминает мои губы. Кусает и оттягивает их, наши языки переплетаются в борьбе за первенство, и я уже позабыла, что мне не хочется нужно его вообще-то оттолкнуть и выпроводить за дверь, а не поддаваться искушению. Бабочки клокочут, заставляя колени чуть подкашиваться, но его руки — свободно гуляющие по изгибам моего тела, сжимающие до сладостной боли грудь — не позволяют мне и на дюйм от него отстраниться. Дыхание перебивает, когда его пальцы оттягивают край трусиков и начинают круговыми движениями поглаживать изнывающий до близости клитор. Упираясь бедром в его пах, определяю, как тесно каменному члену в ткани его брюк.
Мне хочется взвывать от нестерпимого желания быть оттраханной этим демоном, хнычу ему в губы, что вызывает усмешку из уст моего мучителя. Чуть отстраняется, чтобы взглянуть в глаза, а я его образ вижу не четко — за пеленой возбуждения в своих глазах, крылья шелестят в наслаждении, когда он входит в меня двумя пальцами, второй рукой сжимая кожу на талии. Уверена, следы от синяков мне обеспечены, но это последнее, о чем я вообще в этот момент подумала. Ровно также, как и то, что звуки в ванной затихли, а значит Мими вот-вот и зайдёт сюда — и не дай Шепфа — увидит то, что вытворяет её будущий муж с такой никудышной подругой как я. Движения его пальцев стремительно ускоряются, доводя до крайней степени исступления, заставляя тело постепенно обмякать в его сильных, татуированных руках, только вид которых может довести до возбужденного состояния, что уж говорить о нем в целом. Оргазм разрывает на атомы, заставляя голову безвольно упасть на его плечо, а ухо опаляет довольная усмешка Люцифера, когда он вынимает из меня пальцы и поправляет кружево в правильное расположение. Стараюсь выровнять дыхание, наконец-то вспомнив, что мы даже не одни.
Секунда, и я отпрянула от него, глядя затуманенным глазами в его — самодовольные. Хмурю брови и подбираю упавший халат, точнее скинутый с меня руками демона, и как положено надеваю, затянув пояс потуже.
— Пришёл сказать тебе, чтобы не вздумала меня злить сегодня. Иначе — накажу, — вздохнув сквозь стиснутые зубы, молвит он привычным властным тоном, заставляя меня почти что задохнуться от нахлынувшего возмущения.
— Что, прости?
— Если я тебя с кем-то сегодня увижу, — наклоняется к уху и почти что рычит, — ты очень сильно об этом пожалеешь.
Люцифер разворачивается на пятках и уходит, не дожидаясь моего ответа, пока я ртом воздух рывками хватаю, стараясь унять до сих пор летающих внутри бабочек.
Тут же входит в комнату, ничего не подозревающая, Мими.
Слышу шелестение крыльев и стук приближающихся шагов по каменной отделке остроугольной крыши. Оборачиваюсь и обречённо вздыхаю, заметив фигуру Сэми. Без каких-либо вопросов он присаживается рядом со мной, также свешивает ноги вниз и смотрит вдаль рассвета, обозначающего окончание этой чертовой ночи. Чувство стыда затмевает собой плотную стену уныния, что воссоздала я вокруг себя после всего произошедшего. Самой от себя противно. И как я вообще до всего этого докатилась?
Чертов дьявол.
Гори в Аду.
Неудачные попытки Мими познакомить меня с хорошими, что слишком уж иронично звучит, демонами — заканчивались одним и тем же. Грозным взглядом Люцифера в сторону очередного подопытного. Он не подпускал ко мне никого, при этом не вызывал никаких подозрений на этот счёт, ведь все сводилось к одному:
— Мы найдём твоей дорогой подруге получше.
И сказать: какого хрена ты делаешь, Люцифер?! — я не могла. Багровые радужки глаз опасно загорелись, когда один из тех представленных мне ранее демонов, пригласил меня на танец. Кажется, его звали Нибрас.
После того танца я его не видела.
А уходил он за напитками.
И если рядом с самим же Люцифером всегда была Мими, которую он приобнимал за талию исключительно на моих глазах, то почему-то я не могу себе позволить общение с кем-то ещё, кроме как не с ним, ну и Ади с Сэми, конечно. Классный расклад дел — восхитительный.
— Вики…
— Я знаю, что поступила как шлюха, Сэми, — прерываю неуверенно начатую речь ангела по поводу увиденного им ранее. — Ты понимаешь, что я просто не могу повлиять на Люцифера? Он, сукин сын, сам ко мне приходит, и начинается… ну, ты видел.
Дверь в женскую уборную с хлопком закрывается за моей спиной, а я, губу до боли кусая, смотрю на своё отражение в круглом зеркале над фарфоровой раковиной. Черт возьми, они всего лишь поцеловались на твоих глазах, Уокер, откуда взялась эта ревность?
Дыхательная гимнастика не помогает вернуться в прежний ритм жизни, а маски беспечности, веселья и равнодушия затерялись где-то далеко, а найти их не получается вовсе. Мало того, что я как дура просто убежала из зала у всех на глазах после тоста выпившего Люцифера, так ещё и чувствую это дерьмо. И тост был совсем не о их предстоящей свадьбе, а о том, что он рад вернуться домой, но развязный и вульгарный поцелуй с Мими, происходящий попутно с прямым взглядом мне в глаза, после всего сказанного заставил меня в полной мере ощутить это… неправильное чувство.
На душе моей образовался новый рубец.
Но все мысли улетучиваются вмиг, когда я вижу в отражении зеркала силуэт демона, приближающийся в мою сторону. Мгновенно разворачиваюсь на все сто восемьдесят и сталкиваюсь с его самодовольным лицом. Я готова вцепиться ему в глотку за то, что он вообще появился здесь сейчас, когда я так уязвима. Его дыхание опаляет мои губы, щекоча своей завышенной температурой, а я сглатываю нервный ком, захлестнувшего меня сполна волнения, до сих пор выдерживая паузу. Но он прерывает гнетущее молчание своим шепотом:
— Я тебя предупреждал, Уокер, чтобы не позволяла кому-то себя касаться, — говорит хрипло, заставляя дыхание вновь сбиться.
— Я не твоя вещь, чтобы ты распоряжался моей жизнью, — огрызаюсь осипшим голосом я.
— Но ты всё равно моя.
— Твоя — Мими.
—Нет. Ты.
Меня дурманит запах его парфюма и приторного глифта, энергия его с запахом нарцисса просто уничтожает во мне всё живое. Он наклоняется к моему уху, носом отодвигая прядь растрепанных волос, едва щеки касается, а каждое его действие сопровождается мурашками, холодными следами пробежавшими по спине. Слегка опрокидываю голову назад, давая больше места, но я сама, сама же, дура, должна его оттолкнуть и убежать, а не соглашаться на все его вот эти действия.
Я чувствую, как он ухмыляется мне в область ключицы. Невесомая дорожка поцелуев осыпает нежную кожу шеи, пропуская лёгкие укусы, а всё это совсем не походит на то, как он вёл себя со мной буквально вчера ночью.
Меня словно бьет током, когда Люцифер одной рукой уверенно прижимает меня к себе, будто бы намеренно демонстрируя напряжение в штанах, которое я отчётливо ощущаю своим животом. Тем местом, где уже должны были воскреснуть бабочки, которые давно покинули свой пост и отправились в мир иной, ведь с таким резко-возникшим торнадо вожделения выжить — невозможно.
Резким движением он разворачивает меня к себе спиной, заставляя руками упереться в край мраморной столешницы из серого камня, а пальцы его горячие, перебирающим движением, поднимают подол платья, оголяя ягодицы. Закусываю губу, глядя в его наполненные желанием глаза через отражение зеркала, и вновь позволяю ему делать всё, что только взбредёт в его голову.
Смачный и звонкий шлёпок остаётся на правой ягодице, от чего я чуть вскрикиваю, но он тут же затыкает мне рот ладонью, пальцами грубо сжимая скулы. Смотрю на него округлившимися глазами, а он нещадно оставляет шлёпок уже на левой части некогда белоснежной попы. Рыкнув, больно кусает кожу у плеча и упирается членом между ямочек на пояснице, а я уже теку как Ниагарский водопад, если не сильнее. Хнычу ему в ладонь, молящие смотрю в отражение его самодовольного лица, когда ягодицы уже саднит от нескольких шлепков по каждой половине. Меня опьяняет его присутствие сильней любого глифта, любого алкоголя, что я могла бы выпить будучи человеком, любого наркотика, который может убить смертного — меня же он возносит до небес.
Выше небес, далеко в галактику, когда я уже чувствую головку его пульсирующего члена на влажных складках. Издевается и мучает, но сам изнемогает от желания, а потому и входит рывком до упора, заставляя меня простонать, кусая до крови изнутри щеки. Его движения грубые и рваные, как и дыхание, которым он щекочет шею, заставляя ноги вновь подкашиваться с каждым рывком. Звуки кожи о кожу — пошло рикошетят от стен и бьют по перепонкам, заставляя возбуждение возноситься выше уровня максимум. И мысли о том, что этот демон даже мог дверь не закрыть, не приходит мне в голову, когда я чувствую приближение оргазма каждой клеточкой тела, каждым дрожащим пером, а в следующую секунду оргазм всё же разрывает меня на мелкие крупицы, которые я вряд ли, кажется, уже смогу собрать.
— Ты моя, Уокер, и не смей, — толчок, — больше, — толчок, — меня, — толчок, — злить.
Он изливается мне на ягодицы, вынуждая почти прозрачные струи стекать по мареновой от шлепков коже вниз. Стараюсь выровнять дыхание, но это уже не представляется возможным, когда я в отражении зеркала сталкиваюсь с ошарашенными зеницами Сэми, что стоит у входа, черт возьми, в мужской туалет. Видимо, в состоянии своей растерянной злобы я и не заметила, как вошла не в ту дверь.
Твою ж мать.
— Понимаю, это же... Люцифер, — пожимает плечами ангел, а я чувствую колющие уголки глаз слёзы.
— Мне так стыдно, Сэми, и я хочу всё исправить, но как? Как исправить то, что уже невозможно изменить? Я пыталась достучаться до Мими, что эта свадьба — плохая затея, но она так слепа от этой
безнадежной любви к нему, и я вообще не понимаю, как можно.. вот так? Она знает, что он изменник, что он абсолютный подонок, уверена, она также знает, что ему на неё наплевать...
Бурный поток слов из глубин души прерывается глухим всхлипом, когда реки соленой жидкости из глаз хлещут по щекам, капая с подбородка на атласное платье, а затем оставляя на подоле округлые следы. Хочется кричать во всё горло от своей же тупости, от неменьшей глупости Мими, от того, какой Люцифер — подлый мудак, и как несправедлив этот мир. Чувство вины течёт по венам, заменяя собой необходимую кровь, а от того кожу будто зудит, вовсе неприятно.
Мне хочется вернуться в тот день, когда я впервые увидела этого демона, и вместо советов, какой алкоголь лучше выбрать, дать ему леща. И больше никогда с ним не разговаривать. Но судьба и удача показывают мне самый неприличный жест из своего арсенала, примерно:
удача ладошкой бьет о сложенный рукой
судьбы "колодец" из глупой игры «камень-ножницы-бумага». Видимо, не один демон решил оттрахать меня во всех возможных позах, да только жизнь — куда изощренней это может сделать.
Хотя в фантазии Люцифера сомневаться опасно.
— Я думаю, что нужно рассказать Мими, — тихонько говорит Сэми, вызывая у меня заливистый смех из горла.
— Рассказать? — пытаюсь унять истерический хохот. — Как ты себе это представляешь? «Извини, Мими, но твой женишок трахнул меня, а я с удовольствием под ним извивалась?» Так?
От истерики не остаётся и следа, когда я понимаю всю абсурдность ситуации. Голова уже кружится от нахлынувшей злости на саму себя, за несдержанность и абсолютное легкомыслие, что я уже трижды оказалась под влиянием алых глаз змея искусителя.
— Нет, Сэми, я не смогу ей рассказать, даже если это и правильно. Вот такая я подруга, — развожу руками в стороны. — Это убьёт её, а я... я не смогу.
Вздыхаю так устало и уже хочу встать, но ангел придерживает меня за предплечье. Нехотя поднимаю к нему покрасневшие от слез глаза, смотрю в его зеницы и замечаю в них сожаление вкупе с пониманием. Я уверена, что он
осуждает меня и имеет на это полное право, и мне остаётся только надеяться, что он не станет мне этого хотя бы говорить.
— Я не буду лезть, Вики, но тебе нужно прекратить это, пока ещё кто-нибудь не узнал. У них свадьба, а Люцифер... тот ещё ублюдок, — шипит Сэми, а я удивляюсь от услышанного ругательства из его уст.
— Ты прав, — кладу ладонь поверх его руки, держащей мою. — Я постараюсь, обещаю.
***
Раздражение переполняет, а похмелье придаёт шарма моему недовольному образу. Первая лекция после выходных у Фенцио — пытка. Говорят, второй раз не умирают, но я уже как-то сомневаюсь в этом мнимом суждении. Монотонно читая Ветхий Завет, заученный им, наверняка, с рождения, ангел обводит надменным взглядом присутствующих. Его недовольная физиономия раздражает ещё больше, когда он замечает мою скучающую позу. Опираясь локтем о парту, положив на ладонь голову, вывожу непроизвольные, небрежные линии в тетради и прикрываю второй ладонью зевок, также вывожу учителя из равновесия ещё больше. Но — слава Шепфа — молчит.
Мими нет уже второй день.
И если после вечеринки, я уверена, что она была у Люцифера, то сейчас я начинаю волноваться о её пропаже. Но она не обязана передо мной отчитываться, так что мне остаётся только ждать её появления и надеяться, что она мне хотя бы объяснится, почему не предупредила.
Спасательный звонок от этой мучительно-скучной пытки, в роли бубнящего Библию Фенцио, раздаётся с оглушающим шумом, до дернувшихся крыльев, вызвал болезненную вибрацию по вискам.
— А где Мими? — удивлённо оглядывая комнату, подмечает отсутствие демоницы Ади.
— Её со вчерашнего дня нет, — пожимаю плечами, откладывая в сторону шкатулку с различными аксессуарами, которые я от безделья перебирала около часа.
— Скучаешь? — улыбка красуется на его хитрой физиономии, заставляя нахмурить брови.
— Дай угадаю, ты хочешь выпить?
— А ты что думала? — из-за спины он достаёт бутылку глифта и запирает за собой входную дверь.
Обводя взглядом присутствующих в школьном дворе, замечаю рыжую макушку, владелец которой в солнцезащитных очках пьёт минеральную воду. Засматриваюсь на скачущий кадык и невольно улыбаюсь, понимая, что ему также хреново, как и мне.
— Оставь мне! — кричу демону, ускоряя шаг в его сторону.
Рыжий лукаво улыбается и протягивает мне бутылку, а я исполняю небрежный реверанс в знак благодарности. Допивая треть оставшейся воды, чувствую, как газировка щекотно проскользает в желудок. Замечаю приближающийся силуэт в белоснежной рубашке, невольно напрягаюсь, когда Сэми с какой-то грустью улыбается мне.
— А где Сэми? — только спустя половину выпитой бутылки спиртного, спрашиваю Ади, который перемешивает игральные карты.
— Сказал, что ему нужно выучить дополнительное задание Фенцио.
Сердце слегка сжимается от испуга, что это могла быть отмазка, чтобы не идти сюда. Может, он просто разочаровался во мне и не захочет больше общаться? Мне остаётся лишь возможность надеяться, что это мои глупые логичные суждения на этот счёт - неправдивые.
Добродушно, насколько это было возможным в таком состоянии, улыбаюсь ангелу в ответ, а Ади опрокидывает голову ему на плечо, что-то мыча себе под нос. Сэми слегка хихикает, приобнимая своего возлюбленного.
— Мими так и не вернулась? — спрашивает ангел, смотря на меня.
— Наверняка до сих пор кувыркается с Люцифером, — отвечает за меня демон, а я чувствую укол прямо в область сердца, но упорно его игнорирую.
Я ведь не должна чувствовать это дерьмо. Какого черта?
— Следующая лекция у Геральда, пойдёмте, — говорю я, допустив трехминутную паузу.
***
Спустя четверть часа от начала лекции, преподаватель так и не появился. Негодующие ангелы спорят с довольными ситуацией демонами о том, что уже можно уходить, по видимому, Геральд не собирается проводить занятие. Непризнанные отмалчиваются, лишь самые смелые решались возражать или поддержать одну из сторон. Мы с Ади сидели за последней партой ближе к выходу, держась обеими руками за уши, будто бы это поможет заглушить поднявшийся гомон небожителей.
Спустя ещё минут десять, дверь с хлопком о стену отворяется и взлохмаченный Геральд появляется на пороге. Вид у него, конечно, помятый, а шлейф перегара проносится вслед за ним через весь кабинет в сторону рабочего стола. Серая рубашка, обтягивающая его крепкое тело, расстегнута сверху на две пуговицы, и на чуть приоткрытой кожи у ключиц я замечаю два багровых засоса, не успевших регенерировать.
Видимо, ночь выходного прошла весьма удачно.
Геральд никогда не был сторонником нудных монологов, поэтому, наверняка, чтобы отвязаться от нас, дал задание более углублённо изучать энергию друг друга. Мы с Ади переглянулись и поставили стулья так, чтобы сидеть друг напротив друга, он положил ладони мне на плечи, а я состроила страдальческую гримасу и просто упала ему головой на плечо. Он усмехнулся и чуть приобнял меня, пока Сэми хихикал над нами с соседней парты.
— А почему Сэми с тобой не сел, кстати?
— Ему нужно курировать ту непризнанную, не знаю зачем, но его поставили ответственным за эту новенькую, — фыркает демон, а я смотрю как раз на эту девицу.
И когда лекция подошла к концу, я не могла не радоваться, что прямо сейчас моя головушка будет обниматься с мягкой подушкой. Попрощавшись с друзьями, иду в комнату, массируя пальцами виски.
Но моё состояние едва стояния рассеивается при виде взлохмаченной Мими, которая нервно мерит шагами комнату в одном нижнем белье, явно дожидаясь меня. Одариваю её лицо обеспокоенным взглядом, а демоница несётся ко мне, и я замечаю в её стеклянных глазах — слёзы, а на белоснежной шее — следы от укусов.
Но мысль о их жаркой ночи с Люцифером даже не успевает полноценно образоваться в моей голове, когда я слышу её дрожащий голос:
— Вики, я переспала с Геральдом.
