ab imo pectore

      Я тот, кто проклят своими чувствами, но не жалею ни о чем.       Я тот, кто обречен в сердце нести клеймо своего же предательства, подобно ране, которая только-только начинает превращаться в шрам.       Я тот, кто выбрал сделать шаг навстречу, написать письмо, поцеловать перед обличьем истинного чувства — искренней любви.       Я выбрал любить, не боясь своих чувств.       Мне нет оправдания прошлым грехам, ведь я не могу их исправить — могу только создавать лучшее будущее. Если бы в тот день я не нашел в себе силы побежать сквозь дождь к старому воспоминанию в парке, оставил его одного, с разбитым сердцем, с горем, со всей тяжестью утраты, эта история закончилась бы иначе. Но я выбрал этот путь и он привел меня домой — не к какому-то месту, только к теплым чувствам.       До сих пор иногда кажется, что это всё сон, вымысел, иллюзия. Ведь Чонгук не мог так просто, искренне ответить на мои чувства взаимностью. Ведь такой прекрасный человек, как он, заслуживает кого-то лучше — так я сначала думал, но Чон быстро меня переубедил. Мы заслуживаем друг друга, как и наше счастье.       Я тот, кто остался писать вместе с ним нашу историю. После всех дождливых и солнечных дней, закатов и рассветов — мы всё ещё продолжаем выводить слова, создавать воспоминания.       Мы начали вместе посещать разные страны, в каждой из которых оставляли частичку себя. Фотоснимки теперь висят на нескольких стенах, так как не помещаются в альбомы. Мы медленно исполняем одну мечту за другой, всё дальше и дальше мечтая о чем-то новом. Но самая главная мечта сбывается каждый день, когда мы открываем глаза — Чонгук всё ещё здесь, как и я. Мы идем по жизни, держась за руки, не боясь ничего и никого.       Говоря о моих чувствах сквозь года, не могу сказать, что ничего не изменилось, ведь ничто не вечно. Ничто не остается прежним. Поэтому наша любовь становится крепче из года в год.       Да, мои слова чересчур показывают чувства, которые до сих пор не остыли. Правда в том, что каждая вещь на земле — каждая смена сезона, погода, каждая нота и прекрасная поэма — всё ведет к тому, что перед глазами всплывает его образ. То смеющегося, то плачущего. Я люблю его любым.       Для себя мы открытые книги — мы не боимся показывать весь спектр эмоций и чувств так, как в этой жизни. Нашей мечтой есть то истинное, чистое в своем безграничии чувство, что изо дня в день цветет в наших душах.       Поэты разных времен описывают его всякими словами, и я не соглашусь ни с одним из них. Для меня любовь слишком многогранна, непостижима людскому сознанию, что ни один трагически влюбленный романтик, владеющий хоть каждым языком, не сможет воплотить это чувство в реальность — хоть как-то приблизить обычных людей к его бессмертной чистоте и ослепляющему свету.       Должен признать, что и у меня не хватило бы сил, хоть я и тот счастливчик, которому оно открылось во всей своей красе. Такое не забудешь. Будешь до конца жизни помнить.       Его ни с чем несравнимые глаза, в которых тьма желаний переплетается со светом истины. Его всегда не уложенные волосы, которые каждый раз хочется украсить цветами. Его сводящий с ума голос, в котором слышна вся любовь к миру и надежда на прекрасную жизнь.       Как бы я хотел, чтобы это время никогда не проходило, но проблема в том, что у всего есть конец и я знаю, что в один день наши сердца перестанут биться. Иногда это сводит меня с ума, но я понимаю, что это плата за каждую прожитую секунду. Ведь будучи смертными, мы можем оценить каждое мгновение, запомнить его, понять важность.       Я так бы хотел, чтобы ничто не кончалось, но это выше моих сил, поэтому всё, что остается — это жить. Жить вместе с ним.       С появлением Чонгука, мне перестали сниться кошмары, где я тону, пусть иногда, когда наступает зима, или несколько дней подряд не утихает дождь, мне становится немного страшно — воспоминания начинают оживать. Но даже так, он со мной остается до конца, спасает каждый раз. Как и я его, когда наступают дни скорби по его родным, которым не посчастливилось спастись от пожара. Его дом тогда сгорел и теперь Чон иногда боится смотреть долго на пламя.       Наши старые воспоминания — те, наполнены болью и страданиями, — уже давно потускнели, оставляя по себе лишь часть целой картины, что, наверное, к лучшему.       Чимин и Юнги вскоре после нашего с Чонгуком воссоединения тоже сошлись, как Джин с Намджуном. Хосок же до сих пор слишком увлечен в своей пассии к танцам, поэтому мне кажется, что его сердце тоже сделало свой выбор. Мы всё ещё время от времени собираемся у меня — у нас с Чонгуком — в квартире, чтобы уютно поужинать и поделится последними новостями, как например, то, что Джун открыл свой ресторан, или же Юнги издал книгу в романтическом жанре. Помню, мы сидели и не могли перестать удивляться, особенно Чонгук, который, к слову, тоже написал своё творение и опубликовал его. Повествует оно об одном очень трудолюбивом мечтателе и скрипаче. Знаю, очень знакомо.       Его любовь ко мне самое ценное, что я когда-либо имел. Скрипка, фотоаппарат, снимки — это ничто по сравнению с тем чувством.       Я тот, кто больше не проклят памятью — только ею благословлен, ведь помню каждый его поцелуй и прикосновение.       Я тот, кому был дан второй шанс, который я не упустил — сделал шаг навстречу, написал письмо, поцеловал.       Я тот, кто видя сотни фотоснимков и листов с нотами, развешанных по всей квартире, только улыбается, осознавая, сколько тепла вокруг, в присутствии Чонгука в каждом из творений.       И я тот, кто до сих пор шепчет ему на ухо, перед сном, слова любви, что кончаются словами: «Ab imo pectore».       От всего сердца.       От всего сердца, Чонгук, я надеюсь, свою следующую жизнь ты проживешь так же счастливо. Может, когда-нибудь нам удастся встретиться снова...